home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





























СИЛА ДЕЙСТВИЯ

20-й день месяца Паруса.

Талерин, Университетский квартал, ресторация «Алая роза»

- Вы не представляете, какая буча поднялась в Министерстве по поводу несчастного зомби! – громко возмущался мэтр Лотринаэн. Полуэльф размашисто жестикулировал пустой вилкой, а потому являл собой непосредственную угрозу окружающим. - Мне влепили выговор – дескать, зачем я его сжег? А что еще мне оставалось делать? Смотреть, как зомби пугает полуистлевшим видом принцессу Ангелику? Там ведь одной истерикой не отделаешься, там… - волшебник замялся, подыскивая точные слова.

Собрат по магическому призванию, мэтр Лео, молодой скромный маг на службе Спокойствию Короны Кавладора, уныло прокомментировал:

- Последовал бы очередной пересмотр Закона о Магии. С десятком комментариев и непонятными практическими инструкциями по применению. Нет, я, конечно, поддерживаю законодательные реформы, - спохватился Лео. – А ты, Лотринаэн, не прав – надо было зомби заморозить, или стазисом обездвижить, а потом подробно изучить, ведь у каждого мага есть особый почерк в составлении заклинаний. Особенно у некромантов – у них своя, специфическая, метода соединения астральных нитей, удерживающих мертвую субстанцию в дееспособном состоянии. Исследовали бы зомби – узнали бы, какой некромант им управлял. Если ллойярдский, нанятый недовольными оппонентами мэтра Карвинтия – это одно. Противозаконно, конечно, но вне кавладорских юридических горизонтов. А другое дело, если наш, подпольный. Надо ведь всё разузнать точно.

- Вот! – возмутился на «предательство» коллеги полуэльф. – Сразу видно, что ты работаешь в Министерстве, основную массу служащих которого составляют мужчины! Ты никогда не участвовал в разборках между мэтрессой Чи и мэтрессой Тьярой относительно того, чья хрустальная сфера лучше показывает будущее! Никогда не терпел жалобы мэтрессы Дарины, - дескать, мэтресса Хлоя опять подслушала ее, Дарины, мысли – и назло коллеге пришла в такой же лиловой мантии! А как, не стесняясь присутствия учеников, ссорятся наши ведущие специалисты в магии Крыла и Когтя, мэтрессы Иоанна и Ивонна? Пух и перья летят по всему Охотничьему замку!

- На то он и Охотничий, - заметила слушающая перепалку магов Далия.

- Не смешно, - припечатал мэтр Лотринаэн. Мэтр Лео поспешил потушить разгорающийся скандал:

- Если бы у меня был выбор, я бы не стал служить в Министерстве Спокойствия. И вообще нигде не служил бы. Занялся частной практикой, поэкспериментировал бы с парочкой перспективных заклинаний… А, к чему мечтать о несбыточном? – печально вздохнул молодой человек.

Далия была в курсе душевных страданий Лео – год назад мага, едва закончившего цикл обучения, предприимчивый пелаверинец, некто Хрумп, уговорил поучаствовать в преступлении против собственности. С благой целью – как же, надо было ограбить ферму по разведению белых хомячков, чтоб спасти несчастных зверушек! Полыхающий праведным гневом мэтр Лео легко подчинил охраняющих дом известного луазского богатея волкодавов, позволил Хрумпу собрать все ценности, которые попали в поле зрения, а сам задержался, разыскивая клетку с несчастными грызунами… На месте преступления его и взяли. Хорошо, что вошли в положение – иными словами, разрешили возместить долг обществу, помогая Министерству Спокойствия.

В течение десяти лет.

Мэтресса представила, что было бы с ней, если бы мэтр Григо назначил общественных работ не сто часов, а гораздо больше, и ей стало жалко молодого недотепистого мага.

- А как дела у вас? – вежливо поинтересовался мэтр Лео, полагая, что меняет тему. – Я думал, вы уже уехали. Напа говорила, что вы собираетесь в путешествие? Кажется, в Эль-Джалад?

Далия поморщилась:

- А Напа не говорила, зачем мы туда едем?

- Как же! Совершать великие алхимические открытия.

- А-а… - глубокомысленно протянула Далия. Посмотрела в свою чашку. Может, погадать на кофейной гуще, что ее ожидает в ближайшем будущем? – Наша поездка сорвалась в последний момент. И знаете, почему? У мэтрессы Долли плохо с математикой.

- И насколько плохо? – поинтересовался полуэльф – исключительно из вежливости, готовясь в любой момент вставить фразу: «Да что ваши беды? То, что случилось со мной – гораздо, гораздо хуже!!!»

- Полная естественно-бюрократическая акалькулия[15]. Она посчитала, что я еще не добрала до полной сотни часы трудов на общественное благо. Коз-з-за! - зло припечатала Далия. – Рогатая дочь, парнокопытная супруга! Я уж считала и с дополнительными коэффициентами за сложность… За обед с принцессой и организацию двух визитов членов королевской фамилии в Университет в течение одних календарных суток мне вообще специальная премия положена! нет, Долли больше семидесяти шести часов не наплюсовала. Еще двадцать четыре часа осталось дотерпеть…

На самом деле обстоятельства складывались несколько иначе. Вечером восемнадцатого, после окончания конференции Королевского Общества Археологов, посвященного новейшим исследованиям Утраченной Империи Гиджа-Пент, когда мэтресса Долли забрела в «Алую розу» немного обсохнуть после грозы -передвигалась госпожа Ученый секретарь с помощью бровей и, как говорят гномы, выхлопов, - Далия услышала крайне нелицеприятную оценку своих трудов на благо родного вуза. «Вас повесить мало!» - кричала Долли, - «Принцесса к нам пришла – а я без макиажу!» - и объяснить почтенной алхимичке, что румянами и пудрой под проливным дождем пользоваться бесполезно, не представлялось возможным. Хорошо хоть, не покусала…

Далия, воспользовавшись моментом, приложила руку полусонной Долли к страничке своего блокнота – чтобы потом предоставить Напе и мэтру Григо официальный отчет о проделанной работе.

Чтобы показать, как расходуются сто ее личных часов на общественное благо и воспитание нравственности, ответственности и сознательности и студенческой молодежи, мэтресса буквально вывернулась наизнанку, правой рукой фиксируя время, поглощенное трудами, а левой добавляя и зачеркивая совершенно посторонние знаки арифметических действий – так, чтоб итог не позволил сей же секунд отправляться удовлетворять гномьи копательные инстинкты. Двадцать четыре часа, - вздохнула погрустневшая Напа, - это немного. Это всего лишь сутки плотного рабочего графика – если, конечно, не спать, не есть и очень быстро бегать в уборную и обратно.

- Сейчас закончу завтрак, - продолжила Далия, – и пойду, послушаю, какое задание мэтресса Долли и госпожа Гиранди мне придумали.

- Почему ты так плохо думаешь о начальстве? – хихикнул полуэльф. – Может, тебе сам ректор что-нибудь этакое забабахает? Допустим, допустим… Что ж придумать-то, чтоб ты в течение пятнадцати минут не придумала, как с этим может справиться Напа Леоне, или кто-нибудь еще, столь же добрый, отзывчивый и трудолюбивый? Предложить тебе свить гнездо для горгульи на крыше Университета? Или осушить предательский пруд?

- Не смешно, - парировала Далия. – И вообще, у мэтра Григо отпуск для поправки головы (после легкой контузии) и мыслей – после заседания общества Королевских Археологов. Вчера сделали общий выходной, чтоб все мэтры успели отдохнуть и восстановить здоровье после конференции, вот сегодня и посмотрим, как мэтресса Долли и госпожа Гиранди будут руководить выжившими после грозы, приготовленного Напой фуршета и угощения с тривернских виноградников. Ладно. Спасибо, Напа, всё было очень вкусно. Рада была повидать вас, мэтр Лео, мэтр Лотринаэн. Я, пожалуй, пойду.

- В Университет? Может, тебя заклинанием забросить? – вежливо приподнялся мэтр Лотринаэн.

- Сгинь, телепортист! Я пешком пройдусь!

- Зря ты не веришь в телепорты.

- Зато я верю в статистику! Рано или поздно неприятности, которые могут случиться, случаются обязательно! А ваши телепорты – просто гарантированные неприятности!

- Статистические бредни! – рассмеялся полуэльф.

- Алхимическая теория невероятности! - грозно поправила Далия. И поспешила в Университет, на ходу пожелав доброго утра пришедшей позавтракать мэтрессе Юлали.

К столику магов подошла нагруженная огромным подносом Напа Леоне Фью.

- Угощайтесь, - принялась переставлять тарелки гномка.

- Что-то случилось, Напа? – вежливо поинтересовался Лео, увидев, как печален кончик знаменитого кордсдейловского носа.

- Далию не выпускают из Университета. – всхлипнула гномка. – Может, вы ей поможете? Ну, вдруг она что-нибудь сделает на благо Министерства Чудес? Университет же к «чудикам» приписан, значит, все, что Далия сделает для Министерства, автоматически сработает и на алхимиков?

- Интересная идея, - вежливо-нейтрально высказался Лотринаэн. Потом, когда гномка поспешила с очередным перегруженным подносом кормить остановившуюся в «Алой розе» мэтрессу Юлали, он внимательно посмотрел на задумавшегося мэтра Лео и счел своим долгом сказать: - У гномов действительно иногда бывают проблески гениальности, не находишь?

- а? что?

- Ты подумал о том же, о чем и я?

- Не думаю, что ты тоже подсчитывал суммарный коэффициент умственного развития взвода быстрого реагирования Министерства Спокойствия, - покачал головой мэтр Лео. – А если ты думал о чем-то другом – знаешь ведь, что я в магии Четвертого Шага не мастер, мыслей читать не умею.

- Самое забавное, что в данном конкретном случае наши магические специализации значения не имеют. У нас есть объект, заряженный энергией и самомнением под макушку, у нас есть цель – почему бы не придать объекту движение в нужном направлении?

- Извини, я не очень хорошо тебя понял.

- Давай припряжем Далию разрешить наши трудности – исправить мнение коллег о моей квалификации и скостить – а чем демоны не шутят, отменить совсем – твой срок общественных работ? Готов спорить - у нее получится.

Мэтр Лео неуверенно пожал плечами, не высказывая особого энтузиазма. Но мэтра Лотринаэна внезапно вспыхнувшая идея вдохновила и увлекла – как увлекает к пропасти случайного путника гипнотическая песнь голодного сфинкса.


Университет, чуть позже

Чеканная фраза: «Настоящим исходящим подтверждаем, что на входящее от указанного числа текущего месяца получено соответствующее, исходящее по входящему настоящему плотным графиком в течение вышеуказанного периода и соответствующее текущему нижепоименованному положению вышеуказанных дел, которое имеет исходить входящим по настоящей указанной теме…» вдруг подпрыгнула, отвесила мэтрессе Далии нижайший поклон, и, придерживаясь за юбочки завитушек, закружилась по странице. Далия грозно шикнула на шаловливые руны, шлёпнула по вытанцовывающим строчкам пером, и только после того, как рунический вальс превратился в развеселый канкан, догадалась, в чем дело.

- Чего вам, мэтр Лотринаэн? Говорите, у меня мало времени, - сурово свела брови к переносице алхимичка.

- А где «Привет!», «Как дела?», «Как я рада тебя видеть!» - ворчливо поинтересовался волшебник.

- Уже виделись. Ближе к делу, я занята.

- Чем это? - мэтр Лотринаэн подкинул пару бумаг со стола мэтрессы Долли, за которым временно обосновалась пекущаяся о благе Университета Далия, и, сделав пасс, заставил их кружиться в воздухе.

Далия, не говоря ни слова, встала, подхватила магический посох, который Лотринаэн недальновидно оставил в пределах алхимической досягаемости и тяжело, уверенно, стукнула по столешнице, намекая, что и по живой мишени попасть постарается.

- Если у тебя в запасе вечность, то – извини, у меня всего двадцать три с половиной часа на переустройство университетской документации. Говори или проваливай.

- Фу, какие мы сердитые. Верни посох, а то он, попав в чужие руки, заклят огнем плеваться. Еще, чего доброго, пожар устроишь... Спасибо. Я, собственно, к тебе по очень важному делу.

- Нно? – формально заинтересовалась Далия. Откинулась на спинку кресла, пристроила ножки на краю стола и приготовилась слушать.

- Ее высочество принцесса Ангелика, - торжественно объявил мэтр Лотринаэн.

Далия приподняла бровь, показывая, что тема, конечно, многоаспектная… но не имеющая отношения лично к мэтрессе.

- Вчера она, вместо того, чтобы страдать похмельем и жаловаться на жизнь своему чепцу с брабансскими кружевами, заявилась в Министерство Чудес в девять утра, трезвая и злая. Заставила меня писать объяснительную по поводу сожжения зомби… - приступил к подробным объяснениям своего интереса к начальствующей даме господин маг.

- Короче.

Волшебник кивнул, и прокрутил текст, звучащий в его голове, на пятнадцать страниц вперед:

- … и даже чтобы выйти в город, пообедать, нам приходится согласовывать список отбытия с ее фантомом-секретарем! Мы столько раз пытались его заколдовать, что теперь он от нас просто шарахается – и мы, все такие голодные, сразу попадаем на прием патронессе!

- Учитывая, что «выйти пообедать» вы можете в любой город, от Охохо до Сцины и от Шуттбери до Аль-Тораза, я глубоко согласна с ее высочеством. За вами глаз да глаз нужен.

- Нет, ты ошибаешься! Телепортируются только маги, а астрологи и священники – они вынуждены кормиться в нашем буфете, где сами же и готовят из расчета одно умерщвление плоти на две кающиеся души…

- Только не говори, что выступаешь в защиту прав астрологов. Вы ж, маги, их терпеть не можете.

- Не можем, но это к делу не относится. Мы, служащие Министерства Чудес, мы, кто держит энергетические потоки Силы в своих руках, мы, кто машет посохами Судьбе назло…

- Лотринаэн, пожалуйста, просто скажи, чего ты хочешь. Мне действительно надо работать, - попросила Далия, догадавшись, что у мага наболело, и он рад излить все, что накопилось за сорок (или сколько?) лет карьерного роста.

- Поглядел я тут, как ты лихо управляешься с начальством. Черепно-мозговые травмы им организуешь, своевременные обмороки… Лаборатории им взрываешь – и всё тебе сходит с рук.

Мэтресса Далия с потрясающе безразличным выражением лица пропустила мимо ушей намек на загадочные обстоятельства гибели григовой лаборатории и не купилась, как того ожидал Лотринаэн, на закамуфлированное предложение поделиться сокровенными тайнами.

- Может, расскажешь, что случилось у мэтра Григо с его опытами? – попробовал подступиться с другого фронта шпион-самоучка.

- Читай газету «Талерин сегодня», - порекомендовала Далия. – Там есть подробный репортаж господина Бронна, освещающий проблемы классической алхимии и влияние погодных условий на урожай виноградных улиток в южных провинциях Фносса. Ты, может быть, определишься, кого конкретно избрал предметом своей заботы и служебного рвения – принцессу Ангелику или мэтра Григо?

Полуэльф скупо улыбнулся, показывая, что оценил выпад алхимички:

- И родилась у меня идея. – Лотринаэн солидности ради заложил руку за отворот мантии, прошелся по кабинету, потом облокотился на стол мэтрессы, нахмурился, дернул кончиком длинного острого уха, откашлялся и понизил голос – всё ради того, чтоб Далия поняла – просто так уходить, не получив нужной алхимической консультации, он не собирается: - Слушай, Далия, сделай что-нибудь с Ангеликой! Пусть она прекратит заставлять нас выполнять служебные обязанности! Пусть заинтересуется чем-нибудь другим, а?

Вместо ответа Далия рассмеялась иронически и издевательски.

- Слушай, Лот, а сколько тебе на самом деле лет?

- Сто сорок четыре. Какое это имеет отношение к делу? – рассердился полуэльф.

- И что, за полтора века жизни ты не сумел разобраться, что бюрократия – бессмертна? Если принцесса не будет патронессой Министерства – найдется кто-нибудь другой, если она не будет заниматься вашим воспитанием – мгновенно найдется другая проблема, отравляющая вам существование! «Природа – жива, но бюрократия - вечна», - процитировала Далия. - Что ты на меня так смотришь? Эту закономерность еще мэтр Бруст вывел, все наши алхимики ее знают, можешь сам у кого угодно спросить…

- Вот видишь, как твои собратья-алхимики умнеют не по дням, а по часам! Если ты придумаешь, как нам нейтрализовать Ангелику, я, пожалуй, признаю, что Алхимию ожидает великое будущее. Честное магическое. Ну, сделай что-нибудь, а? Далия? Постарайся ради коллег? А уж мы, маги, без чуткого вмешательства ее высочества разберемся, как нам жить, чем заниматься.

