home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

— Посмотри на нее, — прошептал Артемус, наливая Лише бокал вина на кухне своего уютного дома. Колдунья, сидевшая на скамье у камина, глянула на девушку, свернувшуюся в бархатном кресле у окна темной комнаты. Лишь свет огня от камина освещал ее бледное лицо, пока она пристально вглядывалась в холодную зимнюю тьму.

— Она только это и делает каждую ночь и большинство дней тоже. Смотрит в окно. Его высматривает, — фыркнул Артемус. — Я поклялся ей, что не буду вмешиваться, но клянусь всеми святыми, Лиша, я пошлю этому мерзавцу такой кошмар, который он никогда не забудет.

— Ты этого не сделаешь. — Лиша взяла бокал, который он подал ей, и пригубила, потом улыбнулась ему.

— Сядь, дорогой. Обрати внимание на меня. Все проблемы Уиллоу уладятся сами собой, вот увидишь.

Он позволил ей усадить себя на скамью рядом с собой и задумчиво глотнул вина.

— Это подсказывает твоя интуиция колдуньи, или ты что-то видела в своем зеркале?

— Я что-то видела, — промурлыкала она и улыбнулась, когда его лицо прояснилось.

— Блейна из Кендрика? Он умрет какой-нибудь ужасной смертью? Его съест дракон, разорвет вепрь или…

— Нет, не будь глупым. Это не сделает Уиллоу счастливой.

— Это сделает меня счастливым, — проворчал Артемус.

Лиша вздохнула.

— Если бы я знала, что ты будешь так переживать из-за всего, я бы вообще не начинала эту цепь событий. — Она поставила бокалы на маленький столик с серебряной окантовкой и взяла Артемуса за обе руки.

— Ты меня прощаешь?

— Я женился на тебе, разве не так? — Он поцеловал ее в кончик курносого носа. Лиша улыбнулась и придвинулась к нему поближе.

Много событий произошло с тех пор, как дочь волшебника и Волк из Кендрика похитили ожерелье Ниссы из логова Тролля. Увидав это в своем волшебном зеркале, Лиша поняла, что так или иначе выпустит Артемуса из заточения, и тут же отправилась к нему.

Во время разговора между ними многое прояснилось. Артемус искренне признался ей, что после бала в Мелвосе он собирался прийти к ней, что он хотел прийти к ней, но боялся, что она целовала его так на балу только оттого, что была пьяна от избытка крепкого вина, которым они наслаждались в тот вечер. Он думал, что она будет смеяться, если он, простой волшебник с ограниченной силой, не очень известный и богатый, придет к такой замечательной красавице, к такой сильной женщине, как Лиша-колдунья.

Он признался, что после смерти матери Уиллоу около десяти лет тому назад у него не было ни прогулок под луной, ни даже невинного летнего пикника с женщинами, и он, ну, э-э, стеснялся, признал он наконец, — во всяком случае, когда не был под воздействием горячительных напитков.

По его лицу Лиша поняла, что он говорит правду, и ей стало стыдно за свою горячность. У нее всегда был характер, заслуживающий сожаления. Когда Артемус не пришел к ней через несколько недель после их чудесного танца и этого божественного поцелуя в саду, она подумала, что он такой же капризный и ненадежный, как и все остальные мужчины в ее жизни, — и обиделась, потому что она думала, она надеялась, что в Артемусе есть какая-то особенная искорка.

Поэтому, пытаясь заставить его ревновать, она завела молодого любовника и не скрывала этого, пока Артемус не превратил бедного парня в жабу, а потом произошел этот прискорбный случай с ястребом.

Да, она слишком остро отреагировала. Она признала это в темнице в тот день, когда Уиллоу и Блейн скакали сломя голову прочь от логова Тролля, возвращаясь через Гиблый лес.

Она принесла извинения. И освободила его.

Артемус настаивал, чтобы колдунья перенесла их обоих на постоялый двор «Белый боров» на окраине леса к тому времени, когда туда прибудут Уиллоу и Блейн, чтобы он мог как можно быстрее сообщить дочери, что свободен.

Лиша согласилась. Они оказались на постоялом дворе как раз в тот момент, когда подъехали Уиллоу и Блейн. Была суматоха, и приветствия, и возгласы облегчения, и Уиллоу плакала от счастья, оттого что с Артемусом все хорошо, а отец радостно благодарил за то, что дочь выжила в этом опасном путешествии и вернулась к нему, и Уиллоу смеялась и предлагала Лише ожерелье, а Лиша отказывалась взять его, потому что ожерелье не было тем, чего она на самом деле хотела. И во всей этой неразберихе никто и не заметил, когда ускользнул Блейн из Кендрика, пока все не обратили внимания, что он и его черный боевой конь попросту исчезли.

Артемус видел боль и опустошенность Уиллоу, когда Волка нигде не смогли найти, видела это и Лиша. Они обменялись виноватыми взглядами, понимая, что их ошибки обернулись серьезными последствиями для девушки, которая из-за их глупости рисковала жизнью.

