home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. Переезд.

Что делает человек, когда оказывается перед необходимостью отгадывать загадку? Если загадка проста, то отгадывает сразу же. Если сложна, то чаще откладывает на потом, чтобы никогда уже к ней не возвращаться. И только некоторые не сдаются долгое время. Друзья называют этих людей 'упорными', а недоброжелатели - 'упрямыми'. Конечно, упорство и упрямство эффективны, но лишь до определенного момента - если задача не превосходит способности или знания ее решающего. Иначе этот человек будет бесцельно 'буксовать', теряя время попусту. Станислас времени не терял. Загадка оказалась ему по зубам.

Пенске задал себе простой вопрос: 'Что делает дух умершего в живом человеке, причем пытаясь отражать изменения этого человека, 'сродниться' с ним?' Понятно, что здесь имеет место нечто вроде похищения объекта. Ситуация ненормальная, даже на неопытный взгляд Станисласа.

Если говорить о похищении, то обычно крадут лишь нужные вещи. Либо с целью перепродать, либо на 'заказ'. В любом случае присутствует желание украсть. А о каком желании можно вести речь, если имеется в виду дух умершего, неживое хранилище информации о каждом моменте времени существования связанного с ним объекта?

Казалось бы, что может сделать обычное хранилище информации? Ничего, если это, скажем, просто база данных. Но, например, компьютерная программа - тоже состоит из информации, а сделать способна много чего. Дух - идеальный слепок человека. Различные желания этого человека, в зависимости от их силы и длительности существования, суммируются, и могут побуждать дух действовать. Если значительную часть своей жизни человек чего-то очень сильно хотел, то его дух будет обладать соответствующим устремлением.

Станислас это отлично понимал. Однако ему были неясны два вопроса. Во-первых, сами ли духи входили в чужие объекты, или им кто-то в этом помогал. Во-вторых, что случилось с настоящими духами этих людей.

Ему очень хотелось изучить этот дух, выяснить все о мертвом человеке, а также о том, кто заменил его. Но пока что получалось плохо. Сказывался недостаток практики. Духи нужно было уметь 'читать', а Станислас 'читал', в лучшем случае, 'по слогам'. Он допускал, что умение придет к нему рано или поздно. Главное - дожить до этого благословенного момента. Пока что ему удалось выяснить немногое. Первый владелец духа умер примерно лет двадцать назад. Его профессия была связана с бумагами. Возможно, был каким-то клерком. Второй владелец, скорее всего, связан со строительством. Вот и вся информация.

Станислас лежал в постели до тех пор, пока не принесли обед. Получилось, что у него ушло без малого четыре часа на изучение интересующего вопроса. Ему очень хотелось поговорить с профессором насчет того, что удалось выяснить. Александру Антоновичу это может быть очень любопытно. Больные-то его.

Кормили в клинике неплохо. Возможно, это было связано с наличием платных пациентов, которые лечились от наркотической зависимости или алкоголизма. Как правило, они были богатые. Либо знаменитости, либо дети успешных бизнесменов, решивших наконец уделить время своим чадам хотя бы в таком виде. Другими существенными источниками дохода клиника не располагала. Структурированной медицины, как таковой, в Руштале не существовало: ни полностью бесплатной, ни 'страховой'. Каждая больница выживала как могла. Профессору Дейненкову волей-неволей приходилось быть не только врачом, но и управляющим.

Пенске не стал торопиться. Он хотел тщательно обдумать новую информацию. Поэтому остаток дня провел в размышлениях, прервавшись только один раз на то, чтобы сыграть со своим соседом в шахматы. Тот был настойчив, маялся от скуки, и Станислас решил, что партия поможет делу - Яромир Петрович отвяжется. Когда небольшие походные шахматы были расставлены, то быстро выяснилось, что старший кассир является очень сильным противником. Тот играл мощно, не тратя много времени на раздумья, тогда как Пенске подолгу размышлял над каждым ходом. Впрочем, уже после первых ходов он понял, что финал предрешен. Вопрос лишь в том - на каком ходе. Хотя молодой человек давно уже не играл в шахматы, но не ожидал, что потерпит столь быстрое поражение. Однако это оказало благотворное воздействие - сосед больше не приставал с просьбами сыграть.

