home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

От ярости глаза Йена словно затянуло красной пеленой. Сквозь нее он видел Бет. Ее локоны были аккуратно уложены в сложную прическу, которую она сделала в это утро. Видел он и Феллоуза в черном поношенном костюме, и голубые глаза Бет, в которых было смятение.

Феллоуз рассказал ей. Будь он проклят, но он все рассказал ей.

Феллоуз вырывался из рук Йена.

— Подобное обращение с офицером полиции — оскорбление!

— Все в тебе оскорбительно! — Йен отшвырнул его в сторону. — Убирайся!

— Йен…

Голос Бет заставил его оглянуться. Она стояла словно цветок, хрупкая и беззащитная, единственный яркий лучик в сером мире.

Он хотел, чтобы Бет оставалась в стороне от этого грязного дела на Хай-Холборне и от всего, что Йен старался скрывать последние пять лет. Бет это не касалось.

Феллоуз разрушил положение. Проклятый тип разрушал все, к чему прикасался. Йен не хотел, чтобы Бет смотрела на него, как другие, стараясь догадаться — не Йен ли вонзил нож в еще теплое тело куртизанки. А затем размазал кровь по стенам. Ему хотелось, чтобы Бет продолжала смотреть на него с некоторым удивлением, улыбаясь ему. Но она сделала какой-то непонятный ему жест.

Иногда Йен сам задумывался, не убил ли он Салли в приступе гнева. Иногда он не помнил, что делал в минуты помрачения. Но он помнил, что видел той ночью, видел то, о чем никогда и никому не рассказывал, даже Харту.

Феллоуз расправил воротник, лицо у него побагровело. Йен надеялся, что причинил достаточно боли этому человеку. У Феллоуза была в жизни одна цель — настроить публику против Харта, против Йена, против всего, связанного с Маккензи. Феллоуз настолько надоел Харту и Йену, что пять лет назад у него отобрали дело об убийстве в Хай-Холборне и предупредили, что, копаясь и далее в этом деле, он рискует потерять должность.

И вот Феллоуз вернулся. Это означало, что он узнал что-то новое.

Йен думал о Лили Мартин, лежавшей в гостиной, где он неделю назад нашел ее с ножницами, пронзившими сердце. Он помнил свой гнев и печаль. Он хотел, защитить ее, но не сумел.

— Убирайся, — повторил он Феллоузу. — Здесь тебе не место.

— Этот дом сняла леди Изабелла Маккензи, — заявил Феллоуз. — И меня не предупреждали, что нельзя говорить с миссис Экерли. Она — не Маккензи.

Йен взглянул на самодовольное выражение лица Феллоуза.

— Миссис Экерли находится под моим покровительством.

— Вашим покровительством? — ухмыльнулся Феллоуз. — Красиво сказано!

— Мне, безусловно, не нравится, какое отношение это имеет ко мне, — вставила Бет. — Пожалуйста, инспектор, уходите. Вы сказали то, что хотели, и я буду вам весьма признательна, если вы уйдете.

Феллоуз поклонился, но глаза его блеснули.

— Конечно, миссис Экерли. Доброй ночи.

Йен не испытывал удовлетворения, глядя вслед покидавшему гостиную Феллоузу. Он вышел следом за ним в холл и приказал лакею ни под каким видом вообще не впускать его в дом. Йен постоял в дверях, пока Феллоуз, насвистывая, удалялся по оживленной улице.

Он обернулся и увидел за спиной Бет. Она пахла так, как пахнут цветы, слабый аромат духов впитался в ее кожу.

Она раскраснелась, ее щеки были влажными, дыхание учащенным.

Проклятие. Ее улыбка исчезла, брови нахмурились. Йен с трудом разбирался в выражении лиц у людей, но он не мог не понять беспокойства и неуверенности Бет. Будь все проклято, если она поверила Феллоузу…

Йен взял Бет под локоть и повел вверх по лестнице в гостиную. Он закрыл за собой дверь, а Бет, сложив на груди руки, отошла от него.

