home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КАК ОБСТОЯЛО ДЕЛО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Если верить японскому историку Райдзё Сисэю, в годы правления Дзимму Тэнно и его ближайших преемников жизнь державы Ямато была предельно военизированной, причем император Страны восходящего солнца был, в первую очередь, верховным военачальником.

«В первые времена государственная организация была проста, гражданские и военные функции были объединены. Все в государстве были воинами, и верховным предводителем их был император; министры составляли при нем свиту помощников. Когда наступало время военных действий, император сам лично брал на себя труды по ведению походов. Если же предводительствовал не он сам, то его заменяли сыновья или императрица. Подчиненным никакое дело не поручалось. Благодаря этому верховная власть находилась в Императорских руках, она признавалась по всей стране и, постепенно распространяясь, достигла Кореи и Сюкосина, приходившихся японским государям данниками».

Крайне интересным в данной связи представляется исполнение функций Верховного главнокомандующего всеми вооруженными силами Страны восходящего солнца не только самим японским императором, но и его супругой. Такой воительницей считалась, по легендам, регентша Дзинго Кого, вставшая (между прочим, против воли своего супруга-императора), вместе со своим сыном принцем Хатиманом, во главе японского войска, предпринявшего первую исторически засвидетельствованную попытку экспансии за пределами собственно Японских островов. Это произошло, по мнению многих историков, например, Ведемейера[17] или Куно[18] около 363 года после Р.Х., то есть примерно через триста лет после высадки обитавших ранее в южной части острова Кюсю племен ямато на полуострове Кии — среднеяпонском полуострове, известном ныне, прежде всего, расположенными на нем храмом Исе и городом Осакой. Именно там начался подъем клана Ямато, ставшего на протяжении столетий господствующим кланом, чье высшее семейство сделалось в конце концов императорским домом Японии, еще не распространив свою власть на все острова Японского архипелага, зажатого в тиски между враждебными северояпонскими племенами и существовавшими в Южной Японии, на острове Кюсю многочисленными царствами (королевствами). Как и в ходе всех последующих попыток внешней экспансии японцев, целью экспедиции была, в первую очередь, Корея. Уже тогда северная и центральная Корея на протяжении столетий находилась под сильнейшим политическим и военным влиянием Китая, в то время как южная Корея, раздробленная на несколько враждовавших между собой царств (королевств), тоже находилась под влиянием Китая — но только культурным. Именно высадившиеся на территории южной Кореи японские завоеватели, воспользовавшись ее политической раздробленностью, впервые попытались установить свое господство над ней. Поначалу японцы покорили южную Корею (хотя согласно японским героическим легендам они покорили всю страну) и заставили ее платить дань державе Ямато (впоследствии принц Хатимап был, как победоносный полководец, даже обожествлен на родных островах и все японцы стали поклоняться ему, как богу войны). Однако власть «сынов Ямато» над покоренными землями оказалась непрочной. Корейцы постоянно восставали. Триста лет продолжалась политическая и военная борьба за южную Корею, пока в 663 году после Р.Х. японские завоеватели не были, в кровопролитных и жестоких схватках, разгромлены объединенными корейскими войсками в союзе с войсками вновь — в очередной раз! — обретшего единство Китая как на суше, так и на море.

Однако, подобно тому, как первые главы и книги истории Рима «От основания града» (Ab urbe condita) Тита Ливия основаны на древних мифах и легендах, так и приведенные выше сведения о раннем периоде японской истории основаны на легендарных хрониках «Кодзики» и «Нихон Сёки», записанных по императорскому указу в VIII веке после Р.Х., а до того существовавших исключительно в устной традиции.

