home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2. Француз.

Пробудившись, Станислас еще некоторое время лежал, размышляя о странном сне. Ничего подобного с ним еще никогда не было. Обычно сны вспоминаются фрагментарно, причем часто создается впечатление, что пытаешься вспомнить что-то, что видел словно через густой туман. Образы, сохранившиеся в памяти, расплываются, подменяясь сходными воспоминаниями, взятыми из реальной жизни. Этот сон, как и предыдущие, был исключением. Пенске помнил совершенно все до мельчайшей черточки, пусть даже и нарисованной 'карандашом'. Интересно, что во время сна он не испытывал сильных эмоций. Случись с ним такое в настоящей жизни, несомненно, результатом была бы паника. Но в том сне все эмоции были почему-то приглушены. Такое бывает, когда человек наблюдает за чем-то далеким, что никак не касается ни его лично, ни близких ему людей. Причем, человек твердо знает, что не касается не только сейчас, но и не коснется в дальнейшем.

Подумав некоторое время, Станислас пришел к выводу, что все равно ничего не понимает. По крайней мере, сейчас. Что это за сны? Почему они стали приходить к нему так внезапно? Есть ли связь между ними и его странной слабостью? Он не знал. Однако, размышляя обо всем этом, почувствовал, что очень проголодался. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо - потому, что всю последнюю неделю есть не хотелось совершенно, а плохо - потому, что еды в доме нет, нужно идти в магазин. Пенске не был уверен, что сможет добраться до магазина в его состоянии.

Он попытался сесть в кровати. К изумлению, это легко удалось. Он больше не чувствовал слабости! Обрадовавшись, Станислас быстро соскочил с кровати и встал на ноги. Да, все верно. Слабости больше нет. Его тело было послушно так же, как и прежде. Для того, чтобы развеять всякие сомнения, он присел пару раз, а потом, опустившись на пол, сделал несколько отжиманий. Все было в полном порядке. Он снова мог бегать, прыгать, ходить по магазинам и... провожать Хелену.

Мысль о девушке мелькнула в голове сразу же, когда он понял, что слабость исчезла. Метнувшись к телефону, Станислас взял его в руки и поднял крышку. На губах мужчины уже появилась привычная легкая улыбка, когда он начал набирать номер, чтобы сообщить Хелене, что все в порядке. Он уладил дела и теперь может проводить ее. Кнопки снова приятно зазвенели, но, начав набирать номер, Станислас остановился. Помедлив пару секунд, он снова захлопнул крышку и положил телефон на тумбочку. У него не было никакой уверенности, что слабость не вернется опять. А если это случится, то хорош же он будет! Одно дело - просто не согласиться на встречу (мало ли какие у него могут быть планы, начиная от посещения дня рождения любимой бабушки). Но совсем другое - отказаться от уже повторно согласованного свидания с девушкой, которая и так идет на встречи с ним нечасто. Будь отношения с Хеленой устойчивые, это не обеспокоило бы его так сильно. Но сейчас следовало соблюдать осторожность.

Решив немного подождать с общением по телефону, Станислас начал собираться в магазин. Температуру на улице он привык определять очень просто - с помощью высунутой в форточку руки. Так сделал и на этот раз. Погода требовала куртки. Это было хорошо. У Пенске оставалась лишь одна выглаженная рубашка, которую он хотел приберечь на какой-нибудь крайний случай. Поэтому сняв с вешалки чистую, но мятую после стиральной машины рубашку, он надел ее на себя. Под вязаным жилетом и демисезонной курткой она все равно не будет заметна.

Одеваясь, он продолжал радоваться тому, что слабость исчезла. Все еще переполняемый эмоциями, выскочил на лестничную площадку, захлопнул дверь и вскачь понесся вниз. Станислас жил на четвертом этаже, поэтому принципиально не пользовался лифтом. Он редко занимался в тренажерном зале и считал, что постоянные восхождения на свой этаж могут это хоть как-то компенсировать.

