home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Огромная фигура, войдя в ложу, заполнила ее. Человек был больше Йена, и у него были такие же темно-рыжие волосы и глаза, похожие на осколки топаза. На правой щеке был виден глубокий безобразный шрам от раны, нанесенной много лет назад. Было легко представить себе этого человека дерущимся на кулаках или ножах, как бандит.

Он не смущаясь уставился на Бет.

— Йен, кто она, дьявол ее подери?

— Невеста Линдона Мейтера, — ответил лорд Йен.

Мужчина в изумлении оглядел Бет, а затем разразился хохотом. Часть публики с раздражением посмотрела в их сторону.

— Молодец, Йен! — Он похлопал Маккензи по спине. — Скрываясь с невестой Мейтера, оказываешь девушке услугу.

Он нагло оглядел Бет с головы до ног.

— Ты же не хочешь выходить за Мейтера, милая? — обратился он к Бет. — Он подлец!

— Кажется, это известно всем, кроме меня, — неуверенно сказала Бет.

— Он грязный негодяй, жаждущий попасть в окружение Харта. Думает, мы полюбим его, если он расскажет нам, как ему приятно вспоминать дни школьных наказаний. Тебе надо избавиться от него, девушка.

У Бет перехватило дыхание. Она должна была бы в гневе покинуть ложу, а не слушать то, что не следует слушать леди, но рука Йена крепко держала ее. Кроме того, они не пытались успокоить ее банальностями, обманывая приятной ложью. Они могли все это подстроить, чтобы отпугнуть ее от Мейтера, но зачем, черт подери, им это было нужно?

— Йен всегда забывает представить нас, — сказал этот гигант. — Я — Кэмерон. А вы кто?

— Миссис Экерли, — заикаясь ответила Бет.

— Вы говорите так, как будто не уверены в этом.

Бет обмахнулась веером.

— Была уверена, когда вошла сюда.

— Если вы невеста Мейтера, то почему целуетесь с Йеном?

— Сама не знаю.

— Кэм, — сказал Йен. Это тихое слово пробилось сквозь шум толпы, ожидавшей следующего акта. Сейчас на сцене не было драмы, но она происходила в ложе Йена Маккензи. — Заткнись.

Кэмерон пристально посмотрел на брата. Затем поднял бровь и опустился в кресло по другую сторону от Бет. Он извлек сигару из стоявшей рядом коробки и зажег спичку. «Джентльмен, прежде чем закурить, должен попросить разрешения у леди», — прозвучал у нее в голове голос миссис Баррингтон. Кажется, ни Кэмерон, ни Йен не интересовались правилами миссис Баррингтон.

— Разве не вы сказали, что кто-то, кого вы назвали Дэниелом, играет в кости с кучерами? — спросила его Бет.

Кэмерон поднес огонек к сигаре и выпустил облачко дыма.

— Дэниел — это мой сын. С ним все будет в порядке, если он не начнет мошенничать.

— Я должна ехать домой.

Бет снова приготовилась подняться, но Йен опять остановил ее.

— Только не с Мейтером.

— Нет, разумеется, нет. Я больше не желаю видеть этого человека.

Кэмерон усмехнулся:

— Она мудрая женщина, Йен. Она может вернуться домой в моей карете.

— Нет, — поспешила остановить его Бет. — Швейцар найдет для меня наемную карету.

Йен скрестил пальцы.

— Только не наемная карета. Только не одна.

— Если увидят, как я сажусь в карету в сопровождении вас обоих, разразится настоящий скандал. Даже будь один из вас архиепископом Кентерберийским, а другой — Кентским.

Йен смотрел на нее, словно не понимая, о чем она говорит. Кэмерон, запрокинув голову, рассмеялся.

— Она стоит того, чтобы ее украли, Йен, — сказал он, попыхивая сигарой. — Но она права. Я одолжу вам свою карету, и мой человек позаботится о вас, если я смогу его найти. Я допустил ошибку, наняв себе камердинера-цыгана. Их чертовски трудно приручить.

Йену не хотелось отпускать ее одну, она видела это по его глазам.

Она вспомнила, как он играл ее локонами — так уверенно, так властно, как Мейтер обращался со своим китайским фарфором.

Она проверит сведения, приведенные в письме Йена. Она поручит ловкому сплетнику — дворецкому миссис Баррингтон расспросить других слуг, какие еще сплетни ходят между ними. Братья Маккензи могли участвовать в каком-то безумном и невероятном заговоре с целью разорить Мейтера, но ее не покидало ужасное чувство, что они говорили правду.

