home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

Журра оказалась очень вкусной. Блестящие от сока куски мяса, с едва ощутимым привкусом незнакомых приправ и дурманящим ароматом. Рот, вопреки этикету, наполнялся слюной, а руки сами тянулись к блюду. И было безразлично, что ни столовых приборов, ни салфеток нам не дали.

Райлен, разумеется, не отставал. Запихивая в рот очередной кусок, он меньше всего напоминал наследника самого большого герцогства Верилии. На образованного человека тоже не походил. Вообще, если честно, мало отличался от троллей. Эти ели с упоением и чавкали так громко, что порой забивали и треск костра, и песнь барабанов.

Перед господином Хашшром, который сидел скрестив ноги, поставили отдельную миску и огромную, прям таки гигантскую пиалу с травяным отваром. Наш полупрозрачный приятель, разумеется, не ел, но что-то в его облике говорило — он невероятно счастлив.

Бросая редкие взгляды на призрака, я едва сдерживала слёзы. А он, поймав один из таких взглядов, подмигнул и шепнул:

— Спасибо, Соули.

В этот миг поняла — я ничуть не жалею, что сестрички подговорили поднять умертвие. Более того — даже знай я сколько проблем принесёт то решение, поступила бы так же. Потому что мои страдания стоили того, чтобы этот замечательный тролль вернулся домой.

Едва клыкастые жители пятого мира утолили первый голод, к пению барабанов добавился тихий гул голосов. Слышать о чём говорят за другими «столами» я не могла, но чувствовала — все эти воины вспоминают деяния одного и того же человека. Вернее, не человека, но не суть.

Повелитель Степи Ташшр, который сидел с нами, поднял голову, одарил отца невероятно тёплым взглядом и тоже заговорил.

— А помнишь… — глухо сказал тролль.

Я застыла, вслушиваясь в неспешную, наполненную рычащими нотками, речь. В словах Ташшра не было ничего особенного — обычные воспоминания обычного мальчишки, но они… они вдруг обрели форму.

В какой-то миг я перестала видеть пламя костра и печальное лицо рассказчика. Перед глазами плыла степь, укрытая синим одеялом неба. Клыкастый, невероятно улыбчивый Хашшр, который в этот миг был таким сильным, таким могучим и… живым. Скачки на странных животных, не менее ужасающих, чем сами тролли… Схватки, в которых Хашшр и не думал поддаваться, хотя противник был мал и неопытен… Объятья, ласковые поцелуи, предназначенные красивейшей из женщин… Целый мир! Мир, в котором не было ни разлук, ни смертей, ни горя.

От видений я очнулась в объятьях Райлена. Громко хлюпнула носом. Тут же ощутила лёгкий поцелуй в щёку и поймала исполненный нежности взгляд.

А поднеся к губам пиалу с травяным отваром — таким же обязательным атрибутом пира, как и журра — услышала закономерную просьбу:

— Расскажи, как вы нашли Хашшра.

И только в этот миг поняла — со мной что-то не так. Совсем-совсем не так! Потому что я отставила питьё и, ничуть не смущаясь тишины, которая заполнила степь, начала рассказывать… голую, ничем не прикрытую правду.

Как близняшки наврали магу про умертвие, как подбили меня это самое умертвие поднять, как мы пришли на межу при старом городском кладбище и сотворили ритуал. Как замерли у заросшего травой холмика в уверенности — к нам идёт маленький, безобидный скелет, и что ощутили, увидав гигантского тролля. Как удирали, как добирались до родового кладбища, как удивили Райлена… В общем всё-всё. До последней детальки.

Не знаю как такое возможно, но мой тихий рассказ слышали все. И хотя, в сущности, история была довольно грустной, господин Ташшр под конец разулыбался. Его подданные тоже повеселели. Даже брюнетистый маг позволил себе улыбку — едва заметную, но всё-таки.

— Рисковая она у тебя, — хмыкнул повелитель Степи, когда я замолчала.

Герцог кивнул и нехотя поднялся на ноги.

— Прости, Ташшр, но нам пора.

Райлен подал руку, я тоже встала и только теперь поняла — да меня же шатает, будто целую бутыль вина выпила! А маг продолжал:

— Господин Хашшр, я бесконечно рад нашему знакомству. Надеюсь, Грань будет благосклонна к вам.

Я слов не нашла. Вернее нашла, но они комом в горле встали. Поэтому присела в реверансе, хотя трюк был рисковым. Думаю, если бы не Райлен, я бы непременно упала.

Губы призрака растянулись в улыбке, он сделал неясный жест рукой и шепнул:

— Удачи!

Райлен ответил учтивым поклоном, сказал тихо:

— Да, удача нам понадобится…

И тут в разговор вмешался Ташшр.

— Останьтесь. Я найду способ договориться с гоблинами.

— У нас нет времени, — ответил брюнет. — Как ни крути, а ситуация патовая. Придётся рисковать.

— Уверен?

— Соули должна быть дома к рассвету. Иначе у нас будут куда большие проблемы.

Брови повелителя Степи взлетели вверх, а Райлен вздохнул и пояснил:

— Репутация, Ташшр. Репутация! Если кто-то узнает, что госпожа Соули провела ночь вне дома, да ещё с мужчиной…

— Жизнь дороже, — оборвал тролль.

Губы Райлена скривились в горькой усмешке.

— В нашем мире это вещи равносильные.

— Глупость какая… — сказал кто-то. Я даже оборачиваться не стала, чтоб определить кто именно.

— Не глупость, — парировал маг. — Данность.

Я же молчаливо изумилась — как, до Райлена, наконец, дошло, что репутация — не пустой звук? Кажется, совсем недавно он думал иначе. По крайней мере, когда я добровольно подвергала свою репутацию риску, не то что не противился — потакал!

— Ну посчитают её порочной, и что? — главарь троллей совсем серьёзным сделался. — Тебе-то без разницы. Ты же уже решил!