Это было несколько недель назад, и с тех пор о Волке из Кендрика ничего не было слышно. За это время Артемус и Лиша тихо поженились, отпраздновали свадьбу при дворе короля Феликса и начали семейную жизнь в доме волшебника.

Но хотя Уиллоу радовалась их счастью, танцевала на свадьбе с несколькими пылкими молодыми рыцарями и весьма обходительными титулованными особами, они оба видели печаль, которая лежала у нее на сердце, печаль, которая росла с каждым днем.

А сегодня по деревне проскакал глашатай с известием о свадьбе принцессы Мэйдин и отважного молодого рыцаря, который превзошел всех остальных и завоевал ее руку.

К сожалению, никто не расслышал имени рыцаря, совершившего этот подвиг.

Вся деревня гудела, но Уиллоу не произнесла ни слова.

Она только открыла ларец, где хранила ожерелье Ниссы, смотрела на него некоторое время и потом осторожно закрыла ларец.

Сразу после ужина она села, свернувшись, в бархатное кресло, и с тех пор смотрела, не отрываясь, в пустую зимнюю ночь.

— Невыносимо видеть ее такой несчастной, — Артемус откинулся на скамье с подушками, а Лиша гладила его по щеке. — Даже когда молодой Адриан уехал на битву и погиб, она не была такой печальной.

— Я знаю, милый, но…

— Она переживет это, забудет его, да, Лиша? Ты же женщина. Ты должна знать такие вещи.

— Я бы тебя никогда не забыла, — нежно сказала колдунья и улыбнулась ему. — Ну ладно, пойдем спать. Утром все будет не таким мрачным.

— Да, конечно. Солнце взойдет. И правда, Лиша, — какое это отношение имеет…

Голос Артемуса затих, когда жена увела его в их комнату.

Уиллоу не слышала, как они пожелали ей спокойной ночи. Все ее внимание было приковано к деревьям, окаймлявшим дорожку у дома, потому что ей показалось, что она заметила там какое-то движение.

Да. Что-то… или кто-то… был там.

Она замерла, когда увидела всадника, подъезжающего к дорожке у дома. Лунный свет осветил знакомую фигуру, высокую и мускулистую. Когда он приблизился, она разглядела его лицо — сильное, ястребиное, неулыбчивое, с темным взглядом, прикованным к дому.

Сердце ее чуть не выскочило из груди, и в течение нескольких мгновений она была уверена, что не сможет встать с кресла. Но тут же метнулась к двери и распахнула ее в тот момент, когда он поднял кулак, чтобы постучать.

Некоторое время они оба молчали. Просто смотрели друг другу в глаза. Уиллоу могла поклясться, что он стал еще красивее с тех пор, как она видела его в последний раз.

С того дня, когда он исчез, не сказав ей ни единого слова.

— Что привело вас сюда в этот час, сэр? — промолвила она со всей холодностью, которую смогла найти в себе. — Уже поздно, чтобы ходить в гости.

Он улыбнулся, и сердце ее перевернулось в груди.

— Ты прекрасно знаешь, что привело меня сюда, Уиллоу. — Он вошел внутрь и потянул ее за собой. — Почему ты сидишь в темноте? — спросил он.

— Почему ты думаешь, что имеешь право запросто заходить в мой дом и спрашивать меня… о!

Последовал долгий жадный поцелуй.

— Вот почему, — сказал Волк из Кендрика нежным голосом.

— О! — Все еще разгоряченная и потрясенная поцелуем, Уиллоу пыталась понять. — Но… принцесса…

— Она вышла замуж. За Рольфа из Корнхолла.

На мгновение Уиллоу почувствовала потрясающее облегчение, но потом пришло понимание, которое вернуло ее на землю.

— Понимаю. Ты проиграл… потому что у тебя не было ожерелья. — Ее нижняя губа дрожала. — Сожалею. Я бы отдала его тебе. Можешь забрать, если хочешь. Мне оно не нужно.

— И мне тоже. У меня нет желания дарить его ни принцессе Мэйдин, ни кому-то еще. По правде говоря, я не стал участвовать в этом соревновании — стоял в стороне и смотрел, как все они изображали из себя ослов. Если бы я не был так озабочен, то мог бы насладиться зрелищем. — Он сосредоточенно смотрел на нее. — Но я вдруг понял, что это состязание — или награда — и близко не интересует меня так, как мне это казалось.

Его руки сжимались вокруг нее, отчего ей было трудно соображать. От него пахло кожей, лошадьми и пряностями. Он казался усталым, но при этом красивее всех мужчин, которых она когда-либо видела, — и неизмеримо более милым. Она осознала с легким потрясением, что абсолютно не может вспомнить ни единой черты лица Адриана.

— Не… интересует тебя? — спросила она тихо. — Почему?

— У меня было другое на уме. Другие вещи, которым нужно уделить внимание.

— О, понимаю.

Но она не понимала. Не понимала, почему он здесь, почему поцеловал ее так, что у нее закружилась голова и онемели пальцы, почему смотрит так, словно запоминает, чтобы не забыть никогда. Возможно, он уезжает куда-то и приехал, чтобы исчезнуть навсегда.