Достигнув двери подъезда, Станислас резко сбавил скорость. Он уже давно не походил на мальчика. В его возрасте, пусть все еще молодом, бегать по улицам без существенных причин как-то неприлично.

Неторопливо выйдя на улицу, Пенске направился в сторону магазина. Тот располагался неподалеку. Нужно было сразу повернуть налево, выйти со двора, свернуть еще раз налево и идти два квартала. Магазин будет там.

Станислас жил в старом городе. Так назывался центр столицы. Многие здания, расположенные там, были построены не один век назад. Их архитектура довольно сходна. Трех-четырехэтажные дома из старинного красного кирпича были отделены друг от друга небольшими двориками-парками. Их крыши иногда заканчивались прямоугольными башенками с округлыми куполами. На многих, кто был знаком с западно-европейским и восточно-славянским стилями, их смешение производило глубокое впечатление. Но это было обычно для Рушталя, государства с богатой историей, которое располагалось в Восточной Европе и граничило с Украиной, Польшей и Словакией.

Молодой человек шел широким шагом. Он привык ходить именно так. Его скорость возрастала, но одновременно с этим не создавалось впечатления, что он куда-то торопится. На тротуаре было много упавшей листвы. Город содержался в чистоте, но огромное количество деревьев, растущих между пешеходными дорожками и проезжей частью, давало о себе знать во время листопада.

Магазин уже был неподалеку, но пройдя первый квартал, Станислас сбился с шага. Он знал, что если повернуть направо и пройти еще немного, то окажешься напротив белого мраморного здания библиотеки им. М.В. Ломоносова, самой большой библиотеки в стране. Согласно истории, выдающийся ученый некоторое время жил в Мактине, столице Рушталя. Причем, по крайней мере, дважды. По пути из России в Германию и обратно. Город очень гордился этим фактом. Даже старинный ветхий дом, в котором останавливался знаменитый гость, тщательно реставрировался и обновлялся из года в год. Но, конечно, не это заставило Пенске сбиться с шага. Дело в том, что в библиотеке работала Хелена. По сути, Станислас познакомился с ней именно там.

Молодой человек приложил некоторые усилия для того, чтобы продолжать двигаться в сторону магазина, а не свернуть к библиотеке. До восьми, в любом случае, было еще далеко. Он прошел еще один квартал, огибая многочисленных прохожих, и, наконец, достиг здания, снабженного веселыми оранжевыми вывесками. 'Фудмаркет: хорошая еда по низким ценам' гласили они. Станислас не стал разглядывать вывески: он уже видел их много раз.

Уже собираясь войти в огромные распахнутые настежь двери магазина, Пенске вдруг остановился. Странная фигура привлекла его внимание. Около входа, рядом с небольшой колонной, поддерживающей козырек над витриной, стоял человек. Его одежда была в высшей степени необычной. Станисласу пришла в голову мысль, что, возможно, где-то снимается кино, или человек пришел из театра, который тоже находится неподалеку. Тот был одет как средневековый французский дворянин. По крайней мере, Пенске представлял себе средневековых французских дворян именно так. На голове человека красовалась шляпа с роскошным бело-красным пером, а куртка с однорядными серебристыми пуговицами и вплетенными в черную ткань золотыми нитями плотно обхватывала тело. На ногах незнакомца были чулки и ботфорты. Сбоку висела шпага, держась на кожаной перевязи. Все, от воротничка и до манжет, было покрыто кружевами. Его одежда выглядела очень добротной. Станислас даже признался себе, что рассматривает ее с большим удовольствием. Он не ожидал, что в мастерских кинематографа могут делать столь красивые и качественные вещи. Оторвав взгляд от одежды незнакомца, Пенске заметил, что тот смотрит прямо на него. Его узкое лицо украшали изящные напомаженные русые усики, глаза смотрели прямо и спокойно, на губах, казалось, притаилась усмешка. Перехватив взгляд Станисласа, незнакомец внезапно отсалютовал ему, приложив к шляпе указательный и средний пальцы, сложенные вместе.