— Не хочу, чтобы её имя полоскали в свете. Ей и без того тяжело будет.

— Мезальянс, — пояснил господин Хашшр.

А Ташшр неодобрительно покачал головой, сказал:

— Всё равно глупо. Риск слишком велик. Давай подождём пару дней? Я решу вопрос с гоблинами и вы пойдёте как подобает, с охраной.

Маг опять усмехнулся, и эта усмешка была на порядок страшней предыдущей.

— Ташшр, перестань. Там не только репутация. Говорю — иного выхода нет. Если бы он был, я бы не рисковал. К тому же, у нас неплохие шансы…

Я вздрогнула. Но не от слов… просто взгляд почувствовала. Это призрак на меня глядел — так внимательно, так беспокойно.

— Райлен, прости, но они сделают всё, чтобы заполучить твою девочку. Вас и отпустили только потому, что знали — вернётесь непременно.

— Думаешь, я не в курсе их мотивов? — спросил Райлен бесцветно.

Зелёный, как и повелитель, промолчал. Но оба продолжали смотреть так сурово, что герцог сдался и выложил все карты:

— Если мы не вернёмся вовремя, её домашние поднимут шум и очень быстро выяснят, с кем она ушла. Последует запрос в Орден, после которого сроки возвращения уже неважны. Орден априори проведёт расследование, причём тщательное. Рано или поздно, пункт и цель нашего перемещения будут раскрыты, и тогда… — Райлен шумно втянул воздух и до боли сжал мою ладошку. — И тогда… нас никакое заступничество не спасёт. Возвращая тело Хашшра к жизни, девочки нарушили один из самых строгих законов. Такое не прощается, поверьте.

О, Богиня… это он о некромантии, да?

— Их казнят? — осторожно осведомился повелитель.

— Руки отрубят, — сказал маг.

От наступившей тишины мурашки по спине побежали, а брюнет продолжал:

— Именно поэтому мы пошли путём контрабандистов, Ташшр. Человек, который поручился за меня перед теневым сообществом, и чьими силами были достигнуты договорённости с седьмым и шестым, заверил, что эти оборотни безопасны. Он с ними девять лет работает. Но, как видишь, не всё так гладко.

— И чем ты планируешь пронять этих блохастых? — помолчав, спросил Хашшр.

Райлен скривился.

— Чем-нибудь да пройму, — хмуро сказал он.

Привычным, почти мастерским движением, подхватил на руки и чмокнул в нос. А потом прозвучало невероятное:

— Ташшр, вы уверены, что она ничего не понимает?

— Уж в чём, а в количестве дурмана, наши маги не ошибаются, — отозвался повелитель Степи. И добил: — Ты просил, мы сделали.

Лицо брюнета приобрело виноватое выражение. Да и тон… Он словно извинялся.

— Все эти трудности не для женских ушек. Не хочу её пугать. Проснётся утром в своей постели, большего ей знать не нужно.

— А если не справишься?

— Что бы ни случилось, к рассвету Соули будет дома.

Ташшр окинул нас странным взглядом, и снова покачал головой. Маг в свою очередь отвесил кивок, развернулся и зашагал к порталу.

Пятый мир мы покидали в полной тишине.

— Вы долго, — сказал голос. Уже знакомый. Он принадлежал оборотню, который отпустил в прошлый раз.

Говорившего я не видела — пришлось прикрыть глаза, чтобы Райлен не догадался, что дурман подействовал не так, как хотелось.

— Так вышло, — отозвался маг. Голос прозвучал бесцветно.

— Что с девушкой? — продолжил допрос зеленоглазый.

Я думала брюнет солжет. Скажет — перебрала вина, или что-то в этом духе. Но Райлен предпочёл правду.

— Дурман.

— Зачем? — оборотень, кажется, не удивился.

— Чтобы рожи ваши не видела. — Голос Райлена звучал по-прежнему — бесцветно. — А то потом лечи её от кошмаров.

Кто-то зарычал. Негромко, но веско. Зато зеленоглазый вожак остался спокоен, как дорожный столб.

— Не нарывайся, человек.

— Кто из нас нарывается? Вы гарантировали неприкосновенность.

— Да, было дело. Но обстоятельства изменились. В девчонке кровь нашего народа, а кровь дороже обязательств перед чужаками.

Видимо, какое-то действие дурман всё-таки возымел, потому что мне было глубоко плевать на обнаруженное родство. Зато Райлен попытался взбрыкнуть:

— Ошибаешься. Её кровь чиста.

Повисло напряженное молчание. Вдалеке шелестел лес, лёгкий прохладный ветерок целовал щёки, руки Райлена сжимали так крепко, что хотелось взбрыкнуть.

— Нет, не ошибаюсь, — сказал зеленоглазый. Тихо, но так уверенно, что я даже не усомнилась в его правоте. Тем не менее, оборотень пояснил: — Ты смотришь отпечаток в ауре. При такой концентрации крови его нет и быть не может. Но есть и другие способы опознать своего. Вам, людям, они недоступны.

— Запах?

— Нет, не запах.

Райлен выжидательно молчал, но удовлетворять любопытство «чужака» явно не собирались.

— Она наша, — повторил зеленоглазый. — Отдай и уходи.

— И не подумаю.

Оборотень шумно вздохнул. Кто-то из его приятелей рыкнул. Я решилась приоткрыть глаза, но ничего не увидела — слишком темно, даже звёздный свет уже не спасает.

— Значит ты умрёшь, — сказал вожак. Так просто, словно речь о пустяке.

Вот тут троллий дурман не спас. Сердце ухнуло в бездну, душа заледенела, кровь в жилах тоже обратилась льдом. И я уже хотела открыть глаза и сказать оборотням все те слова, которые переняла у конюха Михи, но Райлен сказал раньше:

— Я требую брачный поединок.

— Не имеешь права, — резко бросил вожак. Его поддержал гомон множества голосов. Кто-то опять рычал.

