home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

– Бросьте свои игрушки, олухи.

Я стоял на верхней ступеньке лестницы и смотрел ей в глаза. Она что-то быстро приказала, и люди поспешно опустили бластеры. И тогда я начал спускаться вниз. Она стояла не шелохнувшись, словно не узнавая меня. А я шагал по мокрой траве, холодный сырой ветер трепал мои кудри, закрывая ими лицо и щекоча правую руку, обхватившую рукоять покоящегося на правом погоне «нокка». В глазах этих людей я был, вероятно, какой-то нереальной фигурой – мужчина в окровавленном и изодранном мундире офицера СБ, с массивным излучателем на плече…

– Ты мастер эффектных появлений, – прошептала она.

– Нет, нет, не обнимай меня… ты же видишь, в каком я виде. Мне, увы, некогда было переодеваться.

– Боже, я не ждала тебя так рано…

– Возможно, ты пригласишь меня в дом?

– О, прости, я потеряла голову…

Через три минуты я уже нежился в теплом бассейне, на площадке перед которым стоял столик с роскошным холодным ужином и пара кресел. Придя наконец в чувство, я вылез из воды и накинул теплый халат. Мой «нокк» лежал рядом на отдельном коврике. Я взял его в руки и посмотрел на индикатор. Точно, осталось пятьдесят выстрелов. Да-а, пострелял я сегодня от души. Зверская, однако, машина. Куда там копам… даже с десантными лазерами.

Едва слышно прожужжала дверь. Я обернулся. В дверном проеме стояла Ольга и с улыбкой смотрела на меня. Я вдруг почувствовал, как дергается жилка у меня на виске. Мои пальцы зачем-то выдернули магазин… вернули его на место. Я опустил оружие и сделал приглашающий жест:

– Прошу вас, миледи.

Она грациозно уселась в кресло и рассмеялась журчащим смехом счастливой женщины.

– Наливай же, мой воин.

Я раскупорил бутылку шампанского, плеснул по бокалам.

– За твой приезд, мастер Алекс. Ты, похоже, голоден?

– Зверски. У меня был не лучший день и не лучшая ночь.

– Охотно верю… твой мундир придется выбросить. Флаг-майор СБ! Я думала, ты десантник, а ты, оказывается, рейнджер!

– Я работаю в разведке, – улыбнулся я.

– В разведке? И в какое ж дерьмо ты влез?

– У нас будет немного времени… Это долгий рассказ. Я пришел требовать долг, Ольга.

– Господи! – задохнулась она. – Долг! Я до сих пор не могу поверить, что ты сидишь в моем доме, а ты говоришь о долге!

– Ты помнила обо мне? – тихо спросил я, откладывая вилку.

Она опустила голову.

– Ты очень странный человек, Алекс… Знаешь, когда-то я мечтала… я мечтала о мужчине, рядом с которым я смогу быть самой собой. Я жила этой мечтой, а она проходила мимо меня. Ты не представляешь, как я жила, через что мне пришлось пройти и что мне приходилось видеть. Какие роли я играла… и могла ли я думать, что мечта воплотится… вот так?

– Я знаю, Ольга, – я глотнул вина и заглянул ей в глаза.

– Да… ты, наверное, все про меня знаешь.

– Многое.

– Но тем не менее ты пришел ко мне.

– Меня никто не ждет, Ольга.

– Я ждала тебя всю жизнь. Неужели тебе нечего мне сказать?

Я встал, обогнул столик и подошел к ее креслу. Мягко коснулся ладонями ее плеч, погладил ее, как ребенка, и, не выдержав, стал целовать ее шею, уши, глаза… Она медленно поднялась, повернулась ко мне и сжала меня так, что едва не хрустнули кости.

– Ты все-таки пришел, – чуть хрипло прошептала Ольга.

Я распахнул на ней халат, целуя ее грудь, чувствуя, как начинает она непритворно дрожать, и дрожь эта вызывала во мне упоительный сладкий ураган, которому я не в силах был противостоять.

– Боже, – простонала она, запрокидывая голову.

Я прижался щекой к ее животу, вдыхая ее запах – запах прекрасной возбужденной самки, забывая обо всем на свете, чувствуя ее пальцы на своих плечах, слушая ее колотящееся сердце… Ее руки потянули меня вверх и вдруг мягко опрокинули на ковер.

– Я не дотерплю до постели, – сообщила она и куснула меня за ухо.

– Ты думаешь, я?..

…Я спал несколько часов. Проснулся я вскоре после рассвета на огромном ложе под тяжелым балдахином с золотыми кистями. Рядом спала Ольга. Я долго глядел в ее счастливое улыбающееся лицо. Во сне она была похожа на большого трогательно сопящего ребенка. Я смотрел на нее, и отчего-то у меня возникло странное ощущение – как будто после долгого пути я наконец вернулся домой.

Я подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы. На меня смотрел мертвый глаз распахнутого орудийного клюза «Газели». Во тьме металлической норы хищно поблескивал ствол оружия, направленного прямо в окно.

Я поежился и поднял глаза. На спине субрейдера равнодушно вращался венчик антенн ближнего обнаружения, комендоры не спали, выискивая в сыром утреннем тумане возможного врага. Они хранили мой покой, готовые в любую секунду разорвать свинцовую пелену небес шквалом лазурных молний.

Ночью я говорил с Метрополией. Узнав о смерти Фишера, Нетвицкий был вне себя от ярости. Настроение у него и без того было не самое лучшее – Элиас Лемберг застрелился почти у них в руках. Генерал гнул матом, как пьяный шкипер. По его словам, Детеринга следовало ждать здесь с минуты на минуту.

