home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7.

Они встретились за четверть часа до полуночи в небольшом стрип-клубе на вершине респектабельного небоскреба, что стоял на северной окраине сити. Людей здесь было немного – программа еще не началась, и за тонущими в полумраке столиками сидели только три компании.

Лоссберг приехал в белом вечернем мундире с мечом. Посмотрев на него, Этерлен возмущенно зашипел.

– Ну и что? – отмахнулся тот. – Я вас демаскирую? Не смеши меня. Во-первых, я флотский, а во-вторых, генералов в Империи как собак нерезанных.

Йони с ними не было – он категорически отказался «светиться» в этом месте и отправился в темные портовые притоны, послушать, что там говорят. Хикки устроился в дальнем углу, заказал себе коктейль и решил спокойно отдохнуть, не прислушиваясь к раздраженной возне Этерлена. В этом клубе нередко видели господина Батозова собственной персоной: генерал во что бы то ни стало желал взглянуть на этого почтеннейшего джентльмена.

Потягивая коктейль, Хикки думал о том, что Пол, собственно, имеет достаточно причин для плохого настроения. Миссия Хикки превратилась в дурацкое, совершенно неуместное сейчас расследование – они топтались на месте, теряя время, а где-то далеко, за много парсек от уютного клуба, ждал результатов грозный Дед, который очень не любил, когда исполнители манкируют его распоряжения. Бросив взгляд на Лоссберга (перед ним стояла полная бутылка Blood of Stars и вазочка с какими-то орешками), он улыбнулся. Прославленный ас, кажется, погрузился в размышления. Он глядел исключительно в свой стакан и не обращал никакого внимания на двух совсем юных красоток, изображавших посреди зала страстную любовную сценку. На левом рукаве Лоссберга горела золотом нашивка в виде щита с объемным черепом, скрещенными имперскими флагами и надписью «200 побед экипажа». Пониже «Рыцаря» с бриллиантами и мечами на груди белого полуфрака висел Св. Георгий и Дракон, а справа – редкий крест Длани Господней. Со всем этим иконостасом Лоссберг выглядел довольно колоритно.

– Под утро я влезу в полицейские сети, – сказал вдруг Этерлен.

– Почему под утро? – не понял Хикки.

– Потому что утром факт проникновения точно не засекут. Тут есть свои хитрости, ты о них, наверное, и не знаешь. Заодно пошурую и по нашим архивам. Резидентура, конечно, узнает, но сейчас мне уже не до этого. Если твой Ник и в самом деле так ужасен, как ты его представляешь, то моя возня никого не удивит.

Хикки покачал головой. Логика Этерлена была ему вполне понятна. Тот не хотел «выходить» из режима полной секретности, но сейчас у него и в самом деле не оставалось альтернативы. Значит, уже утром в местной резидентуре СБ будут знать, что на Авроре работает легион-генерал Пол М. Этерлен. Нет, никаких запросов в Метрополию они посылать не будут, – соображают, конечно, но все же, все же…

Клуб постепенно заполнялся праздной публикой. Преобладали седовласые колониальные дельцы, прилетевшие в Портленд по делам и желающие отдохнуть после долгого и многотрудного дня, но встречалась и молодежь. Отвлекшись от размышлений, Хикки разглядел за соседним столиком двух девушек – высокую, прекрасно сложенную брюнетку с дерзкими серыми глазами и миниатюрную рыжеволосую птаху на высоченных каблуках. На лесибянок они не походили, на секунду Хикки вдруг показалось, что обе девушки принадлежат к воинскому сословию – по крайней мере, брюнетка почти наверняка, ибо даже элегантное вечернее платье не могло скрыть ее прямую спину и властный поворот головы.

Хикки допил свой коктейль и заказал еще. К рыжеволосой неожиданно подсел очень строгого вида молодой человек в темном костюме, и между ними завязалась оживленная беседа. Ее подруга, обведя зал скучающими глазами, остановилась на Лоссберге. Сперва в ее взгляде сверкнуло веселое удивление, потом уже – восхищение; Лосси продолжал смотреть в свой стакан.

