home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6


Подходила к названной квартире Лариса с чувством необыкновенного торжества. Она так переволновалась, пока доехала до города, едва с ума не сошла от подозрений и неясных ощущений чего-то страшного, непреодолимого, неотвратимого. Хорошо хоть в последнюю минуту сообразила заехать к маме домой — благо, ключи так и болтались до сих пор на колечке на всякий случай. Ей даже не пришлось долго искать — сарафан и по сей день лежал себе спокойненько в шкафу на ее полке. Мама так и не собралась разобрать шкаф за семь-то лет, что дочь живет отдельно. Правда, сейчас мамина безалаберность оказалась Ларисе как нельзя кстати. Интересно, что скажет таинственная незнакомка, когда увидит в Ларисиных руках этот злосчастный сарафан? Почему-то изначально Лариса решила, что шантажистка каким-то непостижимым образом похитила, выкрала этот сарафан из маминого дома, а потом решила на нем сыграть, как на доказательстве какого-то страшного преступления. А утверждение о том, что слова мамы Зольды о полной эксклюзивности подарка не соответствуют действительности подсознательно напугало так, что, не отдавая себе в этом отчета, Лариса просто отбросила его в сторону, словно его и не было. Почему-то ей казалось очень важным предъявить свой сарафан незнакомке, как доказательство того, что в ее жизни никогда ничего страшного произойти не может, как бы кто ни старался. И потому, сжимая в руке ткань вперемежку с цепочками, чувствовала себя гораздо увереннее: 'Вот попробуй, наговори мне теперь гадостей, я тебе быстренько рот заткну этим чертовым сарафаном!'

На ее требовательный звонок быстро откликнулась хозяйка. Лариса смотрела на нее с удивлением: странная женщина несколько отталкивающей внешности, но чем-то совершенно неуловимым так знакомая. И от этой неуловимости, от полутонов: знаю? или не знаю? своя ли? или чужая? плохая? или все-таки хорошая? — от этой неуловимости, от неизвестности вновь противно засосало под ложечкой.

— Вы Лариса? — вместо приветствия спросила хозяйка.

Не дождавшись ответа, пристально и даже критически оглядела гостью. Только после этого пригласила войти:

— Вот вы, значит, какая.

— Какая?! — с вызовом переспросила Лариса, переступая невысокий порожек.

— Такая, — расплывчато ответила хозяйка. — Вот теперь мне совсем всё понятно.

Неизвестно, что такого понятного нашла в Ларисином визите хозяйка, да только Лариса и вовсе запуталась. Что же, в конце концов, происходит?!

— Не пытайтесь догадаться, — словно поняла ее состояние хозяйка. — Проходите в комнату, я сейчас все объясню, иначе вы совсем запутаетесь.

Лариса не стала упорствовать. Да и к чему? Уж если она пришла сюда для выяснений — чего же столбом стоять посреди тесной прихожей? Прошла в небольшую комнату. Удивилась: обычно однокомнатную квартиру обставляют таким образом, чтобы она одновременно служила и гостиной, и спальней. Некоторые умудряются туда же воткнуть и кабинет. Здесь же не только единственная комната, а, пожалуй, вся квартира представляла собою спальню. Широченная кровать занимала собою едва ли не все пространство. Шкаф в одном углу, одинокое кресло и крошечный столик для косметики и парфюмерии — в другом. И все, больше никакой мебели. Даже телевизор был подвешен на специальных кронштейнах к потолку. И получалось, что гость из входной двери сразу попадал едва ли не в хозяйскую постель! Даже кухня казалась этаким закутком спальни: хрупкий крошечный столик с такими же крошечными, словно кукольными чашечками на нем, две табуреточки в мягких стеганых чехлах безумно-розовой гламурной расцветки из той же ткани, что скатерть и покрывало на кровати. Не квартира, а будуар какой-то!

