home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Хромота, вызванная… неосторожным обращением с коленкой, прошла, но отец настоял, чтобы на бал ехала не верхом, а в коляске. Я не противилась — послушно уселась на диванчик рядом с мамой и постаралась принять самый беззаботный вид. Отец тоже отказался от седла — он устроился напротив нас. Кивнул близняшкам, которые теребили поводья, только распаляя и без того нетерпеливых дарайхарок, и крикнул Михе, исполнявшему роль возницы:

— Трогай!

Миха разродился басистым "н-но!" и коляска покатила по мощёной булыжником дорожке. Ехать предстояло в объезд — через заливные луга, яблоневый сад, высокий каменный мост и рощу с огромными реликтовыми дубами. Просто отец, как и я, не слишком жалует короткую дорогу — ту, что бежит мимо кладбища и пропитанной тошнотворным запахом скотобойни. Да и торопиться, в принципе, незачем.

Небо уже подёрнулось розоватой предзакатной дымкой, в воздухе витала прохлада, мир искрился зеленью, словно кричал о наступлении лета.

Близняшки держались позади коляски. Выглядели не слишком радостно, но несказанно мило — платья кремового оттенка неплохо скрывали характер, придавали скромный, благочестивый вид, а тщательно уложенные локоны делали лица чуточку взрослей.

Моё платье наоборот скромности не добавляло и отличалось ослепительной белизной. Просто так положено — когда девушке исполняется восемнадцать, её наряды становятся откровенней и отчасти напоминают свадебные. А то вдруг кто-то не знает, что девица созрела для брака?

Причёска, разумеется, под стать — вместо простых лент маленькие, украшенные блёстками розочки. Прозрачный намёк на венец невесты — опять-таки для тех, кто не в курсе, что девушке уже пора…

— Розы смотрятся великолепно, — не скрывая гордости, сказала мамулечка. — Хорошо, что ты в отцовскую родню пошла. В светлых волосах розочки теряются, по себе помню. Ох, как я плакала, когда на первый взрослый бал шла…

Ну да, у мамы волосы цвета пшеницы, в таких цветы и впрямь выглядят бледно. Зато в моей чёрной гриве напоминают звёзды, по ночному небу рассыпанные — по крайней мере, именно так госпожа Флёр говорит.

Отец смерил нас насмешливым взглядом, а потом посерьёзнел, наклонился ко мне и… и стало ясно почему он решил в коляске ехать.

— Линар письмо прислал, — тихо сказал господин Анрис.

Я вопросительно приподняла брови. Сердце споткнулось, показалось вдруг, что брат о Райлене пишет. Ведь назначение брюнета в Вайлес — не тайна, такие события не только в местных, но и в столичных газетах освещают. Не на первой полосе и без фотографических портретов, но всё-таки.

Однако речь пошла о другом.

— Он пишет, что не хочет приезжать на каникулы. Дескать, в Академии дел полно.

— Ну он же не студент, аспират, — прошептала мамулечка. — У него исследования, практики… Прохлаждаться некогда.

Отец от этих слов отмахнулся, снова уставился на меня.

— Соули, напиши ему, а? Не дело, что парень с утра до вечера, день ото дня, над книгами и колбами сидит.

Зря он это сказал, зря напомнил. Глаза тотчас наполнились слезами, а сердце уже не спотыкалось — откровенно щемило.

— Написать я, конечно, могу, но Линар вряд ли послушается… Мне иногда кажется, он мои письма вообще не читает.

— Всё ещё злится?

Я только плечами пожала.