Ему было невыносимо скучно, к тому же сердце почему-то сдавила какая-то странная, незнакомая ему тоска. Прислушиваясь к самому себе, Лоссберг поднялся со стула, взял со стола бутылку, стакан и орехи и вышел на окрытую веранду клуба.

Отсюда, с вынесенной вбок круглой площадки, открывался роскошный вид на северный Портленд. Башня стояла на высоком холме, и Лоссберг, отточивший свое зрение до необыкновенной остроты, различал даже далекие помаргивания маяков на побережье. Постояв возле ограждения, генерал уселся за столик и раскурил сигару. Площадка была пуста – привлеченные буйством девичьей плоти, все посетители клуба столпились в зале.

«Дурацкий день, – подумал Лоссберг, – дурацкая Аврора… А на борту вообще подохнешь от тоски. Может, заказать проституток?»

Он прекрасно понимал, что книги, ром и Сэмми Кришталь никуда от него не денутся. Он был относительно молод, очень богат и амбициозен. Но сейчас Лоссберг просто не знал, куда себя деть. Над ним стояли звезды – он смотрел на них сухим профессиональным взглядом человека, для которого небо раз и навсегда поделено на ходовые часы и вахты.

Сидя спиной к распахнутым дверям зала, Лоссберг не заметил, как на площадку вышла высокая, по-спортивному крепкая девушка в красивом синем платье. Когда он поднял глаза, фигура у парапета едва не испугала его. Генерал залюбовался совершенными линиями ее тела, и она, словно учуяв его, вдруг повернулась.

– Я не помешаю вашему одиночеству, господин генерал?

В руке она держала стакан с коктейлем.

Лоссберг на секунду утонул в веселой прелести ее глаз. Он сдвинул назад меч и принял более удобную позу.

– Ни в коем случае, – сказал он медленно. – Я должен признаться, мое одиночество вынужденное. Меня притащили сюда друзья, но они так влезли в свои деловые беседы, что я почел за благо удалиться от обсуждения их проблем.

– У меня почти та же ситуация, – засмеялась девушка. – Моя подружка встретила здесь знакомого и сразу же забыла и про меня, и про необходимость развлекаться.

– Может быть, нам надраться вместе? – предложил Лоссберг.

– Но здесь очень дорогая выпивка, – со смехом ответила ему незнакомка.

– Следовательно, вы не против? Замечательно… а на деньги мне плевать.

Он взял еще бутылку рому, свиной шашлык со специями и самый дорогой десерт. Официантка, уходя с веранды, оглянулась и одарила Лоссберга восхищенным взглядом – небольшое пиршество обошлось ему в целое состояние.

– Похоже, вы не бедствуете, – заметила девушка, глядя, как генерал наливает ей темный, немного сладковатый ром.

– А… вроде того, – отстраненно кивнул Лоссберг. – Кстати, а как вас зовут?

– Меня? – ему показалось, что она чуть задумалась над ответом. – Анна.

– А меня Райнер. Сегодня звездная ночь, Анна… Я полжизни болтаюсь среди этих звезд – давайте за них и выпьем.

Проглотив ром, он впился зубами в мясо и умолк. Девушка с любопытством наблюдала, как он ритмично шевелит челюстями.

– О чем вы думаете? – не выдержала она молчания.

– О том, в каком вы можете быть чине, – спокойно ответил Лоссберг, протягивая руку к бутылке. – Наверное, первый лейтенант. Для панцергренадера вы слишком высокая, так что скорее всего – помощник командира роты разведки гвардии гренадерского легиона. Сперва я решил, что вы обычный офицер-десантник, но потом понял, что ошибаюсь – у тех заметно хуже с манерами…

– Командир роты, капитан, – девушка широко распахнула от изумления глаза и взяла свою рюмку. – Но, Боже мой, как вы угадали? Разве мы с вами встречались?