Лариса прошла в комнату и, не дожидаясь приглашения, устроилась в кресле. Разуваться не стала, прошла прямо в туфлях, но при этом чувствовала себя как-то довольно противно, словно совершенно по-свински влезла в грязной обуви в чистую постель. А руки не переставали нервно теребить сарафан.

— Я Кристина, — гордо заявила хозяйка, проходя в комнату вслед за гостьей и присаживаясь на край кровати. — Вижу, вы прихватили свой сарафанчик. Ну что ж, хорошо, можем сравнить их на идентичность.

И жестом фокусника вытащила неизвестно откуда цветную тряпочку с цепочками. Лариса удивилась: откуда она его взяла? В том плане, что в ее руках еще мгновение назад ничего не было, и на кровати тоже ничего не лежало, она была в этом абсолютно уверена — разве можно было не заметить на розовом покрывале яркую пеструю тряпку?

Однако хозяйка была права: сарафаны оказались абсолютно идентичны: та же ткань, тот же крой, тот же размер. И там и там отсутствовала бирка производителя, что не оставляло сомнений в кустарном происхождении вещей. Да, портниха оказалась нечистой на руку. Вернее, на совесть. Пообещав клиентке полный эксклюзив, пошила еще один точно такой же сарафан. А может, и не один. Хоть бы из другой ткани пошила, что ли, совести совсем у человека нет!

— Ну и что? — равнодушно спросила Лариса. — Приятного мало, но не смертельно. Тем более что я его ни разу не одевала и одевать не собираюсь. Могу даже подарить свой экземплярчик, дабы вам спокойнее было.

— Вы не поняли, — улыбнулась Кристина. — Мне ваш экземпляр не нужен, я точно так же, как и вы, не собираюсь его носить. Однако в отличие от вас мне однажды пришлось его надеть. Не по собственному желанию, уверяю вас, сугубо под давлением любимого человека. Причем он не только заставил меня надеть это безобразие, но и под угрозой расставания принудил изобразить из себя продажную девку на работе. Вернее, не на самой работе, а, так сказать, лишь на первом ее этапе.

— Ничего не понимаю, — искренне произнесла Лариса. — Мне-то какое дело до того, при каких обстоятельствах вам пришлось одевать этот сарафан? Это ваши личные проблемы, причем тут я?!

Кристина по-прежнему улыбалась, но почему-то теперь Лариса четко уловила за ее улыбкой настороженность, напряжение. И внезапно успокоилась, поняв: она боится. Да, эта странная женщина, Кристина, почему-то боится ее!

Однако ответ Кристины вновь ее насторожил:

— Ах, Лариса, неужели вы не понимаете, что если бы эта проблема не касалась вас, я бы не стала приставать к вам со своими глупостями! Хотите взглянуть, как все это происходило?

— Что происходило? — по-прежнему отказывалась что-либо понимать Лариса.

— То. Как я изображала продажную девку на работе. Хотите? Мой любимый даже запечатлел этот трогательный момент на память. Вот, полюбуйтесь.

И вновь в ее руках неведомо откуда возникло фото. Даже нет, сообразила Лариса, не одно, а два — одно оказалось в ее руках, второе осталось у Кристины. По-прежнему ничего не понимая, Лариса все-таки не смогла сдержать любопытства, и взглянула на фотографию. Сначала ничего не поняла, фото было вроде как пустое, вернее, не пустое, а так, словно обзорное. Просто выхвачен кусочек какой-то улицы, даже не столько улицы, сколько дороги. И лишь на заднем плане заметила чуть расплывчатые фигуры людей. Пригляделась внимательнее: да, так и есть, вот она, Кристина, ее легко узнать по сарафану. Если бы не сарафан — вовек бы не узнала, ведь она стояла спиной к объективу. Ох, и как она может показывать такие откровенные снимки совершенно постороннему человеку? Лариса даже покраснела: какой ужас! Прямо вот так, средь бела дня, на улице, среди людей, позволять кому бы то ни было так лапать себя?! Какой-то здоровенный амбал, явно не славянской внешности, запустил лапищу практически в самое интимное место! Фу, гадость какая! И Лариса брезгливо протянула снимок обратно:

— Не понимаю, каким образом меня могут касаться ваши проблемы. Знаю одно — на вашем месте я бы никогда себе этого не позволила, как бы сильно меня не уговаривал любимый человек. А вам стоило бы задуматься — если бы он вас любил, ни в коем случае не послал бы вас на это.