— Не верьте ему… — У него перехватило дыхание. — Он несколько лет преследует Харта. Не связывайтесь с ним.

— Уже поздновато для этого. — Бет, казалось, не собиралась сесть, но и не ходила по комнате. Она стояла, не двигаясь, и только ее пальцы беспокойно скользили по ее локтям. — Боюсь, хороший инспектор знает много секретов.

— Он знает намного меньше, чем думает. Он ненавидит мою семью и будет делать все, чтобы ее опозорить.

— Зачем ему это нужно?

— Не знаю.

Йен схватился за волосы, его гнев и отчаяние рвались наружу. Он ненавидел этот гнев, тот самый гнев, который приводил в ярость его отца и за который его много били. Он закипал в Йене, когда он хотел что-то объяснить, но не находил слов, когда не мог понять ту чушь, которую бормотали все люди, окружавшие его. Ребенком он мог делать только одно: бросался с кулаками и кричал, пока два лакея сдерживали его. Крики прекращались, лишь когда приходил Харт. Йен, будучи маленьким мальчиком, боготворил Харта Маккензи, который был старше его на десять лет. Теперь Йен был взрослым человеком, чтобы сдерживать порывы гнева, но они приходили снова, и он боролся с этим демоном каждый день. Он боролся с ним и в ту ночь, когда была убита Салли Тейт.

— Я не хочу, чтобы вы были как-то с этим связаны, — повторил он.

Но Бет только посмотрела на него. Ее глаза были такими голубыми, а губы пухлыми и красными. Ему хотелось целовать и целовать их, пока она не забудет все эти раскрытые Феллоузом секреты и из ее глаз не исчезнет это выражение.

Йену хотелось чувствовать под собой ее тело, слияние их пылающих тел, услышать ее дыхание, когда он овладеет ею. Ему было необходимо, чтобы все остальное погрузилось в небытие, чтобы они оба растворились в страсти. Она стала нужна ему, как убежище, еще с тех пор, как она сидела рядом с Линдоном Мейтером в опере «Ковент-Гарден».

Он отобрал ее у Мейтера, выдав тайны этого человека. Мейтер был прав, говоря, что он украл ее, однако Йена это не беспокоило. Но теперь Бет знала тайны Йена, и ей стало страшно.

— Достаточно легко можно было доказать, что вы не совершали никаких убийств, — говорила она. — Конечно же, ваш кучер, камердинер и другие могли подтвердить, где вы находились.

Она думала, что это так просто, так просто…

Йен подошел к ней и дотронулся до ее щеки, ощущая мягкую, как лепесток, кожу.

— Я не хочу, чтобы вы знали об этом. Это гнусное и грязное дело.

Он не был уверен, все ли Феллоуз рассказал ей, но мог бы догадаться. Однако Феллоуз раскопал только голые факты, лежавшие на поверхности, Истина лежала глубоко, тайны были настолько мерзкими, что могли погубить их всех.

Бет ожидала, что он объяснит все одной или двумя фразами, чтобы успокоить ее. Йен не мог сделать этого, ибо знал страшную правду. Проклятая память не подводила его, сохраняя то, что он видел, что он сделал. Обе дамы были замешаны в этом, и обе умерли.

— Йен…

От ее шепота у него сжалось сердце. Йен отпустил ее. Гневная дрожь снова пробегала по его телу.

— Вам не следовало бы общаться с семейством Маккензи, — сказал он. — Мы разрушаем все, к чему бы ни прикасались.

— Йен, я верю вам.

Она ухватилась за его рукав и не выпускала его. Ему так хотелось посмотреть ей в глаза, но это было невозможно.

Бет поспешила заговорить:

— Вы боитесь, что Феллоуз оттолкнул меня от вас. Нет, не оттолкнул. Он явно на чем-то помешан. Он сам сказал, что у него нет никаких доказательств, и дело против вас никогда не возбуждалось.