Внизу загремели фанфары, начинался следующий акт. Йен потер висок, как будто звуки вызвали у него головную боль. Кэмерон притушил сигару и шумно вышел из ложи.

— Милорд, вам нехорошо?

Йен смотрел на нее так же отчужденно и продолжал рассеянно потирать лоб. Бет положила руку ему на плечо. Йен никак не отреагировал, хотя перестал потирать лоб и накрыл ее руку своей большой ладонью.

Он не следил за происходившим на сцене, не пытался продолжить разговор с Бет, не шевельнулся, чтобы снова поцеловать ее. Казалось, он думал о чем-то своем. Однако здесь оставалось его тело, его сильная тяжелая рука. Она смотрела на четкую линию его профиля, высокие скулы, крепкую челюсть. Любой женщине захотелось бы, лежа с ним в постели, запустить пальцы в его густые волосы. Ей было бы тепло и влажно от пота его отяжелевшего тела, лежавшего на ней.

Бет набралась храбрости и отвела волосы с его лба.

Йен перевел взгляд на нее. На какое-то мгновение она застыла под этим взглядом. Затем его взгляд скользнул в сторону. Бет снова погладила его по волосам. Он не шевелился, а лишь дрожал от напряжения.

Так они и сидели. Бет осторожно гладила его волосы, а тело было напряжено, пока не вернулся Кэмерон со следовавшим за ним смуглым человеком. Кэмерон удивленно подсмотрел на Йена, Йен молча поднялся, и Бет убрала руку.

Бет успела оглядеть театр, прежде чем Йен вывел ее следом за Кэмероном из ложи. В ложе напротив сидел Мейтер, поглощенный разговором с лордом и леди Бересфорд. Он так и не заметил Бет и не видел, как она покинула ложу.


— Маккензи! Я убью тебя! Ты меня слышишь?

Йен зачерпнул из ванны теплой воды и плеснул себе на голову и шею. Он воображал руку Бет, гладившую его по волосам, ее пальцы, ласкавшие его голову. Йену не всегда нравилось, когда к нему прикасались, но Бет успокаивала его, готового принять то, что она ему предлагала. Он представлял ее лежащей рядом с ним в постели, она гладила его волосы, а он купался в теплом аромате, окружавшем его. Ему хотелось, чтобы прекрасное тело Бет было накрыто его простынями, чтобы у нее были распушенные волосы, а ее глаза были полузакрыты от удовольствия. Он хотел ее с такой страстью, что это видение упорно не исчезало, даже в воде его орган не опускался.

Надоедливый шум, доносившийся снаружи, нарушил его фантазии. Угрозы, приближаясь, становились все громче, пока дверь в ванную не распахнулась и за ней не оказался Линдон Мейтер, вырывавшийся из рук двух лакеев Йена. Это были шотландские парни, которых он привез в Лондон, где он снял дом, и сейчас у них был довольный вид, ибо, наконец, нашелся кто-то, на ком они могли бы поупражнять свои мускулы.

Йен окинул всех троих взглядом и снова опустил мускулистую ногу на край ванны. Лакеи отпустили Мейтера, но остались стоять за его спиной.

— Ты обманул меня с этой чашей, но и этого тебе было мало, не так ли, Маккензи? Бет Экерли стоит сто тысяч гиней. Сто тысяч!

Йен разглядывал темные волоски, покрывавшие его ногу.

— Она стоит неизмеримо больше.

— Ты хочешь сказать, что у нее их больше? — спросил этот идиот Мейтер. — Я подам на тебя в суд. Я буду обвинять тебя в том, что ты обманул меня, и требовать все эти деньги.

Йен закрыл глаза, мысленно вызывая образ Бет.

— Обратись к адвокатам Харта.

— Не прячься за спину брата, трус! Я разорю тебя! В Лондоне будет слишком жарко для тебя, и ты, поджав хвост, убежишь в Инвернесс, ты, пожиратель дерьма и овец! Шотландская свинья!

Оба лакея дружно заворчали. Мейтер выхватил из кармана какой-то маленький предмет и швырнул его в ванну. С легким стуком предмет опустился на дно.

— Я заставлю через суд заплатить мне и стоимость этого.