Утром следующего дня во время обхода Станислас дал понять профессору, что хотел бы поговорить с ним, и получил разрешение зайти через час. Этого времени хватило на завтрак, приведение себя в порядок и быстрое повторное изучение странных духов за стеной. Через час молодой человек заходил в знакомый кабинет.

- Что вы хотели мне сказать? - поинтересовался Александр Антонович, когда посетитель устроился на странном стуле, стоящем посередине комнаты.

Пенске замялся, посмотрел на пол, потом поднял взгляд на собеседника и произнес:

- Они здесь. Их очень много. Неправильные люди здесь.

- Это те, которые на вас бросаются? - уточнил профессор.

- Да.

- И где же они?

- Треть, а то и половина больных, лежащих в отделении, состоит из них.

- А ваш сосед по палате?

- Он - нормальный.

Александр Антонович понимал, что оказался в странной ситуации. С одной стороны, его пациент говорил явно нелепые вещи. Причем, характерные в своей нелепости. Но с другой стороны, был непонятный фокус с исчезающей буквой. Фокус его настолько заинтересовал, что профессор позвонил вчера одному из своих старинных знакомых - артисту цирка. Тот, заслуженный человек, выслушав описание фокуса, заявил, что ему не известен принцип, на котором подобный трюк основан, но очень хочет его узнать. Профессор ничем не мог помочь в этом, поэтому разговор завершился.

- Они вас видели? - спросил Александр Антонович, - Хотя бы один из них?

- Нет, - покачал головой Станислас, - Просто не заметили, пока я шел по коридору.

- Но вы хотите сказать, что если они увидят вас, то впадут в психически неуравновешенное состояние?

- Да. Предполагаю, что так будет.

- Можете указать на кого-нибудь из больных?

Пенске сделал неопределенный жест рукой:

- Конечно. Если мы пойдем вместе, и я на них покажу. Хотя... палата, которая третья от входа... слева... состоит целиком из них.

- Любопытственно, - сказал профессор, - Что-нибудь еще хотите сказать?

Александр Антонович понимал, что проверить слова пациента проще простого, но пока что не собирался этого делать. Для немедленных действий не было убедительных причин. Проверить - значит, поверить. Хотя бы чуть-чуть. Профессор верить не хотел.

- Я уже знаю, что они из себя представляют, - ответил Станислас.

- Что же? - Александр Антонович никогда и никому не отказывал в желании высказаться. Потакание подобному желанию являлось частью его профессии.

- Похоже, что в них находятся духи других людей. Уже умерших.

- Вот как? И вы полагаете, что это как-то влияет на их психическое здоровье?

- Полагаю, - решительно высказался Станислас, - Но не всегда. Возможно, зависит еще от чего-то. От самой личности человека, например.

- Личность - понятие настолько комплексное, что переходит в категорию абстрактных, - улыбнулся профессор психиатрии, - Получается, что вы считаете, что если этот дух убрать, то больной сможет выздороветь?

- Не знаю. Я мог бы попробовать, но для этого мне нужно находиться как можно ближе к такому человеку.

- Пробовать пока не будем, - еще шире улыбнулся профессор, - Но если вам еще что-то придет в голову, то вы сообщите об этом мне, пожалуйста. Особенно, если вам захочется что-то предпринять.

- Хорошо, - Станислас был недоволен ходом разговора. Нет, Александр Антонович не проявил ни малейшего недоверия, но и без этого стало ясно, что профессор не воспринимает слова Пенске всерьез. Он не видит в них ни бреда, ни правды. Это слегка удручало.

Молодой человек поднялся и направился к дверям. Других фокусов, которые могли бы послужить для переубеждения собеседника, у него не было в запасе. Но Станислас не особенно огорчался. Рассуждая теоретически, 'неправильные' люди, находящиеся в больнице, должны его увидеть рано или поздно. Что за этим последует - Станисласу было прекрасно известно. Как и о том, что затем у Александра Антоновича не будет иного выхода, кроме как прислушаться к словам пациента. Но ни Пенске ни профессор не знали, что это случится скорее рано, чем поздно. Потому что Альберт Инешульт готовился к выписке.