Все уверены, что мы с Линаром поссорились, а я не переубеждаю. Мне просто нечем объяснить внезапную холодность брата. Я и сама не поняла, что между нами произошло…

Способности Линара подтвердились когда он ещё в колыбели лежал, так что не было ничего удивительного в том, что он всё-таки поступил в школу магии и уехал. На тот момент Линару было восемь, мне — шесть, близняшкам почти шесть — на двоих, разумеется. Сёстры в ту пору сильно болели, родители с ног сбивались, возили от одного лекаря к другому, и не только до нашей столицы — даже до столицы королевства Дурбор добрались. Они были очень заняты, а мы с Линаром…

Он чувствовал себя очень одиноко в чужих стенах, а я в родных не знала куда деваться. Переписывались. Линар черкал длинные письма ровным почерком — о буднях в школе, о друзьях и недругах, о печалях и радостях, а я… корявым, совсем детским, рассказывала о куклах, платьях, котятах и прочих глупостях.

Эта дружба стала такой важной, что даже переход во "взрослую" жизнь, разрушить её не смог. Просто однажды мы перестали обсуждать будни и кукол… Линар начал писать о своих взглядах, устремлениях, отношениях с девушками, которых в школе, как и в Академии, немногим меньше парней. Я… ну тоже о взглядах писала. И про ухажеров, и про всё на свете.

Мы вместе смеялись над незадачливым господином Дюррином (впрочем, тогда он едва ли мог носить это звучное звание), над Фистом, над… О, Богиня, да у меня никого ближе брата не было!

И он про всё рассказывал. Даже про то, как опозорился на первом свидании, как не сумел впечатлить девушку первым поцелуем, поведал.

Когда Линар приезжал на каникулы, мы оторваться друг от друга не могли. Говорили часы напролёт. Однажды в наш междусобойчик Милан — наш старший брат — затесался. Он и половины из наших шуток не понял, разозлился… но когда отбывал в кадетский корпус, с такой грустью посмотрел. Сказал:

— Завидую вам, очень завидую.

Ну да… Милан, как и Линар, в восемь из родительского дома выпорхнул. Только не в магическую школу, а в кадетский корпус под патронажем Его Величества. И то ли склад личности такой, то ли обстоятельства подвели, но Милан, в самом деле, за бортом семейной жизни оказался. Родители с ним, разумеется, общались, а вот остальные…

Милан старше Линара на пять лет. Так что лично мне он не просто взрослым — старым казался. И о чём с таким говорить?

А Линар… Я думала, эта дружба продлится вечно, и когда, полтора года назад, получила письмо, состоящее из единственной фразы — не пиши больше! — не поверила. Думала — брат шутит… Увы, с той поры на мои письма не отвечал. Словно я, в самом деле, "не писала".

— Соули? — голос отца вырвал из горестных мыслей. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Я попробую, — пробормотала едва слышно. — Но я не верю, что Линар передумает.

За разговорами и размышлениями совсем не заметила, как миновали луга и рощу. Очнулась лишь тогда, когда услышала звонкий цокот копыт по мощёной булыжником улице. Мимо неторопливо плыли приземистые домики городской окраины, впереди виднелся шпиль ратуши — именно там давали бал в честь Первого Дня Лета, и именно туда мы направлялись.

— Никаких магов…

— Что? — невольно дёрнулась я. Даже не поняла, кто это сказал.

— Никаких магов, — повторил отец, погрозил пальцем.

Губы сами скривились в неприятной усмешке. Я-то тут причём? Насчёт мага не меня, близняшек предупреждать нужно. Впрочем… девочки уже предупреждены. И как бы там ни было, приблизиться к Райлену не позволю. Для их же безопасности.

Прав отец — от таких как Райлен добра ждать не приходится.


Бал давали на первом этаже городской ратуши, в зале для торжественных приёмов.

В честь Первого Дня Лета колонны украсили серебристым плющом, вдоль стен расставили высокие вазы, наполненные белыми и алыми розами, и зажгли все-все светильники. Паркет был начищен до блеска, стулья и скамеечки для отдыха хвастались новой золотистой обивкой, под потолком порхали магические журавлики особого назначения — на таких обычно гадают.

Оркестр расположился на специально возведённом помосте в самом конце зала. Бренчал тихо, едва слышно. Толпа гостей напоминала растревоженный улей. Правда, слегка замороженный и слишком пёстрый. Девушки, как и полагается, блистали в белом. Наряды замужних и умудрённых жизнью отличались невероятной яркостью. Мужчины наоборот — предпочли тёмные, сдержанные цвета. Всё как всегда, ничего особенного.