Йен щелкнул пальцами, разбрызгивая воду по мраморному полу, показывая лакеям, что им делать.

— Выбросите его вон!

Лакеи повернулись к Мейтеру, но он бросился наутек. Лакеи побежали следом, а когда исчезли из виду, Керри вошел в ванную и закрыл дверь.

— Фу! — сказал камердинер, вытирая со лба пот. — Был уверен, что он вас застрелит.

— Не здесь. Он делает это в темных переулках, стреляет в спину.

— Может, вам на некоторое время уехать из города, хозяин?

Йен не ответил. Он думал о письме, которое сегодня получил от миссис Экерли.


«Милорд, благодарю Вас за доброту. Ваше вмешательство удержало меня от поступка, о котором я бы пожалела. Если у Вас есть какие-либо сомнения, то Вы в ближайшее время узнаете из газет, что моя помолвка с другим лицом, которого это касается, расторгнута.

И еще хочу поблагодарить Вас за то, что вы хотели сделать мне предложение. Я поняла, что это ради спасения моей репутации. Я знаю, что Вы поймете и не сочтете оскорбительным, когда я скажу, что должна отклонить Ваше благородное предложение.

Я решила посланные мне судьбой деньги потратить на путешествия. Когда Вы получите это письмо, я уже уеду со своей компаньонкой в Париж, где собираюсь изучать живопись и искусство, которыми мне всегда хотелось заняться. Еще раз благодарю Вас за доброту ко мне и за Ваш совет.

Искренне Ваша, Бет Экерли».


— Мы едем в Париж, — сказал Йен Керри.

— Мы, хозяин? — удивился Керри.

Йен выловил из ванны предмет, который бросил туда Мейтер, это было тонкое золотое колечко с крохотными бриллиантиками.

— Мейтер — дешевка. Она достойна иметь широкое золотое кольцо, украшенное сапфирами — синими, как ее глаза.

Он почувствовал на себе тяжелый взгляд Керри.

— Согласен с вами, милорд. Вещи укладывать?

— Мы пробудем здесь еще несколько дней. А сначала мне нужно сделать одно дело.

Керри подождал, не скажет ли Йен, что это задело, но Йен снова стал молча разглядывать кольцо. Забыв обо всем, он пристально рассматривал каждую грань на каждом бриллиантике, пока вода не остыла, и Керри поспешил вытащить пробку.


Полицейский инспектор Ллойд Феллоуз не сразу позвонил в дверь дома сэра Линдона Мейтера, находившегося на Парк-лейн. «Инспектор-сыщик», — напомнил себе Феллоуз о недавнем своем повышении от низкой по субординации должности сержанта, состоявшемся вопреки желанию начальника, что заставляло Феллоуза держаться скромнее.

Но все опытные старшие инспекторы были отправлены в тихую отставку, а вновь назначенный начальник считал невероятным, что Феллоуз так долго пробыл в звании всего лишь сержанта. Почему Феллоуз рисковал всем, бросившись на Парк-лейн по зову Мейтера? Он читал записку со все возраставшим возбуждением, затем сжег ее и покинул контору.

Медлительность наемных кебов заставляла его скрипеть зубами весь путь, пока экипаж не остановился у дверей богатого особняка.

Феллоуз не счел нужным доложить о своей поездке шефу. Иметь какие-либо дела с семьей Маккензи было строго запрещено сыщику Феллоузу. Но Феллоуз рассуждал так: то, чего начальник не будет знать, не может ему повредить.

Дверь открыл все тот же напыщенный дворецкий и провел Феллоуза в такую же напыщенную приемную. Кто-то заставил эту комнату накрытыми чехлами столиками и дорогостоящими произведениями искусства, включая фотографии таких же напыщенных людей, вставленные в серебряные рамки.

Приемная просто кричала «У нас есть деньги!», как будто проживания на Парк-лейн было недостаточно, чтобы продемонстрировать это. Однако Феллоуз знал, что сэр Линдон Мейтер испытывает некоторые трудности. Капиталовложения Мейтера были исчерпаны, и ему требовалось большое количество наличных денег, чтобы выбраться из долгов.

Он собирался жениться на богатой вдове, рассчитывая, что она спасет его от банкротства. Но дня два назад в газетах появилось сообщение, что свадьба отменяется. Мейтер наверняка тяжело переживал это.

