home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лаккамири, август 2012. Клаус Оттерсбах

Алиса читала книгу. Не кита, а нормальную бумажную книгу, что само по себе необычно, книгу в серой обложке. С этой книгой в длинной серо-голубой иси Алиса напоминала благовоспитанную дворянскую даму века этак девятнадцатого. Еще нужно шляпку с широкими полями и гончую собаку у ног.

Алиса подняла на меня глаза и улыбнулась, уголки губ приподнялись, образовав ямочки, лицо все заиграло и засияло. Темные ресницы взмахнули.

— Уже пришел? Сейчас пойдем на Аруапу.

— Что это за книга у тебя? — поинтересовался я.

— Это стихи, начало двадцатого века, Шамбала. Сборник, — пояснила она, — мне подарила Инти на день рождения, давно уже. Она знает, что я это люблю…

— Хорошие стихи? — глупо спросил я. Алиса снова улыбнулась и кивнула.

— Вот послушай!

Она начала читать на ару. Я понимал только некоторые слова. Но слушать ее голос, светлый, как весенний дождь, слушать ритм и улавливать музыку стиха было приятно. Я различал отдельные рифмы. Смотрел на Алису.

— А кто автор этого стиха? — осведомился я с умным видом. Алиса протянула мне книгу, чуть пожав плечами.

— Не знаю, здесь ведь не написано.

Я пролистнул страницы. И правда — насколько можно понять, стихи нигде не были подписаны, ничего похожего на авторские имена. Я читал в кита всякие хрестоматии для изучающих язык, и там тоже не были указаны авторы, но я полагал, что в настоящих-то книгах это не так…

— Они вообще никогда авторов не указывают, что ли?

— А зачем? — Алиса поднялась, теперь она стояла ко мне вполоборота, перебирая что-то в стенной нише, — Подумай, Клаус, какой в этом, собственно, смысл? У амару всегда так было. Все, что они делают — анонимно. Никто не знает имен авторов открытий и изобретений, поэтов, композиторов. Так принято.

— Прямо Касталия, — фыркнул я.

— Да, но не совсем… — Алиса достала из ниши синхронку, протянула мне, я кивнул с благодарностью, — откуда вообще в мире взялась эта манера возвеличивать творцов? Конечно, это лучше, чем возвеличивать царей и завоевателей, но тоже… Это все от денег. От урканских представлений о славе, о том, что надо победить конкурентов. А там еще капитализм, из всего и вся делающий деньги — все, что можно, превратили в шоу, Моцарта, Бетховена, Леонардо, всю искренность, всю красоту, всю радость спрятали, запечатали под замки и продают по капле, демонстрируют по кусочку, зарабатывая на этом миллионы… Для тех, кто зарабатывает, Моцарт — это брэнд, его раскручивают, как могут, выжимают из образа все, что можно и чего нельзя выжать; кому интересна музыка, если на ней не стоит известный лейбл? То же и со всеми писателями, музыкантами, художниками, архитекторами. Знаешь, я когда осознала, в чем истоки так называемой мировой культуры, для меня это было поворотным пунктом. Я только тогда и поняла, что я амару, и что с тем миром не имею ничего общего. Вся эта грандиозная мощная фальшивка под названием Мировая Культура создана только для того, чтобы зарабатывать деньги на этом, и если бы не было зарабатывания денег, никому бы эта гигантская пирамида не понадобилась. Были бы просто музыканты и артисты. Насвистывали бы как птицы и радовались жизни как дети малые.

— Ну все-таки, — возразил я ошеломленно, — мировая культура… это же… оно же… не знаю, Лисхен! Гете там… или Бетховен… Или Гессе, допустим, вот мы только что вспомнили про Касталию… Или Толстой.

— А они все и так были бы, не в качестве брендов, и люди бы их читали и радовались — но были бы еще миллионы других, и еще десятки тех, кто не хуже великих… Как у амару всегда и было! Когда ты прочтешь эти стихи по-настоящему, ты поймешь, о чем я.

Мы вышли из дома, и я нацепил синхронку на уши.


Эта синхронка — замечательный прибор; во внешнем мире еще не создан автоматический переводчик такого высокого качества. Нет, и амарская синхронка пока не может сравниться с человеческим качеством перевода, но смысл передает довольно точно и даже почти литературно.