А Ларс Фишер мертв… и труп его уже наверняка уничтожен. Что, интересно, эти орлы придумали для объяснения налета? Наркотики, не иначе… они это умеют. Они здесь хозяева жизни. Ах, какой я был идиот! Я? А Фишер? Фишер, прекрасно знающий все входы и выходы в этом параноидальном мире?.. Значит, не все. А ведь видел, что тут творится, видел…

Я провел рукой по лицу и отошел от окна, задернув штору. Детеринг где-то рядом… а время идет. Теперь уже ясно, что кашу они заварили нешуточную. Такая атака… безрассудная атака. Если люди наносят такой удар, прекрасно понимая, что в ответ они получат просто ураган, значит, они во что-то крепко верят. А мы?..

Я взял сигарету с туалетного столика под огромным зеркалом в мраморной раме, клацнул изящной золотой зажигалкой и присел на низкий мохнатый пуфик. Знали мы и видели… что мы знали? Что живем в мире, под завязку полном дерьма? Знали… знали, что государственные должности давно стали предметом торговли, знали, что правоохранительные силы сплошь и рядом занимаются рэкетом, и жаловаться некуда… знали. Толку с того? Толку? Фаржи мертвы, Фишер мертв, я забился в норку, спрятавшись под прикрытие ни много ни мало пушек боевого звездолета. И где? В имперской колонии! Префектура, мать ее, Кассандана… А что, интересно, мне было делать? Стартовать курсом на Метрополию?.. Что же все-таки они придумали? Что? Если разобраться, не такие уж они и идиоты. Не проколись эта бригада с покойником Лафроком, все было бы иначе. Но прокололись. Поступили в полном соответствии с привычной логикой безнаказанности. Приволокли труп в полицейский госпиталь! И если бы Фишер не осторожничал, действуя законным порядком, а сразу же ухватил за задницу хренова Миллера, остался бы жив. Теперь – я в этом уверен – Миллер уже далеко, Лемберг беседует с предками… остался шкипер Олаф. Остался? Где он, черт его дери, остался? Кто он вообще такой? Какую роль он играет в этом кровавом спектакле?

– Почему ты не спишь? – услышал я тихий голос Ольги за спиной.

– Да так, – улыбнулся я, вставая, – думаю.

Она выбралась из-под одеяла, подошла к зеркалу, села на оставленный мной пуфик, взяла сигарету. «Странно, – подумал я, – до сих пор как-то не верится, что эта шикарная женщина совсем недавно сходила с ума у меня в руках…»

– Ты непохож на самого себя, – сказала она, глядя на меня через зеркало.

– Я пришел к тебе не победителем, – ответил я, – я пришел побежденным.

– Ты считаешь, что это унижает тебя в моих глазах? – тихо рассмеялась она. – Ты не можешь быть побежденным.

– И тем не менее это так. Смотри, – я шагнул к окну и рывком отвел штору в сторону, – клюзы открыты. Эти пушки – не игра и не рисовка. Они охраняют мою шкурку. И иного выхода у меня не было.

Ольга поднялась на ноги и по-кошачьи упруго потянулась. Я невольно залюбовался совершенством ее золотистого тела, его удивительными линиями, сочетавшими в себе силу и изящество, пружинистую гибкость и невероятный, почти магический призыв. Она подошла ко мне, положила руки мне на плечи, зарылась лицом в моих спутанных во сне волосах. Я порывисто обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как ее вызывающе вздернутые соски твердеют, касаясь моей груди.

– Ты можешь не думать об этом? – прошептала она.

– Нет, – ответил я, дурея от теплого аромата ее тела. – Не могу.

Она вдруг толкнула меня своим телом, но я устоял. Некоторое время мы молча боролись: она пыталась свалить меня на постель, но ей это не удавалось. Потом я на секунду обманчиво расслабился, позволил ей почти уложить себя на смятое одеяло, и неожиданными броском перекинул ее через плечо.

– Ого! – Ольга смотрела на меня изумленными глазами. – Я ведь не такая уж и легкая.

– А я не такой уж и крупный? – спросил я, хватая левой рукой ее запястья. – Женщина, не играй со мной, – я ехидно щелкнул ее по носу.

Она закусила губу, пытаясь вырвать руки из капкана моих пальцев. Руки у нее были сильные, но мои пальцы все ж таки сильнее. Вдруг Ольга прекратила борьбу, вытянулась на розовом шелке, закрыла глаза. Полные губы приоткрылись, снежно блеснули ровные крупные зубы… она со свистом втянула воздух и согнула ноги в коленях.

– Пожалей меня, – еле слышно произнесла она, – я вся мокрая, как девчонка… Ты заводишь меня одним прикосновением.

Я отпустил ее руки и лег рядом с ней. Моя ладонь медленно двигалась по ее плоскому гладкому животу. Она откинула набок мои локоны и слегка прикусила мне левое ухо. Я осторожно высвободился из ее зубов и уткнулся лицом в ее плечо. Ольга забросила на меня правую ногу, властно притянула ею к себе…

– А ты сладкоежка, – улыбнулся я, когда мы наконец разомкнули сложную петлю объятий.

– Ага, – она легла на живот, сложила руки под подбородком и счастливо улыбнулась: – Но, понимаешь, далеко не всегда я получаю такое наслаждение…

– Ладно, – я провел рукой по ее восхитительно упругому заду, – может, сходим позавтракаем?

– Если ты будешь продолжать делать то, что ты делаешь сейчас, – полуприкрыв глаза, ответила она, – то завтракать мы не пойдем никогда.

Я быстренько убрал руку. Ольга открыла глаза и насмешливо взглянула на меня.

– Вот так, да?

– Так точно. Идем… И, кстати, не найдется ли у тебя какой-либо одежды для меня? Мои цивильные шмотки… ну, в общем, они остались в другом месте.

– Гм… – Она пружинисто соскользнула на пол и окинула меня оценивающим взглядом. – Прости, милый, но, по-моему, все мужчины в этом доме гораздо крупнее тебя. Я, конечно, найду что-нибудь, но…

– Не надо, – проворчал я, – черт с ним.

