home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



В НАШЕ ИНТЕРЕСНОЕ ВРЕМЯ

(Первые две страницы рассказа утеряны (см. комментарии Б. Стругацкого))

…уравновешенными и добропорядочными людьми. Я вздохнул и посмотрел в окно. Дачный поселок спал. Было тихо, только дождь шуршал да подвывала во сне дворняга соседей. Мокрая, унылая, свернувшаяся в клубок под крыльцом. Я взялся за вторую папку и проработал еще часа полтора.

Академик успел стушеваться и уйти с головой в научную работу, аспирантка сделала небольшое открытие и ушла от Володи, когда сквозь шум дождя я услыхал какие–то новые звуки. Сначала я подумал, что это мокрая дворняга бродит в палисаднике. Но потом кто–то отворил дверь в сени, и в сенях что–то загремело - наверное, канистра, в которой я носил керосин из лавки. В дверь постучали, и раньше, чем я ответил, дверь отворилась. На пороге стоял совсем незнакомый человек в очень странном костюме. От удивления я даже, кажется, открыл рот. Человек затворил за собой дверь и сказал:

- Извините, можно у вас погреться?

Я смотрел на него. Он был весь мокрый и грязный с ног до головы, и у него зуб на зуб не попадал от холода. Я на всякий случай встал и сказал нерешительно:

- 3–заходите…

На нем была толстая куртка с множеством карманов, стега ная, словно ватник, а из–под куртки торчали ноги в черном балетном трико в обтяжку. Обуви на ногах не было никакой. Это уже само по себе было странно, но он еще весь был вывалян в грязи, даже лицо было в грязи, будто его километра три протащили по деревенской улице волоком.

Он присел на табурет и улыбнулся. Улыбнулся весело, но с трудом - у него лицо сводило от холода. Я молча притащил керогаз и стал его разжигать, а незнакомец сидел, обхватив себя руками за плечи, и звонко стучал зубами. Я разжег керогаз. Незнакомец с трудом выговорил «спасибо» и протянул руки к огню. От куртки сразу повалил пар, и запахло сыростью.

— Где это вы так? - спросил я. - Машина застряла? Он посмотрел на меня, засмеялся и сказал:

— Ага, машина.

Он совсем не походил на человека, у которого застряла машина. У него было худое веселое лицо, очень смуглое, какое–то хитрое и довольное, словно он только что кого–то очень ловко обманул или перехитрил. И весь он был ловкий, крепкий, прочно сбитый. Было в нем что–то от молодого Мефистофеля.

- Далеко? - спросил я.

— Километров пять отсюда, - сказал он. - Я зашел в поселок, смотрю - везде спят. Ну, думаю, имею один грипп. А тут ваше окно. Я так обрадовался, ей–богу!

— Слушайте, - сказал я. - Снимите ваш балахон. Он же мокрый насквозь.

Он посмотрел на меня, подумал и стал снимать куртку. Ни когда в жизни я не видел такой сложной куртки. На ней было штук двадцать молний, и больше всего она напоминала пояс для спасения на водах. Он снимал ее минут пять, время от времени вздрагивая и судорожно поводя плечами.

— А где ваши ботинки? - не вытерпел я.

— В грязи утопил, - ответил он и опять засмеялся. - Грязь у вас здесь - прямо первобытная. Хорошо!

Под курткой у него оказалось все то же облегающее трико без ворота. Я хотел взять у него куртку и развесить в сенях, но он сказал:

— Нет, не надо, спасибо. Я так.

— Что значит - так? - удивился я. Он свернул куртку в рулон и положил у своих ног. - Так она и до утра не просохнет.

Он хихикнул.

- Не беспокойтесь, ей–богу. Мне до утра ждать не придется. Пусть здесь полежит.

И тут я заметил одну странную вещь. Эта черная рубашка у него тоже была вся в грязи. Грязь уже подсохла и отваливалась серыми струпьями. Я сразу подумал: как это так много грязи могло попасть ему под куртку? С другой стороны - глупо лазить под машиной в трико, если есть толстая стеганая куртка.

Незнакомец грел руки над керогазом и смотрел на огонь. Он задумчиво улыбался. Странное у него было лицо. По–моему, он совершенно забыл обо всем - и обо мне, и о первобытной гря зи… Конечно, про машину он врал, но кому придет в голову бродить ночью под дождем в таком балетном наряде?.. Чем–то он мне нравился все–таки - может быть, по контрасту с нудным престарелым академиком… Я сказал:

- Хотите водки? - Он все еще вздрагивал и поеживался.