Алиса, кстати, работает как раз над такими приборами. Она рассказала по секрету, что это — одна из технологий, которую амару планируют продавать во внешнем мире. Поэтому если раньше были только переводчики с ару на другие языки и наоборот, то теперь в Лаккамири создают русско-английские, русско-немецкие, русско-французские синхронки. Алиса "тренирует" русско-немецкий переводчик, вводя в его память все новые и новые выражения, идиомы — всего их должно быть несколько миллионов, тогда прибор "заговорит".

Но я пользуюсь пока синхронкой ару-немецкий, и она мне здорово помогает в общении — даже не представляю, что бы я без нее здесь делал.


Собрание на Аруапе уже началось. Оно, впрочем, идет здесь беспрерывно — надо только следить, какие именно вопросы ты непременно хочешь обсудить, где поучаствовать, и прийти к нужному времени.

Я всегда относился скептически к так называемой "прямой демократии". Не так давно по всему миру, в том числе, и у нас в Германии, стали устраивать уличные палаточные лагеря и обсуждать прямо на улице насущные политические проблемы. Я как-то случайно побывал в таком лагере в Берлине, проездом. Увиденное подтвердило мои худшие предположения.

Нет уж, я предпочитал до сих пор самую обыкновенную представительскую демократию. С определенным порядком выборов, обращений граждан, отработанными механизмами — пусть не совершенными, но все же работающими. А что такое "прямая демократия"? Это демократия обезьяньей стаи, где конечно, все могут кричать и лезть вперед, но в итоге слушают только самых горластых.

Но Аруапа изменила мои представления.

У амару прямая демократия не только оказалась возможной — она была для них естественной. На днях мы побывали на обсуждении поведения Алисиной дочери и ее друзей — и там меня очередной раз поразила… даже не дисциплина амару, нет, это не дисциплина. Это глубоко укорененная привычка слушать других. Они все восхитительно умеют слушать. Выслушивать. Автоматически замолкают, как только другой начинает говорить. Но и говорящие никогда не злоупотребляют вниманием, говорить принято кратко, по делу. Может быть, этому способствует психология амару — им совершенно не свойственно красоваться перед другими, выпячивать свою личность. Высказался по делу — и отошел, к чему еще актерствовать?

А может быть, этому их учат еще в детстве, в школе?

У них, конечно, есть модераторы; называется это по-другому, но суть одна. Однако работы у модератора не так много — отследить очередность выступлений и объявить очередного. На Аруапе, впрочем, и модератор не нужен — его роль исполняет компьютерная система.


Когда мы подошли к Аруапе, она была полна народу, обычно легко удается сесть, но сейчас все скамьи были заполнены. Мы с Алисой приткнулись под высоким кедром — трибуна находилась прямо под Пирамидой на возвышении и была отовсюду хорошо видна.

Над площадью плыла поразительная — учитывая количество собравшихся — тишина.

И как раз говорила Старейшая Пуйа.

— …не готовы. Все соответствует Генеральному Плану. В следующем году по плану мы должны были начать переговоры с правительством Китая по поводу территории, в 2015 — начать открытую бизнес-деятельность Корпорации Амару. Наши агенты уже сейчас прощупывают возможность переговоров с правительствами США и Российской Федерации, а также Китая по поводу космического сотрудничества. Сейчас мы планировали сосредоточиться именно на этом, чтобы отвести от Земли угрозу уничтожения. Наши диски уже готовы, вопрос лишь в совместных действиях для испытания атомных ракет в космосе. Как только мы открыто испытываем диски, угроза нового витка вооружений возрастает многократно, и лишь после этого мы планировали выходить на мировой рынок и начинать полуоткрытую вербовку и прямой поиск амару. К этому времени наше число должно было достигнуть критической величины. Сейчас оно пока еще в три раза меньше этой величины! Нам надо стремительно расширять наши имата! Строить новые. Но у нас появился новый непредвиденный фактор. Это появление среди нас новых амару из Европы, Клауса Оттерсбаха и Нико Ватерманна. Наша агентурная сеть и раньше доносила о существовании спецслужбы, которая пытается разыскать нас. Но мы не подозревали о ее масштабах и возможностях. Организация планетарной безопасности, так они назвали себя. Их финансирование очень щедро, а учитывая, что они позволяют себе нарушать любые европейские законы — масштаб их полномочий огромен.