– Можешь пока ходить в халате.

– Не нужно мне халата. – Я покинул огромное ложе и сладко потянулся. – Я найду, что мне надеть. Э-э-э, слушай, у тебя одна ванная в этом крыле?

– Иди-иди, – подтолкнула она меня. – Я потом. Я пока распоряжусь насчет завтрака.

Я пожал плечами и шагнул в услужливо распахнувшуюся дверь. Быстро смыв с себя пот, я с минуту понежился под теплыми ароматными струями, затем обсушился и тщательно уложил свою волнистую гриву. Следовало бы побриться, но бритвы у меня не было – все осталось на вилле. Закончив прихорашиваться, я вернулся в спальню. Ольга, сидевшая перед зеркалом, вскочила и быстро проскользнула в ванную, не сказав мне ни слова. Я тем временем распахнул свой кофр и достал оттуда чистое белье и легкий черный комбинезон. Натянув его, я извлек полагавшиеся к нему мягкие туфли на упругой подошве, затем перетянул талию отмытым от крови поясом с кобурой, в которой мирно покоился перезаряженный «тайлер», и, вспомнив, что портупея моя осталась на простреленной ноге Касьяна, вытащил миниатюрный блок боевой связи. Активировав его на волне «Газели», я отправил его в нарукавный карман, после чего рассовал по другим карманам то, что было в кителе: служебное удостоверение, бумажник с кредитками и всякие мелочи вроде расчески и электронной памяти. Рыцарский крест я, поколебавшись, все же прицепил к левому нагрудному карману. Его полагалось носить на любой форме, кроме боевого обмундирования.

Приладив пилотку таким образом, чтобы имперский двуглавый орел нависал прямо над переносицей, я подошел к зеркалу. Точно подобранный комбез сидел на мне, как перчатка, без единой лишней морщинки. А вот угробленного повседневного мундира было безмерно жаль – он шился на заказ, по мерке и из генеральского материала.

За моей спиной тихонько прошуршала дверь ванной комнаты. Я обернулся.

– Ой! – шутливо испугалсь Ольга. – Это ничего, что я стою перед вами в таком виде, мастер офицер?

– Ничего, – рассмеялся я. – А что это ты вдруг смутилась?

– Знаешь, – она присела на край кровати и принялась натягивать чулки, – у тебя даже лицо как-то сразу строже стало. А форма тебе идет… просто невероятно идет. Мне сейчас хочется быть послушной маленькой девочкой… рядом с таким подтянутым и строгим флаг-майором.

Она надела длинную светлую юбку, накинула на плечи легкую голубую рубашку и поднялась.

– Пошли. Завтрак ждет.

Ольга протянула мне руку, и мы покинули спальню. Она унаследовала неплохое поместье: огромный старый дом хотя и не перестраивался с момента рождения, но свидетельствовал об отменном вкусе и тугой мошне своего создателя. Интерьер выглядел несколько старомодно, но зато в полной мере обладал той самой подлинной колониальной аристократичностью, изящной послевоенной роскошью, какую вряд ли встретишь в Метрополии. Да, когда-то такие дома строили себе гордые победители, вышедшие из кромешного ада войны и ринувшиеся осваивать новые миры. У них было много энергии и мало страха. Они, прошедшие через ураганы эскадронных сражений и планетарных десантов, ни секунды не сомневались в своем праве жить так, как хочется. Им тогда казалось, что у их Империи, той самой Империи, которую они отвоевали для себя и своих сыновей, впереди лишь слава и мощь. Новая слава и новая мощь, а иначе за что ж они умирали в неистовом пламени общегалактического побоища? Но мечтам их не суждено было обрести плоть и кровь реальности. Невзрачные серые людишки, в жизни своей никогда не державшие в руках оружия, превратили гордую Империю в заповедник абсурда. В мир, в котором почему-то неприлично говорить о чести и долге. В мир, в котором ничто не имеет смысла, зато все имеет вполне конкретную цену – любовь и ненависть, верность и предательство, правда и ложь.

А дом этот помнил и другие времена… Времена, когда живы были привилегии воина, когда никто не ржал в обожженное лицо увешанного орденами солдата, когда власть добывалась умом и волей, а не ложью и чужими деньгами. Но я, увы, родился в иное время. Я раб этого времени, я раб мира, в котором нет ни добра, ни зла, а есть лишь игра без правил, ибо о каком добре и о каком зле может идти речь, когда всему на свете есть своя, выраженная в дурно пахнущем чистогане цена?

Мы вошли в огромную залу с большими, в полстены, окнами. Тяжелые пурпурные шторы были раздвинуты, и за окнами стоял лес. Над верхушками деревьев в мутной седой пелене угадывались контуры далеких гор.

– Прошу, – Ольга подвела меня к уставленному тарелками старомодному мраморному столу возле весело пылавшего камина:

– После вас, миледи, – ответил я.

Она села на деревянный стул с высокой резной спинкой и улыбнулась:

– Даже как-то странно смотреть на тебя в погонах.

– А мне странно видеть тебя одетой.

– Вот как? – Она налила мне пряно пахнущего вина из пузатого алого графина. – Привыкай.

Я задумчиво пожевал ломтик ветчины, запил его вином и спросил:

– Надеюсь, тебя не очень смущает присутствие корабля на лугу перед домом?

– Можешь пригнать сюда хоть легион. Главное, что ты здесь. Но, может быть, ты объяснишь мне, чем вызвана твоя мрачность?

– Да я вообще-то не очень веселый тип, – грустно улыбнулся я. – Все как-то не до веселья. К тому же вчера погиб мой товарищ.

– Прости…

– Ничего… такая уж у нас профессия. Но только слишком глупо все это вышло.