Райлен остался спокоен и невозмутим.

— Почему же? В ваших законах сказано — человек может претендовать на руку и сердце девушки-оборотня, но в этом случае брачный поединок является обязательным. Другой вопрос, что девушек своих никому не показываете, но… все мы знаем, прецеденты были.

Теперь рычал не кто-нибудь, а зеленоглазый. Я не видела, но знала точно. А ещё… чувствовала его злость — он воспринимал заявление Райлена как нечто безобидное, но досадное. Проволочка? Да, пожалуй. Именно так.

— У неё нет семьи, — вступил в разговор кто-то новый. Голос звучал на пару тонов ниже голоса зеленоглазого. — За неё некому вступиться.

Э… это опять обо мне?

— Вы уже выбрали жениха для Соули, — брюнет не спрашивал, утверждал. — Пусть он и «вступится». Законам вашего мира это не противоречит.

Вокруг снова зароптали, и куда громче прежнего.

— Сильно грамотный? — выкрикнул кто-то.

Герцог комментарий проигнорировал. Он ждал ответа вожака. Но ответил не зеленоглазый, а тот, второй, с низким голосом.

— Ты прав. Согласно нашим законам, человек действительно может претендовать на девушку-оборотня. Вот только ты не совсем человек. Ты — маг.

— Она тоже не совсем оборотень.

— Ты — маг! — повторил собеседник, а я едва удержалась от того, чтобы открыть глаза и взглянуть — это кто же такой настырный.

Кстати, а причём тут статус Райлена?

Брюнет выдержал многозначительную паузу, усмехнулся.

— Я готов сразиться без магии. Как простой смертный. Такой вариант устроит?

О, Богиня! Он что, с ума сошел? Человек? Против здорового, сильного оборотня? Да это всё равно что голову под кузнечный молот положить!

— Не устроит, — сказал «второй». — Передай девчонку и уходи. Не вынуждай нас забирать её силой. При нападении она может пострадать.

Ох, как Райлен меня при этих словах сжал! Едва кости не затрещали! Я даже щёку закусила, чтобы не закричать.

— Если она пострадает, я ваш тесный мирок в пыль сотру, — прорычал брюнет.

Ему тоже ответили рыком… таким оглушающим, таким многоголосым, что стало совершенно очевидно — оборотней уже не десяток. Их намного, намного больше.

Нет, всё-таки молодцы тролли. Если бы не дурман, я бы уже верещала резаным поросёнком и дрожала не хуже заячьего хвоста. И непременно сделала какую-нибудь глупость. Непременно!

— Отдай девчонку и катись в своё убогое герцогство! — прорычал зеленоглазый.

Брюнет ответил на удивление спокойно, только я чувствовала — его в буквальном смысле трясёт. Причём вовсе не от страха, от ярости!

— А ты бы смог отдать свою возлюбленную трусу, который боится сразиться с человеком?

Секунда тишины и мир содрогнулся от жуткого:

— Что?!! Ты кого трусом назвал, червь?!!

— Видимо, тебя, — пробормотал маг, а я не выдержала и распахнула глаза.

Взывать к Богине было не столь поздно, сколь бессмысленно. В такой ситуации ни она, ни Всевышний, помочь неспособны. Подозреваю, что тут бы и воинство господина Ташшра спасовало. Впрочем, насчёт троллей я погорячилась — они бы справились, а вот мы с Райленом… О, Богиня!

Достопамятная лесная поляна вызывала стойкую ассоциацию с пятым миром. Нет, она не превратилась в степь, зато заполнилась таким количеством плечистых полуголых мужчин, что даже подумать страшно. И мы снова стояли в окружении, только теперь почестей и предложений отведать журры не ожидалось.

О, Богиня… так вот почему первая встреча завершилась мирно! Они хотели собрать подкрепление. Неужели из-за Райлена? Неужели брюнетистый маг настолько силен, что десятка «контрабандистов» решила рискнуть — дать нам маленький, но всё-таки шанс, улизнуть? Ведь теоретически мы могли вернуться другим путём, или вообще в чужом мире остаться.

От воинства — а в том, что косматые мужчины с горящими глазами к мирному населению не относятся, сомневаться не приходилось — нас оделяло шагов пятнадцать. Зеленоглазый вожак стоял чуть ближе, шагах в десяти. Рядом с ним — столь же косматый и столь же зеленоглазый, только без всякой безрукавки, но с нательными знаками. Узоры светились во тьме, переливались серебром и золотом.

Мне тут же вспомнился сентиментальный роман «В объятьях зверя». В нём героиня умудрилась очутиться на балу в честь прибытия дипломатической миссии оборотней и привлечь слишком много внимания к своей персоне. За что и поплатилась — разбитым сердцем, потерянной репутацией и… в общем, обесчестили её не только на словах. Так вот, в романе тоже был тип с нательными узорами… он назывался Вожаком. Именно так, с большой буквы. А ещё, при первом упоминании Вожака, в романе сноска была… которая поясняла, что в нашей иерархии этот титул равносилен королевскому.

И если роман не врёт… то это что же получается? Оборотни-контрабандисты отпустили нас, чтобы вызвать своего монарха? Они что, совсем наказания не боятся? Или добыча стоит настолько дорого, что король запросто простит все преступления?

Додумать не успела, потому что в следующее мгновенье толпа проворно расступилась, выпуская на сцену третьего участника действа. Огромного, жуткого, с уже виденными узорами и багряно-алыми глазами.

О, Богиня! Ещё один Вожак?

Оборотень застыл рядом с зеленоглазой парочкой, чуть пригнулся и оскалился. Жест предназначался Райлену, на меня агрессор даже не взглянул. В отличие от мага…

— Ну вот, разбудили. — Сказал герцог. Улыбнулся так нежно, что я не то что про оборотней — собственное имя забыла. На мгновенье, но всё-таки.

— Ты кого назвал трусом?! — опять взревел красноглазый.