Альберт Инешульт, мужчина тридцати шести лет, скромный дизайнер, работающий на крупную рекламную компанию, заболел внезапно. Его заболевание было напрямую связано с трудовой деятельностью. До того дня Альберт был доволен своими творческими успехами и положением в компании. Он очень любил рисовать. С самого детства изображал самые разнообразные картинки как по просьбе друзей, так и по собственному вдохновению, а больше от него на рабочем месте ничего не требовалось. Его ценили, но не за качество исполнения, а за скорость. Это было особенно важно, когда очередной проект выбивался из графика. Проблемы у Альберта начались с того, что ему стало казаться, что размер его заработной платы катастрофически и неприлично мал. Раньше подобные мысли никогда не приходили в голову. Ему платили как всем, находящимся на его должности. Не больше, но и не меньше.

В тот злополучный день Альберт пришел на работу, но, к изумлению сослуживцев, впервые за многие годы не стал первым делом включать компьютер, а направился в кабинет начальника. Общение с начальством продолжалось минут десять. После этого Альберт выскочил из кабинета и, бранясь сквозь зубы, бормотал, что не будет больше работать за гроши и немедленно пишет заявление об увольнении. Бросившись к своему столу, он начал собирать вещи, но потом внезапно замер. Постояв неподвижно несколько секунд, снова направился в кабинет начальника, и не закрывая за собой дверь, начал громко извиняться за свое поведение. Получив прощение, вернулся к столу, расставил вещи по местам, помедлил и снова пошел к шефу с требованиями о повышении зарплаты. Это повторялось еще пару раз. К психиатру Альберт попал после того, как долгое время не мог решить, стоя на улице: ехать ему на такси или на автобусе.

В клинике его состояние быстро улучшилось. Была достигнута ремиссия, после чего решился вопрос о выписке. Нет никаких сомнений, что Альберт смог бы спокойно покинуть больницу и чувствовать себя неплохо еще долгое время, если бы в тот злополучный день не столкнулся рядом с кабинетом профессора со Станисласом.

Когда Пенске попрощался с Александром Антоновичем и уже закрывал за собой дверь, он развернулся лицом в сторону коридора и его глаза неожиданно встретились с глазами другого человека. Тот был неправильным. И тоже заметил Станисласа.

Дальнейшие события профессор мог наблюдать без помех. Его странный пациент попытался было шмыгнуть обратно в кабинет и закрыть за собой дверь, но натиск Альберта Инешульта помешал этому. Хлипкий с виду Альберт толкнул массивную деревянную дверь так, что она затрещала, ворвался следом за Станисласом и напал на него.

К счастью, Пенске смог лично убедиться в том, как должна функционировать хорошо поставленная психиатрическая служба. Агрессор еще ничего толком не успел сделать, как за его спиной возникли санитар и дежурный медбрат. Несколькими привычными движениями скрутив нападавшего, они поместили его в смирительную рубашку, которую взяли, казалось, ниоткуда. Не прошло и полминуты, как незадачливый больной стоял, спеленатый словно мумия, а его удерживали четыре сильные руки. Однако все могли наблюдать выражение неописуемой ненависти на лице Альберта и слышать ругательства и угрозы, обращенные к замершему у стены Станисласу.

Профессор, понаблюдав недолго за разворачивающейся сценой, положил ей конец одной фразой:

- Этого выписывать еще рано. В восьмую его.

После чего больной в смирительной рубашке быстро исчез в компании санитара и медбрата. Внимание Александра Антоновича снова обратилось к Станисласу.

- Это было то, о чем вы мне говорили? - спросил он.

- Да, - ответил молодой человек, - Нападавший на меня - неправильный.

- Присаживайтесь, - профессор кивнул на стул, - Нам нужно кое-что обсудить.

Станислас покинул кабинет через полчаса. Он достиг с Александром Антоновичем некоторой договоренности. Тому уже очень хотелось убедиться, что такая реакция свойственна всем неправильным больным. Пенске категорически возражал против того, чтобы устраивать очную ставку со всеми больными, находящимися в отделении.

- Со всеми не будем, - успокоил его профессор, - Только с некоторыми. По выбору.

- Но они же меня никогда не смогут забыть, - испугался Станислас, - Возможно, будут пытаться найти потом!