Всё как всегда!

Едва вошли в зал, на пути нашего семейства возник господин Дюррин — двоюродный племянник мэра. Рыжий, как летняя белка, и улыбчивый донельзя.

— Господин Анрис! — радостно воскликнул он. Отвесил учтивый поклон. — Госпожа Далира! — и снова поклон, и вежливое прикосновение к руке. — Госпожа Соули!

О, Богиня! Спрячь меня от этого чудовища!

— Госпожа Соули, вы позволите?

Господин Дюррин завладел моей ладошкой прежде, чем успела сделать вид, будто поправляю причёску или складку на платье. Тут же потянул к губам.

— Вы сегодня жутко красивы, — прошептал рыжий. Отвлёкся на мгновенье, чтобы кивнуть близняшкам, и тут же перешел в атаку: — Госпожа Соули, я прошу первые два танца.

— Господин Дюррин, мы только что вошли! — я рассмеялась, хотя смешно не было. Он на протяжении трёх лет за мной увивается и, несмотря на то, что отец дважды отказал в сватовстве, всё ещё надеется обаять. — Позвольте отдышаться!

— Нет! Нет! И нет! Я же знаю: не приглашу сейчас — наверняка останусь без танца! — это он пошутить пытался. Как всегда неудачно.

— Хорошо, господин Дюррин. Первые два танца — ваши.

— Жду не дождусь!

Рыжий снова притянул ладошку к губам и откланялся. А мы продолжили путь. Вот только далеко уйти не удалось…

— Господин Анрис! Добрый вечер!

Господин Данред — владелец виноградников, расположенных к югу от Вайлеса — учтиво кивнул. Папа тоже кивнул и тут же был представлен двум сыновьям господина Данреда. Последние семь лет молодые люди провели в казармах славной армии Верилийского королевства и, наконец, вернулись в родные земли. Нам с мамулечкой и близняшками избежать знакомства так же не удалось.

Парни выглядели вполне достойно — широкоплечие, с хорошей осанкой, с приличными, хоть и заурядными, физиономиями. Так что отдавая следующие четыре танца я не жалела. Даже порадовалась чуть-чуть — новые люди всегда интересны.

Седьмой и восьмой с меня стребовал господин Флюйе — сын управляющего банком. Девятый и десятый пришлось обещать господину Кюшу — проверяющему из столицы. Что именно он проверял — не знаю, но в Вайлесе торчал с середины зимы и порядком поднадоел.

Наконец, мы всё-таки достигли намеченного местечка и остановились, окончательно влившись в пёструю толпу знатных и богатых горожан. Мамулечка сияла и бросала на меня гордые взгляды, отец скептически усмехался, а близняшки вовсю стреляли глазками — в том, что стоять у стенки пока другие танцуют не придётся, никто не сомневался. Просто… просто меня всегда приглашают сразу, а их чуть позже.

— Пойду поздороваюсь с мэром, — тихо сказал отец.

Мы ответили сиятельными улыбками, и едва господин Анрис отошел, сосредоточились на любимейшей забаве местного общества. Разглядывании!

У кого какое платье, у кого какой наряд, причёска, украшения, цвет лица. Кто как на кого посмотрел, кто как повернулся, кто с каким выражением лица шепчется или говорит, и прочее, прочее, прочее…

Не знаю как в столице и других городах Верилии, а в Вайлесе эта часть официальных, да и частных, приёмов негласно считалась самой важной. Если устроитель не дал как следует рассмотреть других и покрасоваться самим — бал назовут неудачным, а устроителя несносным. Мэр про эту особенность знал как никто другой, поэтому прежде чем подать напитки и махнуть музыкантам, держал не меньше часа.

— Госпожа Жейер сегодня хороша, — в полголоса сказала мама.

Я нашла госпожу Жейер глазами — улыбнулась, когда наши взгляды встретились.