Феллоуз уже полчаса мерил шагами комнату, когда вернулся дворецкий и повел его в роскошную гостиную, находившуюся по другую сторону холла. В ней были еще задрапированные столики, позолоченные безделушки и портреты в серебряных рамках.

Мейтер, блондин, красавец, которого француз назвал бы человеком с прекрасными манерами, вышел вперед и протянул руку.

— Приятно вас видеть, инспектор. Не предлагаю вам присесть. Ибо представляю себе, как вы, услышав, что я собираюсь вам сказать, поторопитесь произвести аресты.

Феллоуз скрыл свое раздражение, ему не нравилось, когда его поучали.

— Как прикажете, сэр, — сказал Феллоуз.

— Лорд Йен Маккензи рано утром уехал в Париж. Мой дворецкий узнал это от моего лакея, который ухаживает за девушкой, работающей в кухне лорда. Что вы на это скажете?

Феллоуз с трудом скрывал нетерпение. Он знал, что Йен Маккензи уехал в Париж, поскольку обязан был следить за лордом Йеном Маккензи. Его не интересовали сплетни, рассказываемые слугами, но он ответил:

— Неужели?

— Вы слышали об убийстве, совершенном вчера в Ковент-Гардене?

Мейтер пристально наблюдал за ним. Феллоуз, разумеется, знал об убийстве. Этим делом занимались другие, но его проинформировали утром. В одной комнат пансиона возле церкви была обнаружена женщина, заколотая своими швейными ножницами.

— Да, я слышал об этом.

— А вы знаете, кто приходил в этот дом прошлой ночью? — торжествующе улыбнулся Мейтер. — Йен Маккензи, вот кто!

Сердце Феллоуза забилось так, что кровь закипела в жилах, будто он занимался любовью с женщиной.

— Откуда вы это знаете, сэр?

— Я же следил за ним. Эти проклятые Маккензи думают, что все могут делать по-своему.

— Вы следили за ним? Почему, сэр?

Феллоуз сохранял спокойствие, но у него перехватывало дыхание. «Наконец после столь долгого ожидания — наконец».

— Но разве это важно? Вас не интересуют подробности?

Феллоуз достал из кармана маленькую записную книжку, раскрыл ее и из того же кармана извлек карандаш.

— Продолжайте.

— Он сел в свою карету ранним утром и поехал в Ковент-Гарден. Остановился на углу узкого переулка, карета была слишком велика, чтобы въехать в него. Он прошел по переулку, вошел в дом, оставался в нем приблизительно минут десять, потом вышел. Затем он отправился на вокзал Виктория и сел в первый же отходивший поезд. Я вернулся домой и услышал от моего дворецкого, что Маккензи уехал во Францию, а затем в утренней газете прочел об убийстве. Я сложил два и два и решил не рассказывать об этом журналисту, а обратиться в полицию.

Мейтер сиял, как мальчишка, гордый тем, что передал сплетню другому мальчишке. Феллоуз поразмышлял над этими сведениями и добавил их к тому, что ему было уже известно.

— Откуда вы знаете, что лорд Йен вошел именно в тот дом, где было совершено убийство?

Мейтер опустил руку в карман сюртука и достал листок бумаги.

— Я записал адрес, когда следил за ним. Мне было интересно, к кому он приходил. Свое любимое местечко, думал я. Я собирался рассказать об этом миссис… другому человеку.

Он протянул бумажку Феллоузу. «Сент-Виктор-Корт, 23». Именно по такому адресу бывшая проститутка по имени Лили Мартин была найдена мертвой сегодня рано утром.

Феллоуз старался не давать волю своему возбуждению, вкладывая бумажку в записную книжку. Он уже пять лет пытался посадить Йена Маккензи на скамью подсудимых, и, возможно, возникшие обстоятельства помогут ему это сделать.

Он успокаивал себя. Он должен старательно во всем разобраться, не допустить ни единой ошибки, предоставить все доказательства, не вызывающие и тени сомнения. Когда он предоставит доказательства своему начальнику, то их не смогут оставить без внимания или замолчать все вышестоящие начальники, как бы ни было велико влияние герцога Харта Маккензи.

— Если не возражаете, сэр, — сказал Феллоуз, — пожалуйста, держите эти сведения при себе. Я поступлю так, как полагается, но не хочу, чтобы он был предупрежден. Хорошо?

— Конечно, конечно. — Мейтер постучал себя по носу и подмигнул. — Я весь ваш.

— Почему вы поссорились с ним? — спросил Феллоуз, убирая записную книжку и карандаш.