- И чем прославиться, - хитро подмигнула Далия. – И чем заслужить похвалу нового начальства.

- Зришь в корень. – Догадавшись по затуманившимся глазам Далии, что ей пришла в голову какая-то мысль, волшебник буквально обрел второе дыхание и приступил к уговорам еще настойчивее: - Ты ведь умница, Далия, ты ведь можешь придумать, на что бы такое этакое переключить внимание нашей заботливой патронессы…

- Пожалуйста, без лести. А то я чувствую себя мэтром Лео, вдохновляемым на подвиг по спасению мелких грызунов.

- Разве вас можно сравнивать? Он, вчерашний крысопас, и ты, которая… которая… - попробовал Лотринаэн сохранить куртуазный стиль общения, но нетерпение победило: - Судя по твоим глазам, ты уже что-то придумала.

- Глупость, - отмахнулась Далия. – Натуральная глупость. – Но волшебник смотрел на нее столь жалостливо, что алхимичка не выдержала: - Замужество. Выдайте Ангелику замуж, и у нее мигом появятся более интересные занятия, чем третирование вашего Министерства.

- Ха-ха-ха. Очень смешно, - нахмурился Лотринаэн. Ссутулился, поиграл посохом, выпустил стайку сиреневых бабочек в потолок. Грустно поведал: – Мы уже пытались. Прошлой осенью, когда только пошли слухи о том, что Ангелику собираются сделать нашей патронессой, мы с ребятами малость подумали, покумекали, взяли парочку заклинаний, пробрались во Дворец… Имен я называть не буду – у тебя полно знакомых в Министерстве Спокойствия, вдруг тебе приспичит проговориться, так что в подробности не вдаюсь – кроме одной. У нас ничего не вышло. Ангелика всего лишь покраснела, когда мы с Хло… когда наша компания бросила в нее отличное заклинание по интенсификации межсердечной активности.

- И всё?

- Ну, еще она хлопнула веером придворного шута по макушке – но это, пожалуй, не считается.

- Ваша неудача ровным счетом ничего не значит. Может, объект попался не подходящий? Подумаешь, шут – окажись под рукой кто-нибудь солидный, серьезный…

- Мы малость прошвырнулись по миру, - с готовностью объяснил волшебник, - прикинули, кто годится на роль принцессиного мужа. Большинством голосов выбрали короля Фабиана, как самого перспективного кандидата. И возраст у него подходящий, и вдовец, и уже без посторонней помощи сам язвенником стал, и Иберра от нас далеко, а тамошнее Министерство наполовину состоит из эльфов старой выгонки, они просто так ей в зубы не дадутся… И общаются Фабиан с Ангеликой неплохо…

- Ага. На тему двоюродной сестры короля, по совместительству дочери придворного тамошнего мага, а ныне нашей многоуважаемой королевы. Нет, удваивать родство не годится. У меня на примете, - Далия покрутила перо, показывая, что немного волнуется, называя имя кандидата. – Совершенно другой экземпляр.

- Да? И кто же?

- Генерал Октавио Громдевур. Пропавший жених ее высочества.


Потребовалось некоторое время, в течение которого в скромном тесном кабинете Ученого Секретаря Университета раздавались только жужжание мух, трепетание сиреневых полупрозрачных крылышек и отголоски далеких студенческих радостей по поводу успешного прохождения сессии.

- Ты гонишь! – только и смог выдать Лотринаэн.

- Я серьезна, как гном у рудной жилы, - покачала головой Далия. – Если кто и может отвлечь Ангелику – так это ее бывший жених; если ради кого она и кинется в ближайшую часовенку – кстати, я тут знаю одну, в двух часах езды от Талерина – и забудет о грызне по поводу противоречащих предсказаний, перерасхода магической энергии, и вопросе, можно ли считать Чудом Создателя обыкновенное воскрешение при помощи магии – то это только он, и никто другой.

- Маленькая проблема, - сведя пальцы близко-близко, показал величину трудности мэтр Лотринаэн. – Он мертв. В Ллойярде такие фокусы иногда проходят, но у нас, даже если заколдовать Ангелику, вряд ли удастся переубедить королевское семейство не обращать внимания на запах нового родственника…

- Нет. Ты не прав, – Мэтресса наставительно подняла палец, показывая важность своих слов. – С чего вообще ты взял, что Громдевур мертв? Он не умер, а исчез. И я, кажется, знаю, где он может скрываться.

- Где же?

- В другом мире. Ну, чего ты смеешься! Я не шучу!

- Алхимик гонит, - сквозь хохот простонал-прокомментировал Лотринаэн. – И как!

Далия подняла посох и стукнула развеселившегося волшебника. Не попала, зато привлекла внимание. Когда легкое возгорание, возникшее по причине выстрелившей из магического посоха огненной ленты, было ликвидировано, мэтресса проговорила серьезно и весомо:

- Позволь тебе напомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились. Год назад горе-чудило…

- Я попросил бы воздержаться от оскорбительных прозвищ. Он мой коллега – будет, когда сдаст экзамены.

- И его имя..? – как бы невзначай поинтересовалась Далия. Но Лотринаэн был настороже, и лишь покачал головой, показывая, что не собирается продавать тайну личности собрата по магии за грош с полтиной. Алхимичка равнодушно кивнула, показывая, что временно сдается: - Так вот, маг-недоучка забросил неправильным заклинанием телепорта меня и Напу Леоне в странное место. Я долго думала, считала и прикидывала; попросила Напу рассказать мне всё, что она знает о штольнях и строительстве подземных переходов – и горько пожалела о своей любознательности; попыталась расшифровать блокнот с чужими записями, который случайно попал мне в руки в том странном месте, из которого ты нас извлек; я пыталась найти хоть одного игрока в странную игру под названием «преф’ерансь»…

- И потерпела сокрушительную неудачу, - подсказал итог Лотринаэн.

- Нет. Последний эксперимент оказался самым успешным – такая игра действительно существует, и казино консорциума «Фрателли онести» предлагают в нее сыграть. Правда, желающих маловато. В основном – странники-из-других-миров. А они, сам понимаешь – редкость. И вот я подумала – а что, если Громдевура занесло куда-то не туда? Если бывает с кем-то – почему не могло случиться с ним?

Полуэльф задумчиво почесал кончик уха. Что-то его в концепции Далии настораживало… А, вот, понял!

- Костей Громдевура действительно не нашли. Может, он и стал странником-между-мирами! Но это совершенно не означает, что генерала можно вернуть!

- Но ведь нас с Напой ты вернул, - сложила руки на груди Далия. Дескать, выводы делай сам.

- Так это было проще пареной репы! Па…

- Па..? – ухватилась за оговорку Далия.

- Парень, - поправился Лотринаэн, - я о том ученике, который вас закинул, и не делай скоропалительных выводов. О чем я? Так вот. Парень по молодости, по глупости оставил такой магический «след», что найти вас по нему не составляло труда. Всё равно, что спросить у оборотня, в каком кармане лежит бутерброд с ветчиной. А искать неизвестно где неизвестно кого тринадцать лет спустя – ты меня извини, я, конечно, «чудик», но не настолько…

- Кого – тебе прекрасно известно. Думаю, у принцессы Ангелики наверняка остался какой-нибудь пустячок на память о женихе – знаешь же, у великосветских красавиц, перечитавших Фелиции Белль и прочей ерундистики, есть мода беречь перчатки, или, допустим, локон…

- У принцессы в потайном шкафу хранится мундир Громдевура, его кистень и составленная Октавио карта боевых действий на севере, под Стафодаром[16] в год Щитоносца, - подсказал Лотринаэн. Далия выразительно выгнула бровь, будто насмехаясь над высоким уровнем осведомленности мага. – Серьезно. Информация точная, никаких подвохов. Шкаф потайной, с магическим паролем и волшебной полупроницаемой стенкой, поэтому всё Министерство Чудес о нем знает – на случай, если принцессе вдруг потребуется помощь в его открывании.

- Когда произошло… м-м, как бы это обозвать? Ага, межмировое перемещение, - сделав вид, что поверила в объяснение Лотринаэна, продолжила Далия, - ты тоже знаешь. Спроси у ваших астрологов, как стояли звезды, может, они что умное подскажут.

- Фу. А заодно фи. Ещё чего не хватало! Чтобы я слушал бредни астрологов…

- Как хочешь, - мэтресса вальяжно сделала ручкой. - В любом случае, есть еще и третий козырь, серьезно повышающий шансы в нашей игре «Отыщи генерала». Место.

- Место?

- Ага. Я, кажется, знаю, где искать Октавио Громдевура. Понимаешь, он пропал в Восточном Шумерете, восточнее провинции Луаз, но не доезжая до границы с Вечной Империей Ци. И как раз там, поблизости, в дневном переходе или около того, есть перспективное в плане поисков местечко - называется «Монтийский крест». Если хорошенько поискать, то генерал найдется именно там.

И с такой серьезностью произнесла Далия свою полубезумную речь, что у Лотринаэна не хватило душевных сил, чтобы захохотать от нелепости алхимического предположения. Полуэльф вымученно улыбнулся. А коварная мэтресса, чтоб ей, пару раз хлопнула густыми ресницами, слегка улыбнулась и добавила, напоследок:

- В любом случае, даже если по воле богов Громдевур вдруг вернется – это совершенно не спасет тебя от начальственного гнева…

- Спасет! – против воли вырвалось из груди волшебника. – Если именно я верну Громдевура, принцесса будет мне благодарна, поймет, какой я ценный работник, и меня будут уважать коллеги!

- Не уверена. Сила действия, знаешь ли, всегда равна силе противодействия, - еще раз предупредила Далия. Но Лотринаэн чихать хотел на все алхимические предупреждения. Чудо, понимаете или нет? Он собрался сотворить Чудо - и избавить Министерство от внимания принцессы-патронессы! Вперед! Даешь подкоп и саботаж на отдельно взятом участке околомагической бюрократии! Вперед, господа маги, на штурм загадок Мироздания!


Восточный Шумерет. «Монтийский крест»

Некоторое время спустя

Мэтр Лотринаэн вышел из телепорта и придирчиво осмотрел окрестности. Всё так, как он и предполагал: много скал, много обрывов, где-то далеко тоненькая ниточка горного ручейка, растения, скончавшиеся на бесплодной почве, что-то дикое и кремниевое, и вообще… Цивилизация отсутствует.

Чтобы убедиться, что попал по нужному адресу, волшебник достал из кармана свернутую карту, расправил на ближайшем валуне, прижав углы маленькими камушками, и принялся высчитывать район поисков генерала Громдевура.

В отчетах Королевского Географического Общества (пряталось под крышей Университета и такое) место, где сейчас находился волшебник, называлось «Монтийский крест». Четыре деревушки, стоящие на возвышенностях, образовывали неправильный четырехугольник – конечно, увидеть воображаемый крест можно было только на карте, а на самом деле каждую из деревушек закрывали от соседок горы, перевалы, перешейки и переходы. Каждая из деревушек называлась Монти – Монти-над-Бродом, Монти-Налево, Монти-Подлюка и Монти-Стаероса. Происхождение названий сих центров цивилизации и форпостов Прогресса терялось во тьме веков – общепринятой была версия, что там, в горах Восточного Шумерета, жил когда-то Великий Монти, но чем прославился, куда потом делся – в отчетах Королевских Географов не уточнялось.

Мэтр Лотринаэн похмыкал, свернул карту и медленно-медленно запустил в пространство первое заклинание. Пока ничего поискового: так, разграфить местность на более-менее равные участки, чтобы планомерно и аккуратно искать пропавшего генерала, а не бросаться из стороны в стороны по принципу «Я так чувствую!» Нет, Лотринаэн намеревался достичь успеха, сколько бы сил – и физических, и моральных, и магических, ни пришлось приложить. Полуэльф был холоден и спокоен, как палтус в маринаде, ему была нужна только победа – и никаких случайностей просто не должно произойти!

- Зря смеешься, - высказалась Далия в ответ на язвительное замечание Лотринаэна что, дескать, видал он подобных ей предсказателей, и не однократно присутствовал на их похоронах, - Я располагаю абсолютно надежной информацией.

- И откуда она у тебя? Алхимия вычислила очередную кривую реальности?

- Ха-ха. Нет, информация о предполагаемом месте нахождения генерала Громдевура нашлась в вашем замечательном Министерстве. В приемной ее высочества.

Лотринаэн, услышав эти слова, кажется, еще успел подивиться человеческому самомнению. Нет, вы подумайте! Да если бы Ангелика знала, где обретается ее обожаемый Громдевур!..

- Я не сказала – на столе, или, тем паче, в голове у принцессы Ангелики, - холодно поправила Далия, - я сказала, что информация хранится в приемной. Есть, знаешь ли, там такое шикарное чтиво – листочек с обзором околомагических, почти-мистических и непонятных событий, называется «Вестник Ч-ситуаций».

- Ага, - с трудом припомнил Лотринаэн. подумаешь, очередной пылесборник…

- И, если прочитать его внимательно, окажется, что «Монтийский крест» - едва ли не самое популярное в королевстве место нахождения странников-из-других-миров. Посуди сам – именно у Монти-Стаероса двести лет назад нашелся Яго, известный в истории как Яго из Монти. Пророк и создатель одного из мистических Орденов. Появился в указанном районе, ниоткуда, в год Шестого Пр. Спустя пятьдесят лет в районе Монти-Подлюки появилась еще более загадочная личность - Отец Яго из Монти. Утверждал, что является родителем указанного выше пророка, тоже занимался мистическими откровениями и поучал всех подряд. Шарлатан, деляга, мошенник, закончил свои дни на каторге.

- Продолжай, - попросил волшебник. Ему стало интересно. – Кстати, ничего, что Яго из Монти так до конца и не сформулировал многочисленным ученикам и последователям во что он, собственно, верует?

- Лот, дружище – мы говорим о пророках! У них прямой контакт с … - мэтресса указала на потолок. – А Их пути, - проговорила Далия веско и весомо, - воистину неисповедимы.

- А как же быть с тем, что Отец Яго из Монти на полвека младше потомка?

- А пути Генетики неисповедимы еще больше, - ответила Далия как можно более твердо и убедительно, и Лотринаэн вдруг вспомнил о собственной родне и счел за лучшее воздержаться от возражений.

- Не согласен, но давай дальше.

- Я пропущу душераздирающие повествования путников, жалующихся на дожди из бумажных обрывков в Монти-над-Бродом, я пропущу слезное прошение расследовать исчезновение всех головастиков и лягушек из луж в окрестностях Монти-Налево…

Как потом уточнил Лотринаэн, не поленившись с помощью магии скопировать, а затем подробно изучить в тиши своего кабинета «Вестник Ч-ситуаций», дожди и тотальная кража лягушек были лишь вершиной айсберга. Нет, всё было гораздо интереснее: «Монтийский крест» хотя бы раз в пять-семь лет извлекал из складок реальности табун молочных коз – которых странным образом не искали хозяева, иногда находились загадочные механизмы – их обследовали гномы, признавали никуда не годными и торжественно разбирали на кусочки. Сколько пропало караванов, сколько вдруг появилось – но не тех, которые пропали!.. хотя… если принять за аксиому, что примерно десятая часть пропавших караванов шла из Вечной Империи Ци с контрабандным опиумом – удивительно, как у местных жителей еще не выросли крылья?

И на следующей же странице мэтр Лотринаэн обнаружил рисунок странного существа. Рассмотрев в подробностях полу-орла, полу-льва, мелькнувшего в окрестностях Монти-над-Бродом осенью прошлого года и поучаствовавшего в ограблении одежной лавки и местного курятника, Лотринаэн в сорок пятый раз был вынужден согласиться с логическими доводами Далии – «Монтийский крест» местечко действительно… странноватое.

Особенно впечатлял список разумных существ – в основном людей, но несколько раз – почему-то покрытых плотным жестяным панцирем вместо нормальных доспехов, - обнаруженных в «Монтийском кресте». Трио отвратительных менестрелей, бедолага, пытавшийся стать полководцем, лекарь, сказочник, еще один менестрель… И, как венец всему, самый известный Странник-между-Мирами, который появился за околицей Монти-Подлюки четыре с половиной столетия назад – господин Артур Пендраконыч. Да-да, будущий Великий Золотой Герцог.