Илас, все говорит о том, что у нас есть утечка на самом высшем уровне. То есть кто-то из финансовой элиты, из правительственных кругов осведомлен о нашем существовании.

Обнаружить источник этой утечки — одна из задач. Этим будет заниматься агентура хальтаяты. Но есть еще и вторая проблема — необходимо скорректировать Генеральный План с учетом этого нового фактора. Рабочая Группа Генплана уже разработала коррекцию. Эта коррекция предусмотрена заранее как один из вариантов. Я являюсь одной из маллку Мировой Рабочей Группы генплана и в этом качестве должна представить вам этот вариант. Я разослала план в ваши кита, вы можете прочесть его полностью. Вкратце основные пункты:

— Начало переговоров с правительством Китая о предоставлении территории сдвигается на полгода и должно начаться в октябре этого года. Рабочую группу необходимо составить.

— Открытие официальной Корпорации амару должно состояться в конце следующего года. Космическую программу можно выполнять по плану.

— Распространение разнообразных слухов о Корпорации, с целью создания белого шума, должно начаться со следующего года.

— В это время наши агенты усиливают группу контрразведки, выявляют ОПБ и по возможности устраняют этот фактор.

Пуйа умолкла и отошла от трибуны — микрофоном она не пользовалась, здесь была какая-то волшебная акустика, позволяющая именно с этого места говорить слышно для всей площади. Повинуясь сигналу компьютерной системы, на трибуну вышел амару среднего возраста в темно-синей иси, его имя появилось на моей кита — Александр, биолог, рабочая группа Генплана.

— Уважаемая Пуйа не упомянула кое-что, а именно: данный вариант предусматривал еще один, самый важный пункт. По сути этот вариант — форсирование хальтаяты. И как обязательный элемент, он включает в себя перепланировку наших усилий.

До сих пор мы концентрировались на мирном, так сказать, аспекте хальтаяты. Это для нас естественно. Нашей мечтой, нашей целью было провести Разделение мирно, спокойно, бескровно. Так, чтобы урку по возможности жили отдельно от нас, и мы не имели к ним никакого отношения.

Но мы уже видим, что это не получается. Наш долг, как хальту — предотвратить возможные страшные последствия. Если ОПБ существует — мировая элита в курсе нашего существования. Если она в курсе — рано или поздно она начнет прямые, уже не агентурные, а боевые действия против нас. С урку можно говорить, но лишь имея за спиной надежное оружие. Не просто лан-генераторы, они не защитят от всего. А именно оружие. И армию. Я знаю, об этом тяжело даже думать. Но вариант Б был решен заранее, решен Рабочей Группой, и он предусматривает создание во всех имата лабораторий оружия и строительство еще трех заводов по производству дисков. Ускоренную разработку всех видов оружия на основе существующего урканского — личного стрелкового, лазерного, ядерного. Наше оружие должно быть на порядок лучше, потому что нас самих слишком мало, все, что мы можем противопоставить урку в возможной войне — технологическое превосходство. Итак, производство оружия. И расширение армии хальту. Сейчас мы готовим лишь немного агентов, а их должно быть не менее трети всех выпускников. И новоприходящим амару нужно давать возможность и даже объяснять необходимость стать агентом хальтаяты. Бойцом хальтаяты. Вот что предусматривает на самом деле вариант Б, и я не понимаю, почему об этом умолчала уважаемая Пуйа.

"Йанки, энергетик" — высветилось на кита. Другой амару, протолкавшись сквозь ряды, вскочил на трибуну.

— Илас! Я не отношусь к Рабочей Группе, но с интересом слежу за Генпланом. Я изучал и упомянутый вариант, и на мой взгляд, ситуация полностью ему соответствует. Я полностью согласен с Александром! И выражаю недоверие Рабочей Группе Генплана… Если урку уже обнаружили нас, если они проявили естественную для них реакцию — охота на наших людей, их уничтожение, то не следует ли уже начать сопротивляться всерьез? Потому что промедление будет смертельно опасным для нас! И может быть, для всей земли…

— Как ты думаешь, он прав? — шепнула Алиса. Я пожал плечами.