Толпа оборотней с некоторых пор хранила молчание. И в этой, почти звенящей тишине ответ Райлена прозвучал особенно дерзко.

— Рот закрой. Кишки простудишь.

— Что?!!

Красноглазый Вожак дёрнулся, но с места не сошел. Я же в который раз вознесла мысленную хвалу троллям и их дурману, благодаря которому мои ощущения ограничились лёгким ознобом и едва заметным головокружением.

Несколько мгновений оборотень и маг сверлили друг друга взглядами. При этом Райлен казался довольно спокойным, а вокруг красноглазого искры сверкали и воздух плавился. Наконец, противостояние закончилось — тот, второй, с зелёными глазами и серебряными узорами по телу, что-то рыкнул и толпа оборотней отступила. Стремительно, как морская волна.

Увы, обрадоваться я не успела, потому что поняла — хищники и не думают уходить, они освобождают площадку для предстоящего боя. О, Богиня! Неужели это наяву?!

— Плащ или одеяло есть? — спросил брюнет спокойно.

Зеленоглазый Вожак кивнул, сделал неясный знак рукой.

Через минуту меня уже опускали на меховой плащ, расстеленный на самом краю импровизированной арены. За спиной толпились косматые зрители, ночной воздух полнился запахом злобы и приглушенными рыками.

— Это сон, — прошептал Райлен. — Всего лишь сон… Сейчас ты закроешь глазки и кошмар уйдёт…

Закрою глазки? Он что же, до сих пор не понял, что я в сознании?

Я попыталась сесть — маг не позволил. Мягко, но уверенно прижал к земле, и сам наклонился так близко, что дыханье перехватило.

— Люблю тебя… — губы Райлена легко коснулись моих. — Люблю… слышишь?

Ответить не смогла — сердце защемило от такой сильной, такой невероятной боли. Поняла вдруг — это признание… оно может стать последним. Первым и последним!

— Райлен…

— Спи.

Ещё один поцелуй — невесомый, почти мимолётный, и маг отстранился. Поднялся на ноги, небрежным движением сбросил камзол, стянул рубаху. Я с удивлением отметила, что герцог не сильно проигрывает красноглазому, по крайней мере рельефом. Но оборотень, несомненно, массивней, тяжелей.

После секундного колебания, брюнет и сапоги снял. Закатал штаны до колена. Оборотни внимательно следили за каждым движением… врага. Да, он стал врагом. Я чувствовала это очень ярко. О, Богиня! Да что же это?!

— Спите, госпожа Соули… — повторил мой черноокий спесивец. — Спите.

И я действительно закрыла глаза, но вовсе не потому, что послушалась. Просто… просто зрелище было невыносимым. Боль в груди усилилась. Казалось, не только сердце — сама душа в клочки рвётся.

У Райлена нет шансов. В самом деле нет!

О, Богиня! Ну почему? За что?!

Мир внезапно погрузился в безмолвие. Я вздрогнула, подскочила. И глаза, разумеется, распахнула, чтобы увидеть… ничего не изменилось. Всё та же ночь, та же поляна, плотное кольцо зрителей, которые продолжают рычать и топать. Неспешный, почти вальяжный Райлен идёт к центру «арены». Мой «жених» уже там — шипит и пригибается, как зверь. Рядом с ним зеленоглазый Вождь — этот, в отличие от соплеменника, сдержан и хмур. Он что-то говорит, почти кричит… но я не слышу. Ни звука, ни шороха, ничего!

Взгляд скользнул по земле и замер — в паре шагов от меня мерцал синеватым светом магический жезл. Нет, брюнет не терял оружия, он использовал его, чтобы сотворить защитный купол — я слышала о таком приёме от Линара. Жезл держит и подпитывает заклинание до тех пор, пока заряд не иссякнет. Пробить защиту подобного типа почти невозможно, зато тот, кто находится «внутри» может снять её одним движением — достаточно лишить контур подпитки, то есть выдернуть жезл.

Разумеется, купол способен защитить не только от физического воздействия, но и от звука — вопрос настройки заклинания.

Так это что же получается? Я теперь недосягаема?

Догадка подтвердилась почти сразу — из толпы вынырнул ничем непримечательный парень и уверенно направился ко мне. Когда расстояние сократилось до трёх шагов, оборотень поморщился, словно от боли, но от планов не отказался. Ещё шаг и парня отшвырнуло, причём с такой силой, что даже я перепугалась.

А в сердце арены творилось нечто жуткое. Зеленоглазый Вожак утратил спокойствие — кричал, явно надрывая лёгкие. Выговор был адресован Райлену. В чём причина недовольства королевской особы (или особи?) и без слов ясно — купол не нравится.

О, Богиня! Может мне всё-таки вмешаться? Выдернуть жезл, подойти, объяснить… Вот только что я скажу?

Райлен сделал какое-то чересчур резкое движение и спор прекратился. Оборвался, словно гнилая нитка. А в следующее мгновение я бессильно пустила голову и искренне пожалела, что дурман подействовал иначе, чем хотелось герцогу. Правду говорят — неведенье блаженно.

Нет, я не должна была этого видеть. Никогда! Ни за что!

Брюнет протянул руки, позволяя оборотню защёлкнуть на запястьях браслеты. Не кандалы — хуже! В моём мире их называют простым словом — «лишение». Именно такими награждают магов, преступивших закон. Выкованные из редчайшего сплава они полностью блокируют ток магической энергии. В активном состоянии светятся алым.

Шансов на победу не осталось вовсе, зато бой обещал быть честным. С точки зрения оборотней, разумеется. О, Богиня! Ну почему всё закончилось так скверно?

Я опять взглянула на жезл и даже протянула руку, но тут же отдёрнула. Нет, не могу. Не имею права. Райлен хотел, чтобы я оставалась в безопасности, и я обязана выполнить его волю. Возможно… последнюю.