Он поднял на меня глаза, и я увидел, что он колеблется. Тог да я встал, сходил за водкой и принес два стакана. Он уставился на водку, затем снова посмотрел на меня.

- Знаете… - нерешительно сказал он. - Пожалуй, не сто ит… - Он снова посмотрел на водку и вдруг махнул рукой. - А ну их всех! Выпью!

Он взял свой стакан, чокнулся со мной и выпил залпом. Я по додвинул ему холодные котлеты и налил еще. Он подмигнул мне, снова махнул рукой и снова выпил.

- Все равно никто не узнает, - заявил он. - А узнают, так тоже не беда.

Я заметил у него на ладони свежие царапины. Под ногтями было полно грязи, а один ноготь был сломан и надорван, и на нем запеклась кровь.

Он взял с тарелки котлету, сунул ее целиком в рот и невнятно спросил:

- Что тут у вас новенького?

- Где это - у нас?

Он немножко смешался.

- Ну здесь, в этих краях… И вообще… Я на своей машине газет не получаю.

Я сказал, что на своей даче тоже не получаю газет. Он кивнул и снова протянул руки к огню.

— А тут у вас ничего… Только холодно.

— Погода дрянная, - сказал я. - Лето называется…

— Да, погодка не летняя, - сказал он с удовольствием. - Дождь. Кругом дождь. Я там влез в кусты - мокро, ужас! - Он радостно засмеялся.

Странный он был человек: грязный, мокрый, промерзший и все–таки чем–то необычайно довольный.

— Так что же у вас за машина? - спросил я иронически.

— «Победа», - быстро ответил он. Слишком быстро.

— Не вездеход?

— Да нет, пожалуй, не вездеход.

— И вас, конечно, снесло в кювет, - сказал я.

— А почему - конечно? Впрочем, действительно снесло. И представьте себе, именно в кювет… А скажите, сельсовет у вас тут есть?

Врал он весело и совершенно откровенно - он даже не пытался скрывать этого.

- Нет, сельсовета у нас нет, - сказал я медленно. - У нас дачный поселок. А зачем вам сельсовет?

Он засмеялся мне в лицо:

— А как же! Машину вытащить надо? Надо. А чем тащить? Трактором?

— Да, - сказал я неопределенно. - Действительно… Трактором.

Наступило молчание. Он смотрел на меня с откровенной насмешкой. Тогда я сказал внушительно:

- А вот милиция у нас есть. Совсем рядом - через два дома…

Незнакомец замахал на меня руками.

— Ну зачем же милиция?! - закричал он. - Давайте уж как–нибудь обойдемся без милиции!

— Давайте, - согласился я. Он мне нравился, несмотря ни на что. Бдительность моя дремала.

— Славный у вас поселок, - заявил он неожиданно. - Тут дачу можно снять?

— Чего славного? - проворчал я. - Грязища да скука…

— Скука? Какая же это скука? Кругом зелень, речка, наверное, есть…

— Речка есть, - сказал я.

— Ну вот видите! И девушки здесь, наверное, приятные…

— Откуда здесь девушки, - сказал я сердито. - Одни жены дачные - поперек себя шире…

Он так и залился смехом, совершенно детским, и долго не мог остановиться, а потом вдруг настороженно прислушался и спросил:

— А до города далеко отсюда?

— Километров тридцать.

Я увидел, что вокруг его свернутой куртки натекло воды. Я нагнулся и протянул к куртке руку - он поймал меня за запястье.

- Не надо… - попросил он. Пальцы у него были горячие и твердые, как железо.

- Она же вся мокрая… - сказал я и попытался освободиться.

Он легко отвел мою руку.

- Ей–богу, не надо. Так высохнет. И потом я скоро все равно пойду.

Он отпустил мою руку.

- Куда же вы пойдете в такой дождь? - сказал я. - Оставайтесь ночевать.

Он подмигнул мне.

— А машина? Вдруг сопрут!..

— Как хотите, - сухо сказал я. Все–таки он очень утомлял, этот странный человек.

А он весело запел: «Как в моем садочке…», опустился на корточки и стал разворачивать свою неприкосновенную куртку. Когда он развернул ее, откуда–то выпала маленькая черная коробочка и стукнулась об пол. Он ее сразу подхватил и сунул обратно в куртку. Я заметил только, что на коробочке горел зеленый огонек.

- Чуть не раскокал… - прошептал незнакомец и снова свер нул куртку изнанкой внутрь. Я промолчал.