- Как запомнят, так и забудут, - уверенно произнес Александр Антонович, - Как вы посмотрите на то, чтобы не откладывать это? Скажем, через час пройдемся по отделению для тяжелых, и вы укажете на тех, в ком, на ваш взгляд, способны пробудить некоторые эмоции.

Пенске только вздохнул. Какой у него выбор?

Вернувшись в свою палату, он подумал о том, получится ли у него что-то сделать с духом, даже если тот будет очень близко. Ему еще не приходилось отправлять духов обратно, но почему-то казалось, что с этим он должен справиться.

Расположившись на своей кровати, Станислас решил получить некоторые сведения от соседа.

- Яромир Петрович, - спросил он, - А сколько вы уже находитесь в больнице?

- Больше месяца, - ответил тот, - Делать тут нечего! Если бы не книги, которые мне передают родственники, даже не знаю, чем бы занимался. В шахматы и то сыграть не с кем.

Последнее прозвучало укоризненно.

- А что из себя представляет отделение для тяжелых больных? - поинтересовался Станислас, пропустив мимо ушей упрек.

- Я не видел, но говорили, что страшная вещь, - почему-то шепотом поделился сведениями Яромир Петрович, - Буйные там. Те, которые убить могут. Или других или себя.

С точки зрения Пенске, почти любой мог попытаться его убить. Но соседу вряд ли нужно знать об этом.

- Что там, мягкие палаты? - спросил он.

- Не знаю, - ответил Яромир Петрович, - Да и знать не хочу. Не приведи судьба туда попасть!

Станислас был в целом согласен с этим. Его надежды на безопасность в больнице себя оправдали лишь частично. Стало понятно, что тот, кто хочет его убить, вряд ли найдет его здесь. Но зато, похоже, количество врагов умножится. Оставалось лишь верить, что у профессора есть некий план, гарантирующий его безопасность.

Как показало дальнейшее, план у Александра Антоновича действительно был. И в своем изначальном варианте полностью обеспечивал безопасность кого бы то ни было, потому что касался тех больных, контакт с которыми был утрачен давно и безнадежно.

Станислас так и не увидел палат для буйных пациентов. За ним вскоре зашел медбрат, и они направились к профессору. Медбрат, видимо, получив соответствующие инструкции, заслонял своей широкой спиной прозрачные двери в другие палаты, чтобы больные не могли видеть, что происходит в коридоре.

Александр Антонович встретил Пенске приветливой улыбкой. В его кабинете находился еще один врач, черноволосый мужчина средних лет с широким носом и слегка запавшими щеками.

- Олег Викторович, - представил его профессор, - Ему, как и мне, очень любопытно взглянуть на наш небольшой эксперимент.

Пенске кивнул, а Александр Антонович заторопился.

- Пойдемте, - сказал он, - Сегодня еще много дел.

Станисласу показалось, что профессор пребывает в нетерпении не потому, что у него много дел, а потому, что хочет как можно быстрее увидеть результаты пока еще непонятного для молодого человека 'эксперимента'.

Они вышли из кабинета, прошли немного по коридору, открыли какую-то дверь с помощью съемной ручки, очутились в небольшом холле, а оттуда направились к одной из прозрачных дверей, открытой нараспашку. В этом холле к ним присоединился еще один мужчина, то ли медбрат, то ли санитар.

В палате с распахнутой дверью, где вскоре оказалась вся компания, стояло восемь коек, на которых лежали люди. Обращали на себя внимание матрасы необычного толстого вида, от которых тянулись провода к розеткам. Как вскоре понял Станислас, эти матрасы предназначались для лежачих больных и препятствовали возникновению пролежней. Профессор не экономил на своих пациентах. Даже бесперспективных.

Пенске растерянно остановился в дверях. Он не мог понять, что от него требуется. Люди, лежащие на кроватях, не производили впечатления бодрствующих. Александр Антонович подтвердил его сомнения.

- Эти больные... скажем так, в псевдокоме, - пояснил он Станисласу, - Предположительно находятся в сознании, но контакт с ними либо резко затруднен, либо невозможен. Многие пребывают в этом состоянии очень долгое время. Вы видите среди них тех, кого называете 'неправильными'?