Нет, нехорошее местечко этот «Монтийский крест»…


- И что, никому раньше не приходило в голову сравнивать, где появляются странники? – изумился мэтр Лотринаэн, когда Далия озвучила ход своих рассуждений.

- Во-первых, по официальным отчетам Министерства Золота в четырех деревнях Монти проживает всего пять крестьянских семейств, которые платят в казну лишь десять медяков налогов. Если бы ты знал, какие страсти они рассказывают о том, почему опять урожай не вырос, да какие ужасы, оказывается, их преследуют! Мне кузины мэтра Фриолара в подробностях пересказывали, да и их матушка, госпожа Пиона, не раз повествовала в прединфарктном возбуждении. Поверь, внезапно появляющиеся из воздуха люди и странные животные – лишь самое простенькое, что могут придумать монтийцы, чтоб потребовать дотаций Короны на поднятие собственного сельского хозяйства. Что поделать, Пелаверино в двух дневных переходах, и у каждого из Монти есть кузен или кум в Вертано, вот и идет обмен завирательным опытом…

А во-вторых – странники-между-мирами не только в Монти появляются! Вспомни прошлый год – ведь, если верить газете «Талерин сегодня», прямо на площади Аль-Миридо, посреди карнавала, вдруг появилась полуобнаженная танцовщица и принялась бегать за членами магистрата, предлагая свои услуги!..

- А Пабло потом и мне, и мэтру Пугтаклю клялся, что никакого отношения к появлению той загадочной фигуры не имеет, она, дескать, сама из другого мира переместилась, без его участия, - задумчиво протянул Лотринаэн. Мэтресса Далия кивнула, признавая, что очередной этап доказательств завершен.

- А в-третьих, и главных, - продолжала алхимичка, - все случаи внезапного появления странников произошли не сразу! Между появлением Артура Пендраконыча и Яго из Монти прошло два с половиной столетия. Лягушки и козы, конечно, случаются чаще, но, согласись, какие-то лягвы – и люди! Всего за полтысячелетия издания «Вестника» в «Монтийском кресте» я узнала только о двадцати двух Странниках, получается – один человек раз в двадцать три года, не так уж и часто, можно и забыть. Но, согласись, хотя бы ради статистики: если какое-то событие настойчиво повторяется, ведь может хоть раз произойти и обратный процесс!

- И ты утверждаешь, что объектом… э-э… обратного процесса стал генерал Октавио?

- Почему нет? – пожала плечами Далия. – У тебя есть другое объяснение его исчезновению?

- Сфинксы. Пропасти. Камнепады. Разбойники. Минотавры. Контрабандисты. Опиум, опять же. Трехголовые змеи. Цинские красавицы. Снова опиум. Пиво. Приятели. Я говорю глупости?

- Ничего, я со студентами привыкла. Продолжай, я внимательно тебя слушаю… - издевательски улыбнулась Далия. И Лотринаэн поверил. Именно в этот момент – еще не прочитав подслеповатую, старую, едва живую подшивку «Вестника», поверил, что мэтресса права по всем статьям. Нет, это шанс. И его надо использовать!


Пару часов спустя, когда все окрестные горные пейзажи оказались исчерчены тонкими белесыми линиями магической сетки, мэтр Лотринаэн приступил собственно к поискам. Достал из пространственной складки, используемой вместо сумки, лоскут с генеральского мундира – о, скольких трудов стоило волшебнику проникнуть незамеченным в кабинет патронессы! Утешало только предвкушение грядущей награды. Итак, лоскут. Считываем ауру владельца… Ага. Запускаем поисковичок…

Пшик, - мелькнул хвостик заклинания.

- Ничего, - хладнокровно утешил волшебник ту часть своей личности, которая запаниковала и сделала отчаянную попытку устроить безобразную распущенную истерику. – Как говорила мама, первый блин – кот и такой съест. Пробуем дальше.


К пяти часам вечера для поиска пропавшего генерала Октавио были использованы самые разнообразные средства магического Искусства, демонстрирующие не только классическую подготовку ведущего специалиста королевства Кавладор по межпространственным перемещениям, но и его изобретательность, творческость мышления и потрясающую настойчивость.

После неудачи с примитивным «поисковиком», который реагировал на общие сведения, известные магу о будущей находке, мэтр Лотринаэн запустил в разграфленную область Восточного Шумерета заклинание второго уровня «Червячок». Этот элементальный хвостик магического потока мог прицельно распознавать ауру владельца вещи и закручивался по направлению совершившегося движения искомого объекта. Обычно «червячка» запускали в пределах одной-двух лиг; Лотринаэн, чтоб заклинание сработало наверняка, вкатил в него запас маны, достаточный, чтоб спалить живьем средней величины волка. В итоге получился огромный искрящийся магической энергией «удав», утюгом пропахавший пространство от Монти-над-Бродом до Монти-Налево, спугнувший выводок местных кур, но не обнаруживший даже отпечатка генеральского сапога.

После неудачи с «Червячком» волшебник не отчаялся и применил заклинание «Згуа-Ри», то бишь, «Землеройку». Тоже достаточно легонькое и простенькое – и хорошо, что Громдевур догадался пропасть в местности, где никто не будет вопить о возможном ущербе сельскому хозяйству. Клятвенно обещая себе после окончания поисков Октавио вернуться и восстановить экологическое равновесие, Лотринаэн сложил мизинцы к средним пальцам, совершил предписанные канонами классического эльфийского Искусства спиралевидные движения предплечьями и выпустил «Землеройку» порезвиться.

Магия подняла верхний дюйм почвы и побежала, расходясь кругами, выдавливая из себя чахоточные травинки и острые камушки. Волшебник сосредоточенно вглядывался – при нахождении объекта, идентичного заданной в поиске ауре, должен был образоваться маленький пыльный «водоворот». Пуская «Землеройку» то здесь, то через полторы лиги, то еще через полдюжины вверх по течению ручейка, Лотринаэн не поленился полетать над скалами, – нет, пыль и галька, камни и мусор – и никаких следов того, что здесь когда-то прошелся – или, с той же невероятностью, протанцевал или прополз, - господин генерал.

Вернувшись в начальную точку поиска, Лотринаэн передохнул, пожевал чахлый петрушечный листик, чтоб прояснить в мозгах. Когда же легкий перекус мозговую деятельность простимулировал, полуэльф, радуясь отсутствию зрителей, щедро отвесил себе оплеуху и громко выругался. Как он мог допустить столь примитивную ошибку! Конечно же, Громдевур не собственными ногами здесь передвигался! Где это видано – чтобы рыцарь, в полном боевом вооружении, пешком шкандыбал! Ага, прямо так, в стальных доспехах, с длиннющим копьем, тяжеленным щитом и двуручным мечом он и будет по горам бродить! Конечно же, искать следы надо было не самого Октавио, а его умбирадца… Или какую еще лошадку подарила ему любящая невеста…

Минуту-другую Лотринаэн сосредоточенно обхлопывал карманы мантии, вспоминая, куда ж он положил обрывок мундира коня генерала Громдевура, и где ж позаимствовать дубликат одеяния… Потом понял, что размышляет не эффективно, не рационально, и вообще, мэтресса Далия – хорошо ей, алхимичке, над магией смеяться! – наверняка поощрила бы переход к более надежным средствам.

И мэтр попробовал четвертый вариант поиска - заклинание «Хальгастиарр», что в переводе на родной кавладорский означало «Гончая». Не будем скромничать: до сегодняшнего полудня Лотринаэн по праву считался одним из лучших специалистов в применении хальгастиарра во всем мире. Заклинание было не самым сложным, но требовало полной концентрации внимания, а еще лучше – особого чутья, которым и обладал волшебник-полукровка. Смысл «гончей» заключался в том, что создавалась особая псевдоматрица – слепок с ауры искомого объекта, которая существовала до тех пор, пока объект и его магическое подобие не соединятся.

Начинающие маги, осваивающие четвертую-пятую ступень в магической школе, частенько использовали хальгастиарр, чтобы передавать подсказки на экзаменах, или посылать подружкам сообщения – мол, жди на сеновале, через часок после заката. Лотринаэн вдохновленный и азартный, создал супер-«гончую», почувствовав себя на минуту в шкуре боевого мага. Ведь усиленный вариант заклинания был рассчитан на общение в условиях магических войн, когда нужно как можно быстрее передать информацию на десятки лиг. Обучение боевому хальгастиарру начинали на седьмой-восьмой ступени, и то, если маг уже доказал свою серьезность и ответственность, ведь если добавить к поисковику незначительную вариацию на тему «Ледяных игл», то искомый объект мог получить от своего псевдоматериального подобия штучек тридцать-сорок бритвенно-острых ледяных кристаллов в максимально уязвимые участки тела…

Но смертоубийство нам сейчас не нужно, нам бы Октавио Громдевура живым найти, - лихорадочно соображал волшебник. Взлетел на камень, чтобы видеть подальше - хотя какой обзор в горах? Горы – они горы и есть! Там поворот, там обрыв… ну да ничего. Магии никакие помехи не страшны. Мэтр Лотринаэн сконцентрировался, максимально вчувствовался в обрывок громдевурова мундира, слепил из чистого волшебства фантом-псевдоматрицу, насытил ее Силой, пропуская энергию через пальцы сплошным потоком. Потом Лотринаэн плавными жестами сопроводил медленный речитатив заклинания, и отпустил «Гончую» на четыре ближайшие стороны света.

Получившаяся матрица, с лицом Громдевура, весьма странно сочетавшимся с телом собаки - плотным, поджарым и длиннолапым, как у буренавского волкодава. Молочно-белая и плотная, как ллойярдский туман, она расщепилась на четыре составляющих и помчалась искать свой прототип – быстрая, как мысль. Лотринаэн нервно закусил губу, зажмурил глаза и полностью погрузился в контроль за заклинанием, следя, как каждая из четырех «гончих» мчится, заглядывая под валуны, перелетая обрывы, как выворачивает корни засохших деревьев, как летит сквозь орлиное гнездо… Так, собачечки, не расслабляться – не получилось найти Октавио на указанной плоскости, меняем направление движения. Бежим вверх… а ты, так и быть, вниз…

Четыре плотных белых сгустка пролетели по плетням и огородам Монти-Стаероса, Монти-Над-Бродом, над ручейком, над караванной тропой и над общинным выгоном для овец. (После их появления важный господин Оха – староста Монти-Подлюки – изволил выпить пива, потребовать представить пред туманные очи единственного на деревню грамотея и принялся диктовать по слогам реляцию в Министерство Золота королевства Кавладор. Дескать, не обессудьте, господа казначеи, так, мол, и так – не можем выплатить налоги; прилетели белые чудища, да и пожрали всех овец вместе с овчинами, овчарами да овчарнями…)

«Гончие» обнаружили какой-то след – Лотринаэн обрадовался, еще глубже погрузился в контроль над псевдоматрицами, чтоб рассмотреть найденное. Ага… Блин, досаду вашу в дополнение! Додумались, твари магические, чего найти – остов барашка, которым генерал тринадцать лет назад отобедал!

Спокойно, Лот, - хладнокровно приказал себе волшебник, - спокойно. Отрицательный результат – он ведь тоже результат. Не расслабляйся. Ты на верном пути. Надо добавить «гончим» энергии, чтоб усилить избирательность и направленность… Отлично… И еще немного скорости, чтоб проверить дальние поисковые квадраты, вдруг там что отыщется… Нет, от скелетов кроликов мы пока отказываемся… еще немного подбавим магии, пусть летают еще быстрее и прицельнее…

Действуя хладнокровно, рационально и последовательно, мэтр Лотринаэн полностью растворился в контроле за сложным заклинанием, а потому и успел спрыгнуть со своего наблюдательного валуна – за десятую долю секунды до того, как все четыре генералолицых «гончих» вернулись в исходную точку, откуда настойчиво подавал магические сигналы обрывок старого мундира Громдевура. Стерев с лица эктоплазматические брызги, разлетевшиеся по округе вследствие взрыва случайно столкнувшегося с самим собой хальгастиарра, Лотринаэн прошипел что-то вроде: «Ах, вот как? ну, сейчас вы у меня получите…»

Пятый вариант поискового заклинания потребовал материальной подготовки. Лотринаэн, сконцентрировавшийся до алмазной четкости восприятия, достал из пустоты субпространства бронзовый котел, шваркнул под него яркое желтое пламя. Чтоб не тратить время на поиски острого предмета (да и кто бы сейчас рискнул доверить позеленевшему глазами эльфу острый нож?), зубами оторвал клок многострадального мундира. Сдобрил его всевозможными травочками, корешками, скелетиками, скорлупками и жидкостями, обнаружившимися в коллекции пузыречков, распиханной по карманам мантии, вскипятил колдовское варево и принялся помахивать посохом, чтобы лучше приправить полученный результат волшебством. Изготовленное и заклятое на девятом уровне магии снадобье должно было создать реальное материальное воплощение искомого Октавио.

Получившийся гомункулюс был прозрачнее духа, ну да ничего; так, еще немножко приправим магией, чтоб прожил секунд сто-сто двадцать… Гомункулюс, точь-в-точь генерал Громдевур, то есть широкоплечий, бугрящийся мышцами, с квадратной разбойной рожей, хитрым прищуром - только размером в три дюйма, повинуясь потокам, пропускаемым через магический посох, всплыл на поверхность густого волшебного «супа», на волосок приподнялся - и пронзительно завизжал.

Звуковая волна плетью хлестнула по «Монтийскому кресту», вызвав панику у горных птиц, небольшой камнепад и приступ вдохновения у жителей Монти-Стаеросы. Мальчишка-подпасок был спешно послан к господину Охе, чтоб выменять у него грамотея на обещание полутора фунтов сала – надо было спешно написать слезную грамотку в Министерство Золота. Охти ж нам, беднягам, пал на деревню свист с гор могучий, выворотил с корнями единственную яблоню, не будет теперича зимой компотов с сухофруктами… Дочка деревенской ведьмы подсунула грамотею штофик, и тот, солидный и важный, приписал, что срочно Монти-Стаеросе требуется богатырь, злодея-свистуна поймать, а то тут девушки зазря страдають…

«Зов тождества» сработал, и Лотринаэн, дозволив гомункулюсу завершить земное существование, для памяти и верности не поленился зарисовать получившуюся картинку. Похоже, искать по всем окрестным горам не придется. Нужно сосредоточиться по линии Ньях – квадраты с пятого по седьмой, можно проверить два соседних… Так, что бы еще попробовать? Нет, заклинания, расщепляющие пространство на составляющие, использовать пока рановато… Или все же не мелочиться? Всё равно иначе не выходит… Шепотом поминая матушку Громдевура, которая, оказывается, любила скоротать часок-другой в компании с чернопятыми троллями и поплясать с лешими на болотах, Лотринаэн подумал, подумал, и начал всё с начала.