Руки Мейтера, спрятанные в карманах, сжались в кулаки.

— Это довольно личное дело.

— Что-то связанное с разрывом вашей помолвки с миссис Экерли?

Феллоуз уже успел ознакомиться с тем, что было известно Мейтеру.

Мейтер побагровел.

— Мерзавец увел ее прямо у меня из-под носа, оболгал меня. Это не человек, а змея!

Вероятно, леди узнала о тоске Мейтера по школьным дням с их телесными наказаниями. Феллоуз знал, что Мейтер содержал дом с дамами, где занимался такими делами, в которых инспектор Феллоуз желал бы поучаствовать.

Мейтер отвел глаза.

— Мне не хотелось бы, чтобы об этом стало известно. Газеты…

— Я понимаю, сэр. — Феллоуз постучал по носу, подражая Мейтеру. — Это останется между нами.

Мейтер кивнул, его лицо по-прежнему было багровым. Феллоуз вышел из этого дома в приподнятом состоянии духа, затем вернулся в Скотленд-Ярд и попросил отпуск.

Прошло долгих пять лет, прежде чем он, наконец, увидел трещину в крепости, представлявшей семью Маккензи. Он засунет палец в эту трещинку и раскачает всю крепость, превратив ее в руины.


— Как неприятно.

Бет поднесла газету к окну, где было светлее, но мелкий шрифт сообщал то же самое.

— Что, мэм?

Ее новая компаньонка, Кейти Салливан, молодая ирландская девушка, которая выросла в приходе мужа Бет, разбиравшая перчатки и ленты, купленные Бет в одном из парижских магазинов, подняла глаза.

Бет отбросила газету и взяла сумку с принадлежностями для рисования.

— Ничего важного. Пойдем?

Кейт, что-то ворча, собрала накидки и зонтики.

— Такая длинная дорога вверх по холму, и лишь ради того, чтобы смотреть, как вы сидите, уставившись на чистый лист бумаги.

— Может быть, сегодня на меня найдет вдохновение.

Бет и Кейт вышли из дома, который сняла Бет, и забрались в небольшую двухместную коляску, нанятую ее французским лакеем. Она могла бы позволить себе большую карету с кучером, но Бет по привычке старалась экономить. Она не видела смысла содержать экстравагантный экипаж, в котором не нуждалась.

В этот день она рассеянно правила рукой, затянутой в перчатку, к большому неудовольствию лошади и Кейт.

Газета, которую она читала, была лондонский «Телеграф». Она также купила несколько парижских газет. Отец научил ее бегло читать и свободно говорить по-французски, но она хотела следить за тем, что происходит дома.

В этот день Бет раздражала история о том, как лорды Йен и Кэмерон Маккензи подрались в ресторане — дело дошло кулаков — из-за женщины. Женщина эта была та самая сопрано, которая неделю назад очаровала Бет в «Ковент-Гардене». Многие видели эту драку и со злорадством раскали о ней газетчикам.

Бет нетерпеливо натянула вожжи, и лошадь тряхнула головой. Бет не сожалела, что отказала лорду Йену, но ей было немного обидно, что он так скоро после ее отказа поссорился с братом из-за этой грудастой сопрано. Ей хотелось, чтобы он хотя бы немного огорчился.

Она старалась забыть эту историю и сконцентрировать внимание на маневрировании по широким парижским бульварам, которые превратились в улицы Монмартра. На вершине холма она нашла мальчишку, который присмотрел бы лошадью и коляской, и направилась на небольшую зеленую лужайку, которая ей приглянулась. Кейт, следуя за ней, ворчала.

Монмартр до сих пор все еще напоминал деревню своими узкими кривыми улочками, с яркими летними цветами, бурно растущими в ящиках под окнами, деревьями, растущими по склонам холма до самого города. Это было так не похоже на широкие авеню и огромные городские парки Парижа, которые, как теперь понимала Бет, являлись причиной, заставлявшей художников и их натурщиц стремиться Монмартр. Здесь все, включая ренту, было дешевле.

Бет установила мольберт на обычном месте и села, пристроив карандаш на чистом листе бумаги. Кейт плюхнулась на скамью рядом с ней и с беспокойством следила за художниками, будущими художниками и любопытными, заполнившими улицы.