Кристина уже не улыбалась. Она только тревожно вглядывалась в глаза гостьи, словно пытаясь понять — шутит она, притворяется, что ничего не поняла, или действительно не понимает?

— Вот я и задумалась — к чему был весь этот спектакль. Нет, Лариса, вы не спешите отдавать мне фотографию, насладитесь моментом. Вы никого там не узнаете?

— Вас, — без раздумий ответила Лариса. — Вот же вы, в сарафане…

— Правильно, — согласилась Кристина. — А больше никого не узнаете?

Лариса вгляделась в снимок. Если бы эта троица была на переднем плане, было бы легче узнать в светлых пятнах знакомые черты. Но лица получились какие-то размытые, расплывчатые. Хотя стоящая рядом с Кристиной подружка показалась Ларисе как будто бы знакомой. Неужели…

Кристина услужливо протянула второе фото:

— Вот, попробуйте рассмотреть здесь, этот снимок более четкий.

Лариса взяла фотографию. Да, Кристина оказалась права — этот снимок был гораздо более четкий, но его портила обрезанная напополам фигура прохожего, случайно попавшего в кадр, видимо, из-за этого Кристина ее и отбраковала, несмотря на более высокое качество.

— Сливка?! — удивилась Лариса. — Вы знаете Сливку? Откуда?

Кристина усмехнулась:

- 'Знаю' — слишком громко сказано. Мы виделись с ней всего лишь один раз. Она помогала мне более правдоподобно сыграть роль проститутки.

Ларисины брови разлетелись в удивлении:

— Сливка? Проститутка?!

Да нет же, этого быть не может! Бред какой-то! Конечно, Сливку при всем желании нельзя назвать белой и пушистой. Всю жизнь пацанов любила, не умела сказать слово 'нет'. Ее и просить-то особо, наверное, не надо было, но что бы вот так, на трассу?! За деньги?!! Быть такого не может!

— Ой, Кристина, боюсь, вы что-то путаете. Такого просто не может быть, Сливка не проститутка, она никогда не зарабатывала подобным образом. Ее можно назвать любительницей, но чтоб так…

— Вы не совсем правильно поняли, — прервала ее Кристина. — Наверное, я неправильно объяснила. Я вовсе не утверждаю, что ваша Сливка зарабатывает этим себе на жизнь. Она лишь помогла мне изобразить, что мы с ней обе зарабатываем этим, понимаете?

Фу-х, Лариса вздохнула с облегчением. Ну слава Богу, разобрались! А то она уж чуть было не поверила, что мир плоский, как огромный лист фанеры, и покоится на трех гигантских слонах.

— Она помогла мне по просьбе моего любимого, — продолжила объяснение Кристина. — Я ее не знаю, мы с ней больше никогда не встречались. Ее привел туда мой любимый, он выстроил всю мизансцену, он срежиссировал весь этот спектакль…

— Экий он у вас эстет, — усмехнулась Лариса. — Вам с ним, поди, не скучно — такой, наверное, затейник!

— О, да! — торжествующе улыбнулась Кристина. — Он у нас такой!

— У нас? — удивилась Лариса.

— У нас, — подтвердила Кристина. — А чему вы удивляетесь? Вы полагаете, у нас с вами не может быть одного любимого на двоих?