Я посмотрел на свою правую руку, рассеянно повертел перстень на пальце. Как ей все это объяснить?

– Кого ты боишься? – спросила Ольга.

– Я, в сущности, никого не боюсь, – пожевав губами, ответил я. – Но дело в том, что вчера меня очень хотели угробить. И я толком не знаю, чем все это кончится. Скорее всего будет большой погром, многим людям придется умереть из-за своей самонадеянности.

– Это связано с убийством вашего генерала Фаржа?

– Да… Он оказался в курсе какой-то невероятной махинации. И его прихлопнули.

В моем кармане вдруг пронзительно запищала связь.

– Извини, – я вытащил блок и поднес его к уху. – Королев.

– Флаг-майор, – услышал я незнакомый голос – видимо, говорил офицер наведения с «Газели», – вас вызывает приближающийся объект…

– Переключайте, – скомандовал я.

– Алло, – усмехнулся где-то в небе Детеринг, – алло-о?.. Как дела?

– Не очень-то, – ответил я. – Вы на подходе?

– Да, я рядом. Прикажи своим стрелкам пропустить меня, а то грозные флотские люди уже завели на меня целеуказание и очень любезно меня об этом уведомили, да… Надеюсь, твоя подруга не откажет в гостеприимстве старому больному человеку?

– На чем вы летите?

– У меня обычная антигравитационная мыльница милорда Касьяна.

– Тогда садитесь рядом с «Газелью». Буду ждать.

Я отдал соответствующее распоряжение дежурному офицеру и поднял глаза на Ольгу.

– Сюда летит мой патрон. Ты не возражаешь?

– О, конечно! Одну минуту…

Она поднялась из-за стола и вышла из комнаты. Я потыкал вилкой в салат, осушил бокал ароматного вина и взял пузатую сигару из лежащей на столе коробки. Завтрак в меня не лез ни в какую. То ли вчерашние события, то ли туманное утро этого горного края… но есть мне не хотелось совершенно. А летом, пожалуй, здесь здорово. Не так жарко, как в столице – все-таки горы. Хотя вообще Кассандану, конечно, не назовешь холодным миром. Вторая планета системы, она хорошо прогревается своим желтым солнцем. Среднегодовая температура здесь гораздо выше, чем в Метрополии, а снега ложатся только в высоких широтах. Открыли ее очень давно, лидданы основали здесь поселение еще в эпоху своих досветовых полетов, но потом по разным причинам оставили планету.

Щелкнула дверь. Вошел двухметровый стюард с подносом, на котором стоял фруктовый салат, прибор и бокал. Аккуратно расставив принесенное на столе, он почтительно повернулся ко мне:

– Изволите что-либо приказать, кавалер?

– Благодарю, – ответил я. – Я сыт.

Стюард вежливо кивнул и удалился. Вместо него появилась Ольга.

– Ты ничего не ешь! – возмутилась она. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет-нет, – запротестовал я. – Что ты… Просто я сегодня какой-то… какой-то задумчивый. Прости, ты тут ни при чем.

Снова клацнула дверь залы. Я обернулся и встал со стула. От противоположной стены упруго шагал Детеринг. Выглядел он как колониальный миллиардер, не меньше. От обилия драгоценностей на его ослепительно белом камзоле у меня зарябило в глазах. Узкие белые брюки и остроносые ботфорты на высоком каблуке придавали удивительное изящество его легкой поджарой фигуре. На шитой золотом портупее висела короткая шпага в усыпанных мелкими рубинами ножнах.

– Вот и я, – он подошел ко мне и протянул затянутую в белую кожаную перчатку ладонь, на среднем пальце которой блеснул тяжелый перстень с рубином.

– Здравствуйте, полковник, – я пожал его руку и повернулся, чтобы представить Ольгу, но он с улыбкой опередил меня:

– По-моему, мы знакомы, миледи?

– Ну, если вы – это вы, – с некоторым удивлением ответила она.

– Зрение не обманывает вас, – хитро прищурился Детеринг, – хотя я дейтвительно имею свойство менять облик. Суть, впрочем, остается прежней.

– И как прикажете вас называть… сейчас?

– Мастер Йорг, если угодно. Сейчас я ношу свое родовое имя. Милорд Йорг Детеринг оф Сент-Илер к вашим услугам.

– Вот как… Прошу к столу, милорд.

Детеринг учтиво кивнул и занял третий стул. Ольга налила ему вина. С легкой небрежностью тонкого знатока он втянул носом пряный букет напитка, затем сделал добрый глоток, вполне достойный дракона.

– Неплохое вино… Что ж, Саша, я вполне одобряю твой выбор. Это как раз то, что тебе нужно, да… Впрочем, разговор не об этом. Миллер исчез, ты в курсе?

– Я догадался, – кивнул я.

– Это хорошо, что ты догадался… Нет, я ни в чем тебя не виню. Винить надо осторожного законопослушного Фишера, но он уже расплатился за все… честь и слава. Н-да… Что там говорил этот ваш педик? Я ни хрена не понял со слов Нетвицкого. В частности, что это за шкипер Олаф?

– Он не знал ничего. Фишер выжал из него все что было возможно. Три имени: Миллер, Лемберг и шкипер Олаф. Лафрок, верно, был мясом. Может быть, он даже не представлял, о чем идет речь.

– Лемберг, я полагаю, в аду. – Детеринг задумчиво повертел в пальцах бокал, затем наполнил его вином из графина. – Миллера мы будем искать долго. Олаф? Сколько шкиперов в Империи носят имя Олаф? Сколько из них посетило Кассандану за последнее время? А знаешь, самое интересное то, что никто, ну никто не имеет никаких гипотез по поводу происходящего. Сам я сперва решил, что речь идет о каких-то мощных политических делах. Но сколько вопросов я ни задавал – а я ведь знаю, кому и как их задавать, – никакого ответа я не получил. А вопросов я задавал немало – на моем фрегате едва не сгорела башня дальней связи, да… И знаешь, меня очень удивила одна вещь – кстати, странно, что она не удивила Фишера, – Миллер, он кто? Он, в сущности, пустое место. Здесь правят прокурор Роуленд и столичный шериф Казаков… а Миллер – так, мясо.