— Я не изучал так внимательно генплан… но звучит разумно. Сейчас вооружаются все государства. Война будет с амару или без амару, мировая война неизбежна. Наивно думать, что из нынешней ситуации можно выйти победителем без оружия и армии.

На трибуну уже выходила какая-то женщина-амару. А на моем браслете возник вызов — я прочитал послание, оно было от Анквиллы.

— Чего там? — спросила Алиса.

— Анквилла хочет потом со мной поговорить.

Женщина закончила речь, и на трибуну снова вышла Пуйа.

— Уважаемый Александр помнит, что я на собрании Группы говорила именно о производстве оружия и воспитании армии агентов. Не небольшой спецслужбы, как сейчас — а армии. Но несколько илас из Эхнатона сумели убедить остальных в том, что этот пункт плана не так уж важен. Не скрою, в моем сегодняшнем выступлении содержалась провокация. Я подала ситуацию не так, как вижу ее я, а именно так, как подали эхнатонцы. Вы оспорили меня — и я знала, что так будет! Но мне нужна была яркая полемика. Теперь я уверена, что мы примем решение и примем старый вариант Плана так, как он предусмотрен. Если только у кого-то есть еще возражения…

Я подумал, что не дай Кришна — если у кого-то возражения есть, то заседание продлится до ночи… У амару редко что решается простым голосованием, вообще голосование они представляют как нечто брутально-жестокое. Ведь при этом не учитывается мнение меньшинства! Амару обычно решают вопросы до тех пор, пока все не будут с этим согласны. Но уж если общие собрания всех имата осудят решение илас из Эхнатона, то те, вероятно, вынуждены будут согласиться.

— На этот случай я еще раз сформулировала старый вариант! Теперь, — она переключила что-то перед собой, — он находится в ваших кита! Вы можете еще раз тщательно изучить его, перечитать… Я думаю, сегодня мы достаточно представили проблематику ситуации, и до завтра у нас достаточно времени, чтобы принять решение. Итак завтра, в восемнадцать часов…

— Извини, — сказал я Алисе и стал пробираться по рядам к Анквилле. Он хотел говорить со мной именно наедине. У него мало времени, его вообще-то непросто застать… Народ постепенно начал расходиться с Аруапы. Следующим заседанием было назначено рассмотрение вопроса о строительстве второго спорткомплекса, а это интересовало только специалистов, строителей, наставников и энтузиастов ятихири. Вообще на Аруапе решалось множество мелких вопросов, пусть и касающихся всех, а на эти мелкие вопросы ходили только те, кого они действительно интересуют.

Что на мой взгляд, справедливо.

Анквилла ожидал меня у прохода, протянул руку для приветствия. Мы неторопливо пошли меж зеленых оград по слегка пологой улочке, ведущей на Второй уровень.

— Осваиваешься? — спросил он на ару, — язык учишь?

— Понемногу, — я ответил по-немецки, — пока что я не так уж хорошо говорю.

— Синхронка тебя разбаловала. Снимай и общайся с людьми так.

— Да ты что, дед, я еле-еле фразы строю.

— Не ленись, — строго ответил Анквилла, — ну ладно… Я вот что тебя хотел спросить. А то я уеду скоро, и времени нет совсем. Ты, я слышал, собираешься пройти церемонию Имени?

— Ну… да. Но я оставлю свое имя. Меня оно вполне устраивает.

— Да пожалуйста. Я вообще считаю глупостью это назойливое навязывание древней культуры Лаккамару. Как будто европейская или русская культура не принадлежат нам и не созданы нашими же братьями! Нет ничего плохого в немецком имени.

— Однако ару надо учить! — поддел я его.