Пенске растерялся. Следовало ли отвечать на этот жест? Он не знал. Так ничего и не решив, огляделся по сторонам словно в поисках помощи, но вместо нее тут же отметил странную вещь. С его точки зрения, вид такого замечательного древнего дворянина должен был привлекать внимание. Люди, входящие в магазин или идущие мимо него, просто обязаны останавливаться или хотя бы замедлять свой шаг, чтобы рассмотреть диковинку во всех подробностях. Но этого не происходило. Пенске был единственным остановившемся. Толпа, идущая в магазин, полностью игнорировала нарядно одетого дворянина, словно сошедшего со страниц исторических романов или фильмов. Люди даже не смотрели на него! Это поразило Станисласа. Он вглядывался в лицо то одного, то другого пешехода, но на их лицах ничего не отражалось. Потеряв надежду увидеть в глазах прохожих хотя бы заинтересованность, молодой человек обратил свой взор обратно к незнакомцу. Место рядом с колонной было пусто. Причем, за ту пару секунд, пока Пенске всматривался в толпу, для незнакомца не существовало никакой возможности уйти незамеченным.

Ноги Станисласа подкосились, он чуть не упал. Его сердце стучало, а в голове возникла, разрастаясь, заполняя собой все чувства, одна лишь мысль: 'Неужели я сошел с ума?' Он стоял неподвижно некоторое время, больше не думая ни о чем. Потом, ощущая, что сильно мешает входящим в магазин людям, почти неосознанно начал отодвигаться в сторону. Но, увидев, что приближается к той самой колонне, где стоял средневековый дворянин, резко отпрянул.

Отойдя от магазина как можно дальше, Пенске привалился к стене. Он попытался взять себя в руки. Хотя это удавалось с трудом: теперь ему все было ясно насчет своей болезни. Сначала слабость, потом странные сны, а теперь вот галлюцинации. Скорее всего, это - симптомы одной и той же болезни. Он читал когда-то о сумасшедшей женщине, которая считала себя слепой, что однако не мешало ей смотреть телевизор. Сейчас Станислас предполагал, что его слабость имела такой же характер. Была обусловлена самовнушением или чем-то типа этого. Похоже, что нужно было рассказать все Борису и идти на прием к психиатру. Другого пути молодой человек не видел.

Его рука потянулась к телефону, но остановилась на полпути. Он находился рядом с магазином и, несмотря на все переживания, очень хотел есть. Галлюцинации - уже факт, они никуда не денутся, могут подождать. А вот пообедать бы не помешало. Решив позвонить приятелю после посещения магазина, Пенске направился туда.

'Фудмаркет' изнутри выглядел очень обыденно. Там не было никаких людей в старинных одеждах. Зато имелись большие ящики, наполненные фруктами, стеллажи с рядами закупоренных банок, холодильники с мясом, сыром и вожделенной колбасой.

Станислас взял у дверей тележку и побросал туда хлеб, макароны, картошку, яблоки и бутылку молока. К сожалению, готовые курицы-гриль закончились. Поэтому на всякий случай он решил купить два разных вида колбасы. А затем со всем этим относительным изобилием отправился к кассе.