Так, «Червячок»…Пусть будет многоголовым и поярче, поярче, посильнее… Куда заполз? Вон тот камень выглядит очень перспективным… Так, убираем корягу – откуда он здесь взялась? Сколько времени лежит? Ага, гвозданем «Ландскриптом», чтобы выяснить, как менялась местность за прошедший год. Тьфу ты, мать вашу – здесь же обвал был! Лотринаэн шепотом прокомментировал собственную родословную – провести в бесплодных поисках полдня, и не заметить, что дорожка раньше проходила чуть левее и намного ближе к скале! Первая попытка вернуть местности вид тринадцатилетней давности, в год пропажи Громдевура, у Лотринаэна закончилась отбитым запястьем и придавленным башмаком. Вторая попытка сопровождалась – м-да, Напа удивилась бы … - крайне выразительными гномьими идиомами, которые волшебник-полуэльф выговаривал без всякого акцента; очевидно, полтора столетия жизни только и готовился, что комментировать примитивный ручной труд с частичным физическим травматизмом…

Когда до Монти-Налево донесся шум спускаемых магом лавин, к деревеньке уже спешил, пьяненький, но еще вполне вменяемый местный грамотей. Чего-сь? Ага, подверглась деревня нашествию гидров… Не-а, отсоветовал грамотный монтиец. Не надо гидров; а то вдруг его высочество, принц Роскар, опять приедет со спасательной королевской миссией… Вон у ваших охотников лбы еще с прошлого раза не зажили; надо чего-нибудь поспокойнее, посмирней, чтоб принцу, значить, скучно было на наших добрых молодцах подвиги свои тренировать… Для обдумывания послания были созваны все сознательные, ответственные и половозрелые жители деревни, а там кто-то очень расторопный и прагматичный посоветовал выставить на стол угощение – отметить встречу, не часто ведь собираемся…

(Забегая вперед, скажем, что тремя неделями позже тайный советник Министерства Золота, господин Джиобарди получил от жителей Монти-Налево послание, полное слез и мольб не платить налоги за текущий год. Вы не представляете, господин казначей, какие беды свалились на нашу несчастную деревню! Мирные стада дикого кирпича вытоптали последний урожай яблок, и даже гидр в этом году не наплодилось… Господин Джиобарди почесал тщательно выбритый череп, вернул на место одобренный женой и дочерьми парик, завитый под модную прическу «Дитя Природы», и пошел знакомить коллег с очередным опусом злостных налогонеплательщиков. Пусть посмеются …)

А мэтр Лотринаэн, пока жители «Монтийского креста» выдумывали беды страшней и несерьезнее, перебирал в памяти все, что ему известно о родственниках пропавшего генерала. У, демон порядочный, – не догадался переспать с принцессой; был бы у них с Ангеликой ребенок, отыскать Громдевура по «Зову крови» можно было бы с полпинка… Конечно, заклинание «пованивает», как любит выражаться мэтр Фледегран, и внесено в список не рекомендуемых к использованию, потому как использует плетения и наговор, временно искажающие ауру объекта. Не то, чтобы исследуемая магами кровь вдруг приобретала свойства реального, прирожденного оборотня, нет. Подумаешь, чуть больше беспокойства испытывал найденный с помощью «Зова крови» объект в полнолуние, подумаешь, в случае тяжелого стресса возрастал риск перерождения в частичного дуаморфа[17], разве можно из-за этого запрещать заклинание? Да тьфу, какое там искажение? Капля крови, всего одна капелька крови Громдевура или его ближайшего родственника – и через полчаса можно гордо телепортировать найденного генерала в Талерин!

Увы, никакие родственники генерала полуэльфу не вспоминались. После дюжины бесполезных попыток связаться с мэтрессой Далией по «глазу», - та наверняка бы что-нибудь придумала, Лотринаэн с неудовольствием вспомнил, что та не получила должного образования ни в одной магической школе, а потому элементарными волшебными средствами связи пользоваться не умеет. «Вот стервь!», - зло и совершенно незаслуженно бросил в адрес отсутствующей в районе поисков дамы некогда гордившийся своей воспитанностью, изысканностью и элегантностью полуэльф. Поплевал на руки, с неудовольствием увидел, как запылились после левитации камней его ладони, вытер их о полы одежды, подумав, стащил мантию и бросил ее на кучу щебня, поближе к бронзовому котлу, чтоб не мешалась. Потом почесал горящие от азарта и праведного профессионального гнева щеки, уши, подбородок – и не заметил, как обзавелся шикарной «боевой раскраской» по всей физиономии. Подозвал посох, привычно ухватил его за середину, покрутил, чтобы почувствовать вес и пригодность в качестве орудия ближайшего магического воздействия…

- Ну что ж. Я сделал всё, что было в моих силах, - громко объявил мэтр Лотринаэн горам Восточного Шумерета. – Если вы не собираетесь возвращать Октавио Громдевура…

Горы смущенно переглянулись вершинами. Зашумели ветром, совещаясь, чем им может грозить волшебниково рвение. Пожали скалистыми плечиками.

- То знайте – вы сами напросились! – и волшебник, резко пристукнув посохом, исчез в мгновенно возникшем облачке телепорта.

Четыре жителя Монти-над-Бродом, наблюдавшие сверху, со скалистого выступа, за магическими поисками… Ах, нет, конечно же, по официальным сведениям четыре указанных субъекта к деревеньке никак не относились. Жили так, по соседству, один ночевал-отшельничествовал в старой заброшенной пещерке, два других пробавлялись охотой и рыбной ловлей, странствуя вверх и вниз по течению ручья и окрестным зарослям – найти в Шумерете заросли уже было доказательством высокой охотничьей квалификации. А четвертый вообще скрывался от правосудия Вечного Императора и вот уже почти год жил в заброшенном стоге сена. Нет, никто не гнал, не скандалил – цинец сам стожок накосил, сам высушил, сам за зиму и съел. Вот, новый собирал…

К Монти-над-Бродом четыре любопытных мужичка относились посредством тамошней вдовицы, госпожи Кугль, ласково привечавшей отшельника-самозванца по понедельникам, охотника с рыболовом – в ночь со вторника на четверг, а цинца – по пятницам. Госпожа Кугль была женщиной строгих правил – выходные она проводила в ожидании, когда ж пройдет по дороге странствующий священник Ордена Ивовой Ветви; и благодаря радушию вдовы жители Монти-над-Бродом могли регулярно очищать свои души перед ближайшим ивняком и торговать на ярмарках прелестными корзинами из крашеной лозы.

Жизненные обстоятельства сложились так, что четыре гостя жизнерадостной хозяйки Кугль прекрасно знали друг друга, захаживали по соседству в гости, а по воскресным и праздничным дням вместе организовывали досуг. Правда-правда, очень даже душевный отдых у них получался: охотник и рыбарь организовывали закуску, «отшельник» еще три года назад поучаствовал в ограблении каравана из Триверна и обзавелся стеклянным оборудованием, используемым с особым уважением и дополнительным брожением, а цинец, как уже упоминалось, был, по местным меркам, великим знатоком травок.

Сегодня компания разговелась с утречка, но еще не начала трезветь, а потому следила за магическими манипуляциями невысокого ушастого парня, открыв рты, и с трудом веря, что подобные чудеса могут происходить с кем-то другим. Поди ж ты… Очень впечатлил зрителей бронзовый котел, который, во-первых, сам варился, во-вторых, испускал приятный запах, а в-третьих, еще и свистеть умел. Малорослый цинец, воспользовавшись рассеянностью волшебника, сбегал, принес из котла попробовать – ничё супец, только какие-то тряпки плавают… Белесых призрачных гончих мужички испугались, но упасть в обморок не успели – и собачонки быстро проскакали, и вообще… после цинских травок в позапрошлом месяце и похлеще зверьёв видали.

Понаблюдав за экспериментами молодого парня в лиловой мантии несколько часов к ряду, четыре храбрых почти-монтийца единогласно решили, что маг в хозяйстве – вещь крайне полезная и донельзя необходимая. Нет, правда, одним движением магической палки разобрать охрененный завалище! ууух ты! А еще, охотник высмотрел, на шее у остроухого парня висят какие-то цацки – наверняка дорогие и важные… Кристалл «глаза» был опознан как «всамделишный брыльянт», по версии отшельника-самозванца – стоящий бешеных денег. Котлы, опять же, в полголоса добавил цинец, и сердито нахохлился, из-за того, что его родное наречие снова никто не понял. Впрочем, любой житель Вечной Империи Ци – философ в душе, вот и беглый преступник утешился, сел в позу саксаула и принялся вспоминать рецепты травяных настоек.

- Что вы будете делать, если рядом с вами бегает, тявкает и всячески привлекает к себе внимание породистая шан-тяйская болонка? – глубокомысленно спросил отшельник. Правильно, - ответил он сам же, - вы ее поймаете и отдадите в хорошие руки за приличное вознаграждение.

- Лучше самим скушать, - цокнул зубом охотник. – А чё? нормальное мясо… По ту сторону гор собак едят, сам слышал!.. Правда, цыц?

Цинец не отреагировал – он медитировал на тему целебных мазей, для которых тоже требовались секретные ботанические ингредиенты.

- Не будем мы никого есть, - подвел итог коротким прениям рыбарь. – Мы его поймаем и потребуем выкуп. Только – чур, уговор! Ловить осторожно! Если шерсть выщипать или там уши поломать – хозяева меньше дадут… Пусть только вернется, уж мы ему приготовим теплую встречу…

И аборигены Восточного Шумерета, интенсивно обменялись сведениями относительно ловли магов на живца, в роли которого договорились использовать забытый котел, и стали с трепетом поджидать возвращения волшебника. Вошедший в раж магических экспериментов мэтр Лотринаэн не разочаровал, вернувшись в центр «Монтийского креста» на закате.


Иберра. Лаэс-Гэор

Лотринаэн вышел из телепорта. Осмотрелся. Непроизвольно пристукнул посохом. Так, очень кстати – хозяев, кажется нет дома… Но на всякий случай проверим. Запускаем поисковичок…

Выполнив нужные магические манипуляции на полуавтомате, волшебник, дождавшись результата, скривился, фыркнул, крутанул посох, плюнул, но все-таки нашел в себе силы смириться с неизбежным. Хозяева-таки были дома, и с ними нужно было поздороваться.

Лотринаэн полетел по длинной анфиладе пустых комнат – Лаэс-Гэор был дворцом большим, основательным, сооруженным исключительно ради того, чтобы показать, насколько высоко король Иберры ценит магов своего королевства. Собственно, дворец был своеобразным компромиссом – маги эльфийского происхождения желали жить в лесах своих предков, а иберрские короли не хотели, приходя в гости к волшебникам, искать кочку посуше, чтоб приладить монаршью задницу, или выбирать потом из горностаевой мантии сохлые иголки. И, раз уж зашла речь о том, кто что не любит, Лаэс-Гэор очень не любили гномы – науськиваемые мэтром Аэллиасом и мэтром Пугтаклем волшебники возвели официальную резиденцию Министерства Чудес Иберры без их трепетного камнедробительного участия, просто вырастив необходимые растения на нужном холме.

Вместо серых унылых стен Лаэс-Гэор создавали теплые оттенки живого, полноценного дерева. Вместо городского шума - чуть различимые шорохи пробегающих по сосудам растений соков. Вместо пышного безвкусия официальных славословий - благозвучная тишина колышущейся листвы… Здесь всегда хорошо дышалось. Здесь постоянно цвела и благоухала тысяча самых удивительных растений. Здесь можно было играть на арфах со струнами из солнечного света – и кое-кто, скажем по секрету, именно этим и занимался круглые сутки.

- Мэтр Пугтакль, - вежливо окликнул Лотринаэн, подлетев к хозяину дворца. – Добрый день.

Эльф сидел в позе лотоса, паря в потоке солнечного света, падавшего на внутренний дворик дворца. Впрочем, наименование «внутренний дворик», было всего лишь данью местным традициям домостроения, - это был кусочек Леса, истинного Дома для всех эльфов, прохладная, тенистая, зеленая рощица переплетающихся стволами деревьев, лиан и лоз, бьющееся и живое сердце местной магии.

И любимое место для медитации мэтра Пугтакля, министра Чудес королевства Иберра, Верховного Друида Юго-Западного побережья, одного из старейших магов мира, величайшего специалиста Зеленой магии, любителя драконьего серфинга, почетного председателя общественного движения против открытия земель за Западным Океаном, почетного судью, обладающего правом Зачарованной Ветки[18] (14), всех, проходящих в Иберре, танцевальных и поэтических конкурсов, и прочая, прочая, прочая…

Чуть заметно покачиваясь над полянкой, эльф плыл в лучах энергии, впитывая их, а также эманации зеленого моря вокруг себя, каждой клеточкой обнаженного тела. Чтобы вы не подумали, что господину магу было плевать на общественную мораль и приличия – хотя в действительности это было именно так, - отметим, что златокожий и среброгривый эльф был покрыт ковром из трепещущих живых листьев – острых, широких, почковидных, бочкообразных, сердечных, составных, разлапистых, рассеченных и прочих – сотен и тысяч разнообразных листьев, которые то зеленели, то покрывались золотым осенним налетом, то морозной голубоватой изморозью, то умирали, то рождались вновь – и снова и снова набегали на остров спокойствия и сосредоточенности под названием мэтр Пугтакль.

- А может быть, и вечер, - исправился Лотринаэн, заметив, что солнце склонилось к западу. – Что-то я заработался, позабыл следить за временем. Э-эй… - осторожно позвал волшебник медитанта.

Сомкнутые веки эльфа чуть дрогнули.

Волшебник-кавладорец пожал плечами. Ладно, общественный долг он выполнил, засвидетельствовал почтение иберрским коллегам в их официальной резиденции, идем дальше… Так, где-то здесь должен обретаться ученик мэтра Пугтакля, очень и очень безответственный юноша, гораздый вмешиваться там, где его не просят; запускаем, уже абсолютно без контроля сознания, «червячок»…

Жизнерадостный потомок мэтра Аэлифарры, Пабло, так и не сподобившийся заслужить, после катастрофического провала испытаний прошлым летом, звание «мэтра», а тем более «бакалавра Магического Искусства», обнаружился в сотне шагов, в боковом отростке… пардон, крыле Лаэс-Гэора, занятый соблазнением какой-то девицы. Впрочем, это даже к лучшему. Занят, значит, занят, и помешать не сможет.

- Мэтр Пугтакль, можно я возьму из вашего хранилища пару лишних ученических работ? – вежливо спросил Лотринаэн.

Как он и ожидал, ответа не последовало. А молчание, как известно даже тролльим несмышленым детям – знак согласия.

Лотринаэн полетал по коридорам и спустился в подвал - подземный этаж Лаэс-Гэора было дозволено выкопать и обустроить в тяжеловесном стиле илюмским кланам, чтоб восстановить видимость гномо-эльфийского перемирия.

Лот разыскал дверь в хранилище артефактов. Нахмурившись, кастанул на себя заклятие, освежающее память – ведь Лотринаэн закончил свое обучение вот уже сто пятнадцать лет тому назад, и уже подзабыл, как лазал в местные запасники за зельями, кристаллами да амулетами… Эх, веселое было время! Если б можно было вернуться, хотя бы на день, на час в то блаженное ничегонеделание, в ту прелестную безответственную пору юности, когда кажется, что мир только и ждет, когда ты взмахнешь магическим посохом и прочитаешь заклинание…

Тут у волшебника-полуэльфа мелькнула какая-то мысль, и он, позабыв спуститься вниз, на грешную землю, завис в паре локтей над полом. Принялся шевелить пальцами, губами и испачканными шумеретской пылью ушками, чтобы всесторонне обдумать открывшиеся перспективы. Угу, угу, а если мы сделаем так… а если попробуем добавить вот такое вот… ага, ага… А может и получиться…

Дверь в хранилище результатов магического труда шевельнула золотыми, бронзовыми и серебряными листочками. Нет, право слово, она уж тут заколосилась, а визитёр и не думает набирать код! Может, в него ядовитым шипом кликнуть, что ли?

Обошлось без жертв. Отмерев спустя несколько минут, занятых постукиванием по передним зубам, пощелкиванием пальцами над правым и за левым ухом, и прочими свидетельствами глубоких размышлений, мэтр Лотринаэн решительно опустился на пол перед «дверью» в хранилище и внимательно посмотрел, не изменилась ли сигнализация за прошедшее столетие. Как и сто лет назад – плотно сплетенные в единое целое деревца с узловатой железной корой, покрытые листьями, ягодами и цветами… ага, ага – левый крайний кленовый лист, нажимаем, потом поворачиваем смородиновый побег вверх по оси, потом беремся за пятую и тринадцатую ягодку в виноградной серебристой лозе… Выбрав в определенной последовательности несколько цветов, тычинок и один смущенный своим участием пестик, Лотринаэн дождался, когда оживленное магией «растение» расступится и позволит ему пройти в хранилище.

Как объясняли маги-экскурсоводы членам королевских семейств, прибывающим в Лаэс-Гэор с официальными визитами, в секретной кладовой Министерства Чудес Иберры (да и другого королевства – хотя насчет Восьмого Позвонка абсолютной уверенности ни у кого не было) никогда не хранились Великие Артефакты, Способные Уничтожить Мир. Да что вы! Это ведь из области ненаучной и немагической фантазии – одушевленные мечи с мечтой о всеобщем истреблении, колечки, способные навязывать свою волю всем разумным существам, или чаши, превращающие неограниченное количество воды в вино невообразимой крепости… Нет, господа, мы такие сильные артефакты и сами больше не делаем, и ученикам своим не рекомендуем. Кто не умеет пользоваться магией для завоевания мира? Мы не умеем? Да на кого ты, козявка коронованная, пасть… ой, простите, ваше величество…

Отсутствие за последние полтысячелетия в ближайших королевствах крупных магических войн вовсе не означало, что маги разучились создавать по-настоящему сильные и зловредные волшебные фиговины. Это, знаете ли, вопрос принципа – доказать, что мы и не такое могём. И ученикам магов приходилось в поте лица осваивать рецепты тинктур и сублиматов, воздействовать Стихиями на сухие остатки, настраивать подобия с тождественным, трасформировать и трансмутировать, а потом еще и экстраполировать и перерождать[19]. Иногда получались классные штучки, которыми не грех похвастаться перед подружкой, очень редко можно было заслужить скупую похвалу наставника... Гораздо чаще получалась волшебная абракадабра, лопающаяся от избытка заключенных в ней чаяний, надежд, великих идей и магии, но воплощенная в неказистой форме глиняного самодельного кувшина, деревянной кособокой статуэтки или еще чего-нибудь.