– Лемберг? – предположил я, наливая себе вина.

– Лемберг его родич, так что тут-то все ясно, да… Хотя, какой ч-черт ясно? Миллер пошел на совершенно дикое убийство, не уведомив об этом вышестоящих «пап». Это ж дьявольщина какая-то! Покойный Фишер… да ослеп он, что ли?

– У нас было очень мало времени, – возразил я.

– Да, но у них-то хватило времени израсходовать целого полковника из «двойки»! Шутка сказать… – Детеринг передернул плечами. – Вероятно, надо искать братца этого Миллера.

– А он здесь?

– Думаю, что да. По некоторым причинам ему вредно покидать Кассандану. Дело, конечно, давнее, но тем не менее… Тут еще знаешь что? Касьяну сейчас тяжко. В отношении семьи предъявлено обвинение.

– Что?! – Я аж подскочил.

– А ты как думал? – хмыкнул Детеринг. – Отель, понимаешь ли, был набит наркотиками, а налет являлся плановой штурмовой акцией. Кстати, объявлен планетарный розыск на преступника со сверхмощным боевым излучателем. Но это все ерунда. Мы их так придавим, что у них дерьмо отовсюду полезет, да… Они доигрались, голубчики. Я им устрою. Хотя, конечно, докопаемся ли мы до сути?

– Надо искать шкипера Олафа.

– Надо. Но как? Где?

Детеринг откинулся на спинку стула и взял со стола сигару. Я поднес ему огонь. Танк глубоко затянулся и почесал нос.

– Знаете, – вдруг прервала тишину Ольга, – у меня есть один знакомый капитан полиции. Ему можно доверять, я его хорошо знаю.

– Вот как? – резко повернул голову Детеринг. – Доверять? Давай его сюда, срочно. Он прилетит?

– Прилетит, – кивнула она, – я гарантирую.

– Зови. Чем раньше, тем лучше.

– Хорошо, – она встала, – тогда ждите.

– Замечательная женщина, – сказал Детеринг, когда Ольга закрыла за собой дверь зала. – Просто замечательная. Когда-то она пыталась спасти жизнь одному хорошему человеку, причем делала это не из любви или долга, а просто так… понимая, что к чему в этом мире. За это ее наказали. У нее был трудный путь, Саша. Не расспрашивай ее о прошлом, пусть она сама тебе расскажет.

– Вы ее знали?

– Да… а она знала меня под другим именем. В свое время на Кассандане творились очень странные вещи. Один Янгель знал ответы на все вопросы, но мы их уже никогда не узнаем… дело давнее.

– Янгель, по-моему, погиб совсем недавно.

– Гм… Янгель был самой закрытой личностью в Службе. Старикан много чего знал, но мало о чем говорил. Если б Янгель заговорил, в Империи началась бы волна самоубийств. Да! Он мог бы стать директором СБ – по крайней мере три раза его выдвигали на эту должность. Но такие штуки его не интересовали. Именно он, Янгель, начал все эти игры с мафией, именно Янгель построил Ахерон… он обладал очень странной логикой, он мыслил не так, как все остальные.

– Кстати… вы много раз обещали рассказать историю Ахерона.

– Историю Ахерона? – Детеринг пыхнул сигарой. – История Ахерона писалась не нами… Видишь ли, Ахерон – он, кстати, в разные времена имел много разных имен – это самая большая загадка исследованного сектора Галактики. Мы, ее нынешние хозяева, только приоткрыли завесу этой тайны. Планета, случайно открытая незадолго до войны… в войну о ней забыли. А потом Янгель наткнулся на отчет командира лидданского исследовательского крейсера. Видишь ли, относительно прошлого этого мира мы кое-что знаем, но именно кое-что, не более. Базу Ахерон мы построили на развалинах древней базы Дэфа.

– Это я знаю, – кивнул я.

– Но эта база – самое свежее из всех тех строений. Кто, например, возвел гигантские стапели в районе Южного полюса? Этим стапелям тридцать тысячелетий. Наши инженеры говорят, что на них строили корабли, которые использовали совершенно непонятные нам физические принципы. Техника, которая там осталась… точнее, то, что от нее осталось, – сплошная загадка. Как все это работало? Кто все это строил? А Лабиринт? Мы потеряли сорок человек на верхних уровнях, после чего спуск вниз запретили наглухо. Лабиринт – это планетарный взлетно-посадочный комплекс. Причем верхние ангары построены тогда же, когда и полярные стапели. А нижним уровням около ста тысяч лет. Что там? Комплекс тщательно законсервирован, нижние уровни, видимо, все еще боеготовы, там полно невероятных ловушек. С нашей примитивной техникой они абсолютно непроходимы. Там действует какая-то иная физика. Строили все это существа, непохожие на людей. Но тем не менее им зачем-то понадобился холодный кислородный мир с низкой гравитацией.

– Сто тысяч лет? – поразился я.

– Да. Именно так. Видимо, это были пришельцы издалека. Считают, что Лабиринт в основе своей консервировался из расчета на очень длительный срок. И что поздние перестройки не имеют ничего общего ни с подземным городом, ни с полярными стапелями. Кое-кто – к примеру, Ленни Камерон, ты его знаешь – утверждал, что сроки консервации Лабиринта вышли относительно недавно, и вся энергетика еще боеготова… а вот исполнительные системы сошли с ума в ожидании хозяев.

– И никто не пытался вести сколько-нибудь планомерные исследования?