Бет сидела так уже третий день, глядя на раскинувшийся внизу Париж. И третий день лист бумаги оставался чистым. После первых восторгов от покупки карандашей, бумаги и мольберта Бет поняла, что не имеет понятия, как рисовать. Все равно она каждый день после полудня раскладывала свои вещи. Если не считать этого, они с Кейт имели чем заняться.

— Как вы думаете, она натурщица? — спросила Кейт.

Она указала подбородком на хорошенькую рыжеволосую женщину, которая прогуливалась вместе с другими леди на противоположной стороне улицы. На женщине было светлое платье с прозрачной верхней юбкой, подобранной сзади, чтобы показать расшитую лентами нижнюю юбку, ее шляпка, с большим вкусом отделанная цветами и кружевами, была игриво надвинута на глаза. Зонтик от солнца был в тон ее платью. Она привлекала к себе внимание, но ничего не делала для этого специально, решила Бет с некоторой завистью. Все в этой женщине было обворожительным.

— Затрудняюсь сказать, — ответила Бет, осмотрев женщину с головы до ног. — Но она определенно очень красива.

— Хотела бы я быть достаточно красивой для натурщицы, — вздохнула Кейт. — Не то чтобы хотела стать ею… Моя дорогая мама содрала бы с меня за это шкуру. Такие леди должны быть очень порочны, чтобы раздеваться перед художником.

— Вероятно.

Женщина и сопровождающие ее завернули за угол и исчезли из виду.

— А вот это кто? Он похож на художника.

Бет посмотрела, куда указывала Кейт, и оцепенела.

У этого человека не было мольберта. Он оперся ногой о скамью и задумчиво смотрел, как юркий молодой человек размазывает краску по холсту. Это был крупный мужчина, едва помещавшийся на резной каменной скамье. Волосы у него были рыжеватыми, черты лица четкие, плечи потрясающе широкие.

Бет облегченно вздохнула, поняв, что этот человек не лорд Йен Маккензи. Но очень похож на него: то же выражение лица, те же резко очерченные скулы. Волосы этого мужчины, который снял шляпу и положил ее на скамью рядом с собой, в лучах солнца засияли еще ярче и казались совсем рыжими.

Но наверняка это был еще один Маккензи. Она читала, что Харт, герцог Килморган, уехал в Рим по делу государственной важности; лорда Кэмерона она встречала в Лондоне, и — методом исключения — это должен был быть лорд Мак, известный художник.

Вероятно почувствовав ее пристальный взгляд, лорд Мак обернулся и посмотрел на нее.

Бет вспыхнула и поспешила перевести взгляд на лежавший перед ней чистый лист бумаги. Тяжело дыша, она приложила карандаш к бумаге и провела кривую линию. Она занялась своей линией, нанесла на бумагу еще одну и еще, пока на бумагу не упала тень.

— Надо совсем не так, — услышала она незнакомый голос.

Бет подскочила и посмотрела мимо жилета цвета мокрого шелка и небрежно завязанного шейного платка в пронзительные глаза, так похожие на глаза Йена. Разница заключалась в том, что взгляд Мака открыто встречал ее взгляд, а не бегал по сторонам, как неуловимый солнечный лучик.

— Вы неправильно держите карандаш.

Лорд Мак подложил свою большую руку в перчатке на руку Бет и повернул запястье вверх.

— Это неудобно.

— Вы к этому привыкнете. — Мак сел рядом с ней, заняв каждый дюйм скамьи. — Позвольте, я покажу вам.

Он провел ее рукой по бумаге, перечеркивая нарисованную линию, пока она не превратилась в изгиб ветви дерева, стоявшего перед ней.

— Поразительно, — сказала она. — Видите ли, я никогда не брала уроков рисования.

— Так что вы здесь делаете с мольбертом?

— Я подумала, что надо попытаться.

Мак поднял брови, но не выпустил ее руки и затем помог ей провести другую линию.

Он флиртовал с ней, догадалась она. Она была одна, всего лишь с одной компаньонкой, и она тупо смотрела на него, и все это происходило в Париже. Должно быть, он подумал, что она хочет его соблазнить.

Но меньше всего она хотела получить предложение еще от одного Маккензи. Возможно, газеты напечатали бы, что Йен и Мак подрались из-за нее.

Но рука, сжимавшая ее руку, не излучала того тепла, которое вызывало у нее дрожь. Каждую ночь ей снились медленные поцелуи чувственных губ Йена, и тогда она просыпалась, вскакивала от боли во всем теле, путаясь в простынях.