Выбросить такой артефакт – жалко, использовать, особенно когда бывшие ученики достигают определенного мастерства и начинают выращивать буквально на ладони потрясающие полифункциональные кристаллы, самонаполняющиеся чаши, говорящие зеркала, или волшебные жезлы – просто стрёмно. Вот и хранятся в старых, покрытых паутиной, запасниках Министерств Чудес старые студенческие работы.

Собственно, мэтру Лотринаэну ничего не стоило избавить себя от неприятных воспоминаний, связанных с годами далекой юности, и не лазить по запасникам Лаэс-Гэора в поисках пригодных ученических работ – и в Охотничьем замке имелась некая скрытая от посторонних взглядов полочка с корявыми отроческими поделками. Но в Кавладоре потребовалось бы заполнить четыре формы - бланки Ай, Бу, Вау и справку Гыр, - завизировать подписью вечно отсутствующего, отбывшего на длительную командировку в астрал, начальника отдела материального обеспечения. А потом еще и отчитываться лично перед госпожой патронессой, как были использованы изъятые средства, да какие результаты получены, да какие проблемы возникли при активации артефактов. И - самое страшное! – проводить мастер-классы для сопливой непоседливой ученической публики с целью обучить ее (публику) не совершать ошибок в изготовлении материальных маноносителей, впредь. Нет, господа, спасибо большое!

Уж лучше потратить лишние пятнадцать минут, сгонять в Иберру, в шелестящий лиственной крышей Лаэс-Гэор, пусть и велика вероятность встречи с некоторыми, не самыми любезными родственникам. И здесь, кстати о птичках, никто никакой бюрократией отродясь себе остроухую голову не забивал…

Выплавленный из хрусталя череп на верхней полке – весьма странный череп, будто принадлежавший существу, оставшемуся глазастым и после смерти, - грустно вздохнул, но не стал комментировать заблуждение молодого волшебника.

Лотринаэн придирчиво осмотрел сваленный в углу хранилища студенческий хлам, для проформы, коротенько, пролистал подвешенный за бечевку пожелтевший от времени список, в котором были перечислены все хранящиеся артефакты. Более внимательно прочитал-просканировал ауры предметов, чтобы выбрать из них самые-самые. Так, а где тут хранится… Да вот же он, - волшебник положил в субпространство синий округлый камушек диаметром в полторы ладони, с едва различимыми светло-голубыми льдистыми узорами. Столько лет лежит-пылится, никому до сих пор не понадобился – пожалуй, это хорошая примета. Значит, именно меня ждал. Вот этот кувшинчик неплох… Ах, какая примитивная ошибка, наверняка допущенная из-за невнимательности и сиганувшей с крыши вороны – исправляем, пробуем, что получилось. Восполняем израсходованную за сегодняшний день ману, а потом отправляем маноконденсатор в личный запасник. Пусть пока зарядится, на будущее. Лишний глоток магической энергии никому никогда не мешал.

Теперь…О боги, сколько ж барахла здесь скопилось за сто с лишним лет… Ага, то, что и требовалось – жезл-усилитель. В отличие от стандартного магического посоха, адаптированного и настроенного лично на волшебника, подобным жезлом мог пользоваться кто угодно, но недолго. Усилитель, и как и было обещано в его названии, лишь усиливал эффект действия в течение пяти-шести минут. Конечно, если вы в стандартном магическом состоянии только и способны, что бросаться огненными шариками в пару дюймов диаметром, раскаленными до скромной температуры плавления свечного сала, то пять минут извержения огненной лавы с той же интенсивностью подогрева окружающей среды вас вряд ли спасут.

А вот если вы умеете немного больше…

Лотринаэн, не будем скромничать, умел. Поэтому он снял с полки неказистый обломок корня эльфийского дуба, пшикающий неусвоенной энергией, проверил, проведя ладонью, насколько артефакт заряжен, усилил, подправил пару заклинаний, добавил своего – и тоже отправил в карман. Пусть будет. Ага, полочка с ингредиентами … В Иберре с давних пор чтят традиции зельеварения, а потому проводят специальные тренинги, обучая учеников добывать рога минотавров, шкуру гидр, клыки и яды разнообразных гадов, паучьи глаза, драконью слюну, перо из крыла сфинкса и прочие изыски.

Возьмем-ка на всякий случай каплю жасминового масла – это для Хлои, она такое любит, а для себя выберем скляночку отвара из коры фносского кедра, подкожный барсучий жир, порошок драконьего зуба… А что тут за строй пузыречков? Желчь горгульи, кровь белого тигра, кровь бирмагуттской обезьяны… Фи, какой пассаж! Куда смотрят маги-наставники? Да что эти ученики себе позволяют? Кровь надо сцеживать у обезьян цинских, а в Бирмагутту путешествовать исключительно ради леопардов – хороши они у них, собаки, - или кобр. Ага, а здесь, в третьем ряду – совсем другое дело! Капелька обезьяньей крови, а в этом коробе должна храниться кожа «потухшей» саламандры, уши гоблина, рог спящего минотавра[20] и совсем уж на всякий случай прихватим клок шерсти обыкновенного оборотня. Обыкновенно, шаблонно, никакой фантазии, но пусть будет.

И вот эту пирамидку тоже следует взять. Нестандартное для Иберры заклинание – должно быть, учился кто-то из восточных соседей; но сделано на хорошем уровне. Почему, интересно, не пользуются? а, вот в чем причина – скол на основании четырехгранной пирамидки. Плохо дело. Тогда лучше не брать – мало ли, на какие фокусы способен дефектный усилитель случайностей? А может, залепить чем-нибудь трещину? Лотринаэн снял с полки небольшую, в ладонь, тяжеленькую яшмовую пирамидку, попробовал приложить на прежнее место отколовшийся уголок, прикинул, что да как. Случайности, случайности… Мэтресса Далия, хоть и алхимик, ни разу в жизни не нюхавший магического потока, а в вероятностях наступления случайного и преднамеренного события толк понимает…

Маг аккуратно вызвал из воздуха побег нуимшани, - тонкий, небесно-голубой, с мелкими сердцевидными листьями, прижатыми к стеблю. Предложил волшебному растению свой посох в качестве опоры, дождался, когда на секунду распустится дивный синий цветок. Повинуясь заклинанию, нуимшани не стало цвести, как в жизни, пятнадцать суток, а дало плод почти мгновенно – за минуту с небольшим. Подождав еще немного, когда тугая, гладкая, величиной с мелкий помидор, зреющая ягода приобретет насыщенно-синий цвет, волшебник отпустил нуимшани, потом осторожно снял урожай с навершия посоха, выдавил каплю сока на пирамидку. Яшма сначала неохотно, потом все быстрее и быстрее, стала срастаться, вбирая в себя целебное магическое средство; еще минута – и даже следа от былой трещинки не осталось.

Так, отлично. Ладно, раз уж рядом стоит, возьмем и вот эту симпатичную сферу – в маленьком шаре розового хрусталя переплетались небесно-голубой побег нуимшани, насыщенно желтый – руимшанэ, и блестели звездочки хорзимы. Ничего удивительного, что сферу оставили в запасник – во-первых, додуматься объединить в один артефакт столь непохожие и несовместимые растения мог только ученик, а во-вторых, ученик, судя по разноцветию ингредиентов, был слепым и очень тупым. Но нам сгодится, на всякий случай. Если не понадобится для поисков Громдевура, то у Лотринаэна уже есть на примете способ, как заработать пару десятков золотых: господин Штрау из клана Штрудельгольц просил подыскать ему средство, что восстановить любимую дверку в подпол, разбитую играющими детьми. Можно будет продать ему сферу; в конце концов, гномы любят то, что называют «смелыми цветовыми сочетаниями». А в магических растениях понимают еще меньше, чем в искусстве.

Крушина, братеус, брусника, земляничка, ежевичный лист, шиповник, боярышник, экалитья пупырная, муравка северная и чумовочка болотная где-то тут должна быть… ага. Возьмем весь мешочек, пригодится.

Хорошо, пробежался Лотринаэн взглядом по неряшливым, перегруженным полкам. Посмотрим, где тут стоят выпускные работы года Дикобраза? Нет, череп, пожалуй, мы трогать не будем, только некромантии нам не хватало (скучающий череп вздохнул еще печальнее); так, ага… ага!

После интенсивных поисков на верхней, самой пыльной полке, Лотринаэн спустился, держа в руках черную абракадабру - похожую одновременно на каменную змею, скрутившуюся в замысловатую петлю, и на обрывок веревки, свернутый в странный узел. При известной доле фантазии можно было увидеть и страдающее растение, которое росло в очень суровых условиях, и даже лицо скряги, которому за один день пришлось потратить последнюю тысячу золотых… Абракадабра, без определения подробностей внешности, была бережно уложена в карман штанов. В конце концов, Лотринаэн на нее насмотрелся еще тогда, когда его товарищ по аспирантуре, мэтр Алим, творил сие магическое барахло к выпускным испытаниям.

Аккуратно записав в пожелтевшем каталоге, какие зелья и ученические артефакты изъяты и нацарапав в графе «Назначение» чистую правду: «Междисциплинарный алхимико-магический эксперимент по обнаружению и перемещению», волшебник, всё так же озабоченный, но теперь еще более целенаправленный и готовый к подвигам, насвистывая, запер хранилище, и полетел к выходу.

По ошибке Лотринаэн снова завернул по коридорам в направлении рощицы для медитации. Должно быть, повлияла атмосфера Лаэс-Гэора – в конце концов, даже собственное руководство Министерства Чудес Иберры не знало, какие растения и с какими свойствами тут обретаются – а может быть, просто возвращение в родные пенаты что-то сдвинуло в мозгах волшебника-полукровки. Но, пролетая мимо полянки с медитирующим в потоке магических искр эльфом, Лотринаэн бросил не официальное «Позвольте попрощаться и выразить вам благодарность, почтение и ожидание скорой встречи, мэтр Пугтакль», а полузабытое, такое простое и домашнее: «Пока, пап!»

- Сын, - вдруг ответил эльф. Глаза его – неимоверные солнечные очи, с семицветной радужкой и пульсирующим, то огромным, то очень узким кошачьим зрачком, - открылись и увлеклись созерцанием таинственных далей. – О маскировке не забудь.

И, в качестве подтверждения рекомендации, позволил лиственному ковру накрыть себя с головой, превратившись в очень живописный, золотой и серебряный стройный куст, застывший в позе лотоса и плывущий над почвой на фоне живописного заката.

Маскировка? – задумался Лотринаэн. – Зачем мне маскировка? Крутанул посохом, соображая, потом, скорчив рожицу, последовательно перечислил некоторые впечатавшиеся в память факты, связанные с выпускной квалификационной работой бывшего однокашника – в частности, заслуживало особого внимания воспоминание о том, что звание мэтра Магического Искусства, лиловую мантию и именной посох Алим по итогу испытаний магического самостоятельно созданного объекта заслужил посмертно, - и спорить не стал.

Пролевитировал по коридорам, ориентируясь по тихому журчащему звуку – и потом, всматриваясь в наполненный чистой водой фонтан, долго корил себя и обещал надавать пинков при первом же удобном случае. Забыл, дружище Лотти, что с мэтром Пугтаклем ты решил общаться. только если возникнет официальная необходимость? А оно голос раз в пятьдесят лет подало, и всё, побежал, как призванная мышь, в заданном направлении?

Конечно, замаскироваться – идея неплохая. Господин министр в чем-то прав; лишнего внимания, пока Громдевур не будет спасен, к себе привлекать не следует, - размышлял Лотринаэн, наколдовывая себе более тяжелый подбородок, визуально убирая острые длинные кончики ушей и чересчур выразительный, эльфийский разрез глаз. Еще раз посмотрев на свое отражение в искусственном водоеме, волшебник добавил ширины в талии, в плечах, и с неудовольствием констатировал, как из изящного юноши с внешностью романтической и утонченной превратился во вполне стандартного человека – лет тридцати с небольшим, среднего роста, с живым, подвижным, испачканным лицом… нет, подбородок все-таки уменьшим, а то его вместо гномьей лопаты можно использовать…

Ладно, - утешил себя Лотринаэн, еще раз «полюбовавшись» на свое отражение в водном зеркале, - это человеческое уродство ненадолго.

Прочитал укрепляющее заклятие, чтобы эффект от физиологической трансформации продержался сорок-пятьдесят часов, еще раз фыркнул на собственное отражение. И отправился обратно в Монти.

Между делом Лотринаэн честно и искренне постарался вспомнить, из-за чего они с мэтром папой поругались сто с лишним лет назад. Из-за того ли, что Пугтакль был недоволен излишней самостоятельностью и изобретательностью отпрыска в организации магических экспериментов? Или из-за того, что Лотринаэн хотел попробовать в Магии гораздо больше, чем приветствовал его отец?

Ах, теперь уже и не важно. Может, после того, как прозвенят фанфары в честь спасшего генерала Громдевура мэтра Лотринаэна, будет повод закопать прошлые обиды и посадить на земляном холмике кустик чего-нибудь, символизирующего мир, согласие и процветание?

Что ж. Еще один повод искать принцессину пропажу с максимальным тщанием и усердием.


Восточный Шумерет, «Монтийский крест»

- Енто хто? – спросил охотник, наблюдая, как вышедший из серого облачка молодой мужик, подкидывая уверенной рукой переливающийся самоцветами посох, решительно шагнул к бронзовому котлу. Отшельник пожал плечами, а рыболов – он считался в компании самым умным, - лихо отвесил подзатыльник собеседникам. Что, не видите – посох тот самый? И цацек на шее прибавилось! Шея похожая, рубаха и штаны такие же, как у первого рукомаха, а что мужик другой – так на то и магия, что волшебники постоянно менялись!

Цинец рассматривал вырезанную из старой коряги ложку – немногое свое имущество, которое постоянно пребывало за поясом, и тихо грустил о том, что в бронзовом котле ничего не осталось – очень даже съедобное варево у мага было. Конечно, туда бы добавить побольше перчику, чесночку и хотя бы ложечку обжаренного на барсучьем сале кунжута, было б еще вкуснее. А так… На четверых хватило, но лучше, если бы котел варил сразу на десятерых. А может, если предложить этому странному человеку, который то отращивает эльфийские уши, то убирает их, побольше вкуснючих травок, он еще что-нибудь сварит? Цинец подумал, поморгал узкими глазками, и решил сбегать в ближайший овражек, поискать ботвы.

А мэтр Лотринаэн тем временем действовал во всю магическую Силу.

Синий камушек с высокопарным именем «Путеводная Звезда» – небольшой, диаметром в полторы ладони, огруглый, гладкий, - он создавал сам, сто двадцать лет назад. Сейчас, столетие с лишним спустя, юношеские порывы смешно вспомнить… а когда-то полуэльфа больше всего заботили многочисленные знакомые великолепнейшего мэтра Пугтакля, наблюдающие за учебой Лотринаэна с заискивающими фальшивыми улыбочками. После сюсюканья и приторного любопытства господа эльфы и господа великие маги обычно обменивались комментариями на тему «На детях гениев Матушка-Природа отдыхает». Никто так и не посмел сказать эту фразу прямо в лицо Лотринаэну, но он прекрасно ее угадывал – и даже без чтения мыслей и элементарного подслушивания всё было ясно.

…Сказать, что Лотринаэн выпрыгивал из собственной остроухой шкуры, чтоб доказать, что он не чернопятый тролль, не заклинатель погоды и способен на большее, чем простой фаейрбол, - ни сказать ничего. Полуэльф, тогда очень гордившийся маминой, человеческой составляющей своей сложной натуры, ввязывался в девяносто четыре процента происходящих за год в Аль-Миридо дуэлей, водил знакомства с контрабантистами (как он потом оправдывался – пытался узнать о подпольном рынке сбыта неполноценных артефактов в Вертано), время от времени устраивал дебоши в «Кабаньей голове», запустил на карнавале в год Оранжевого Языка огромный фейерверк в виде дракона, спровоцировав заикание у гостей праздника…

О своей студенческой жизни мэтр Лотринаэн вспоминал с удовольствием. Право слово, он приложил немало усилий, чтоб доказать – он, полуэльф Лотринаэн – самостоятельная величина в Магическом Искусстве, а не просто – посредственный сын великого папы.