Лариса высокомерно вскинула голову:

— У нас с вами, милочка, ничего общего не может быть, не надо заблуждаться! Я не играю в такие игры, где всё вокруг народное и всё вокруг моё.

— Вы полагаете? — ехидно спросила Кристина. Ноздри ее нервно затрепетали: — Взгляните повнимательнее, дорогая, неужели вам там больше никто не знаком?

— Нет! — уверенно заявила Лариса. — У меня нет знакомых с такой экзотической внешностью и повадками пещерного человека!

Кристина хохотнула:

— Это вы о том козле, который мне под юбку влез? О нет, он в данном случае такой же актер, как и мы с вашей Сливкой! Нет-нет, сбоку, обрезанная фигура. Разве вы с этим человеком не знакомы?

И только тогда Лариса вгляделась в того, кого считала на данной фотографии лишь досадной нечаянной помехой.

— Вале… Не может быть. Откуда вы его знаете?

Кристина довольно кивнула:

— Валера, Валера. Я вам битых полчаса толкую, что любимый у нас с вами один на двоих, а вы никак не хотите понимать намеков.

— То есть… Вы хотите сказать…

Лариса побледнела. Прямые плечи вдруг как-то осели, спина сгорбилась. Нет, нет, этого не может быть… Кто угодно, только не Валера! Он не мог ее предать, он же не Горожанинов! Он ее любит, ему никто не нужен, кроме нее…

— Я хочу сказать, — голос Кристины прозвучал неоправданно резко и категорично, улыбка напрочь сползла с ее лица. Теперь на нем читалось торжество. — Я хочу сказать, что ваш муж по совместительству является моим любовником. То есть скорее наоборот: мой любовник по совместительству является вашим мужем. Потому что сначала он стал моим любовником, и только спустя семь лет — вашим мужем. Да-да, дорогая моя, мы с ним делим это самое ложе уже четырнадцать лет!

Лариса молчала, потрясенная. Зато Кристина упивалась победой:

— А хотите знать, как мы с ним познакомились? Я уверена — вам это будет безумно интересно! Так вот, меня ему нашла мамочка! У него вообще очень своеобразная мамаша, правда? Уж такая заботливая — даже шлюху сыночку собственноручно выбирала! Да! Да, представьте себе — я не просто так согласилась на ее предложение, но и не за деньги! Мне никогда и никто не платил, и не смейте думать обо мне, как о шлюхе! Валера предпочитает называть меня своей наложницей — это, на его взгляд, более романтично. Мне негде было жить, а ваша драгоценная Изольда Ильинична предоставила мне эту самую квартирку взамен определенного рода услуг ее сыночку. И только теперь я понимаю, почему она остановила свой выбор на мне. Вам не кажется, что мы с вами довольно похожи? Нет, не лицом, конечно — куда мне до вашего лица. Но фигура, волосы… Да-да, фигура! Это сейчас я несколько поправилась, а вообще-то я такая же тоненькая, как и вы. Да и кожа у меня такая же смуглая, как у вас. Я не знаю, зачем им понадобилось наше с вами сходство. Неужели они еще тогда задумали этот спектакль? Однако я отвлеклась от основной темы. Так вот, это было четырнадцать лет назад, когда Валерику было шестнадцать. Вернее, почти шестнадцать. Он тогда еще совсем пацаном был, этаким птенчиком. Но уже тогда в постели был о-го-го, не воробей — гордый орел! Он четырнадцать лет ходит сюда, как к себе домой. И с работы, между прочим, едет не к вам, а ко мне. К вам он едет спать, а любит он меня. А вы, ваша свадьба… Думаете, зачем ему тот спектакль понадобился? Сами не догадываетесь? Я и сама сначала не догадывалась, он мне только потом сказал, после свадьбы, иначе я бы на это ни за что не согласилась — мне ведь было бы выгоднее, что б вы за другого замуж вышли. Он подстроил все так, чтобы эту сценку увидел ваш жених. Тот ведь наивно полагал, что такой сарафанчик в Москве имеет лишь одна особа. А по словам Валерика, сзади мы с вами потрясающе похожи — посмотрите сами, если бы вы не знали, что это я, да еще и одевали бы когда-нибудь этот сарафан, разве вы не подумали бы, что это вы сами стоите рядом со Сливкой? Одного я не понимаю — зачем он женился на вас? Он ведь любит меня, я знаю. Скорее всего, он от вас в чем-то зависит. Может, у вас родители какие-нибудь всемогущие? В общем, явно неспроста, и уж никак не по любви. Ему просто по какой-то причине был выгоден брак с вами, вот он и придумал тот невинный розыгрыш. А любит он меня. Если раньше я и сомневалась в этом, то после вашей свадьбы только убедилась. Это раньше он позволял себе по-хамски со мной обращаться. А после… Первое время после вашей женитьбы наши с ним отношения только ухудшились. Совсем ненадолго, зато конкретно. Я даже думала, что уже все кончено. А потом…