- Да, - ответил тот, - Пятеро из восьми. Те двое и еще один у окна выглядят нормальными. Нормальными, с моей точки зрения, конечно. Но что от меня требуется?

Последний вопрос очень волновал Пенске. Он не мог понять, в чем заключается его роль в эксперименте, учитывая странность обстановки.

- Ничего особенного, - улыбнулся профессор, - Больные лежат у меня долго, надежд на выздоровление я не питаю. Они либо не имеют родственников, либо те от них отказались. Что мне с ними делать? Выписать их не могу. Куда выписывать в таком состоянии, если они никому не нужны? Совершенно неконтакты. Но для клиники, да и для самих больных было бы гораздо лучше, если бы что-то пробудило их к жизни. Вы меня понимаете?

Пенске кивнул. Профессор хотел, чтобы 'неправильные' больные увидели его. Вероятно он рассчитывал, что это как-то 'оживит' их, учитывая однообразие реакции со стороны 'неправильных' людей.

- Но разве они смогут увидеть меня? - спросил Станислас, - Они не выглядят... способными хоть что-то рассмотреть.

- Ничего, - жизнерадостно ответил Александр Антонович, - Вы, главное, подойдите поближе к кровати. А уж остальное мы возьмем на себя. Постараемся обеспечить кратковременный контакт. Подходите вот к этому, справа. Он в лучшем состоянии, чем другие.

Больной, одетый в ночную рубашку, лежал на спине. Его взгляд был безучастен и устремлен в какую-то точку на потолке. Из носа больного шла какая-то трубка, видимо, зонд, предназначенный для кормления. Пенске не представлял, как обратить на себя внимание этого человека.

Профессор пока что ничего не предпринимал, а внимательно наблюдал за лежащим пациентом. Время шло, но ничего не происходило.

- Подождем немного, - пояснил он Станисласу, - Направление взгляда у больного меняется. Рано или поздно он посмотрит в нашу сторону.

Действительно, через некоторое время взгляд больного сместился, потом еще раз и еще, пока наконец его зрачки не оказались направленными прямо на Пенске. И тут начали происходить удивительные вещи. Глаза лежащего человека, прежде смотрящие куда-то вдаль, сфокусировались на Станисласе, черты лица стали заостряться, по телу прошла легкая дрожь.

Александр Антонович отреагировал мгновенно.

- Держите его, - сказал он, - Не позволяйте встать, если даже захочет. От долгого лежания у него атрофировались мышцы. Если попытается вскочить, то возможны переломы ног. Кому это надо?

Два медбрата бросились выполнять указание и прижали больного к кровати. Между тем, с ним происходили решительные перемены. Он попытался поднять руки, что получилось плохо, но направление движения не оставляло сомнений: руки тянулись к Станисласу. Его тело выгнулось. Больной старался бороться с удерживающей его силой. Каждая новая попытка вырваться была сильнее предыдущей.

- Достаточно, - произнес Александр Антонович, - Вколите успокоительное. После этого переведите в четвертую. Будем наблюдать.

Пока один из медбратьев удерживал больного на кровати, другой наполнял шприц. Пенске думал, что после этого его поведут к остальным 'неправильным', но профессор снова сумел удивить.

- Пойдемте, - сказал он, - Нам тут уже делать нечего.

Александр Антонович направился к выходу, Пенске и Олег Викторович пошли за ним. Они возвращались в профессорский кабинет.

Олег Викторович был последним, кто вошел туда. Закрыв за собой дверь, он разместился на стуле рядом со столом. Станислас занял привычное место посередине комнаты.

- Ну что же, мы многое выяснили, - профессор говорил с улыбкой, - Время прошло не зря.

Врач, сидящий рядом, кивнул:

- Да, эффект был неожиданный.

- Очень полезный для нас, очень, - уточнил Александр Антонович, - Думаю, имеет смысл изучать этот феномен дальше. У вас есть какие-то вопросы, молодой человек?

Конечно, у Станисласа они были.

- Почему мы не сделали то же самое с остальными? - спросил он, - Возможно и они смогли бы 'пробудиться'.

- Не нужно спешить, - снова улыбнулся профессор, - Никогда не нужно спешить. Мы еще не знаем, что случится с этим больным потом. Посмотрим, понаблюдаем.