Да знали бы вы, господа хорошие, о том, чем мэтр Пугтакль цветет и зеленеет на самом деле…

Где-то годам к двадцати Лотринаэна вдруг обуял учебный энтузиазм. В течение года Зеленого Кабачка он стал лучшим учеником по версии Министерства Чудес королевства Иберра, а потом еще раз не смог отказать себе в удовольствии шокировать наставников и папиных друзей – отказавшись от испытаний на звание бакалавра Магического Искусства и на семь долгих лет окопавшись в библиотеке Лаэс-Гэора. Из хранилища секретных свитков с мощнейшими заклинаниями и таинственнейшими обрядами Лотринаэн выплыл, необычно спокойный, позабывший о своих подростковых шалостях, переполненный магической энергией и, самое главное, планов, куда собранную энергию использовать.

Куда делись вчерашний эпатаж и нерв! Впрочем, нерв остался – едва различимый во внешности, тонкой, как туманное утро на берегу заповедного ручья, косой улыбочке и подрагивании плечиком (справедливости ради, признаем, что тик появлялся только в минуты наивысшей лотринаэновой сосредоточенности). Но эпатаж действительно ушел.

«Повзрослел мальчик», - шептались вчерашние сострадатели. «Созрел», - философски плевались виноградными косточками друиды Юго-Западного Побережья. Мэтр Пугтакль, хотя от него тоже ждали комментариев, рассеянно и медитативно улыбался Вселенной.

Лотринаэн, легко преодолев звание бакалавра Магии, взялся за магистерскую разработку. Чудить так чудить! Что, говорите, известно магической общественности о межпространственных перемещениях? Великие мэтры Лаэс-Гэора, покачивая острыми ушами, сочли тему актуальной и пригодной для дальнейшего исследования. И Лот принялся. Подумаешь, рисуешь пентаграмму, заполняешь его заклинаниями, или пальцы фигами складываешь, посохом стучишь, и перемещаешься… Это, уважаемые коллеги, прошлое тысячелетие! На дворе год… блин, заработался, со счету сбился, короче, год просвещенный и нынешний, и не след нам повторять алгоритмы, из которых сыпется пыль веков!

На пару с Алимом, таким же, как и сам Лотринаэн, аспирантом, волшебники начали прорабатывать, шаг за шагом, обновленную версию технологии перемещения. В плане пробойности ткани реальности Вселенной были испробованы разнообразные растения, их соки и сухие остатки; использовались клыки, перья, шкуры и прочие жизненные составляющие семидесяти с лишним видом живых существ. Про дробление разнообразных кристаллических субстанций и возгонку с коагуляцией всяческих растворов и коллоидов вообще грех упоминать.

Однажды солнечным летним утром, после бессонной ночи, проведенной не с подружками и вином, а с колбами, ретортами, горящими огнями, шкурой буренавского тигра и еще двумя сотнями разнообразных веществ, Лотринаэн очнулся и увидел на своем рабочем столе молочно-белый камень. Округлый, гладкий, диаметром в полторы ладони. Если поднести камень поближе, были едва различимы тонкие голубые нити, немного похожие на зимние ледяные узоры…


А теперь установим артефакт в центре сложного рунического рисунка, и осторожно, закрепленным на посохе рогом минотавра, вычертим относительно указанной точки неправильный восьмиугольник и разместим-разбросаем по углам нужные для ритуала вещества. Горсть сушеной земляники, порошок драконьего зуба, гоблиновы уши – чтоб усилить требующуюся для инициации грядущего события поле естественной нестабильности, так…

Прошло сто пятнадцать лет, но Лотринаэн, оказывается, не забыл всей сложной технологии подготовки. Порадовавшись своей хорошей памяти, полуэльф взлетел над нарисованной на горной тропе фигурой, уселся на облюбованный валун и самодовольно потер ручки. Так, отлично, шесть углов заполнены растительными и животными ингредиентами. В седьмой левитируем пирамидку усилителя случайностей…

Затем Лотринаэн опустился к восьмому углу и очень осторожно установил в нужную точку завернутую в обрывок генеральского мундира черную свернутую змею мэтра Алима.

Эх, дружище… Жаль, что тебя нет рядом… Может, подсказал какую-нибудь плодотворную идею, как в былые времена?


…Белый камушек, будто издеваясь над всеми чаяниями молодого мага открыть новый способ перемещения в пространстве, свойствами телепортации не обладал совершенно. Зато он обладал совершенно другим, побочным эффектом – он приманивал объект, возвращая нужное существо в ту точку пространства, где оно побывало когда-то. Что вы говорите – какая нужная в быту штучка? Алим над «успехами» собрата-аспиранта похихикал и поиздевался всласть, постоянно цитируя поговорку о лошади, которую привести к водопою может даже тупой тролль, но даже десять умнейших алхимиков не смогут заставить ее пить…

И, чтоб изменить и улучшить свойства получившегося в результате магических опытов артефакта, Алим предложил искупать его в драконьей крови. Действует безотказно. Честно-честно. Возьми любой научный трактат, и найди хоть одну строчку, в которой бы говорилось, что кровь дракона на такое не способна. Лот, дружище, ты только подумай! Целый раздел магии остался невостребованным только из-за того, что эльфы находили драконов восхитительно прекрасными и загадочными! Да это ж просто огнедышащие ящерицы! Подумаешь, разумные, подумаешь, магические… Магия просто плещется в их жилах, задумчиво проговорил Лотринаэн. Вот-вот, подхватил Алим и поспешил озвучить все претензии, которые имел он сам и его южно-шумеретская родня к драконьему племени. Воруют скот, почем зря, гребут сокровища хвостами и крыльями, постоянно подозреваются в людо-, гномо- и кентавроедстве, плавят горы, как гномы – стекло, время от времени терроризируют домохозяек, мучают рыцарей, менестрелей и сказочников – особенно тех, кто повествует о драконово-рыцарских столкновениях, да в придачу занимаются тем, что похищают прекрасных дев.

Последний пункт был убийственен – Лотринаэн, к несчастью, знал точно, с кем бывшая подружка Алима, донна Альба, проводит время. Он же сам и посоветовал ей придумать историю о похищении огнедышащим драконом, чтоб родственники и бывший воздыхатель не цеплялись, не искали пропажу, и не мешали им приятно проводить время в свитой из виноградных лоз западной башне Лаэс-Гэора…

И, запутавшийся в собственном вранье, Лотринаэн пожал плечами и предложил Алиму озвучить, какой план добывания драконьей крови у того имеется. Атака семью дружинами с разным вооружением, при поддержке гномьих баллист? Или вдвоем с перочинными ножичками пойдем? Шансы приблизительно равные. Именно тогда Алим, хихикая и подпрыгивая от еле сдерживаемого энтузиазма, достал из кармана ученической мантии черную каменную змейку.

В отличие от Лотринаэна, который впервые телепортировался в возрасте пяти месяцев, случайно, с оглушительным треском и удивленным визгом переместившись из колыбели на мамины ручки, Алим был прирожденным трансформатором. Капелька гномьей крови, затерявшаяся в его жилах, позволяла любой материал петроформировать, то есть превращать в камень. К тому же, маг-аспирант на досуге баловался резьбой по дереву и по камню, плюс неплохо умел договариваться с временно живыми лесными обитателями, так что угадать, кем или чем была вещица до того, как попала в его мягкие, умелые руки, было непросто.

- Змейка? – переспросил Лотринаэн. Нет, кажется, на этот раз, действительно камень. Обработанный с помощью специфических чар, но камень. – И что, на нее мы будем дракона приманивать?

Алим покачал головой и хитро улыбнулся:

- Нет. Мы просто найдем местечко, где дракон водится, и заколдуем его – с помощью вот этой красавицы.

Каменная змейка действительно была хороша, а вечер продолжился в «Кабаньей голове», со старым, выдержанным вином из Сан-Тиерры, и ничего удивительного, что утром Лотринаэн и Алим сидели в засаде в скалах Южного Шумерета и наблюдали, как великолепный, темно-синий, с серебристым отливом по гребню и крыльям, дракон охотится за горными козами.

Алим, проглатывая окончания слов от волнения и нетерпения, тыкал обкусанным, перепачканным чернилами пальцем в перечерканную тетрадку, и объяснял принцип действия новоизобретенного артефакта. Понимаешь, все привыкли, что прошлое уже было, а будущее еще не наступило, так? Отлично. Рассуждаем дальше. Предсказывать, что будет в будущем, маги умеют. Действительно, умеют. А узнать достоверно прошлое, нам вообще раз плюнуть. И что тогда получается? Прошлое – нам уже известно, будущее – нам пока известно, так почему бы не поменять их местами?

Лотринаэн, помнится, чтоб понять приведенный аргумент, выпил половину запасов вина, но так и не врубился в принцип действия Алимовой магистерской разработки.

А тот, бодрый и счастливый, уже успел приступить к практической реализации своего шикарного плана. Подманил заклинанием из школы Крыла и Когтя особенно аппетитную козочку, перенес ее направленной левитацией на ближайший к конспирирующимся магам склон, и трансформировал нависающие над бедняжкой корни растений в острые камни. Когда дракон, наконец, отреагировал на дразнящее жалобное меканье, Алиму только и оставалось, что прокричать последние слова, активизирующие заклинание, заставившее каменную змейку в центре рунной надписи вырасти и свиться кольцами, да обрушить на застывшего дракона каменный навес.

- Получилось! – озорно засвистел, захлопал кончиками ушей Лотринаэн и спустя секунду подлетел к распластавшемуся в воздухе дракону. Мгновение он восхищался открывшимся зрелищем: радужный кокон-стазис, окруживший огромного ящера, переливался и мерцал, как драгоценная жемчужина, и дракон казался похожим на супер-мега-букашку, застывшую в прозрачном янтаре остановившегося времени.

Потом, после предостерегающего окрика Алима, Лотринаэн пролевитировал к правому крылу, слегка поцарапанному камнями, погрузил белый камень с льдистым узором в неглубокую рану, выхватил покрытый темной бурой драконьей кровью камень, и буквально через секунду, переместился на прежнее место, и успел рассмотреть, как развязывается странной загогулиной свернувшаяся змея. За миг до того, как Лотринаэн внезапно протрезвел от осознания глупости своего поступка, дракон высвободился из прозрачного плена, дернул головой назад, заглатывая воздух… И выплюнул шар раскаленного белого пламени в мельтешащего человечка.

Это было очень странное ощущение – разорвавшегося времени, невероятного, невозможного, краденого мига между драконовым вздохом и огненным смерчем; мига, которого хватило на то, чтобы Лот убрался прочь от верной погибели, нырнув в хаотичный, сотворенный из собственного испуга и затрясшихся поджилок, ненаправленный телепорт.

- Получилось, получилось! – радовались оба школяра вечером того же дня, забросив синий, как морская глубина, в тонких белых льдистых узорах, камень на полку и отмечая счастливое завершение события. Вспоминали, как улепетывали от рассердившегося поцарапанного дракона, плюющегося огнем по двум спешно удирающим магам, и казались себе величайшими героями современности…

А через тринадцать дней были назначены официальные испытания сделанных аспирантами Лотринаэном и Алимом артефактов. Специальная комиссия должна была оценить, какого прогресса достигли господа маги в своем обучении, как сумели договориться с Силами Природы, и вообще, научились ли правильно выговаривать заклинания и в такт Музыке Сфер помахивать волшебными посохами.

Судорожные попытки еще больше улучшить получившиеся магические предметы. Опыты и пробы – ночью, тайком, в огромном зале, где традиционно проводились испытания магов. Высокие стены, окаймленные колоннами-стволами, укрепленные от самопроизвольных выбросов и сильных магических взрывов всеми мыслимыми и немыслимыми артефактами, удивленно вздрагивали, когда «Змея Времени» Алима обращала на мгновение талую воду – обратно в лед, цыпленка – в курицу-несушку. Больше всего артефакт издевался над собакой, которая постоянно видела хвост самой себя, убегающей из комнаты, бросалась следом – но так и не успевала догнать виляющую мерзавку.

Они бросили монетку, определяя очередность выступления перед конклавом мудрецов в лиловых мантиях, и Алиму выпала очередь проходить испытания первым. Он торжественно вышел на середину Зала Испытаний Лаэс-Гэора, водрузил в центр земляного пола черную каменную змейку, начертил нужные фигуры и знаки. А когда он, такой самоуверенный и счастливый, прочитал последнее слово заклинания, и змея начала полыхать маной, расти, скручиваться кольцами, поднимать голову и прочими способами демонстрировать свою жизнеспособность, намереваясь поиграть со случившимся и ожидаемым, - вдруг выстрелил один из закрепленных под лиственным куполом кристаллов. Лиловый яркий луч ударил в работающий артефакт, Алим возмущенно завопил, теряя сосредоточенность, Лотринаэн вскочил на ноги в растерянности, не зная, что делать… И прежде, чем успели вмешаться всезнающие мэтры, последовала цепная реакция. Охранные артефакты попытались заключить «Змею Времени» в стазисное поле, Алим постарался заблокировать вмешательство посторонних магических потоков, используя собственный посох как преграду на пути чужого действия; полыхнул огонь вырвавшейся маны, мгновенно осевшей каменной крошкой от соприкосновения с магом-трансформатором; голос Алима, читающего очередную формулу, завершающую цикл действия артефакта «Змея Времени», сорвался…

Потом была истерика. Наверное, у людей она другая – со слезами, бурными возгласами, «как я был не прав?!», «зачем Вселенная ко мне так жестока?» и т.п. У Лотринаэна это был жестокий приступ отчаяния, полная неспособность вдохнуть – воздух пал каменной пылью, в которую обратился Алим после последнего выброса маны, и абсолютно сухие глаза. Тоже запорошенные пылью… Присутствие отца Лот почувствовал, когда воздух внезапно помягчел, потянуло морской свежестью, и что-то соленое попало на глаза.

«Оставь отчаяние, сын», - советовал мэтр Пугтакль. Кажется, Лотринаэн сумел найти ответ только несколько дней спустя. Он взорвался, как тогда, в Зале Испытаний, неконтролируемая мана, и закричал, чего стоит магия, всё это остроухое могущество и совершенство, если не способно спасти человека от смерти! Не смей, не смей говорить, что Алима убило его собственное незнание и самонадеянность!

Пугтакль пожал плечами – сто пятнадцать лет назад Лотринаэн был уверен в том, что сей жест обозначал равнодушное презрение к несовершенным человекам, и принялся нести душеспасительную друидическую чушь, что ничто не вечно под Луной, что все во Вселенной взаимосвязано, что Истинная Сущность бессмертна, что Алим возродится вновь, пусть и не в этом мире, что когда-нибудь…

Лотринаэн не стал слушать. Он телепортировался наугад, прочь от Лаэс-Гэора, от Аль-Миридо и прочих эльфийских рощ – будто собственная пропажа между мирами могла вернуть из мертвых приятеля…


Время лечит, - подумал мэтр Лотринаэн, устанавливая в восьмой угол магической фигуры черную змейку, свернувшуюся узлом. Обернул полузабытый артефакт обрывочком одежды, принадлежавшей спрятавшемуся от принцессы Ангелики генералу, и задумался. Алим утверждал, что созданная им вещица ненадолго меняет предполагаемое будущее и предшествующее этому будущему прошлое местами. Отлично. Усилитель вероятностей – спасибо нуимшани, скол и пирамидка полностью срослись, даже шва не видно. Растения. Порошки. Синяя «Путеводная звезда».

Если Лотринаэн всё рассчитал верно – а после смерти Алима он иначе за магические эксперименты и не брался, - синий камень должен начать иррадиировать Зов, настроенный на генерала Громдевура, и породить магическую волну, прогладывающую дорогу от Октавио к магу. Прошлое и будущее поменяются местами – не надолго, только для того, чтобы Лотринаэн сумел зафиксировать точку разрыва между Мирами, в которой генерал исчез, и направить магический поток в нужное русло, который, как прибой, и вынесет генерала из того пространства, где он потерялся.

Конечно, идея достаточно бредовая, поэтому-то и нужен усилитель случайностей – чтоб сработала наверняка.