У кассы с черной бегущей дорожкой для покупок была небольшая очередь. Человек пять-шесть. Пенске пристроился в ее хвост. Он по-прежнему думал о своих проблемах, но по привычке, выработанной годами карьеры покупателя, одновременно разглядывал людей, стоящих перед ним. Старушка, бережно прижимающая к себе сумку, молодая мама с младенцем, мужчина в очках, еще один мужчина.... Вроде бы ничего необычного. Однако Станислас почувствовал, что что-то не так. Что-то не так с последним мужчиной. Пенске не мог точно сказать, что неправильного в этом человеке, но четко ощущал, что неправильность есть. Подобное чувство не было новым для него. Нечто похожее он испытывал еще в детстве, когда в возрасте шести-семи лет родители водили его в зоопарк. Там было много разных животных, включая слонов. И вот он, маленький мальчик, с восторгом смотрел на четырех великанов. Все бы было хорошо, но один из них вызывал у него странное чувство необычности. Слон отличался от остальных. Чем - Пенске не знал. Он пребывал в неизвестности ровно до тех пор, пока животное не повернулось к нему другим боком. Тогда стало ясно, что у слона отсутствует значительная часть уха. С ним, очевидно, случилась какая-то неприятность. Но маленький мальчик Станислас по каким-то неосознаваемым мельчайшим признакам, еще не видя покалеченное ухо, сумел определить, что со слоном что-то не так. Подобное чувство больше не приходило к нему, но он настолько перенервничал тогда из-за бедного животного, что запомнил это ощущение на всю жизнь.

И вот, именно сейчас, стоя в очереди, Пенске снова почувствовал неправильность, исходящую от мужчины в легком коричневом пальто, находящегося впереди. Мужчина не был неподвижен. Он поворачивался то одним боком, то другим. Станислас мог убедиться, что никаких физических дефектов у того не наблюдалось. С одеждой тоже все было в порядке. Даже более чем - одежда стоила явно недешево.

То ли просто так, то ли потому, что мужчина почувствовал пристальное внимание со стороны другого человека, он обернулся назад. Пенске смог убедиться, что даже при взгляде анфас с лицом незнакомца все в порядке. Слегка одутловатое лицо с сетью неглубоких морщин, чисто выбритое, внимательные глаза... совершенно ничего необычного. Трудно сказать, о чем думал мужчина, когда, в свою очередь, разглядывал Станисласа. Но примерно через три-четыре секунды выражение его лица изменилось. Во взгляде, устремленном на Пенске, отразилась ненависть. Это была ненависть такой силы, с которой смотрят только на злейшего врага, доставившего массу неприятностей. Станислас мог бы поклясться, что никогда раньше не встречал этого человека. Для ненависти к нему у того не было никаких причин. Да и вообще, молодой человек искренне считал, что за свою жизнь доставил слишком мало неприятностей людям, чтобы вызывать столь мощные отрицательные чувства.

Выражение эмоций на лице незнакомца было так сильно, что Пенске даже попятился. У него мелькнула мысль, что тот сейчас бросится на него. Но, к счастью, этого не случилось. Мужчина посмотрел еще несколько секунд, потом отвернулся, а затем лишь периодически бросал взгляды назад, наполненные тем же самым чувством.

Станислас выходил из магазина с некоторой опаской. Незнакомец расплатился задолго до него, но, покидая кассы, несколько раз оглядывался. У него был такой вид, словно он обещал молодому человеку: 'погоди, я еще доберусь до тебя; не здесь, а в каком-нибудь безлюдном месте'.

Пенске вышел наружу и осмотрелся. К его облегчению, мужчина не стал поджидать около магазина, чтобы свести с ним счеты за гипотетические преступления. Станисласу не нравилось, что ко всем волнениям добавились еще переживания за собственную жизнь.

Путь домой был непрост. Молодой человек, держа в одной руке пакеты, а в другой - сжимая трубку, пытался дозвониться до Бориса. При этом он, естественно, не стоял на месте, а шагал в сторону своего жилища.

Его приятель ответил лишь со второй попытки. Пенске был очень рад услышать знакомый ворчливый голос.

- Привет, Борис! - сказал он, - Ты можешь сейчас говорить?

- Могу, - без всякого энтузиазма отозвался тот, - Чего тебе? Тебе хуже?

- И да и нет.

- Ты это брось, - перебил его приятель, - Что да? Что нет? Говори толком!