Вообще-то это правда, но все было не так просто.

— Оставьте это, — сурово сказал он. — Забудьте.

Йену хотелось бы забыть. Но он никогда ничего не забывал. События вставали перед его глазами с такой же ясностью, как и утро, когда он сидел здесь, играя вместе с ней на пианино. Так же ясно, как и каждый «эксперимент», который проделывал над ним шарлатан доктор в частном доме для сумасшедших.

— Вы не понимаете. — Бет выпустила его рукав и тут же положила руку ему на плечо. — Мы друзья, Йен. Я серьезно отношусь к дружбе, видит Бог, у меня в жизни друзей было не так много.

«Друзья». Йен подумал, что никогда не слышал, чтобы так называли его. У него были братья, друзей не было. Куртизанкам он нравился, они любили его, но он не заблуждался на их счет: любили бы они его, если бы он не платил им?

Бет пристально смотрела на него.

— Я хочу сказать, что не откажусь от дружбы с вами, потому что появился инспектор Феллоуз и предъявил свои обвинения.

Она все еще хотела, чтобы он оправдался. И во весь голос заявил о своей невиновности. Йен не умел лгать, не понимал, зачем это нужно, но он знал, что правда коварна.

— Я не видел, как умерла Салли Тейт, — сказал он, глядя на дверной косяк. — И я не втыкал ножницы в Лили.

— Откуда вы знаете, что это были ножницы?

Он перевел взгляд на ее лицо.

— В ту ночь я видел ее. Я зашел ее навестить и нашел мертвой.

Бет судорожно сглотнула.

— И вы не сообщили в полицию?

— Нет. Я оставил ее и успел на поезд, отправлявшийся Дувр.

— Инспектор Феллоуз говорит, что свидетель видел, как вы входили в дом.

— Я никого не заметил, но я и не смотрел. Мне надо было успеть на поезд, и я не хотел, чтобы была какая-то связь со мной, с Лили и с Хай-Холборном.

— Инспектор все же нашел ее.

В Йене снова начал закипать гнев.

— Я знаю. Я пытался защитить ее от него. Я не смог. Я обманул ее.

— Любой грабитель и вор мог бы ее убить. Это не было вашей виной.

Лили не сопротивлялась. Она знала и доверяла тому, кто убил. Это Йен заметил сам, и это подтвердил Керри.

— Я не смог защитить ее. Я не могу защитить вас.

Бет улыбнулась:

— У вас нет необходимости защищать меня.

Боже, неужели женщина может быть настолько невинна? Теперь Бет связана с братьями Маккензи. Такой она будет выглядеть в глазах людей.

— Феллоуз использует вас, чтобы подобраться к нам. Это его способ.

— А он использует Изабеллу?

— Он пытался, но потерпел неудачу.

Феллоуз полагал, что Изабелла ненавидит все и вся в семействе Маккензи, поскольку она ушла от Мака. Он надеялся, что она расскажет ему все секреты, но Феллоуз ошибался. Изабелла была дочерью графа. Несколько поколений голубой крови, и она даже отказалась говорить с каким-то полицейским. Она осталась верна семейству Маккензи.

— Вы рискуете, оставаясь на нашей стороне. Вы еще пожалеете.

— Я сказала, теперь уже поздно. Я хорошо узнала Изабеллу, я знаю, она не стала бы с такой симпатией говорить о вас, если бы верила, что вы способны на убийство.

Действительно, Изабелла по-прежнему относилась с симпатией к Йену, Харту и Кэму. Почему? Одному Богу известно. Йену понравилась Изабелла сразу же, после того как Мак представил ее после их побега. Она была невинной, но сумела с честью войти в этот мужской мир.

— Изабелла верит в нас.

Бет смягчилась.

— Если она верит, то верю и я.