– Ну не запускать же туда ученых, – пожал плечами Детеринг. – Объекта не существует на свете… официально. А уровень наших ксенологов известен. Их учат совсем другому, и подлинных специалистов среди нас нет. Тот же Камерон нашел в Лабиринте нечто напоминающее памятные системы, но разобраться в них не сумел. А больше никто и не пытался. Как-то не до того…

Детеринг постучал пальцами по столешнице – словно сыграл фортепианный пассаж.

– Знаешь, я вот все время думаю: если Фарж сумел ухватить какую-то убийственную информашку, почему же он не связался со мной? Нелепо. И совсем на Ярга не похоже, нет… Ч-черт, я до сих пор не могу примириться с мыслью, что его уже нет среди нас. Ярг был бесстрашный человек… и очень, очень осторожный. Он недаром пережил сотни своих соратников. Попади ему в руки бомба, никогда бы он не стал нянчиться с ней в одиночку. Тем более располагая машиной власти целой системы… хорошо отлаженной системы.

– Меня это тоже удивляло, – согласился я.

– Да? – повернулся Детеринг. – Ты говорил об этом Фишеру?

– Фишер был сыскарь, – ответил я. – Мы обсуждали нечто похожее… вскользь. Дело в том, что эта мысль носила характер подсознательного ощущения. Знаете, какой-то такой нескладухи. Фишер не воспринимал подобные вещи всерьез.

– Опять… – полковник поморщился. – Рационализм сыскаря… неверие в собственное «пси», как, впрочем, и в чужое. Слушай, Саша, я не в первый раз замечаю, что твои озарения оказываются полезнее рассуждений рационалиста. Быть может, тебе стоит слетать на Росс? Я отдам тебя в хорошие руки. Сам-то я практически слеп в области локации «пси», но там еще остались подлинные специалисты.

– Вы серьезно? – отшатнулся я.

Детеринг взял новую сигару, клацнул зажигалкой, повертел ее в пальцах. Я молчал, ошарашенно глядя на него.

– Если ответ будет положительным, из тебя смогут вылепить отличного прогноста. Нет, нет, не надо волноваться. Все это не так уж сложно. Я смог постичь только первые ступени, но у меня способности к прогнозированию едва на волос выше обычных. А ты… подумай. Не говори «нет» прямо сейчас. В конце концов, на это ведь не полвека уйдет. Зато потом ты сможешь сражаться уже совсем на другом уровне. Сейчас у тебя есть только то, что смог дать тебе я – ты хорошо видишь диспозицию, у тебя неплохо с тактикой, ты хорошо себя держишь, хорошо мобилизуешься. Ну а если чувствовать противника? И потом, когда придет опыт… подумай.

– Я не говорю «нет», – сдался я. – Но, по-моему, все это дьявольски трудно.

В зал вернулась Ольга.

– Он будет во второй половине дня, – сообщила она, – на личном коптере. Модель «Хантер Галакси». Предупреди своих.

– Отлично, – Детеринг встал из-за стола. – Прошу прощения, миледи, нам необходимо прогуляться. Там, кажется, нет дождя?

Я поцеловал Ольгу в затылок и вышел вслед за полковником. Мы покинули дом через главный вход, обогнули передние «лапы» субрейдера и, пройдя под его брюхом, вошли в лиственную рощу. Танк шагал молча, со свойственным ему упругим изяществом, и свирепо дымил крепкой ароматной сигарой. Богато отделанные ножны его шпаги раскачивались в такт шагам, сырой ветер, шумящий листвой в кронах деревьев, трепал его тщательно уложенные волосы.

– Нужно поднять всю команду Лафрока, – сказал он, остановившись. – Изъять информацию из сети они не могут, закрыть нам вход – тоже. Всех… мне нужны все те, кто мог участвовать в убийстве Фаржа.

– Что они нам дадут? Вряд ли Лафрок играл какую-то серьезную роль.

Детеринг прислонился спиной к толстому узловатому стволу огромного дерева. Взгляд его был пуст. Он задумчиво пошевелил носком ботфорта прелую багровую листву, мягким ковром покрывавшую землю.

– Это не имеет значения. Они должны умереть. Ярг был моим другом, я должен за него отомстить. Умрут все, кто имел к этому хоть какое-то отношение. Или ты считаешь, что я должен проявить милосердие?

– Мне сложно говорить об этом, – пожал я плечами, – но последствия…

– Последствий не будет. Решение о налете на отель принято кем? Миллером. Ну, Миллера мы рано или поздно найдем. Визировал операцию кто? Шериф Казаков. С Казаковым у меня очень старые счеты. Мы живем в джунглях, Саша. Ты сам это понимаешь. Здесь правит сильный. Тот, у кого крепче зубы. Изменить этот порядок мы не можем. Не можем!

Он выломал в кустах длинную тонкую ветку и с силой ударил ею по стволу дерева. Ветка сломалась от удара, Детеринг выбросил оставшуюся в руке половинку и медленно отряхнул труху с пальцев.

– Янгель был прав… еще тогда. Понимаешь, я сам долгое время пытался прощать, быть милосердным там, где это возможно… Гм… ты помнишь Рогнар?

– Еще бы, – отозвался я.

– Ты помнишь ту девушку на платформе? Мою дочь… Я до того момента не верил. Знал… – а не верил. Не верил, что плоть от плоти моей окажется у меня в прицеле. Не верил, что мне придется это сделать. И о каком же милосердии я могу говорить сейчас? Не-ет… Здесь нужно быть безжалостным зверем. Мы же вернулись в пещеры!.. Око за око, зуб за зуб. Убей или будь убитым.

Он умолк и поднял глаза к равнодушно серому зимнему небу. Я присел на корточки в двух метрах от него, посасывая сигарету. По редколесью гулял сырой противный ветер, обещавший неотвратимые нудные дожди. До весны еще далеко, да и где я увижу эту весну? В каком мире?