И, чтоб еще больше увеличить эффективность будущих заклинаний, Лотринаэн уложил собственный посох в подпространственный карман, достал дубовую корягу, обозначенную неведомым учеником как жезл-усилитель, встал в предписанную канонами иберрской школы магии позу, вздохнул, размял пальцы левой, свободной от жезла, руки. Начитал на свою собственную ауру заклинание, которое должно было в случае внезапной опасности переместить его на пол-лиги в сторону и поддерживать пять минут в левитирующем состоянии, - Лотринаэн боялся, что перемещение могло закончиться над ручьем, а плавать в незнакомом монтийском броде в сгущающихся вечерних сумерках не хотелось. Мысленно еще раз повторив нужные для активации «Путеводной звезды» слова, волшебник на всякий случай пустил простенький поисковичок, чтоб убедиться в отсутствии в радиусе возможного взрыва разумных существ…

И с удивлением обнаружил, что, если верить полученным с помощью Магического Искусства данным, на расстоянии дюжины тролльих шагов от него находится генерал Октавио Громдевур.

Да не один, а целых четыре.


Охотник лежал в засаде, сосредоточенно следя за тем, как парень c магическим посохом разбрасывает мусор вокруг загогулин, нарисованных в пыли дороги. Его крепкие пальцы рассеянно перебирали веревку, которой предполагалось ловить мага. Конечно, по всем правилам восточно-шумеретского гостеприимства следовало бы раздобыть нюртанговые сети, но где ж их взять? Оставалось только надеятся, что у мага кончится его волшебный запас, или, как предложил осторожный рыболов, уговорить парня добровольно сдаться, снисходя к уговорам и нуждам жителей Монти-над-Бродом.

Таиться за грудой валунов было скучно, и охотник, пользуясь случаем, вспоминал прелести госпожи Кугль. Ах, прекраснейшая! Твоя запеченная утка с черносливом выше всяческих похвал! А как ты готовишь сдобные пшеничные лепешки! У охотника, скажем прямо, были определенные подозрения относительно товарища-рыболова – что-то он подозрительно часто устраивал инспекцию колодца госпожи Кугль, на предмет возможного обнаружения тритонов или серебряных карасей. Но госпожа Кугль… ах, разве можно подозревать в неблаговидных поступках это ласковое, нежное создание с крепкими ручками, которые с такой любовью подавали на стол зажаренного с румяной корочкой барашка! Ах, милая! Скорей бы вторник…

В брюхе охотника-монтийца забурчало. вот клятое магическое варево! А еще таким вкусным казалось! И почему хорошей еды в нашей жизни так мало?

Мысли переключились на бронзовый котел, пыхтящий в нескольких шагах. А может, там еще что-то съедобное осталось? Послать бы цыца, он маленький, пролезет под камнями, волшебник и не заметит.

- Эй, цыц! Ты где спрятался?

Тут послышались спешно приближающиеся шаги, монтиец повернулся, и увидел нужного цыца, отчаянно машущего руками и балаболящего по-своему, по-цыцки. Приблизившись, тот залополатал еще интенсивнее, подпрыгнул и топнул, сердясь, что его опять не понимают, и принялся жестикулировать.

Если охотник правильно расшифровал цыцовские махи и дрыганья, то в ближайших кустах сидели бабы, собирающиеся на них, то есть на общество любителей самогона, травок и госпожи Кугль, сейчас поохотится. Нет, а чего так орать-то? Бабы – дело хорошее, вот госпожа Кугль, опять же…

Цыц рассердился, что его не поняли, задергался локтями, будто пытался взлететь, и еще раз обозначил у себя воображаемый бюст, насколько хватило размаха рук, и снова показал на овражек позади себя.

Да чё ты, я дурной, что ли? всё понял… Сейчас пойду, объясню этим бабам, что у нас важное дело, вот поймаем мага, заставим его сварганить нам еще вкусненького в свистящем котле, а потом уже…

- Тссс! – зашипел на охотника и цинца из соседних кустов скучающий в дополнительной засаде отшельник.

- Ша! – цыкнул на соучастников рыболов. – Чего вы распелись?! Чего вы…

И тут, если судить по сдавленному звуку, с трудом преодолевшему мышечные спазмы и вырвавшемуся из глотки рыбаря, произошло нечто ужасное. Охотник повернулся, чтоб выяснить предмет предполагаемого удивления товарища, или, чем демоны не шутят, возможной угрозы, и почувствовал… почувствовал себя очень странно.

Старая, поношенная куртка вдруг затрещала по швам, лопаясь на спине и плечах, стало очень тесно в штанах, старенькие сапоги не выдержали напора внезапно увеличившейся ступни, и пальцы, перебиравшие веревку, вдруг распухли до совершенно невозможных размеров. Охотник в ужасе посмотрел на свои – ЧУЖИЕ!! – ладони, заморгал, не понимая, повернулся к резко замолчавшему другу-травнику…

Рядом, вместо такого привычного низенького, щуплого косоглазого цыца стоял совершенно незнакомый мужик квадратного сложения, с шеей, которой позавидовал бы племенной бугай господина Охи, с ручищами, способными гнуть подковы, с косой хитрой рожей – мужик, на котором тряпочками держались лопнувшие по всем швам цыцовские обноски.

Мужик вылупился на свои ладони, подергивая то мизинцем, то указательным пальчиком, будто не верил, что эти руки – его собственные. Потом поднял личико, перевел взгляд на охотника – и заорал по-своему, по-цыцовски, балоболя со страшной скоростью, судорожно ткнул пальцем в сторону овражка, будто объясняя, что все беды идут оттуда, подскочил, и бросился, теряя лоскутья одежды, на злокозненного мага.

Ах, он, подлый! Разгадал наши планы по поводу похищения и решил опередить! Да шиш тебе! Сейчас ты у нас попляшешь!

Охотник отработанным жестом засунул веревку за пазуху, подхватил ближайший камень и с леденящим кровь бойцовским кличем бросился на врага.

Рыболов и отшельник, хотя и были удивлены – очень, очень удивлены – свершившейся с ними трансформацией, клича испугались, посчитали, что с охотником что-то странное, раз он решил попробовать себя в роли предводителя шайки… пардон, в роли председателя монтийского общества любителей самогона, травок и госпожи Кугль; но инициативу поддержали и усилили. Рыболов подхватил самодельную дубинку, показавшуюся вдруг непривычно легкой и короткой, отшельник, как обычно, понадеялся на силу духа, испускаемого проспиртованным горлом и тщательно оберегаемым от заботливых ручек великолепной госпожи Кугль отшельническим рубищем; и они оба выскочили из засады и бросились на предполагаемую добычу.


Когда из-за каменистой груды на обочине появился несущийся стремглав генерал Громдевур, в обносках и верещащий по-цински, глаза мэтра Лотринаэна чуть не расколдовались, спонтанно вернувшись к обычному, величиной с серебряную монету, диаметру. Когда ж появился второй экземпляр Громдевура, размахивающий камнем, а за ним – третий и четвертый, вопящие, с нездоровым блеском в глазах и еще менее здоровым запахом, Лотринаэн догадался, что его эксперимент надо бы притормозить, пока не поздно…

И тут же обнаружил, что уже всё. Время вышло. Котел кипит, порошок драконьего зуба завьюжил, покрывая белой метелью дорожки, прочерченные рогом минотавра, земляника налилась колдовским спелым соком, насыщая линии энергией Второй Стихии. Склянка с желчью горгульи лопнула, темная жидкость с едким запахом растеклась, заполонив всё пространство восьмиугольника; корешки разложенных в противоположных углах фигуры пупырной экалитьи и братеуса затрепетали, вкрутились в каменную крошку заброшенной дороги и проросли, выстреливая сотней почек и тонких побегов, создающих потоки сродства и трасформирующего единства. Уши гоблинов вдруг увеличились, явно намереваясь нагнести такое поле естественной трансформирующей нестабильности, чтоб слону мало не показалось; пирамидка в седьмом углу издала гулкий звук и приподнялась-закачалась над землей, а черная «Змея Времени» пробудилась, выпутала миниатюрную треугольную головку и потянулась

В растерянности и замешательстве, откуда ж взялись Громдевуры, да еще в таком количестве, Лотринаэн, мужественно стараясь игнорировать мощную волну горгульего запаха, вышибающего слёзы, наставил жезл-усилитель на первого из суматошных генералов. Волшебник прокричал заклинание-стазис, но беглец очень резво, по-цински заковыристо, подпрыгнул, уходя от вылетевшей молнии; голубая линия заклинания срикошетила от грани подлетевшей на высоту гоблинского роста пирамидки, прочертила пространство над синим камнем – и тот задрожал, открылся и выбросил в небо фонтан невообразимого бледно-голубого света.

Всё замерло. Лотринаэн почувствовал, что не может ни вздохнуть, ни шевельнуться, что его подбросило в воздух, и он плывет вверх, к навсегда застывшему в зените солнцу через бесконечный темно-синий вакуум, пахнущий горгульей желчью, соком экалитьи, земляники, братеуса, драконьей чешуей и кровью, мимо полыхающих радужными орбитами тел.

Это было прекрасно и волшебно – магическое ничто, вдруг заполнившее всё пространство и время, берущее свое начало на пыльной каменистой тропе в местечке под смешным названием «Монтийский крест». Это было здесь и сейчас, везде и бесконечно…

А потом из-за поворота вдруг выплыл еще один генерал Громдевур, наставил на висящего в воздухе Лотринаэна сверкающее эльфийской радугой копье, и бросился на него в атаку.

Последнее, что пришло в голову мэтру Лотринаэну – перед тем, как он из последних сил, чувствуя себя мухой, упавшей в густую, плотную сметану, попробовал «уплыть»-отползти в сторону, была мысль о ведущем сапиенсологе Университета королевства Кавладор, мэтрессе Далии. Кажется, госпожа алхимик что-то такое говорила об асторологах и их прогнозах. Надо было все-таки узнать свой гороскоп на двадцатый день месяца Паруса...

Черная змея-артефакт холодно пронаблюдала, как мешаются в кучу планеты, орбиты, вселенные, угасающее солнце и восходящие звезды, перепуганные цинцы, гоблины, генералы и мэтр Лотринаэн, развернулась, проползла к полыхающей Силой синей «Путеводной звезде», опутала камень и с очевидным удовольствием, которого ждала сто с лишним лет, разинула пасть, чтоб укусить собственный хвост…

И застыла, так и не дотянувшись, пронзенная насквозь бледно-желтой когтистой лапой.


Восточный Шумерет. «Монтийский крест»

Тринадцать лет назад

Генерал Громдевур выразительно сплюнул сквозь щель между передними зубами. Конь мотнул головой, соглашаясь.

- Так кто, говоришь, вам здесь жить мешает?

Перепуганный староста Монти-Стаеросы затряс тощей полуседой бороденкой и принялся уверять сиятельного господина, что никто, никто, никто… Генерал положил руку на меч, соображая, надо ли обнажать оружие – или ну его, еще одного плевка будет достаточно?

Поглядев снизу вверх на угрюмое личико в тени стального шлема, Оха посочувствовал старосте. Немного.

- Так, значит, это не ты в Талерин писюльки свои посылал, меня из койки вытащил россказнями о разбойниках? – рыкнул генерал.

- Нет! Нет! Я неграмотный! Как есть неграмотный! – бухнулся на колени староста и заелозил, подползая к копытам рыцарского коня.

- Неграмотность – зло-оо, - с воспитанной обожаемой невестой ненавистью к недоучкам прокомментировал генерал.

Обняв конские ноги и героически не обращая внимания на оскал оскорбленного таким нахальством умбирадца, староста заверещал, показывая пальцем на наслаждающегося зрелищем Оху.

– Он! он, змей трехглавый, писаря нашего подпоил! Он, бык комолый, ему штоф поставил, а сам сказку сочинил про троллей да стаю гоблинов, чтоб налогов не платить!

Сволочь, - возмутился Оха. Но пока эта дельная и краткая мысль пробиралась по его извилинам, один из следующих за генералом воинов подал копье, и рыцарь, оставив меч в покое, наставил на растерявшегося Оху острый стальной наконечник.

Пришла очередь Охе бухнуться рыцарскому коню к копытам.

- Помилосердствуйте! Сам видел, собственными глазами! Как вас сейчас, видел! Видел, слышал, чуял, мамой клянусь!

- Чьей? – коротко уточнил Громдевур. И прицельным плевком по засохшей траве выразил отношение ко всяким там клятвам и просьбам.

- Своей… Вашей… Его… - указал Оха на опешившего от подобной наглости старосту, - Его мамой клянусь, ваше высокородие! Помилосердствуйте! Я их видел! Косяком шли! Ушами свиристели! Гоблины! Стаи гоблинов! Во-оот столько!.. – Оха бросил обнимать конские копыта и на всю длину рук показал, сколько ж гоблинов посетило на прошлой неделе окрестности «Монтийского креста». Коню не понравилось и он кусанул крестьянина за плечо.

Тот, представляя в красках, какой замечательный шашлык получится из него, если их высокоблагородие соизволят пустить в ход меч вместо тесака и копье вместо шампура, лишь отмахнулся и заверещал еще искреннее:

- Спасите, ваше высокородие! Совсем карлики проклятущие нас заели!..

– А мне говорили, что у вас тролли по полям пляшут…

Кажется, рубить шашлык из крестьян он передумал, но Оха не спешил вставать с колен. Здесь, ниже стремян и рыцарских сапог, он чувствовал себя в относительной безопасности.

- И тролли были! – охотно согласился Оха. – Всю скотину пожрали, уроды.

- А что гоблины?

- А они остатних гусей распугали! – подтвердил Оха.

- И когда ж у вас всё это бедствие началось? – прищурился Громдевур. Оха открыл рот, но смолк, когда понял, что в его ответе, собственно, не нуждаются.

- Что ж вы, морды ваши монтийские, - с рокочущей угрозой произнес генерал, - сразу за помощью не послали? Что ваш сеньор, головой страдает или задницей ослаб, что десяток лучников не послал, чернопятых отвадить?! А вы чего, храбрецы хреновы, сами свою скотину усторожить не можете?! Что я, нанимался за каждой овечкой следить?!! Меня затем Лорад в рыцари посвящал, чтоб я ваших кроликов, мать их ушастую, каждый вечер пересчитывал?!!

Суровый рыцарь – с проворством, которого от него не ожидали, наклонился, сграбастал Оху за шиворот и поднял. Оха посмотрел, как бултыхаются над щебенкой его собственные ноги, перевел взгляд на угрюмую, квадратную ро… физиономию господина, почувствовал желание вернуться к родне в Вертано – ну да, его там ножом за вранье и разбавление пива угостить обещали, так ведь этот медведь в кольчуге его просто живьем сожрет, и, вместо того, чтобы начать оправдываться, усугубил свою ложь:

- Дак ведь свинксы на нас поперли! Уж троллей мы не боимся, мы ж им как родные, вместе за здравьичко короля-батюшки Лорада пьем, а гоблинам уши дерём сызмальства, только расплодилось их ноныча! А мы и не хотели подмогу звать, так свинксы на нас полетели! Сам лично видел! Дюжина баб грудастых, да с ними бугай ихний! Там, там, в горах! Крылья черные, орлиные, задницы желтые, клокастые, как сухое зерно, хвостами бьют, и бабы у них спереди во-оот такенные…

- Бабы… Всё вам бабы мерещатся, - выразительно сплюнул Громдевур. Отпустил Оху и тот с коротким, почти кошачьим мяуканьем, упал наземь. – Сам поведешь. И смотри, если ты мне насчет сфинксов солгал…

Обнюхав предъявленный громадный кулак, Оха нервно сглотнул. И чем господину рыцарю не угодили гоблины? Их ведь так много в Восточном Шумерете, только нужные камни переверни, отыщутся. И о них всегда можно соврать, что вот только что были здесь, но при виде вас – вы только не обижайтесь и не принимайте близко к сердцу– испугались и убежали с визгом. А свинксы… Боги, пошлите свинксов… ну пожалуйста, чего вам стоит, пошлите хотя бы одного…

Молитва, обращенная к божествам Восточного Шумерета, была искренней и столь нестандартной, что боги решили ее удовлетворить. Хотя, конечно же, если вы не верите в пророчества Яго из Монти или в Ивовую Ветвь, вам придется найти другое объяснение тому простому факту, что на следующий день, после нескольких часов блуждания по окрестным скалам и тропинкам, генерал Громдевур и его отряд, ведомые забывшим со страху дорогу крестьянином, всё-таки отыскали прайд сфинксов.