Невероятным усилием заставила себя поднять глаза на поединщиков, сердце заныло сильней. Душу сковал ледяной, непробиваемый ужас… О, Богиня! Пощади!

Глава 20

Начало боя я пропустила — оборотень и маг уже сошлись.

Рукопашная. Стремительные, сильные тела мчатся навстречу друг другу. Четверть мига до столкновенья. Райлен уходит в сторону. Выброшенный кулак. Браслет, лишающий магии, пылает огнём. Голова оборотня дёрнулась, но равновесие красноглазый удержал. Остановился резко, развернулся ещё резче, ударил, но зря. Райлен уже далеко, в пяти шагах, скользит по дуге. Дразнит.

Рывок. Оборотень — пущенная стрела. Маг и не думает уклоняться — летит навстречу. Сшиблись, сцепились, упали. Двойной кувырок и Райлена отбрасывает на те же пять шагов. Брюнет приземляется на ноги.

Разворот. Герцог пригибается и рычит. Звезды сияют как никогда ярко, но их свет ничуть не смягчает, наоборот — подчёркивает ужас происходящего. Райлен напоминает зверя. Самого лютого из всех.

Теперь уже красноглазый скользит по дуге. Плавный, изящный, словно змей. Маг замер в ожидании, скалит клыки, внимательно следит за противником. Прыжок — неожиданный, сильный, точный. Брюнету не хватает пяди, зато Вождь промах не прощает — дарит удар в бок и отскакивает.

Падение, перекат и маг снова на ногах. Он почему-то отирает губы. Спустя мгновенье сплёвывает. Вождь победно скалится, опять начинает танец — дразнит, подманивает, провоцирует.

Райлен скалится в ответ, но нападать не спешит. На губах улыбка. Жуткая, некрасивая. Он движется в такт. Делает два выпада, заставляя врага дёрнуться, и продолжает скользить, подражая красноглазому.

Вождь бьёт внезапно. Я даже не успеваю уловить движение, просто вижу — брюнет отлетает в сторону, падает на спину. Поднимается, но не сразу. И движение не плавное — рваное. Хочется закричать, но горло сдавил страх. По моим венам не кровь течёт — ужас. Чистый, Первородный ужас.

Ещё удар и ещё. Оборотень настиг столь стремительно и ударил так мощно, что стало совершенно ясно — всё это время Вождь дурачился, играл, как матёрый зверь со щенком. Райлен опять поднимается. Он не сдаётся, но отступает.

Противники скользят, напоминают зеркальные отражения друг друга, а я не выдерживаю — закрываю лицо руками. Это конец.

Оборотни! Почему они так поступили? Почему не оставили выбора? Почему?! Во мне их крови не больше капли, неужели ради этого стоит убивать?

Я хотела подняться на ноги, но не смогла. Поэтому просто повернулась. Увлечённые схваткой зрители даже не заметили. Пришлось махать руками — моих криков, как оказалось, не слышали.

Наконец, меня заметили. Двое, или трое… а может и четверо — не знаю.

— Позовите главного! — сказала медленно и разборчиво. Так, чтобы и последний глупец мог по губам прочесть.

Они не сразу, но поняли. Кто-то кивнул, кто-то просто нахмурился. Я же… замерла, молчаливо молясь Богине — спаси! Умоляю, спаси!

Сил смотреть на избиение Райлена не было, поэтому глядела на толпу. Мощные, плечистые, злые. Наверное, я бы смогла опознать в них оборотней без всяких подсказок — уж слишком на оголодавшую за зиму стаю похожи. Только они не волки, они хуже.

Я не заметила, как ужас сменился яростью. Но не той, которая туманит разум… нет! Эта была чище и прозрачней горного ручья. И несравнимо сильней самого высокого водопада. Ненавижу! Ненавижу!!!

Когда передо мной возник зеленоглазый, я едва не скривилась. Увы, просящий не имеет права на открытое выражение эмоций. Я должна показать уважение…

— Остановите бой. — Сказала и застыла. И кулаки сжала, чтобы не закричать.

Он всё понял, но ответил не сразу. Сперва одарил очень пристальным, невероятно серьёзным взглядом. Я почувствовала себя кобылой на второсортной ярмарке. Хотела даже зубы показать, но…

— Нет, — я тоже читала по губам.

Вдохнула поглубже, крепче сжала кулаки. Почувствовала, как ногти впиваются в кожу, но боль была несравнима с той, которой наполнилась моя душа.

Оборотни не решились напасть на Райлена, когда я была рядом. Боялись навредить… невесте красноглазого Вождя. А сам Вождь? Он же не от большой любви в женихи записался. Он даже не видел меня! Стало быть… та капля оборотнической крови действительно важна. Слишком важна.

— У меня две сестры. — Я подтвердила слова жестом, с затаённой ненавистью пронаблюдала, как приподнимаются брови Вождя. Продолжила: — В них этой крови больше.

Зеленоглазый застыл, вытаращился. На покрытых густой порослью щеках вздулись желваки.

Краем глаза заметила — за нашим разговором следят многие. Причём очень жадно.

— Если мы, — я указала сперва на себя, после ткнула в сторону «арены», — не вернёмся к рассвету, моих сестёр…

А вот то, что девчонкам руки отрежут показала жестами.

Никогда не замечала за собой способностей к пантомиме, но вышло внушающе. Кто-то отшатнулся, кто-то вздрогнул… а вот Вождь побледнел. Едва заметно, но всё-таки.

— Останови бой! — повторила я.

Вождь застыл каменным изваянием. В звёздном свете узоры, покрывавшие его торс, блестели особенно хищно, но я уже не боялась. Я ничего не боялась.

Оборотень прикрыл глаза, демонстративно втянул ноздрями воздух. А потом глянул в упор и сказал:

— Не могу. Это ритуал. Он священен.

Каково это, оказаться на пепелище собственной жизни? Глупый вопрос. Тот кто бывал вряд ли найдёт слова. И вряд ли захочет их произнести, потому что… остальные не поймут. Просто не поймут, и всё.