— Да, ей очень идёт лиловый…

— А госпожа Дюи всё-таки промахнулась с платьем. Ужасное декольте, и рукава дурные…

Беседа — такая же обычная и обязательная часть приёма. Смотреть молча — просто неприлично. Сочтут глупыми или косноязычными. Да ещё и обидятся, что не обсудили. Ну а если не умеешь мило улыбаться, когда говоришь гадости, то лучше вообще дома сидеть — это ещё неприличней молчания, почти то же, что отсутствие манер.

Я поддерживала неспешную беседу с мамой и сёстрами, скользила взглядом по знакомым и не очень фигурам, и ничуть не удивилась, когда заметила резкое оживление. Все старались выглядеть естественно, оборачивались словно невзначай… вот только скрыть неприличное в таких случаях любопытство не получилось ни у кого.

— Пришел господин маг, — подтвердила мою догадку мамулечка.

Лицо-то я удержала, а в остальном… Это было сильней меня. Просто сильней и всё тут. Я повернулась и взглянула на Райлена.

Широкоплечий, статный, исполненный столичного лоска. В белоснежной рубашке, чёрном камзоле с серебряной оторочкой и до блеска начищенных сапогах. Он стоял в дверях с видом истинного хозяина жизни и наслаждался произведённым впечатлением.

Я мысленно усмехнулась, а где-то в глубине души вспыхнула боль — невероятно сильная, неукротимая. О, Богиня! Ну почему он оказался таким подлым?

В этот миг Райлен резко повернул голову и наши взгляды встретились. И хотя нас разделяло шагов тридцать, отчётливо увидела в чёрных глазах решимость и… толику грусти. Нет, второе почудилось. Точно почудилось!

Я отвела взор и приняла единственное верное решение — больше на мага не смотрю. В моей жизни черноглазых брюнетов с шаловливыми губами не существует!

— О, у госпожи Фаисии новое колье, — приличным моменту голосом, возвестила я.

Мамулечка тихо хмыкнула.

— Центральный камень слишком велик. Смотрится как булыжник.

— Ужасная безвкусица, — выдавив дежурную улыбку, согласилась я.

— Отвратительная, — поддержала родительница.

Постепенно зал снова наполнился шепотками и хихиканьем. Нет, всеобщий интерес к Райлену никуда не делся, просто бесконечно долго таращиться на вновь прибывшего не могли — неприлично. Теперь о присутствии в зале молодого, неженатого и перспективного напоминала непрерывная стрельба глазками и румянец девиц, кисловатые физиономии парней, восторженные лица родительниц и задумчивые отцов. Последние явно прикидывали как обратить внимание гостя на спелых, но незамужних. Тот факт, что Райлена рассматривают как самого выгодного жениха сомнений не вызывал.

Среди скопища восторженных глупышек чувствовала себя скверно и мысленно благословляла отца за то, что в нашей семье тема мага не просто закрыта — запрещена. И мамулечку благословляла — она так увлечённо поддерживала разговоры о декольте, рукавах и украшениях, что я даже начала забывать о несносном, невыносимом брюнете.

Всё шло довольно неплохо, жизнь налаживалась… и моя улыбка стала почти искренней, когда сердце охватила странная, необъяснимая тревога.

— О, ты только посмотри, — продолжала вещать госпожа Далира. — Они и госпожу Флёр пригласили…

Портниха, которая в силу своей профессии давно и прочно дружила с большинством состоятельных дам, выплыла из-за колонны. И всё бы ничего, но на госпоже Флёр было платье канареечного цвета. Смотрелось жутко.

— Нет, ну как она могла такое надеть? Неужели не понимает, как такой выбор подействует на клиенток?

Мама говорила что-то ещё, но я уже не слышала. Просто… просто чувство тревоги достигло пика, я невольно заозиралась, да так и застыла. Картина, представшая взору, в голове не укладывалась. Ну никак!