Она искоса взглянула на Мака.

— Я встречала вашего брата лорда Йена на прошлой неделе в «Ковент-Гардене».

Мак бросил на нее быстрый взгляд. У него глаза не были такими золотистыми, как у Йена, а скорее цвета меди с коричневыми искорками.

— Вы знаете Йена?

— Да, он оказал мне любезность. Я также встречала лорда Кэмерона, но не очень хорошо его знаю.

Мак прищурился.

— Йен оказал вам любезность?

— Он спас меня от роковой ошибки.

— Какого рода ошибки?

— О такой, о которой не стоит говорить на вершине Монмартра.

— Почему же нет? Да кто вы, черт побери?

Из-за спины Бет выглянула Кейт:

— Ну и нахал!

— Тише, Кейт. Мое имя миссис Экерли.

Мак наморщил лоб.

— Никогда не слышал о вас. Как вам удалось завязать знакомство с моим братом?

Кейт смотрела на него с поистине откровенной ирландской ненавистью.

— Она чертовски богатая наследница, вот кто она. И она из тех леди, которые не терпят грубости от подобных наглых джентльменов во французском парке.

— Кейт!.. — предостерегающим тоном произнесла Бет. — Прошу прощения, милорд.

Мак бросил пронзительный взгляд на Кейт и снова посмотрел на Бет.

— А вы уверены, что это был Йен?

— Его представили мне как лорда Йена Маккензи, — ответила Бет. — Полагаю, он мог быть просто переодетым самозванцем, но это не приходило мне в голову. — Мак, видимо, не оценил ее юмора. — Он никогда не смотрел мне в лицо.

Мак отпустил ее руку.

— Это был мой брат.

— Разве она вам этого не сказала? — возмутилась Кейт.

Мак отвел глаза, разглядывая прохожих и будущих художников. Когда он снова посмотрел на Бет, она с удивлением увидела слезы на его ресницах.

— Придержите своего терьера, миссис Экерли. Вы сказали, что не умеете рисовать. А вы не хотели бы брать у меня уроки?

— В благодарность за мою грубость?

— Мне было бы интересно.

Она удивилась.

— Ваши картины идут нарасхват. Почему вам надо давать уроки мне, начинающей?

— Из-за ощущения новизны. Париж надоел мне.

— А мне здесь все интересно. Если вам скучно, то почему вы здесь?

Мак передернул плечами, точь-в-точь как Йен.

— Когда человек художник, он приезжает в Париж.

— Приезжает художник, не так ли?

Мускул дрогнул на его скуле.

— Я нахожу здесь талантливых людей и стараюсь им помочь.

— А у меня нет никакого таланта.

— Даже если так…

— И это даст вам возможность понять, почему лорд Йен стал бы беспокоиться о таком существе, как я, — предположила она.

Улыбка, озарившая его лицо, была так ослепительна, что Бет поверила: женщины, увидев ее, падали бы к ногам лорда.

— Так мне заняться этим, миссис Экерли?

— Я действительно верю вам, милорд. Итак, я принимаю ваше предложение.

Мак встал и подобрал брошенную шляпу.

— Приходите сюда завтра в два часа, если не будет дождя.

Он приподнял шляпу и слегка поклонился.

— До свидания, миссис Экерли… и терьер.

Он надел шляпу, повернулся и пошел, полы его пальто развевались. Когда он проходил мимо, все женщины оборачивались и смотрели ему вслед.

Кейт обмахивалась этюдником Бет, как если бы это был веер.

— Он, бесспорно, красивый мужчина. Даже если и грубый.

— Признаться, он показался мне интересным, — сказала Бет.

Почему этот человек хотел узнать все о ней, она не понимала, но собиралась использовать его для того, чтобы как можно больше узнать о лорде Йене.

«Ты слишком любопытна», — часто говорила ей миссис Баррингтон. Очень непривлекательная в молодой леди черта характера. Бет соглашалась с ней. Она поклялась больше никогда не связываться с семьей Маккензи, но согласилась на свидание с лордом Маком в надежде узнать побольше о младшем брате. Она улыбнулась сама себе, осознав, что ждет следующего дня со всевозрастающим интересом.

Но когда на следующий день Бет снова появилась на Монмартре, яркое солнце сияло в небе, часы пробили два, а лорда Мака нигде не было видно.


Глава 2 | Без ума от любви | Глава 4