Но одно сказать можно — это больно. Невероятно больно. И чуточку смешно, потому что в этот миг сам себе таким глупым кажешься… Зачем трепыхался? Зачем боролся столько времени? И ради какой такой цели выжег самого себя?

И хорошо, если за плечами мешок ошибок и гора дурных поступков — есть где искать причины. А если тех ошибок всего ничего? Маленькая ложь да и только?

О, Богиня, неужели я заслужила всё это? Неужели…

Глаза застелили бессильные слёзы, кулаки разжались. Чувство безысходности как бабушкин плед — такое колючее, но такое близкое. И ведь не избавиться, не сбросить… только укутаться, замотаться с головой и умереть.

Да, умереть. Потому что ничего другого не остаётся. Я не смогу простить себе гибель Райлена. Искалеченные жизни сестёр — тоже. Оборотни уверены, что заполучили меня? Что ж… придётся их разочаровать. Я не дамся живой. Ни за что! Никогда! Никому!

Я перевела невидящий взгляд на «арену». Небо уже просветлело, посерело, предвещая скорый рассвет, а поединщики по-прежнему кружились в смертоносном танце. До меня, укрытой защитным куполом, не долетало ни звука — безмолвие придавало бою особый оттенок.

О, Богиня! Ну почему у нашей истории такой грустный, такой несвоевременный финал? Ведь всё должно было закончиться иначе… Как угодно, но только не так.

Слёзы высохли внезапно — сами собой, будто по волшебству. Я подалась вперёд, впилась взглядом, едва не вскрикнула. Райлен ещё держится, но его изрядно шатает. Потный, грязный, с окровавленным плечом… герцог не собирается отступать.

Райлен, остановись! — хотела крикнуть я, но крик застрял в горле. Не могу просить о подобном. Это бесчестие. А для таких как герцог, бесчестие несравнимо страшней самой лютой смерти.

Рывок, удар. Красноглазый промахивается. Райлен уходит — изящно, плавно.

Ещё рывок, новый удар. Но и он не достигает цели.

Стремительный разворот, прыжок. Райлен сшибает Вожака с ног, сам оказывается сверху. Мощный удар в челюсть. Ещё один. Третий. Четвёртый. Если раньше поединок походил на волчий танец, то теперь это мордобой. Банальный, но не менее жуткий.

Оборотень пытается сбросить врага, но не может. Брюнет сейчас хуже самого настырного клеща, только он ещё и бить успевает.

В сердце вспыхивает надежда, из груди рвётся исполненный отчаянья стон — Богиня, помоги!

Красноглазый Вожак отшвыривает Райлена, тяжело поднимается, чтобы тут же припасть к земле. Его ломает. Лицо начинает вытягиваться, спина неестественно выгибается, на обнаженных плечах проступает шерсть.

Я не сразу понимаю, что происходит. Поворачиваюсь, чтобы взглянуть на того, второго, зеленоглазого. Он хмуро вглядывается в происходящее, заметно кривится и переводит взгляд на меня.

— Ритуал? Священный? Честный? — слова выговариваю очень чётко. Чётко и зло!

Молчит. Ну да, возразить нечего.

О, Богиня! Да они не волки — блохастые, трусливые псы!

Визг. Истошный, нечеловеческий, жалкий. Он пробивается сквозь безмолвие магического купола, заставляет обернуться и застыть. Глазам не верю. Нет, невозможно…

Перевоплощённый Вожак бесится, мечется, катается по земле и опять вскакивает, но никак не может скинуть человека. А тот душит, уверенно и хладнокровно. Зрители разом подаются вперёд — они тоже не верят, что это наяву. Красноглазый совершает ещё один кувырок, встаёт на задние лапы, в отчаянной попытке избавиться от душителя. Теряет равновесие, падает, перекатывается… и затихает, когда на плоский звериный лоб опускается кулак взбешенного герцога.

О, Богиня!

Оборотни не поверили. Не поняли. Не осознали.

Даже когда брюнет поднялся и окинул толпу исполненным ненависти взглядом, блохастые остались как были — бездвижные, изумлённые, немые. А я… я больше не могла ждать. Подскочила и вырвала из земли жезл.

После безмолвия магического купола, шелест листвы показался громом. Я вздрогнула и со всех ног помчалась к Райлену.

О, Богиня! Как я могла, как смела усомниться в нём?!

Герцог заметил не сразу — его шатало от усталости, взгляд был затуманен. Но едва увидел, хищный оскал сменился такой тёплой, такой родной улыбкой. Он распахнул объятья, а я… я даже не подозревала, что счастье может быть таким… запредельным!

Прижалась, уткнулась носом в мокрую шею. Всхлипнула, не в силах совладать с эмоциями. Капкан рук захлопнулся, меня стиснули так крепко, что дыхание перехватило.

Живой! Живой!!!

Лёгкое касание губ, шепот:

— Глупенькая, ты же платье испачкаешь…

Платье? Какое платье? Ах…

Я отстранилась, окинула брюнета мутным от слёз взглядом. О, Богиня! Потный, грязный, да ещё в крови… Обвила шею руками, привстала на цыпочки, прижалась губам. Какой бы ни был — не отпущу. Никогда! Ни за что!

— Соули… — хрипло выдохнул маг. Одна рука осталась на моей талии, вторая скользнула вверх по спине, запуталась в волосах. — Соули…

Новый поцелуй был иным, не таким как прежние. Настойчивый, страстный, глубокий. У меня голова закружилась и щёки вспыхнули, когда поняла, что язык герцога… он, он… О, Богиня!

Попыталась сделать вид, будто не замечаю… недоразумения, но его язык… он словно с ума сошел. Я набралась смелости и попробовала вытолкнуть непрошенного гостя, а маг будто этого и ждал. Сперва сопротивлялся, потом неожиданно поддался, вот только… стоило справиться — снова пошел в атаку. Застонал. Объятья стали стократ жарче и крепче, мои мысли подёрнулись туманом, а тело… я никогда такого не чувствовала. Никогда!