– Поэтому они умрут, – вдруг сказал небу Детеринг и оттолкнулся спиной от дерева. – Другого пути у нас нет.

Я поднялся на ноги и двинулся за ним по узкой, едва заметной тропинке, усыпанной гниющими листьями. Мы шли молча. Умирающий лес был полон непривычным пряным запахом, ароматом чужой зимы – сырой, скользкой и туманной. Лес умирал, чтобы возродиться вновь, когда придут на эту землю жаркие ласки весеннего солнца. Мы можем умереть лишь один раз. Второго нам не дано. И ладно умереть в бою, видя глаза своего врага и до конца веря в собственную руку… а так, как Фарж или Фишер? Н-да… А сколько, интересно, народу уцелело из моего выпуска? Кто-то служит в Метрополии, кто-то торчит в миссиях дипкорпуса, кто-то жиреет в колониальных службах. Кто-то уволился – если нервы или ранения оказались несовместимыми с дальнейшим прохождением службы. А остальные съедены червями… или еще кем. Больше половины, а ведь нас в тот год было почти сто двадцать человек – сорок с чем-то девушек и семьдесят парней. Много, много костей украшают собой самые разные планеты. А как мы радовались в тот день, когда наш факультет получил офицерские мечи!..

Детеринг остановился и посмотрел на часы.

– Пожалуй, не стоит заходить далеко. Тем более скоро пожалует этот коп. Да и к тому же, – он улыбнулся, – тебя ждет женщина. Идем…

Мы медленно двинулись в обратную сторону.

– Погрома в порту не было? – спросил я.

– Нет, конечно. Историю с твоим уходом из отеля вообще замяли… она теперь не упоминается, как я понял. Ты их хорошо попугал. Мне сказали – люди из отеля, разумеется – что ты накрошил не менее взвода. Трупами была завалена вся крыша, да и на верхнем этаже… А кстати: Касьян-то ведь теперь твой должник!

– Да ну, – махнул я рукой, – что ж я, должен был его бросить?

– Так или иначе, – хмыкнул Танк, – но ты его вытащил. А Касьян – человек серьезный, он этого никогда не забудет. Касьян многое изменит в семье, вот увидишь. Харрис – это был просто хороший добрый дядька, а Касьян – тип иного рода, да… И вообще на Кассандане многое может измениться.

– Что, например?

– Многое, многое, – лукаво улыбнулся Детеринг, – сам узнаешь.

В просветах между деревьями появился острый черный нос «Газели» с распахнутым клюзом батареи главного калибра. Корабль был полностью готов к сражению, генераторы стояли в горячем режиме, взлет занял бы считанные секунды.

– Иди, – хлопнул меня по плечу полковник, – я зайду к командиру.

В холле я наткнулся на здоровенного мужика с аккуратно подстриженной рыжей бородкой. На меня он смотрел с опасливым изумлением.

– Где дворецкий, уважаемый? – поинтересовался я. – Или, точнее, где миледи?

– Миледи ожидает вас на верхней террасе, – ответил он, – а дворецкий…

– Отставить дворецкого. Проведи меня к миледи.

Он послушно закивал и повел меня по мраморным лестницам на четвертый этаж. Мы миновали длинный коридор со стеклянной крышей и остановились возле резной автоматической двери.

– Миледи вас ожидает здесь, – сообщил мой провожатый, нажимая кнопку. – Прошу вас, флаг-майор.

Дверь ушла в сторону, и я шагнул на просторную террасу, укрытую колпаком прозрачного пластика. Под стенами из скрытых в полу лунок торчали кусты неестественно ярких местных цветов, наполняя воздух сладким пьянящим ароматом. Ольга сидела за изящным плетеным столиком, одетая в розовое длинное платье. На столике перед ней стояла пузатая бутыль вина, бокал из прозрачного красного камня и коробка сладостей.

– Так вот ты кто, – тихо произнесла она, когда дверь за моей спиной с шорохом вернулась на свое место. – Если б я могла знать…

– Это что-то меняет? – спросил я, садясь в легкое кресло.

– Это меняет почти все, – печально ответила она, опуская глаза.

– Не понял. Объяснись.

– Что я могу тебе объяснить? Я знаю этого человека… милорда Детеринга. Я понимаю теперь, кто ты, если он – твой патрон. В твоих руках огромная власть… ты страшнее любой мафии.

– К тебе это не имеет никакого отношения, Ольга. Для тебя я просто солдат.

– Ну конечно! Солдат!.. Кем и чем я могу быть для тебя – я, проститутка, случайно унаследовавшая титул? Я, выросшая в нищете и грязи городского дна?

– Ты думаешь, я этого не знаю? Знаю. И что? Ты женщина, я мужчина – какая разница, кто мы там еще?

– Я хотела, чтобы ты остался здесь.

Я вскочил, схватил со стола бутылку, сделал большой глоток и с бутылкой в руке прошелся по террасе. Чего-чего, но этого я не ждал.

– Я могу умереть, Ольга. В любую минуту. Такая у меня профессия. Не перебивай меня! Я должен находиться в Метрополии. Но, помимо этого, я постоянно болтаюсь по всему обитаемому миру. Я могу отсутствовать по нескольку месяцев. Подумай хорошенько, Ольга, подумай, с кем ты хочешь связать свою жизнь.

Я прекратил беготню, снова приложился к бутылке и заглянул ей в глаза. Она спокойно выдержала мой взгляд.

– Это судьба. Или ты сам не видишь?

Помещение наполнилось мягким гулом.

– Войдите! – громко произнесла Ольга.