Кристина расплылась в улыбке и счастливо прикрыла глаза:

— Ммм!.. А потом нам с ним стало так здорово, как никогда до вас! Раньше он действительно обращался со мной, как со шлюхой — было дело, довелось всякого натерпеться. Зато потом… Последние семь лет — расцвет нашей любви. Он стал совсем другой, он стал такой нежный, такой ласковый. Правда, иногда ему хочется, как раньше, поиграть в шлюху и клиента, и тогда он очень многое себе позволяет. Но в общем и целом… Наши с ним отношения только выиграли от вашей свадьбы. И я бы, пожалуй, даже не стала ничего менять — меня все устраивает в наших отношениях, но… Видите ли, мне тридцать четыре года, и если я не рожу сейчас — я не рожу уже никогда. А родить мне хочется. К тому же, положа руку на сердце, мне просто надоело быть любовницей вашего мужа. Теперь я сама хочу стать его женой. Вы, как посредница, нам больше не нужны, у нас теперь и без вас полный ажур. Я отправляю вас в отставку.

Хозяйка прервала словесные излияния и посмотрела на часы. Лариса расценила этот жест, как намек на окончание аудиенции. Да ей и самой не хотелось здесь больше оставаться. Она уже узнала гораздо больше, чем хотела.

— Я могу забрать эти фотографии? — спросила она, с трудом поднимаясь из кресла.

Голос ее уже не был таким уверенным и даже высокомерным, как еще несколько минут назад. Теперь он был слабым и бесцветным.

— Да, конечно, — с готовностью отозвалась Кристина. — Только не надо спешить, задержитесь еще на несколько минут. Хотите кофе?

— Нет, — отрезала Лариса.

— Тогда, может, чаю? — настаивала хозяйка.

— Спасибо, нет! — ледяным тоном ответила Лариса и прошла в прихожую.

— Нет-нет, — преградила ей дорогу Кристина. — Не уходите, подождите еще несколько минут. Валера вот-вот должен подъехать. Если вы не застанете его здесь, он будет уверять вас, что я обыкновенная сумасшедшая, а он как будто не имеет ни малейшего отношения к тому спектаклю. Присядьте, вы же не хотите, чтобы он опять оставил вас в дураках? Кстати, сарафанчик тоже можете забрать, он мне больше не нужен. Зато вы сможете его продемонстрировать бывшему жениху как доказательство собственной целомудренности.

И Кристина всунула в ее руки свой сарафан. В это мгновение во входной двери заворочался ключ и через мгновение хорошо знакомый голос спросил недовольным тоном:

— Кристина, когда ты научишься закрывать дверь? Заходите люди добры…

В глазах его, столкнувшихся с раненным Ларисиным взглядом, сквозило бесконечное удивление и испуг.



Глава 5 | Спроси у зеркала | Глава 7







Loading...