— Соули…

Едва Райлен прервал поцелуй — опустила голову, спрятала лицо на его груди. Щёки пылали жарче, чем угли кузнечного горна. И ноги подгибались, только не от страха, а… по иной причине. О, Богиня! Что это было? Ведь в сентиментальных романах о такихпоцелуях ни слова!

И лишь теперь, когда вырвалась из плена любимых губ, заметила — тишины как не бывало. Оборотни, все как один, ревут, свистят, воют.

По спине побежали мурашки, сердце затопила новая волна ужаса. Я вспомнила про жезл, который по-прежнему сжимала в руке, отстранилась, чтобы вернуть вещицу Райлену. Он же сможет защитить нас, если оборотни нападут?

Маг перехватил мою руку, поднёс к губам. Браслет, украшавший запястье герцога, по-прежнему светился алым.

— Я не могу, — прошептал Райлен. — Пусть у тебя побудет.

— Ты намекаешь… — сказала одними губами, и тут же замолкла.

Да, я поняла верно. Он не может использовать жезл, пока не избавится от оков. Хуже того — Райлен разрешает мне… атаковать в случае необходимости. Мне! О, Богиня! Да я… я… только бытовыми заклятиями владею. Другим не обучали, потому что природных сил не хватает. Что я могу в случае опасности? Заклинание завивки волос сотворить… на всех.

Рёв толпы стих. Внезапно, словно по команде.

Я отстранилась, огляделась, чтобы увидеть — тот, второй, зеленоглазый, тяжелой походкой направляется к нам. Райлен хотел задвинуть меня за спину, но я, памятуя недавний разговор с Вожаком, не далась. Встала рядом, по правую руку от мага. Он обнял за талию, недвусмысленно намекая, кому принадлежу.

— Руки, — на ходу прорычал оборотень.

Я сжала зубы и крепче перехватила жезл. Завивка, так завивка. Она, если вдуматься, может дезориентировать и дать нам время для… какого-нибудь умного поступка.

Райлену пришлось высвободить мою талию из капкана и подчиниться. Я с замиранием сердца глядела, как брюнет вытягивает руки, как хищно мерцают браслеты лишения, как скалится Вожак.

Когда ладони оборотня легли на багровый металл, даже дышать перестала.

— Ты свободен, — буркнул зеленоглазый. Свечение погасло, раздался тихий щелчок. Браслеты опали на землю.

Король блохастого народа нехотя нагнулся, подобрал. После окинул неприязненным взглядом бездвижного зверя, который лежал в паре шагов от нас, и на которого лично я смотреть не желала принципиально.

— И ты… победил. — Оборотень шумно втянул воздух, оглядел притихшую свору подданных. Сказал, повысив голос: — Человек победил!

Ему ответили дружным ропотом. Моё сердце в который раз споткнулась, пальцы сами вцепились в локоть Райлена.

— И победил честно! — прогремел зеленоглазый.

Снова ропот, смешанный с рыками и свистом.

— И он достоин! — возвестил Вожак.

Секунда тишины и мир взорвался. Рычание, топот, вой… всё! Я едва не оглохла, так вцепилась брюнета, что тот охнул. И лишь когда первая волна ужаса схлынула, до сознания начало доходить — оборотни не злятся, они… ликуют?

В тот же миг губы Вожака растянулись в улыбке. Не радостной, а какой-то отеческой что ли. Он мазнул взглядом по моему лицу и вновь обратился к Райлену.

— Руку!

Брюнет протянул левую, потому что на правой висела я.

Вожак кивнул каким-то своим мыслям и ухватил герцога за запястье. Я взвизгнула. А как иначе? Ведь серебряные и золотые узоры, покрывавшие тело главного оборотня, пришли в движение. Два завитка, переплетавшие предплечье стремительно поползли вниз, шустрыми змейками скользнули по ладони и перебрались на руку Райлена. И лишь достигнув покрытого грязевыми разводами плеча, замерли, свившись в замысловатый узор.

— Нарекаю тебя Отчаянным, — пробасил Вожак. — Добро пожаловать в Стаю.

Что? Какая ещё стая?

Моё недоумение было столь явным, что зеленоглазый снизошел до «пояснений»:

— Он человек, но он достоин.

О, Богиня! Это что же получается? Райлен теперь оборотень?!

Наверное, от растерянности, спросила вслух. Иначе чем объяснить, что Вожак ответил?

— Оборотень. Не по крови, по духу. Поверь, это ничуть не меньше. — А после повернул голову и крикнул так громко, что я даже отпрянула, не в силах выдержать напор: — Мирра!

Толпа полуголых, косматых мужчин, расступилась ну о-очень почтительно. Многие согнулись в поклонах. На овеянную предрассветной серостью поляну, вышла невысокая худенькая женщина в длинном, сером платье. Уверенно и степенно названная Миррой зашагала к нам.

Правда я в этот миг не о женщине думала, а о том, что… нечестно давать Райлену такое прозвище. Нечестно и всё тут. Ведь это я — отчаянная! Это меня так назвали! Да, не оборотни, а тролли, но всё-таки…

— Ритуал соблюдёт, — сказал зеленоглазый, когда Мирра приблизилась. Приправил слова учтивым, хоть и не слишком глубоким поклоном.

Женщина поклонилась в ответ и обратилась к Райлену:

— Руку.

Опять? Что на этот раз? Блох напустят?

Не знаю почему, но мысль о том, что эта женщина прикоснётся к черноглазому спесивцу, вызвала такую волну злости, что я едва зубами не заскрипела.

— Правую, — тихо подсказала Мирра, когда маг, по привычке, протянул другую. — Ладонью вверх.

Правую? Она что же хочет, чтобы я… отпустила?! Да ни за что!

— Соули, — прошептал герцог. — Отпусти локоть.