Он чувствовал, как угасает его гнев, как его покидает отчаяние. Бет верила ему. Глупо с ее стороны, но все дело в том, что она понимала его, понимала, что он чувствует.

— Вас не испугало бы слово «безумный»? — спросил он.

— Вы не безумны.

— Меня посадили в психиатрическую лечебницу, потому что я не смог убедить комиссию, что я не безумный.

Она улыбнулась:

— Одна из прихожанок моего мужа постоянно твердила, что она — королева Виктория. Она носила черное бумазейное платье и траурные броши и постоянно говорила о своем бедном больном Альберте. Не могу поверить, что вы подобны ей.

Йен отвернулся, давая ей отойти от него.

— Когда меня выпустили из сумасшедшего дома, я не говорил три месяца.

Он услышал, как она остановилась позади него.

— О…

— Я не помню, как это было, — мне просто не хотелось, не знал, что это огорчает моих братьев, пока они не сказали мне об этом. Я не понимал намеки окружающих. Человек должен был говорить со мной прямо, без намеков.

Она вновь улыбнулась:

— Так вот почему вы не смеетесь от моих маленьких шуток. Я даже подумала, что разучилась шутить.

— Я узнавал, что мне надо делать, наблюдая за другими, надо аплодировать в опере, когда публика встает. Это похоже на изучение иностранного языка. Но я не могу, когда меня окружают люди, следить за разговором.

— И вы поэтому не могли много говорить, когда в «Ковент-Гардене» вошли в ложу Мейтера?

— Когда я один, мне гораздо легче.

Он был прав. Он мог сосредоточить внимание на том, что говорил один человек, но попытки понять сразу нескольких человек были тщетны. В юности его наказывали за то, что за столом он не отвечал на вопросы и не вступал в дискуссии. «Угрюмый» — так называл его отец. «Смотри на меня, когда я с тобой говорю!»

Бет закрыла глаза.

— Дорогой Йен, у нас с вами много общего. Миссис Баррингтон должна была учить меня, как надо вести себя в обществе, с первых лет, а я до сих пор не могу усвоить всех правил. Кстати, вы знаете, что есть мороженое ложкой вульгарно? Надо пользоваться вилкой, что выглядит просто смешно, труднее всего оставлять немного еды на тарелке, чтобы не показаться слишком прожорливым. В юности я часто голодала и просто не могла оставить на тарелке даже немного еды.

Йен слушал ее, не вникая в смысл того, что она говорила. Ему нравился ее голос — ровный, спокойный, как горный ручей в пустынной Шотландии, в котором он ловил рыбу.

— Сейчас вы называете меня Йен, — заметил он.

Она удивилась:

— Разве?

— Вы назвали меня так пять раз с тех пор, как я пришел.

— Видите? Я действительно считаю, что мы друзья.

Йена не устраивала дружбы. Он хотел большего.

Бет взглянула на него из-под ресниц.

— Йен, есть еще кое-что, о чем я хотела бы спросить…

Он ждал, но она отступила на шаг, вертя на пальце левой руки серебряное колечко. Он хорошо разбирался в драгоценностях, чтобы увидеть, что колечко дешевое, с одним небольшим камешком с трещинкой. Какой-то бедняк подарил ей это колечко, и Бет берегла его. Она без колебаний вернула Мейтеру кольцо с бриллиантом, но это колечко было дорого ей.

— Йен, я подумала, если, может быть…

Йен с трудом сосредоточил внимание на ее словах. Он предпочел бы слушать ее ровный голос, смотреть, как поднимается и опускается ее грудь, как двигаются ее губы.

— Поскольку я вам, кажется, немного нравлюсь, — сказала она, — я подумала, не заинтересует ли вас… любовная связь со мной?

Последние слова буквально вырвались у нее.

— Я хочу вступить с вами в связь, — продолжила Бет, — разумеется, если вы в этом заинтересованы так же, как и я.


Глава 5 | Без ума от любви | Глава 7