- А с чем этот молодой человек у нас лежит? - обратился к нему врач, имея в виду Пенске.

Александр Антонович лишь взмахнул рукой:

- Поставил ему невроз. Должен же был с чем-то положить. Подозревал, что он не может контролировать собственное воображение. Но теперь вижу, что перед нами - типичный ответ на 'вопрос Кальбаума'.

Станислас устремил на него озадаченный взгляд. Профессор увидел это и решил пояснить:

- Эта проблема стоит перед медициной еще с давних времен. Лет сто пятьдесят назад жил в Германии врач по фамилии Кальбаум. Он стоял у истоков современной психиатрии. И однажды сформулировал любопытную задачу. Она звучала примерно так: допустим, у всех людей полностью отсутствует способность распознавать запахи. А у одного человека эта способность будет в наличии. Вопрос: как этот человек объяснит другим, что такое запахи, поймут ли они его или примут за фантазера или даже сумасшедшего? Последнее весьма вероятно, потому что всякое дополнительное чувство накладывает свой отпечаток на мироощущение.

- Вы имеете в виду то, что я могу видеть духов, а никто другой не может? - спросил Станислас.

Олег Викторович и Александр Антонович улыбнулись.

- Дело в том, что вы можете видеть что-то, чего не может видеть мы, - пояснил врач, - А духи это или нет - вопрос второстепенный, зависит от того, как называть.

- Но я вижу именно духов, - твердо сказал Пенске.

Профессор покачал головой:

- Вам просто так кажется. Вот представьте, что вы могли бы видеть, например, электричество в проводах. Но при этом ничего не знали бы о нем. Ваш мозг попытался бы отыскать какую-то аналогию, что-то похожее из предыдущего опыта. И вы воспринимали бы электричество, естественно, не как поток электронов, а как, допустим, лучик странного цвета или еще что-то. В вашем случае вы видите нечто, а ближайшая аналогия - знание о духах. Поэтому именно так себе все объясняете.

Станислас был не согласен категорически.

- Я не только их вижу, но могу ими управлять, - сказал он.

- Этот вопрос мы тоже выясним, - вежливо сказал профессор, - Всему свое время. Вы ведь не откажетесь помочь нам в этом?

- Нет, - произнес Пенске, - Не откажусь.

- Вот и отлично. Ваше слово, Олег Викторович.

Врач откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Станисласа.

- То, что я увидел - очень любопытно. Феномен достоин самого пристального изучения. Но при этом я считаю, что здоровому человеку нечего делать в больнице.

Профессор кивнул, соглашаясь.

- Но а как же покушение на убийство? - мгновенно встревожился Пенске, - Меня же могут убить!

- Я понимаю, что ситуация сложилась странная, - продолжал врач, - Молодой человек не только обладает какими-то способностями, полезными для нас, но еще некоторая часть людей совершенно беспричинно относится к нему недружелюбно.

'Недружелюбно' - это было очень мягкое слово, с точки зрения Станисласа.

- В клинике, как выяснилось, безопасность тоже не гарантируется, потому что здесь много 'неправильных' людей. Как вы их называете, - голос Олега Викторовича был совершенно бесстрастен и монотонен, - Разумеется, мы не можем допустить несчастные случаи. Поэтому предлагаю следующий выход: молодой человек временно переселится в мою квартиру. Это имеет свою плюсы. Во-первых, мы сможем продолжать изучение феномена, я буду привозить его сюда на машине, во-вторых, моя квартира, смею надеяться, - безопасное место.

Врач замолк. Профессор перевел взгляд с него на Пенске.

- Ну, Станислас, что скажете? - спросил он, - Нет, если хотите остаться, то я не буду возражать. Но сами понимаете - жить на квартире Олега Викторовича лучше.

Молодой человек сразу же понял, что предложение не лишено смысла. Более того: в данной ситуации оно является единственно правильным.

- Я согласен, - сразу же ответил он.

- Вот и отлично, - потер руки профессор, - А вы не волнуйтесь. Думаю, что все выяснится к обоюдной пользе. И про 'духов'. И про то, почему некоторые люди вас... гм... ненавидят. И что с этим делать. Полагаю, последний вопрос интересует вас больше всего.


Глава 9. Больница. | Шаман | Глава 11. Прогулка.