- Слабость исчезла, Борис. Я снова могу нормально ходить!

- Что, совсем исчезла? Вот так вдруг?

- Да, после сна.

- Хм... ну, поздравляю. Хотя, странно, конечно. Была - а ни с того ни с сего не стало.

- Но это еще не все, - в голосе Станисласа слышались колебания.

- Не все? - переспросил Борис, - Еще что-то приключилось?

- Да... кажется, у меня галлюцинации.

Собеседник молчал несколько секунд.

- Какие галлюцинации?

- Понимаешь, я видел человека, которого не может быть.

- Что за бред! - возмутился ворчливый голос, - Кого это еще не может быть?

- Средневекового дворянина.

- Чего?!

- Средневекового дворянина со шпагой, Борис. Я его видел, а другие нет.

- Где это было?

- Около магазина.

- Он говорил с тобой?

- Нет.

- Тебе показалось.

- Нет, Борис, нет. Точно говорю: не показалось. Он там был, стоял и смотрел на меня.

- Что, в костюме?

- Да, в костюме и со шпагой.

- Это был актер. Театр ведь рядом. Ты был в 'Фудмаркете'?

- Да.

- Ну, актер, конечно.

- Но его больше никто не видел, и он исчез!

- Вот только перестань нести чушь. Ты лично видел, как он исчезал?

- Нет.

- Ну вот. Несешь какой-то бред. Какая еще галлюцинация? Просто актер. Тебе нужно больше отдыхать после болезни. Купил еду? Поешь и спать.

- Но Борис...

- Что 'но Борис'? - мерзким голосом передразнил Станисласа приятель, - Если у тебя нет ничего срочного, то завтра к тебе зайду. Сегодня ведь уже у тебя был. Чего мотаться туда-сюда? Завтра расскажешь о своей так называемой галлюцинации.

- Ох, - Станислас резко остановился. Пакеты с покупками вырвались из рук и упали на асфальт. Он с трудом удержал телефон.

- Что там с тобой? - спросил Борис.

- Я уронил пакеты.

- Бывает.

- Но я уронил их не просто так, Борис! Я только что понял одну вещь! Поэтому и уронил.

- Да что ты там понял? - разражение в голосе собеседника нарастало, - Говори уже.

- Я знаю, как его зовут!

- Кого?

- Средневекового дворянина, которого я видел.

- Откуда знаешь, если он с тобой не говорил?

- Не знаю. Просто знаю и все.

- И как его зовут?

- Филипп, граф де Куэртель.

- Стас, ты придурок, вот что. Тебя, возможно, действительно нужно лечить, но не от того, о чем ты думаешь.

- Но Борис, я действительно знаю это!

- Хватит. Поговорим завтра. На сегодня - достаточно! Это же никакого терпения не напасешься на твоих куэртелей.... Пока!

- Пока, Борис.

Вернувшись домой, Станислас, несмотря на свой голод, первым делом бросился к компьютеру. Усевшись за основательный светло-коричневый компьютерный стол и с трудом дождавшись пока машина загрузится, он вошел в интернет и открыл страницу поисковика. А затем ввел: 'Филипп граф Куэртель'. Поисковик 'задумался', а потом... ничего не нашел. Снова попытка - 'граф Куэртель'. Снова ничего. Последняя попытка - 'Куэртель'. Пусто.

Пенске недоумевал. Откуда-то это имя ведь взялось в его голове. Не мог же он его вот так взять и выдумать! Обычно ведь ничего такого не выдумывал. У него вообще не получалось придумывать новые слова! Раньше не получалось. Размышляя над этой проблемой, Станислас отправился на кухню готовить себе обед.

Там, крутясь в небольшом промежутке между плитой, посудомоечной машиной, раковиной и обеденным столом, он принялся сортировать покупки. Хлеб отправился в деревянную хлебницу, молоко - в холодильник, а колбаса - на стол.