Они стояли в паре шагов от входа — мэр, отец и Райлен. И… беседовали. Причём беседа, судя по выражению лиц, была приятной. Потом мэра кто-то окликнул, он отвесил короткий кивок собеседникам и спешно удалился. Отец сразу посерьёзнел, Райлен тоже. Брюнет чуть наклонился вперёд и заговорил в совсем иной манере — никакой расслабленной светскости, никаких ухмылок и одобрительных кивков. Он как будто убеждал в чём-то…

Отец слушал с непроницаемым лицом, а едва маг замолчал — бросил что-то отрывистое и, судя по всему, едкое. Райлен опустил голову, но я увидела — губы скривились в усмешке. Не злой, а какой-то… горькой что ли.

И снова поднял голову и снова заговорил. В этот миг он напомнил посланника короля, который в прошлом году рассказывал на городском собрании о том, что повышение налогов — не блажь, а очень нужное, невероятно важное, и полностью оправданное решение.

После началась пикировка. Нет, внешне всё выглядело благопристойно, но я-то знаю своего папу! И именно папа поднял руку в примиряющем жесте и учтиво склонил голову, признавая правоту собеседника. О, Богиня!

— Мам, что происходит?

— Не знаю, — голос госпожи Далиры прозвучал строго. — Не смотри на них больше. Вон, лучше на госпожу Вайю взгляни.

Я послушно отыскала глазами госпожу Вайю и… тихо скрипнула зубами. Дочка мэра блистала, во всех смыслах. Подол белоснежного платья украшал широкий, едва ли не до колена, узор из искусственных бриллиантов. По краю глубокого декольте тоже бриллианты, но несравнимо меньше — просто полоска, для гармонии. На шее тяжелое короткое колье из… бриллиантов настоящих. Браслеты под стать — широкие, массивные, сверкающие. Даже розочки в причёске блестели драгоценными камнями, и совсем не терялись на фоне светлых, почти платиновых волос. В общем, выглядела госпожа Вайя превосходно, но злило другое… Ведь ясно для кого она так вырядилась!

— Господин Райлен… — голос отца прозвучал совсем рядом, и я едва не взвизгнула от неожиданности. — Позвольте представить моё семейство…

О, Богиня! Мне чудится, да?

Как во сне повернула голову, неверяще уставилась на двух серьёзных, но явно довольных мужчин.

— Госпожа Далира, моя жена, — важно представил отец.

— Несказанно рад знакомству, госпожа Далира.

Мамулечка присела в лёгком реверансе и подала Райлену руку. Брюнет учтиво поклонился, коснулся губами пальчиков.

— Госпожа Соули, моя старшая дочь, — возвестил господин Анрис.

Райлен вновь отвесил поклон, а я… я так растерялась, что не задумываясь присела в реверансе — куда более глубоком, нежели матушка — и тоже протянула руку. Поцелуй… он был подобен испепеляющему жару летнего солнца, или молнии, или… О, Богиня! Да что со мной! Я же всё взвесила и решила! Я же знаю — маг мне неинтересен! Ничуточки!

— Госпожа Соули, — оторвавшись от моей ладошки, сказал брюнет. Голос прозвучал неожиданно хрипло. А ещё он в глаза заглянул. Впервые с момента начала официального знакомства…

Когда целовал, я металась между палящим солнцем и молнией, а тут точно поняла — никакого солнца нет и в помине. Я — одинокий путник, которому не посчастливилось встретить грозу в голом поле. А молний… их не одна и не две. И все мои.

Едва Райлен отпустил ладошку… так захотелось спрятать руки за спину! Вот только этикет не позволял.

— Мила и Лина, мои младшие дочери, — представил тем временем отец.

Близняшкам руки целовать не полагалось, поэтому брюнет ограничился очень учтивым, очень вежливым поклоном.

Опять повернулся ко мне…

— Госпожа Соули, вы позволите попросить у вас первый танец?

— Простите, господин Райлен, но первый танец уже обещан господину Дюррину.

— Второй?

Этикет в таких случаях обязывал выразить сожаление и наградить просителя глубоким реверансом. На сожаление меня не хватило, а реверанс таки сделала.