Изложенная выше легендарная история, мягко говоря, не согласуется с данными современной науки. По мнению историков и археологов наших дней, вероятность реального существования великого воителя Дзимму Тэнно вряд ли больше, чем вероятность реального существования Тесся, Геракла, Ромула или Гильгамеша. Возможно также, что Дзимму Тэнно — не что иное, как собирательный образ, объединивший деяния не одного, а сразу нескольких реальных правителей, чьи имена в истории не сохранились. Немало «белых пятен» имеется не только в древнейшей истории Японии, но и в вопросе о происхождении японского народа (если, конечно, не принимать слепо на веру вышеизложенную синтоистскую версию).

Следует обратить внимание на одну особенность исторического развития Японии — в этой стране первобытно-общинный строй сменился феодальным, фактически минуя рабовладельческую стадию (некоторое количество рабов, находившихся в храмовом, дворцовом и частном владении, не играло существенной роли в экономике и производстве). Большинство современных историков считают реальной датой раннефеодального японского государства 645 год после Р. Х. Тогда при дворе японского императора тридцать пятого поколения (после Дзимму Тэнно) Когеку вспыхнул мятеж (из-за отсутствия документальных свидетельств у историков нет единого мнения о том, когда же это произошло; разница между датами, которые они называют, порой достигает нескольких столетий, что, впрочем, не редкость в историографии Востока, в которой часто собственно исторические события, особенно на ранних этапах истории, оказываются самым причудливым образом перемешаны с подлинно историческими). Заговорщики стремились избавить Страну восходящего солнца от произвола крупных аристократических родов, отпрыски которых столетиями хозяйничали в стране, как в своем собственном владении. Они злоупотребляли своей властью, притесняли законных правителей, наживали огромные состояния, творя насилие. Участники мятежа мечтали положить этому конец и заложить основы нового сильного государства. Их восхищал Китай, где власть принадлежала императору («Сыну Неба»), а закон и порядок повсеместно поддерживали назначенные им государственные чиновники.

Государственный переворот удался. Наступила эпоха реформ «Тайка» (буквально: «Великие реформы»). Они проводились но указанию вступившего на престол в 645 году императора тридцать шестого поколения Котоку.

Победившие реформаторы весной следующего, 646 года после Р.Х. огласили Императорский указ, или декрет Тайка, о создании государства нового типа, с сильной централизованной властью и мощным чиновничьим аппаратом. Декрет закреплял коренные изменения в политической и экономической жизни Японии.

Отменялась частная собственность на землю. Отныне вся пригодная к возделыванию земля принадлежала императору, который единолично решал, как се использовать.

Вся территория Страны восходящего солнца была разделена на провинции, уезды (округа) и деревни (селения).

Было начато строительство новой императорской столицы как зримого воплощения и средоточия империи Ямато.

Всем представителям прежней знати разрешалось поступать на государственную службу, получая за эту службу жалованье от государства.

Все держатели земельных наделов были обязаны платить в императорскую казну земельный налог, а все ремесленники — налог с продажи своих изделий.

Была введена воинская повинность. Каждый третий подданный императора мужского пола был обязан в течете трех лет нести военную службу, охраняя границы от вторжения «варваров».

Государственный переворот 645 года после Р.Х. и последовавшие вслед за ним «реформы Тайка» значительно ускорили становление единой централизованной японской империи. Высшая знать в основном примирилась с изменениями, покорилась Божественному Тэнно и стала служить ему в меру своих сил и способностей. Все новые министры, крупные чиновники и придворные принадлежали к древним аристократическим родам «кугэ».

Сами «реформы Тайка» начались с перераспределения земельных наделов. Вся земля объявлялась собственностью Божественного Императора (а не отдельных кланов-родов, как это было прежде), а вес население страны — его подданными. Частные земли были, после их обмера, подслепы на равные наделы, которые сдавались в аренду свободным крестьянам от имени государства. За пользование землей крестьяне платили налог государству (а не землевладельцу, как прежде). Кроме крестьянских существовали также «привилегированные» земельные наделы, дарованные «но занимаемой должности», «за заслуги» и т. д. Центральная власть предоставляла их членам императорского дома, представителям прежней знати, высокопоставленным чиновникам. Эти наделы не облагались государственным налогом и передавались по наследству. Постепенно они превращались в частные феодальные поместья (так называемые «сеэны»).