Как и следовало ожидать, оба вида колбасы его разочаровали. Картон! Ему с ней редко везло. Он мог бы приготовить яичницу, но забыл купить яйца. Со вздохом поставил на огонь воду в кастрюле, решив сварить хотя бы макароны. Голод уже сильно давал о себе знать.

Пытаясь заморить червячка, он принялся грызть колбасу, выбрав наименее мерзкую, заедая ее хлебом и запивая водой из-под крана. Молоко пить не хотелось. Меланхолически пережевывая сухой паек, Пенске думал над сложившейся ситуацией. По всему выходило, что он был психом. Причем, не просто галлюцинирующим психом, а психом в квадрате, которому некие 'высшие силы' давали сокровенное знание в виде несуществующих имен несуществующих людей.

Это его огорчало, как огорчило бы любого мало-мальски рассудительного человека. Станислас продолжал размышлять об этом деле. В болезни все же была какая-то закономерность. Слабость, сны, галлюцинация в виде французского дворянина.... Интересно, что галлюцинациям предшествовало чтение книги о мушкетерах. Наверное, она повлияла как-то, сработали ассоциации или еще что-то. Книга о французских дворянах французского писателя.... Кстати, а почему он, Станислас, решил, что имя дворянина так популярно, что обязательно будет упоминаться в интернете на всех языках, включая руштальский? Есть ведь большие ресурсы на других языках. На том же французском, английском, русском, наконец. Увы, Пенске не был полиглотом. Он худо-бедно знал русский и английский, а вот с французским наблюдались большие проблемы. Станисласу он вообще незнаком.

Для него почему-то было очень важно узнать, существует это имя в реальности или нет. Ему казалось, что если нет, то его дело швах, а вот если да, то тогда еще не все потеряно: он не придумал его, а просто, возможно, вспомнил, вытащил из подсознания ту информацию, которой уже владел.

Подойдя снова к компьютеру, молодой человек попытался ввести запрос 'Куэртель', написанный по-русски. Как и следовало ожидать, ни одной страницы не было найдено. Он уже занес руку, чтобы написать то же самое по-английски, как вдруг понял, что просто не знает, как это слово пишется. Английский язык непрост. Слова в нем могут писаться не так, как произносятся. Станислас попробовал несколько вариантов, но у него ничего не получилось. Оставалось последнее - найти человека, который хорошо знает английский или французский или и тот и другой.

Такой знакомый у него был - Хелена. Вот кто мог бы помочь с переводом. К тому же, как-никак лишний повод ей позвонить. Он неплохо себя чувствовал физически. Станислас снова взялся за телефон, забыв о макаронах.

Когда он набирал номер, его губы, по обыкновению, снова сложились в улыбку. Это от него не зависело, просто получалось неосознанно.

- Алло, - ответил мягкий женский голос после третьего гудка.

- Привет, Хелена!

- А, это ты. Привет.

- Прости, что так получилось в прошлый раз. Я уже уладил все дела. Если твое предложение все еще в силе, то могу тебя проводить.

Краткое молчание собеседницы не понравилось ему.

- Хелена, к тому же мне нужна твоя помощь, - быстро заговорил Станислас, стараясь опередить возможный отказ, - Это - мелочь, но очень важно для меня.

- Помощь в чем? - голос звучал почти официально.

- Мне нужно перевести одно имя на английский и на французский. Просто имя. Этих языков я не знаю хорошо, так что....

- Ладно. Приходи в восемь.

- Спасибо, Хелена! Пока!

- Пока.

Закрыв крышку телефона, Станислас перевел дух. Он очень волновался. И, очевидно, уже не из-за болезни. Несмотря на предыдущие переживания, новые эмоции перевесили их. Пенске снова вернулся к своей излюбленной теме размышлений. Похоже было, что пришло время для выглаженной рубашки.


Глава 1. Болезнь. | Шаман | Глава 3. Нападение.