— Простите, но он тоже обещан господину Дюррину.

— В таком случае, прошу подарить мне третий танец, — брюнет галантно поклонился, а когда выпрямился, во взгляде появилось нечто… не совсем доброе.

— Третий танец так же уже обещан, — опять положенный по этикету реверанс.

Всё тот же этикет запрещал Райлену настаивать, но наследник герцога Даорийского то ли не знал, то ли намеренно игнорировал правило.

— Четвёртый тоже занят? — его улыбка выглядела естественно. Однако что-то подсказывала — она столь же фальшива, как бриллианты на подоле госпожи Вайи.

— Именно так, господин маг. — Ответила, чётко понимая, что из реверанса можно не вставать.

— Пятый?

Бросила быстрый взгляд на отца. Он казался невозмутимым, и только лёгкая усмешка, затаённая в уголках рта, выдавала истинное настроение родителя.

О, Богиня! Конечно! Папа решил исправить положение — устроить официальное знакомство, сделав вид, будто встречи на улице не было. Тем не менее, брюнета он простить не смог и теперь не вмешивается — притворяется, будто не знает, что все танцы первого акта уже отданы.

— Простите, — пробормотала я.

— Неужели шестой тоже обещан? — брюнет пытался перевести всё в шутку, а я… ну сделала реверанс чуть более глубоким, на грани падения…

Рядом раздался смешок. Кажется, это Лина не выдержала.

— Госпожа Соули, вы заставляете меня страдать.

— Простите, господин Райлен, я не нарочно.

— В таком случае…

Я сразу поняла, о чём пойдёт речь, поэтому пресекла попытку на корню. Да, с точки зрения этикета мой ответ выглядел грубовато, но ведь Райлен уже показал, что ему на этикет плевать!

— Страдания облагораживают, господин маг, — неучтиво перебила я. Изобразила вежливую улыбку. Ведь я шучу, разве не ясно?

— Я достаточно благороден, госпожа Соули, — со столь же "невинной" улыбкой, парировал брюнет.

— Благородство, как и богатство, лишним не бывает, — продолжала "философствовать" я.

— Жадность может уничтожить нажитое богатство, сколь бы большим оно ни было. Я не склонен к жадности, госпожа Соули. В том числе, в вопросах благородства.

— Похвально! — снова начала злиться. Он же понял, что танцевать с ним не намерена! Так зачем давить?

— В таком случае, на какой по счёту танец я могу рассчитывать, госпожа Соули?

Зря я встала из реверанса…

Спасла меня мамулечка, которая сказала:

— Простите, господин Райлен… Соули у нас щедрая, она и впрямь уже раздала все танцы. — О том, что под "всеми" подразумеваются танцы первого акта, госпожа Далира благоразумно умолчала.

По лицу мага скользнула тень досады.

— В таком случае, буду уповать на чудо, — ответил Райлен с поклоном. Одарил ослепительной улыбкой и опять поклонился. — Господин Анрис, госпожа Далира…

Когда черноглазый удалился, я тихонечко выдохнула и перевела вопросительный взгляд на отца.

Ты же не меняешь своих решений! — хотелось крикнуть мне. — Так почему позволил этому мерзкому самонадеянному типу…

Господин Анрис пожал плечами, а после всё-таки не выдержал — усмехнулся в открытую. Он был невероятно доволен.

Продолжать разговор бессмысленно — не место и не время. К тому же, внимание штатного мага не прошло даром — теперь половина гостей, не скрываясь, косилась в нашу сторону. Я уже начала смущаться и подумывать о том, чтобы укрыться в дамской комнате, когда в зал вплыла вереница слуг с подносами — соизволили подать напитки.

Затем, на помосте, где расположились музыканты, появился мэр и, прокашлявшись, призвал всех веселиться — не жалеть ни туфель, ни паркета. Повинуясь взмаху хозяйской руки, музыканты заиграли громче. Праздник начался…


Глава 11 | Соули. Девушка из грез | Глава 13