Наступило время бурного освоения территории Страны восходящего солнца. По всей Японии активно прокладывались дороги, строились мосты, новые города, буддийские монастыри. Процветали науки и искусства (находившиеся под сильным корейским и еще более сильным китайским влиянием). Художники, ученые, поэты устремились в недавно основанные столицы империи Ямато. До начала VIII века в Стране восходящего солнца (как, например, и в западноевропейской Священной Римской империи) вообще не было постоянной столицы (после смерти очередного Божественного Тэнно столицу державы Яма-го переносили на новое место). Сначала, в 710–784 годах, столицей был пышный город Хэйдзё (носящий в настоящее время название Нара), начиная с 794 года — Хэйан («Столица Мира и Покоя», ныне — Киото). Здесь, в окрестностях императорского дворца, размещались двор императора Страны восходящего солнца и его правительство (как мы помним, в описываемые давние времена не только монарх, но и все они обозначались собирательным понятием «Микадо»[19]), всевозможные государственные учреждения и храмы.

Хотя целью «реформ Тайка» было преобразование державы Ямато в строго централизованное, унитарное государство с едиными законами и единым жизненным укладом, на практике достичь этой цели так и не удалось. Виной тому была, прежде всего, непоследовательность самого императора-реформатора. Со временем решимость Тэнно довести реформы до конца ослабла, и он уже не мог воодушевлять, как прежде, подданных своим личным примером.

Еще одним фактором, мешавшим упорядочить условия жизни в Стране восходящего солнца по единому, установленному раз и навсегда образцу, были природные условия Японии и в первую очередь — японский ландшафт.

Япония, как известно, страна островная. Она состоит из четырех больших (Хонсю, Хоккайдо, Кюсю и Сикоку) и девятисот более мелких островов самого разного размера. Около семидесяти пяти процентов японской территории занимают горы, и лишь двадцать процентов — равнины (как правило, обособленные и отделенные друг от друга горными отрогами). Поэтому в прежние времена путешествие из одной части страны в другую было не только трудным, но и весьма опасным делом. Зимой громадные снежные заносы и сугробы наглухо перегораживали узкие горные тропы. В период таяния снегов или после сильных проливных дождей бесчисленные горные реки превращались в смертельно опасные бушующие потоки, увлекавшие с собой мосты и деревья. Поэтому прямая власть императора Японии распространялась в основном на центральную часть страны — юг главного острова Хонсю и север островов Сикоку и Кюсю. Остальные же области — весь остров Хоккайдо, север острова Хонсю, значительные территории западного побережья, юг — острова Сикоку и Кюсю — были расположены слишком далеко от столицы, чтобы центральное императорское правительство могло осуществлять над ними достаточно эффективный контроль. Императорские указы нередко шли туда месяцами.

Север острова Хонсю тысячелетиями населяли воинственные племена эмиси (эдзо)[20]. На юге, на Кюсю, издревле осевшие там аборигены-айны, или айну (племена кумасо, тэнсон и др.) ожесточенно обороняли свои земли от японских императорских войск. Вплоть до конца IX века на спорных землях, прежде всего на севере нынешней Японии, бушевала война между «сынами Ямато» и этими «варварами» (с японской точки зрения). Чтобы избежать подстерегавшей их на каждом шагу смертельной опасности, пришедшие вслед за воинами державы Ямато и поселившиеся на новых землях японские колонисты усиленно укрепляли свои дворы и села, устанавливали круглосуточные дозоры и вели кровопролитную борьбу за существование, принимая активное участие в карательных экспедициях японских Императорских войск на территории туземцев.