— Это другое, — отыграл назад Анквилла, — нам нужен общий язык, для надежной коммуникации. Кстати, урку не так просто выучить этот язык, ты заметил, что у него особая структура…

Мы вышли на Второй уровень. Анквилла повел меня к березовой рощице. Что удивительно в имата — повсюду сохранены нетронутые природные островки. Биологи мне уже объясняли, что это необходимо для какого-то там равновесия… но это еще и приятно. Здесь нет вылизанных скверов и стриженных газонов. Есть сады, но не так много — на каждом Уровне хотя бы несколько совершенно нетронутых биотопов, разве что тропинки там проложены, да животные и птицы зимой подкармливаются.

Мы пошли по тенистой тропинке среди белых стволов.

— Так когда ты примешь имя?

— Церемония назначена через неделю. Нико сказал, что еще подумает.

— А чем ты вообще дальше собираешься заниматься?

— Даже не думал пока… ну наверное, учиться мне надо. Я ведь ничего не знаю. А потом решу… Чтобы приносить пользу обществу, пока поработаю, как дети, где-нибудь на производстве или в оранжерее.

— Слушай, Клаус. Тебе надо быть агентом хальтаяты, — рубанул Анквилла. Я уставился на него.

— Ты хороший детектив, — развил он свою мысль, — правда, хороший. Не сомневайся. Я помню тебя по тому делу. Никак не ожидал, что ты зайдешь так далеко! Ну а твое поведение в плену? Знаешь, хоть ты мне и внук, но… Выше всяких похвал. Ты понял, что от тебя требуется, и мы все разыграли как по нотам. И Нико спас. Вышел из ситуации без потерь! В общем, Клаус, нам очень нужны такие агенты — энергичные, умные, дельные. На вес золота! Ну и подумай сам: а что ты еще-то в жизни хотел делать?

Я подумал. И в самом деле — что?

Я ведь о чем-то таком и мечтал в юности. Пока не выяснилось, что работа частного детектива — скучная рутина, по большей части бесполезная и противная. А о работе в полиции лучше и вовсе не говорить.

Мы вышли на просвет. Звонко чирикали птицы в ветвях, шумел ветерок. Анквилла поставил ногу на покосившийся, заросший мхом древесный ствол. Я бездумно оторвал полоску бересты от дерева.

— Ты, наверное, прав, дед, — неожиданно для себя согласился я, — собственно, чего-то такого я и хотел.

Быть агентом. Спасать мир? Да, спасать мир. Вести сложную, запутанную игру, разгадывать тайны, размышлять, но если надо — рисковать жизнью, стрелять, бегать, прыгать из окна…

— Тебе нужно обучение, конечно, — пробурчал Анквилла, — ятихири. И вообще…

— Какая у тебя ступень? — поинтересовался я.

— Седьмая. Но у меня было достаточно времени. И раньше мы не работали так интенсивно.

— Седьмая ступень! Нехило. Много в мире таких?

— Сейчас — трое, а выше пока нет никого. Лет двадцать назад жил в Тибете один отшельник… у него была девятая. Вообще начиная с восьмой можно делать карьеру чудотворца. У Инки, светлая ему память, была восьмая. Он был такой единственный в мире.

— А что с ним случилось?

— Он умер тридцать лет назад. Он ведь уже очень старый был, Клаус. За двести перевалило. Но давай о тебе. Видишь ли, Клаус… никто, конечно, не может тебя заставить. Решение будешь принимать ты сам. Можешь вообще не работать в разведке, можешь заняться чем-то другим… Но ты нужен уже сейчас. Для работы внутри ОПБ. Мы вскрыли их в Германии, там самая явная ниточка. А я уже спалён. Кто-то должен понять, откуда это все идет! Так что… через неделю ты примешь имя, принесешь клятву хальтаяты… и я надеюсь, что мы уже начнем работать.

Опаньки! Я еще и не думал об этой клятве…

Готов ли я стать хальту? Да кто его знает. На самом деле все это слишком сложно. Не могу сказать, что полностью убежден в правоте Анквиллы.

Но если я не стану хальту — то не смогу и работать агентом. Это тоже верно.

Я поглядел на деда. Помотал головой.

— Лихо ты берешь… Слишком уж быстро.

— А в нашем деле иначе нельзя, — отозвался Анквилла, — ты же сам понимаешь.


Лаккамири, август 2012. Лориана Рава | Мы будем жить | Март 2015 года, Франкфурт-на-Майне. Клаус Оттерсбах