Что?! Так он, так он… О, Богиня! Да пожалуйста! Не больно-то и хотелось!

В уголках губ непонятной и весьма неприятной Мирры появилась улыбка. И я уже хотела сказать всё что думаю и о её платье, и о неказистой фигуре, и о морщинках в уголках глаз, когда услышала:

— Положи свою руку поверх его. Ладонью вниз.

Ну я и положила.

Не знаю, что такого смешного было в моём движении, но Мирра разулыбалась во всю ширь. Мне даже боязно стало — как бы у старушки рот не порвался. Тем более тут, как назло, лекарь один имеется… он правда по коленкам и копчикам, но чем пьяный тролль не шутит?!

— Не пыхти, — прошептал герцог и я… я прям таки захлебнулась возмущением.

Кто пыхтит? Я?! Да я, я…

Додумать не успела — в руках Мирры появилась белая нитка. Простая до неприличия. Представительница блохастого народа споро обмотала нитку вокруг наших запястий, завязала на двойной узелок. А после отступила на полшага и сказала:

— Сын чужого мира, ты достоин. Посему, нарекаю тебя мужем. — Взгляд на меня, улыбка и невозможное: — Дочь нашей крови, он достоин. Посему, нарекаю тебя женой. Отныне и навсегда. Во всех мирах. И даже Грань не разлучит вас!

Едва отзвучало последнее слово, нить начала таять. О, Богиня! Это… это что?!

Изумлённая, повернула голову, позвала тихо:

— Господин Райлен…

— Госпожа Соули? — мгновенно отозвался он. И по тону, и по блеску в глазах стало совершенно ясно — брюнет, в отличие от меня, не удивлён.

Я вспыхнула. Не от смущения, нет… от возмущения! Ведь мог сказать, мог предупредить!

— Господин Райлен! — уже не звала, рычала.

— Госпожа Соули? — прикинулся дурачком он.

Нет, маг в самом деле невыносим! Ужасен! Несносен! И я уже открыла рот, чтобы сказать всё это вслух, когда в разговор вклинился Вождь.

— Э… — многозначительно протянул зеленоглазый. Боязливо попятился и добил: — Можешь поцеловать жену.

Кого?!

— Госпожа Соули, разрешите…

Ответить не успела, потому что в следующий миг оказалась прижатой к крепкому мужскому телу, а губы Райлена… О, Богиня! Они не просто целовали — лишали всякой воли к сопротивлению! Горячие, почти жгучие. Страстные и нежные одновременно. Сладкие и в то же время горькие. Наглые, но… но самые желанные на свете.

О, Богиня! Спаси!

Мир снова взорвался. Крики, рыки, свист… всё смешалось в жуткую какофонию, но даже она не отрезвляла. Оборотни, которые всё это время терпеливо держались в отдалении, хлынули к нам. Мощные, косматые, босые, они лучились улыбками, хлопали Райлена по плечам и… и такие пошлости говорили. Начиная традиционным «плодитесь благостно!» и заканчивая жутким «заставь её извиваться!», или «пусть до утра стонет!».

Это потом, много позже, мне объяснили, что для оборотней подобные фразы — обязательная, неприкасаемая часть брачного ритуала, но тогда, на утопающей в сером мареве поляне, я не понимала. Краснела, бледнела, норовила уплыть в обморок. В итоге, спряталась на груди Райлена и постаралась убедить себя, что речь вовсе не о том, о чём думается… О, Богиня! Мне никогда так стыдно не было!

…Всё закончилось по знаку Вожака — кажется, он был единственным, кто сохранил разум в этой ситуации. Едва толпа разгорячённых весельем оборотней отступила, указал на алую полосу, вспыхнувшую над лесом. Пробасил:

— Вы хотели вернуться до рассвета? Самое время поторопиться.

Райлен мгновенно посерьёзнел, кивнул. А я… я вдруг такой ужас испытала.

Нет, я ничуть не жалела о том, что рассказала зеленоглазому про сестёр — он бы и сам узнал. Не нужно быть гением, чтобы понять — в семье, где есть одна, могут найтись и другие. Но всё равно боязно. Я теперь неприкосновенна, а близняшки? Что если их выкрадут или выманят? Насильно замуж отправят? И что если… отпустили нас лишь для того, чтобы добраться до моих желтоглазых сестричек?

Кто-то шустрый протянул Райлену его вещи — рубашку, камзол, сапоги. Маг одевался быстрей, чем кадет, разбуженный по тревоге. А я стояла и боялась — всё сильней с каждым мигом.

— Эй, кто отвечает за переход? — воскликнул Вожак.

Из толпы выступил парень, мало отличимый от остальных.

— Активируй, — кивнул зеленоглазый.

Оборотень — кажется, «контрабандисты» называли его Рваным — рыкнул что-то неразборчивое и указал в сторону. Пришлось следовать за ним.

К порталу провожали трое — Вожак, Мирра, ну и этот… активатор. Удивительно, но вычерченные на земле магические знаки остались невредимы — их не затоптали, не затёрли. Когда Рваный раскинул руки и принялся зачитывать заклинание, я набралась смелости и взглянула на Вожака. Он точно понял, о чём думаю. Сказал с улыбкой:

— Пусть всё остаётся как есть. Пока что…

Не знаю почему, но это его «пока что» не испугало, даже наоборот — успокоило. Но я нахмурилась, глянула вопросительно. Ведь по уму, оборотни не должны оставлять в опасности тех, чья кровь так ценна.

— Отчаянный позаботится, — ответили мне.

Ах… ну если Отчаянный, тогда конечно!

Ночью символы портала светились очень ярко, а сейчас были едва различимы. Райлен, чья ладонь привычно покоилась на моей талии, отвесил оборотням учтивый поклон. Я тоже голову склонила.

— До встречи, — сказал брюнет и, не дожидаясь ответа, увлёк в портал.


Глава 18 | Соули. Девушка из грез | Глава 21