Из разъехавшихся дверей появился Детеринг в сопровождении очень мощного мужчины средних лет в полицейском мундире. Рядом с ним Танк казался дистрофиком. Впрочем, я не помню, чтоб его когда-либо смущали такие подробности – мышечная система полковника была оптимизирована в предел, сильнее хомо просто быть не может; в нашем деле важна именно максимально высокая мощность при минимально возможном весе. Оптимизация энергетики начинается с детства и длится долгие годы. В результате хиловатый с виду рейнджер пробивает боксера-тяжеловеса ударом пальца. Система подготовки человека – универсального воина разрабатывалась столетиями… при сохранении железного запрета на любые генные модификации. В итоге раса пришла к сложнейшему комплексу тренировок, которые должны начинаться в возрасте пяти-шести лет, и только каждый стотысячный хомо способен воспринять их в полном объеме. Детеринг же ушел от обычного рейнджера настолько, насколько рейнджер ушел от, скажем, хорошо подготовленного телохранителя.

– Здравствуй, девочка, – гулко проронил полисмен Ольге и с удивлением посмотрел на меня. – Простите, флаг-майор… капитан Армин Пирс к вашим услугам.

– Флаг-майор Королев, – я отдал честь и повернулся к хозяйке, но она опередила меня:

– Я думаю, джентльмены, нам лучше спуститься вниз.

Мы проследовали за Ольгой на второй этаж и очутились в небольшой уютной комнате, освещенной лишь пылающим камином. Напротив камина стоял низкий деревянный столик и несколько глубоких кожаных кресел.

– Прошу вас, джентльмены, – Ольга указала на кресла и сделала извиняющийся жест. – Одну минуту.

Мы расселись вокруг стола, и Пирс, уважительно косясь на мой Рыцарский крест, спросил:

– Как я понимаю, именно вы, кавалер, желали меня видеть?

– Не только видеть, – раздался из мрака голос Детеринга, но и слышать, капитан.

Пирс кивнул.

– Конечно, могу я закурить?

– Несомненно. Курите. И слушайте. Сперва будете слушать вы, потом будут слушать вас. Итак. Ситуация такова, что на Кассандане в скором времени придется умереть многим людям. На планете был совершен ряд подлых преступлений… теперь за них придется отвечать. Вы можете помочь своим коллегам избежать случайной смерти. Когда придет возмездие, многие могут попасть под огонь… огонь не будет разбирать, кто прав, кто виноват.

– Вы говорите загадками, милорд, – поежился Пирс. – Простите, кто вы?

– Смерть, – безразлично ответил Детеринг.

– Смерть? – поднял брови капитан. – Но чья, позвольте?

– Это нам и предстоит выяснить. Вы, вероятно, слышали о налете на отель «Интерстар»?

Пирс потер лоб. Вид у него был рассеянный.

– «Интерстар»? О, я начинаю понимать… я начинаю все понимать. Вы, кавалер, – он посмотрел на меня, – вы тот, кто уложил целую кучу людей на крыше. Никто не понимал, кто же их атакует с таким кошмарным оружием. А это были вы.

– Не понимали? – ощерился я. – А что же они понимали? Когда первым же залпом свалили всех, кто был во внешнем баре, когда они увидели труп офицера СБ – они тоже ничего не понимали?

– Они были уверены, что это обычная акция… что там – преступники. А их встретил рейнджер с тяжелым оружием. Это были простые мальчишки из штурмового дивизиона! Нет, я не оправдываю тех, кто их послал, но вы!..

– Что я?! Мне было плевать, передо мной был вооруженный противник, и я убивал их – да, убивал их всех. Всех, кого видел. А что ж, по-вашему, я должен был делать?

– Мы не собираемся обсуждать здесь вопросы морали, – бесцветным голосом перебил меня Детеринг. – Офицер Королев, капитан, никогда не согласится с вашей точкой зрения. У него своя колокольня. Да и речь не об этом. Кто возглавлял налет?

– По-моему, лейтенант Маркус Эйген из департамента шерифа. С ним был почти весь штурмовой дивизион второго уровня. Вернулись немногие.

Детеринг едва заметно кивнул.

– Вы знали капитана Матье Лафрока?

– Да кто ж его не знал. Его недавно грохнули на какой-то операции, я не знаю подробностей. А что?

– Как Лафрок контактировал с Эйгеном?

– Самым непосредственным образом. Он был его любовником. Эйген – транссексуал, но Лафрок умолял его не ложиться на реконструкцию. В мужском виде он ему нравился больше. По-моему, единственная мужская одежда, которую носит Эйген, – это полицейский мундир.

– Ну и типы у вас тут, – поморщился я. – Хотя, возможно, я слишком консервативен в некоторых вопросах. А Лафрок, оказывается, был человеком широких взглядов. Я слышал, он предпочитал молоденьких мальчиков.

– А у вас таких не встречается? – спросил Пирс.

– Это исключено. Мы проходим сложную процедуру генной идентификации. Любые отклонения… психологическая устойчивость слишком важна. Мы все в параметрах абсолютного стандарта.

– Ваши коллеги меня всегда удивляли, – Пирс выдвинул вперед массивную челюсть. – Вот ваша неприкасаемость, к примеру…

– Подготовка одного офицера СБ обходится Империи в сумму, достаточную для постройки десяти линейных кораблей класса «Виннер», – ответил я.

– Вы знаете следователя Эгона Миллера? – спросил Детеринг.

– Ну, я слышал это имя, – пожал плечами Пирс, – но лично – нет. Я давно служу в патрульном дивизионе и не пересекаюсь с такими экземплярами.

– Вам знаком шкипер по имели Олаф?

– Олаф?.. Да я вообще не знаю ни одного шкипера, я не интересуюсь транспортом, зачем мне?

– Я понял. – Детеринг прикрыл глаза. – Забудьте все, ничего этого не было. Ничего не бойтесь. Прощайте.

– Вы?..

– Я даю вам слово офицера и лорда, что вас ничто не коснется. Прощайте, капитан Пирс.


* * * | Империя человечества. Время солдата | Глава 7