Он легко вскочил и бесшумно подошел к окошку. Я сидел и смотрел, как он, прижав лицо к стеклу, вглядывается в темноту.

- Это главная улица, да? - спросил он, не оборачиваясь.

Я сказал, что главная. Великолепного сложения был этот человек - стройный, плечистый, настоящий борец. Черное трико словно обливало его.

Он повернулся, несколько раз прыгнул на месте - мягко, как кот, и сказал весело:

— Вот я и обсох. Спасибо.

— На здоровье, - буркнул я и подумал, а не спросить ли у него все–таки документы.

Но в эту минуту на улице взревели моторы, и в окна ударил свет прожектора.

- Прекрасно! - сказал незнакомец. - Это за мной.

Он сразу как–то подтянулся, перестал улыбаться, торопливо подобрал и набросил на плечи свою куртку и снова подошел к окну. Я увидел, что он открывает окно, и на всякий случай поднялся. На улице под дождем стояли две огромные машины на гусеницах. Послышались голоса. Незнакомец открыл окно и высунулся по пояс. «Сейчас он сунет руку в задний карман…» - подумал я и приготовился на него прыгнуть. Но он только крикнул:

- Ксан Ксаныч, я здесь!

На улице радостно заорали в несколько голосов. Послышался беспорядочный топот, зачавкала грязь. Злобно взвыла напуганная соседская дворняга. В сенях загремело - вероятно, все та же канистра, - кто–то чертыхнулся сдавленным голосом.

Незнакомец повернулся и шагнул мимо меня. Дверь распахнулась. В комнату ввалились сразу трое - удивительно, как они втиснулись. Один, маленький, в мокром черном плаще, остался на пороге, а двое - бородатый и в очках - сразу кинулись к моему незнакомцу и принялись его обнимать.

— Жив, Вовка, жив!..

— У–у, медведь здоровый…

— Руки–ноги целы?.. Ой, не дави так!..

— А где она? - спросил незнакомец.

— Кончилась, Вова! - сказал бородатый и лихо сдвинул шляпу на затылок. - Ничего, главное - ты у нас остался…

— … нашли? - Тут мой незнакомец употребил какое–то сложное слово, какой–то, видимо, термин, которого я не понял.

— Все, все нашли, - нежно сказал бородатый и снова обнял его. - Все нашли и еще полмешка луку в придачу!..

— Штаны твои нашли… - сказал очкастый.

Маленький в черном плаще все смотрел на меня, приятно улыбаясь одними губами. У меня было такое ощущение, что я ему очень не нравлюсь.

— А я–то искал–искал, - сказал незнакомец. - Нет штанов! В грязи вывалялся как свинья. Куртку сразу нашел, а штаны - нет.

— Ну, пошли, - сказал бородатый и поволок незнакомца к выходу. Незнакомец дошел до дверей и вдруг остановился.

— Подождите, с хозяином надо проститься… - Он повернулся ко мне. - Спасибо вам за ласку, товарищ… Простите, не знаю вашего имени–отчества…

Он добродушно и растроганно улыбнулся и вдруг подмигнул. Я молча поклонился. Мне было неловко. Все смотрели на меня, особенно - маленький в черном плаще. Незнакомец сунул–таки руку в задний карман, покопался там, что–то вытащил, вложил мне в ладонь и вышел. Остальные последовали за ним, разговаривая во весь голос, и даже двери за собой не закрыли.

Я поднял руку к глазам. На ладони у меня лежал камешек. Обыкновенный камешек, пористый, серенький, похожий на песчаник. Голоса уже раздавались во дворе. Отчаянно заливалась дворняга. В голове у меня все шло кругом, и я ничего не понимал.

Вдруг кто–то сказал: «Извините». Передо мной стоял тот, в черном плаще, и приятно улыбался.

— Извините, - повторил он и осторожно взял камешек у меня с ладони.

— Что это? - спросил я.

Он внимательно посмотрел на меня, потом - мельком - на камешек, потом снова на меня.

- Это так… Шутка… Спокойной ночи. Простите нас за беспокойство…

Он повернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

За окном взревели моторы, и свет фар снова скользнул по окну.

Я посмотрел на пустую ладонь. Шутка, подумал я. Вот так шутка… Я стоял посреди комнаты, смотрел на стол, где громоз дилась история престарелого академика, на пустой табурет, на воняющий керогаз, на мокрый след неприкосновенной куртки на полу и слушал, как затихает, удаляясь, рев могучих моторов.


Эпилог | Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Том 2. 1960-1962 | ИЗ КРИТИКИ ТЕХ ЛЕТ