— Ты даже не попрощался.

Он улыбнулся и прикоснулся к ее волосам, проводя пальцами по все длине кудрей.

— Ты имеешь в виду там, в «Белом борове»? Так это потому, что прощания не было.

— Ты говоришь бессмыслицу.

— На самом деле я не оставлял тебя, Уиллоу. Я просто… ездил по делу. А теперь я готов отправиться в новое путешествие.

Ее сердце остановилось.

— И какое отношение это имеет ко мне? — спросила она тихо и высвободилась из его рук. Она почувствовала разочарование, когда он позволил ей отстраниться. Уиллоу зажгла несколько свечей на маленьком столике возле кресла, бесцельно переложила с места на место подушку с кисточками на низкой фиолетовой софе и снова повернулась к нему, ее руки слегка дрожали, когда она разгладила юбку.

— Я только во второй раз вижу тебя в платье. — В глазах Блейна сверкнуло одобрение, когда он осматривал ее светло-желтый наряд с вышитыми зелеными цветами на рукавах. — Ты почти так же прекрасна, как тогда, когда на тебе ничего не было.

— Тихо! — Она покраснела и бросила быстрый взгляд в сторону комнаты, где спали Артемус и Лиша. — Думаю, пора тебе открыть тайну и рассказать мне про свое дело. А потом можешь дальше идти своим путем.

Улыбаясь, он подошел к ней. В его черных глазах появился веселый блеск — и возможно, отметила она с удивлением, некоторая напряженность.

— Я согласен, мой прекрасный чертенок.

— Я не…

— Ты согласна?

— Прошу прощения?

Блейн из Кендрика сделал глотающее движение.

— Ты согласна быть моим прекрасным чертенком? Моей. Моей женщиной, моей невестой, моей женой. — Внезапно, к полному изумлению Уиллоу, он опустился на одно колено и взял ее руку, так бережно, словно та была стеклянная.

— Я люблю тебя, Уиллоу из Бринхейвена. Ты согласна стать моей женой и жить со мной? Прежде чем ответить, позволь сказать тебе, — торопливо продолжил он, — что король Феликс даровал мне изрядный участок земли за мою службу ему во время Войны двух зим. — Он говорил быстро, как будто опасаясь, что она откажет ему, прежде чем он закончит свою просьбу. — Раньше я не находил ему применения, но так случилось, что он расположен не больше чем в шести часах езды отсюда, и там есть красивый особняк, и у тебя будут слуги, как и подобает жене сэра Блейна из Кендрика, и…

— Меня не интересует земля — или особняк, — прошептала Уиллоу. Она притянула Блейна к себе, и ее глаза засияли от радости. — Сэр Блейн из Кендрика, я тоже люблю тебя. Я согласна жить с тобой в той маленькой хижине в Гиблом лесу, если ты меня попросишь. Я согласна жить с тобой даже на дереве.

— Ну, в этом не будет необходимости, — заверил он и снова поцеловал ее.

Спустя немалое время, когда они снова могли говорить и думать более или менее ясно, они сидели бок о бок на скамье у камина, обсуждали все, что было у них на сердце.

И планировали свое будущее — вместе.

— Мне кажется, что я вижу сон, — изумленно пробормотала Уиллоу. Ее голова лежала на плече Блейна. — Я думала, что потеряла тебя навсегда, а теперь…

— Если ты видишь сон, то я вижу точно такой же. — Он повернул ее к себе лицом и взял его в руки.

— Надеюсь, на этот раз это не проделки твоего отца? — усмехнулся он.

— Нет, боюсь, ты ему не очень нравишься.

— Я завоюю его расположение, — сказал он, и это снова был голос уверенного в себе дерзкого солдата, которого она впервые увидела в пивной постоялого двора «Белый боров». — Я завоевал тебя и твою любовь, и это единственная достойная награда. Единственное состязание, которое стоит того, чтобы победить в нем, — прошептал он ей, и когда прикоснулся губами к ее губам, это был самый нежный поцелуй на свете. — У меня нет никаких сомнений, Уиллоу, что всю оставшуюся жизнь у нас с тобой будут одинаковые сны.

— Дом, — прошептала она, и в ее глазах отражалось ее сердце, — и дети.

— Много детей, — поправил он, усаживая ее к себе на колени.

— И много смеха — и много любви, — добавила она просто, поднимая руку, чтобы прикоснуться к его лицу.

Блейн думал о собственном детстве, лишенном любви, о доме, из которого его вышвырнули в раннем возрасте, о своих одиноких скитаниях, о борьбе и отчаянии. Он смотрел в прекрасное лицо женщины, которая обещала ему все, чего он когда-либо желал, все, чего он никогда не имел.

— Много смеха, много любви, — повторил он почти ошеломленно. — И я сделаю все, любимая Уиллоу, клянусь жизнью, чтобы твои мечты сбылись.

И они, конечно, сбылись — сбылись прекрасно — все до единой.

OCR: Driana


Глава 7 | Вечные сны о любви (Сборник) | Рут Райан Ланган Уик-энд для двоих