Однако жизнь новопоселенцев в провинциях делало опасной не только постоянное упорное сопротивление коренных племен японским колонизаторам. На протяжении столетий в прибрежных водах Японского моря промышляли пираты (как свои, так и чужеземные — преимущественно корейские). Морские разбойники подстерегали торговые корабли и нападали на прибрежные селения. В удаленных от моря районах, среди густых лесов и в горах не в меньших (если не в больших) масштабах бесчинствовали банды разбойников сухопутных. По всей стране то и дело вспыхивали крестьянские («рисовые») бунты. Задавленные налогами и поборами селяне, особенно в голодные годы, с оружием в руках восставали против своей тяжкой участи.

Поэтому совсем неудивительно, что в столь непростых условиях губернаторы, военачальники и знатные князья приграничных провинций не хотели (да и не могли) полагаться на располагавшееся очень далеко от них Центральное Императорское правительство и на Императорские войска, предпочитая своими силами охранять границы и порядок. Для этого они создавали из боеспособных мужчин небольшие военные формирования под своим личным командованием. Такие семейные, или клановые, военные отряды назывались «бусидан» («воинский союз», «воинский орден», «воинское братство», «воинское содружество»), а тс, кто в них служил, именовались «буси» («воины»). Этих испытанных в боях, смелых, презиравших смерть, суровых воинов, возглавляемых знатными владельцами крупных поместий (упоминавшихся выше «сёэнов»), и следует считать самыми первыми в истории Страны восходящего солнца самураями — японскими рыцарями, следовавшими заповедям «бусидо».

Воодушевляемые кодексом чести и верности, они были подлинной элитой воинов средневековой Японии. Бремя чести и связанное с ним стремление к личной славе иногда вступали в конфликт с общей необходимостью одержать победу в битве. Поэтому порой случалось и так, что тот или иной самурай стремился в первую очередь добиться своих собственных, не вполне бескорыстных целей. Вследствие этого войско, состоявшее из «боевых холопов», представляло собой крайне непредсказуемое военное формирование. Для того, чтобы организовать, повести в бой и привести к победе такой «бусидан», от его предводителя требовались совершенно особые качества, которыми обладали немногие выдающиеся во всех отношениях представители военной аристократии средневековой державы Ямато. Они носили различные наименования и титулы. Иногда их называли «тайсё» (то есть «генералами»), иногда это были «даймё»[21] (феодальные властители), которым каждый поступавший к ним на службу самурай клялся в верности до самой смерти.

Обычно военные отряды «бусидан» формировались в провинциях из представителей крупных японских кланов-родов (или «домов»). Поэтому эти отряды часто называют также «воинскими (военными) домами». При этом следует, однако, заметить, что в «воинский дом» входили не только собственно члены клана, являвшиеся действительно кровными родственниками друг друга, но и люди, чужие им по крови, однако как бы «усыновленные», «афиллированные» кланом.

Во главе «воинских домов» стояли представители служилой военной знати, владельцы особо крупных поместий-«сёэнов», то есть частных земель, которыми их наделяло императорское правительство. Там, на своих наделах, они жили под одной крышей с сородичами и слугами («холопами») всех рангов. Однако большая часть их «боевых холопов» — дружинников-самураев — обитала вне стен господского дома, на своих собственных расположенных поблизости дворах. Крупные феодалы выделяли самураям земельные участки с прикрепленными к ним крестьянами, в качестве вознаграждения за службу (поместья или военные бенефиции).

Таким образом, самурай поначалу был одновременно и воином, и владельцем земельного надела. Правда, земля (с прикрепленными к ней крестьянами), кормившая «боевого холопа», чаще всего принадлежала не ему, а его господину и военному предводителю, который всеми силами стремился расширить пределы своего «сеэна», захватывая все новые земли в результате военных походов или вырубая леса. Ведь чем больший земельный фонд скапливался в руках у феодала, тем больше земельных наделов-поместий он мог раздать своим «боевым холопам». Центральное правительство империи Ямато, естественно, с опаской относилось к нарастающему могуществу провинциальной знати. Но центральным властям приходилось мириться с этим, ибо «воинские дома», способные быстро собирать самурайские боевые отряды-«бусиданы», были необходимы и самому Божественному Императору Страны восходящего солнца.