Первым врага заметил один из арбалетчиков. Закричав об опасности, воин выпустил болт в сторону скалы, где вилял длинным львиным хвостом великолепный янтарно-желтый самец. Сфинкс взрыкнул и по-кошачьи ловко вывернулся, ощерился на охотников, припал на длинные передние руки-лапы, угрожая… Громдевур, матерно поминая привычку крылатых тварей греться на скалах – вместо того, чтобы встать на дороге, чтоб умбирадцу удобнее было брать разбег, скомандовал погоню.

Сфинкс, получив еще одну стрелу в плечо, не стал ждать, пока люди к нему поднимутся; грациозным прыжком увернулся и побежал прочь, ловко карабкаясь по отвесным скалам и расправляя огромные темно-серые крылья, помогающие удерживать равновесие. Громдевур рыкнул, командуя части мечников продолжать преследование, арбалетчикам – тебе, тебе и тебе – проверить соседние склоны на предмет обнаружения сфинксовых баб, а сам пришпорил коня и помчался по единственной дороге – чтобы успеть догнать магическую тварь до того, как она бросится с ближайшего обрыва. Хорошо, что сфинксы летуны весьма хреновенькие, еще бы – такую большую тушу удержать в воздухе даже орлиным крыльям не под силу, но если не поторопиться, они смогут перепорхнуть-спланировать на несколько десятков тролльих шагов вниз по обрыву, и тогда отряду придется не один день бегать по горам, их разыскивая…

- Стоять насмерть! – с отеческой хрипотцой подбадривал солдат десятник – высокий угрюмый мужик с зародышами бакенбардов на впалых щеках. И личным примером напоминал вернейшее правило охоты на сфинксов – орать погромче, чтоб заглушить вражье волшебственное пение.

Оха, шокированный милостью богов, бросился вслед за мечниками, воинственно потрясая кулаками и вторым подбородком. Потом оступился, упал в пыль и одумался. Почесал за ухом, соображая, успеет ли он предупредить ватагу троллей, основавшуюся в пещерке у Монти-над-Бродом, что им пора уносить свои черные пятки подальше от королевского генерала, понял, что не успеет, философски пожал плечами и повернул в сторону Монти-Подлюки. Ушлый крестьянин знал, что тамошний староста, услышав о приближении королевского «войска» сбежал, прихватив с собой пять мешков цинского контрабандного шелка. Значит, дорогим соотечественникам-монтийцам потребуется крепкая рука…

К тому же семейство троллей уже знало, что в горах нынче не безопасно. Обнаружив утром козла, зарезанного и почти до скелета объеденного какой-то большой дикой кошкой, старшие тролли долго препирались, решая, нужна ли им в хозяйстве такая тварюка, которая головы козлам отчекрыживает на раз, и на фига им вообще хозяйство без кошки? Что они, люди, что ли, в одной пещере целых один… больше… много больше дней жить? Не пора ли по горам побродить, себя показать, эльфов посмотреть, гномов подавить?

Четыре молодых чернопятых тролля поспорили с пятью другими, постарше, и решили, что надо. Зализали ссадины, забыли ушибы, выкусили блох с плеча и пошли.

И вдруг на них с визгом бросился гоблин-переросток. Что мы, совсем дурные, гоблинов не узнаем? Они завсегда людёв мельче и визжат. И зеленые.

Гоблин пробежал так быстро, что тролли не успели вспомнить, какой цвет называется зеленым, и решили на всякий случай поймать остальных визгунов, если вдруг появятся. И тут, как по заказу, им такой случай представился. Стоило выйти из-за горы, как четверка отважных увидела размахивающего палкой человечка - вокруг него летали и громко хлопали гоблинские зеленые уши, росла густая травка, посвистывали порхающие камни, бегали другие человечки… И почему-то хотели в добрых отважных троллей попасть своими колючими иголками!

Один из троллей выдернул из плеча арбалетный болт и, заревев, бросился на обидчиков. Трое сородичей его поддержали.

Генерал Октавио Громдевур оказался перед непростым выбором: кого же атаковать первым? Сфинкса, который, теряя высоту из-за раны в плече, вот-вот должен был опуститься на дорогу? Троллей, которые вывернули из-за дальней скалы и бросились на арбалетчиков? Или же четырех мельтешащих под ногами нищих, смутно напоминающих квадратным, чересчур мускулистым для здешних крестьян телосложением кого-то, кого Октавио очень хорошо знал?..

Подумав – милая Ангелика частенько трепала Громдевура по щетинистой щеке и приговаривала, что любит его за высокий интеллектуальный потенциал, - генерал выбрал самую значительную мишень. Мага-чернокнижника, стоящего по колени в траве, рядом с булькающим котлом и начитывающего, судя по шевелящимся губам, очередное проклятие. Генерал набычился, наставил копье и цокнул, посылая коня в атаку.


- Что это было? – глупо вытаращил глаза арбалетчик, глядя, как генерал, разогнавшись, пронзает копьем то место, где только что стоял маг – учуяв опасность, чернокнижник подлетел ввысь на десяток локтей. А генерал, не сумев вовремя затормозить мощного породистого конягу, протаранил травные заросли, синий полыхающий свет, оставшийся на месте мага, споткнулся о корягу – и…

- Свинкса!!! – заорали сзади, и арбалетчик отмер, вспомнил, что является участником боевых действий, отпрыгнул к валуну и поднял оружие к плечу, прицеливаясь. На место, где только что был генерал, упал раненый, но не мене грозный крылатый полулев.

Что-то мелькнуло сверху, и арбалетчик, шепча молитвы, съежился в своем убежище. Еще две твари! Ах вашу свинксову мать, поналетели тут… И, чтоб жизнь бравым воякам окончательно не показалась сладкой малиной, откуда-то поперли грозно рычащие тролли.

Когда закончился запас стрел, воплей, тролльего рыка и машущих сфинксовых крыльев, арбалетчик поднялся из-за валуна и осторожно посмотрел вокруг. Трех троллей, помятых и раненых, связывали и воспитывали древками копий по затылкам, один чернопятый неподвижно лежал на земле – что поделать, таков естественный отбор… Траву чернокнижникову благополучно вытоптали, свинксы, чтоб их, куда-то смотались, из своих вроде никто не умер, ну, синяки, порезы, шишки, это бывает…

- Эу, - спохватился солдат и дернул десятника: - А где ж генерал?

- Где-где! – фыркнул он.

Но на зов генерал не отозвался. И под скалами не обнаружился. И на портрет принцессы, Ангелики, нарисованный острием стрелы на ближайшем валуне, не откликнулся.

- Что ж мы принцессе-то скажем? – причитали герои.

- Исчез он, и усё!– подсказывал десятник.

- А может, его чернокнижник с собой унес? – подал идею арбалетчик.

Десятник поскреб заросшую жесткой русой порослью грязную щеку, прикидывая вес генерала, его доспехов, коня, возможности худосочного мага… Арбалетчик тоже подумал, и понял, что сказал глупость.

- Так ведь их высочество спросят, почему ж чернокнижника не поймали, обратно генерала не забрали. А где ж чудило это искать теперь? Ты, можа, знаешь? Не… Значит, и где генерал наш, не знаем. Не знаем мы, и усё! – отринул идею подчиненного десятник. – И на том стоять насмерть!

Ну, не знаем, так не знаем… Солдаты сурово насупились, искренне надеясь на то, что когда-нибудь отыщется храбрый человек, способный разгадать тайну исчезновения генерала.


«Монтийский крест», сейчас

- А-ааа! - отчаянно закричали охотник, рыбарь и отшельник, наступая на опешившего мага. Засвистела веревка… Застучали копыта…

Копыта?

Охотник обернулся, увидел, как на него прёт цыц, как-то успевший сменить лохмотья на стальную кольчугу, шлем, раздобыть коня, меч и копье. Монтиец испугался и предпринял отчаянную попытку спрятаться сам в себя, упал во вдруг образовавшуюся посреди дороги травку – колючая, сволочь! Конское копыто стукнуло о землю буквально в паре дюймов от его головы, и охотник понял, что пора сматывать удочки.

Рыбак и отшельник, гораздо более опытные в подобных делах, уже давно поняли уникальность и ответственность текущего момента и действовали в соответствующем направлении. Один юркнул под камень, расплющившись в банный лист, второй вывернулся и побежал назад – но тут же вернулся, громко вопя о каких-то бабах…

Нашел же время…

Нет, не так: нашел же баб! Даже здесь, сейчас!

Но не успел охотник восхититься пронырливостью и удачливостью собутыльника, как чуть не потерял собственную челюсть: бабы оказались ненатуральные, а свинксовые! Две полубабы-полукошки выпорхнули, преследуя верещащую добычу, сверкая яркими зелеными гляделками, растопырили когти на передних лапах, собираясь вонзиться человеку в спину… «Отшельник» вопил – пока не от боли, но от страха, размахивал руками; охотник, как зачарованный, вдруг понял, что в его руках сама собой раскручивается веревка – не самое хорошее оружие против атакующего сфинкса - так ведь другого-то нет.

Веревка пролетела, частично задев крыло правой грудастой «кошки», не причинив ни малейшего вреда, но помешав твари разодрать спину бегущего человека. Свинкса оскалилась, зашипела, как кошка – вздернув верхнюю губу, остановилась, предоставив сестре выковыривать из скалы человека, пытающегося забраться в кроличью норку, увидела возвышающегося над «зарослями» охотника…

Расправив сизые орлиные крылья, она бросилась, мягкая, как бархат, и смертоносная, как острый клинок. Куда бежать, где спастись? Ноги подогнулись, и величайший почитатель госпожи Кугль упал в траву, опять восхитившись ее колючестью, жалея только, что колючки эти истинные цыцы в растительном мире и не могут пронзить насквозь крылатую кошку. На него что-то упало – и охотник понял, что умер.

Вокруг что-то происходило – о чем свидетельствовали шипение, стуки, свист, весьма напоминающий арбалетный, возгласы, а охотник лежал, мертвый.

Потом он понял, что его почему-то до сих пор не съели, осторожно протянул руку –и обнаружил, что его прикрывает какое-то странное покрывало. Кожаное? Это что, с цыцева коняги попона упала? Нет, он, вроде как голый был.

Не цыц. А его коняга.

Охотник с опаской открыл глаза. Осмотрелся. Увидел, как в трех шагах от него стоит, приготовившись к броску и потряхивая кисточкой длинного хвоста, гадская свинкса, и снова помер.

Второй раз он воскрес, когда всё стихло окончательно. Открыл глаза, уверился, что всё темно, тихо, чинно и благородно – как и было до появления утром мага с его волшебной палкой, - снял с себя неведомо как прилетевшее гоблиново ухо… Фу, гадость…

И увидел, как цыц – миленький, родной, такой привычный мерзкий маленький цыц, в лохмотьях, косоглазый и сосредоточенный, - прикрываясь ночным временем, волочёт в сторонку бронзовый котел. Охотник еще подумал, что с магом, наверное, что-то случилось, раз он не возмущается разграблением своего имущества.

Да, но ведь грабит-то цыц, а не они!

- эй! эу, рожа твоя косая, ты куда котел попёр?!!! вертай в зад, цыц позорный!

Цыц испуганно обернулся, обнаружил недавнего сообщника и бросился прочь, пыхтя от тяжести заветной добычи. Охотник кинулся за ним. Секунду спустя его нагнали отшельник и рыбак, также возмущенные предательством сотоварища по клубу любителей госпожи Кугль.

Сознавая, как мучительна неизвестность, скажем сразу: хитрого цинца трое монтийцев догнали. Побили. Простили. И с тех пор по воскресным дням собираются вокруг украденной магической собственности, обмениваются закуской, самогоном, куревом, воспоминаниями о былых подвигах, и свято хранят в тайне друг от друга любовь к госпоже Кугль, которая полыхает в их горячих сердцах.

Если вы маг и планируете путешествие в Восточный Шумерет – не откажите в любезности, посетите «Монтийский крест» и подскажите четырем монтийцам, какое действие надо совершить, чтоб к котлу вернулась сила самосвиста и саморазогрева. Пожалуйста.

1

7 локтей – 237 см, 10 локтей – 338 см

2

КонЬцепция – специальный термин, сопровождающий жизнь научной общественности Фносса, Кавладора, Ллойярда, Иберры и прочих государств континента. Происхождение термина традиционно связывают с жизнью и научными успехами мэтра Сандро из Химериады. Сей ученейший кентавр прославился непревзойденным до настоящего времени умением организовывать проверку своих экспериментальных гипотез, большая часть которых касалась предположения о сферичности Земли, и, что еще более важно, находить добровольцев для участия в указанных экспериментах. К сожалению, впечатления этих активистов, энтузиастов от науки и пионеров-первооткрывателей о мэтре Сандро привести не представляется возможным, потому что некромантия ныне под запретом, и вообще, самые верные определения и самые искренние выражения ни одна цензура не пропустит. Если вас интересует более подробное описание жизни, открытий и свершений этого адепта прикладной географии, первооткрывателя «эффекта апельсина» и вообще замечательного своей вороной мастью кентавра, можете поискать монографию сочинения Кр. Агатии «Конь бледный».


3

Снова слово, обязанное своим происхождением несомненно глобальному и мультиглобусному научному творчеству мэтра Сандро из Химериады

4

троллий шаг – 13 локтей, 4 м 39 см;

5

Азартная карточная игра

6

Фунт – 480 г. Пелаверинский фунт – 408 г. Жители Пелаверино утверждают, что имеют полное моральное право обозвать словом «фунт» любую меру веса, сколько бы она ни весила на самом деле.

7

Пинта (845 мл) равна 13 жидким унциям (65 мл)

8

Троллий шаг – мера расстояния, приблизительно 4,4 м. Сто тролльих шагов – приблизительно 440 м.

9

Министерство Чудес королевства Иберра – замок Лаэс-Гэор, ( эльфийск. - «Лиственный холм»); Министерство Чудес Соединенного королевства Ллойярд-и-Дац - замок Восьмой Позвонок.

10

зд. Ведро – как мера жидкости, 13 пинт, 11 литров

11

КонЬцепция –см. выше.

12

Науке нашего мира дискуссируемый Далией и Питбулем постулат известен в следующей формулировке: Количество разума во Вселенной – величина постоянная, а население неуклонно растет…

13

С математикой Изольда так и не смогла подружиться

14

на самом деле – двадцать один, но - тсс! она еще так молода…

15

Акалькулия – неспособность к математическим вычислениям.

16

Опять были неприятности с риттландцами.

17

Дуаморф (магическое), в просторечье - оборотень – иначе «двухсущностное», - существо, имеющее два истинных облика, две истинные сущности. Существо, способное жить в нескольких материальных ипостасях – метаморф. Считается, что для перехода из одной сущности в другую нужен простейший магический импульс, заключающийся и в свойствах самого существа (его кровь) и в его окружении - полная луна, сверхсильные эмоции, магические растения и т.п.

18

(14) В народе мэтр Пугтакль прославился тем, что время от времени превращал осмелившихся спорить с ним конкурсантов в зеленые деревца. Последние триста лет с ним уже не спорили – но мэтр все равно превращал, ради профилактики. Не надолго – кто, собственно, он, чтоб лишать мир удовольствия посмеяться над творчеством перевоспитавшихся?

19

Есть версия, что из подобных занятий и родилась Алхимия – у магов-недоучек, не способных зачаровать даже косточку от персика так, чтобы из нее выросла яблоня, но способных подробно объяснить, в чем конкретно неправы зеленые насаждения, ожидающие чудес и удобрений…

20

Как известно всем ученикам, вышедшим на вторую ступень в своей школе магии: минотавры, как и другие минорные магические народности, обладают ограниченной способность накапливать в своем теле ману. Поэтому их рог в истолченном виде используется в рецептуре некоторых сильнодействующих эликсиров, а в целом состоянии – для проведения некоторых ритуалов. Проблема в том, что в спящем, спокойном и мирном состоянии происходит конденсация магической энергии, а при активном бодрствовании – ее разрядка. Отсюда несколько следствий: 1. Задание на поиск рога спящего минотавра обычно показывает степень расположения мага к его ученику. 2. Путешествуя по королевству Фносс весной, вы рискуете поучаствовать в боях минотавров в качестве громоотвода. 3. Не покупайте рог минотавра на Диком Рынке в Вертано. Обманут обязательно.


Труп в библиотеке | Алхимические хроники |