Согласно древним японским традициям, все члены клана, как и все члены воинского дома, беспрекословно подчинялись главе клана. Эти же порядки распространялись не только на кровных родственников (сородичей, то есть собственно членов клана), но и на всех членов воинскою дома. Таким образом, предводители военных отрядов-«бусиданов» занимали исключительное положение и постепенно упрочивали его, щедро раздавая все новые захваченные земли все новым «боевым холопам». Это обстоятельство во многом определяло дух провинциальных «воинских домов» с характерной для них строжайшей военной дисциплиной, мировоззрение и поведение самураев, превыше всего ценивших непоколебимую верность господину-сюзерену и беспрекословное повиновение его приказам. Можно смело сказать, что имешю личная преданность и послушание были источником беззаветной храбрости и бесстрашия «боевых холопов», воспетых в многочисленных японских героических сказаниях. Так, в знаменитых «Кондзяку-моногатари» («Стародавних повестях»), датируемых X–XI веками, уходящий на бой воин-«буси» заверяет своего господина и военного предводителя:

«Служа тебе, готов я расстаться с жизнью; легче пуха она для меня. Доведись мне смерть ожидать с глазу на глаз с мятежниками, не повернусь я спиной к врагу, лишь бы жизнь свою сохранить».

В свою очередь, военные предводители «боевых холопов» (под какими бы наименованиями они ни выступали) были «лучшими из лучших», «элитой из элит» самурайской касты.

В основе самурайского военного искусства не лежало какой-то единой, четко, раз и навсегда сформулированной концепции. На протяжении столетий все новым поколениям самураев и военных предводителей «буси» приходилось сталкиваться со все новыми вызовами, новыми военными технологиями и, в первую очередь, новыми противниками, искать и находить адекватные ответы на эти вызовы. Изо всех изменений в сфере военного искусства «боевых холопов» ни одно не могло сравниться по значительности своих последствий с возрастанием роли японской пехоты на полях сражений, начиная с середины кровавого XVI столетия (впрочем, все другие столетия истории самурайского сословия были, при ближайшем рассмотрении, не менее кровавыми). Нередко сводимый, в рамках весьма упрощенных концепций, только лишь к введению в употребление в Японии огнестрельного оружия («огненных трубок»), завезенных на Японские острова португальскими мореплавателями, этот гораздо более сложный и комплексный в действительности процесс повлек за собой принципиальные и фундаментальные изменения в области военной мысли, военного планирования и военного руководства, следствием чего стало возникновение совершенно иной модели управления самурайскими войсками, новой тактики, новых видов вооружения и значительного расширения, по сравнению с предыдущими эпохами, масштабов военных операций. Впрочем, обо веем этом будет еще подробнее рассказано далее.

Поначалу Центральное Императорское правительство только наблюдало за тем, как на востоке Страны восходящего солнца, по ту сторону гор, набирают силы военные дома. Правда, норой оно осуждало незаконный захват земель предводителями самурайских военных отрядов и раздачу ими земельных наделов своим верным «боевым холопам», но к строгим запретам не прибегало (вероятно, прекрасно отдавая себе отчет в том, что в сложившейся обстановке никакие запреты все равно не соблюдались бы).

Но со временем ситуация начала приобретать все более угрожающий характер. Первоначально типичный феодальный «воинский дом» объединял под своей эгидой не более нескольких десятков самураев, однако крупные землевладельцы стали формировать внушительные самурайские отряды, насчитывавшие сотни и даже тысячи хорошо обученных «боевых холопов». Двумя самыми могущественными воинскими домами были давние соперники — кланы Тайра и Минамото. На протяжении XI–XIII веков им удалось подчинить своему контролю громадные территории.


О МИКАДО (ТЭННО) — ЖИВОМ БОГЕ И ЯПОНСКОМ ИМПЕРАТОРЕ | Самураи державы Ямато | О ВОЙНАХ ТАЙРА С МИНАМОТО