– Я никогда не носил десант, – Лоссберг элегантно вытер губы салфеткой. – Но я почти двадцать лет на Флоте и видел, наверное, уже все существующие офицерские типажи. Вы слышали о том, что почти все люди имеют огромное количество двойников? За вас…

Лоссберг не стал упоминать о едва заметной татуировке в виде маленького алого дракончика на левой груди девушки, которую он разглядел, когда она наклонилась к нему, а также о том, что в изящных туфельках на высоком каблуке она ходила точно, как в бронированных ботфортах гренадера – размашисто и чуть вразвалку.

– Я сейчас в отпуске, – произнесла Анна как ни в чем ни бывало. – Не так давно у меня случились кое-какие э-ээ… ну, в общем, неприятности, и после всех этих дел меня отправили в отпуск. Прилетела в гости к старой подруге. А вы местный?

– Мой линкор болтается за шестой планетой. Я здесь в некотором роде по делам. Служба, знаете ли. И – вот: бессонная ночь. На борту я, наверное уже спал бы или читал что-нибудь. Смотреть стриптиз мне как-то неинтересно.

– Вы женаты?

Лоссберг с неудовольствием поглядел на обручальное кольцо.

– Не сочтите за банальность… да, женат. В свое время я почему-то решил, что мне очень не хватает этакой респектабельности, и женился. Через месяц я понял, что ошибался, но на развод уже не было сил. Так и живем: я редко покидаю борт, а моя благоверная веселится со студентами гуманитарных кафедр. Технарей она почему-то не любит.

– А вы?

– Я?

– Ну да, вы. С кем же приходится веселиться вам?

Лоссберг хмыкнул и вдруг заржал. Анна смотрела на него с немым изумлением – отсмеявшись, генерал сокрушенно махнул рукой:

– Вы не поверите, но в моем экипаже обычный флотский разврат почему-то не приживается. Когда ко мне попадают новые люди, то первое время они просто не могут понять, где они находятся и что с ними происходит. Почему командир не трахается со всем экипажем, почему весь экипаж не трахает старшего штурмана и так далее… я не знаю, почему так. Наверное, это от того, что мы так много воюем, что на секс просто не остается времени. Я ведь «свободный охотник», командир дивизиона. Мы выходим на границы и громим всех, кто попадается под руку. Иногда заходим на нейтральную территорию. После всего этого люди сутками глушат спирт, а потом, – потом, конечно, всем экипажем гоняют чертей. Ловля зеленых слоников – это у нас любимый вид спорта.

Лоссберг не преувеличивал: его экипаж давно прославился своим поистине феерическим пьянством – пьянка начиналась, когда линкор ложился на курс возвращения, и продолжалась на базе, – с битьем посуды, стрельбой по всему живому, что летает в небесах, и неизбежной гауптвахтой в финале. Личные дела его офицеров пухли от взысканий и копий докладных записок на имя командира. Докладными Лоссберг вытирал задницу, а своих людей неизменно вытаскивал с «кичи» гораздо раньше срока, мотивируя это необходимостью увеличения объемов боевых тренажей. Спорить с ним было трудно: по лейтенантской молодости за Лоссбергом числились три побега из-под ареста и два разжалования.

– И вам… нравится одиночество? – тихо спросила Анна.

– Трудно сказать, – он не был готов к ответу, – может быть, и да. Я не чувствую себя одиноким, понимаете? У меня всегда целый воз проблем, а в свободное время я беру в руки книгу и сразу забываю обо всем. Об одиночестве, по моим наблюдениям, чаще всего рассуждают люди, которые боятся и не понимают свободы. А я, как вы догадываетесь, с детства болтаюсь в космосе и привык ощущать себя частью пространства…

Девушка загадочно улыбнулась и перевела взгляд на море городских огней, тянувшееся почти до горизонта. Лоссберг откинулся на спинку стула. Ему было грустно, и он знал, почему. Очаровательная Анна с неожиданной остротой напомнила ему о том, что он давно знал, но пока еще не желал ощутить – о стремительной быстротечности счастья, о бесконечно выматывающем однообразии вахт, переходов и стычек, которые уже перестали греть ему кровь. Когда-то, юный и полный амбиций, лейтенант Лоссберг считал, что война как удел, война как единственно верный жребий в этой, казавшейся тогда такой долгой, жизни, есть высшее счастье. Он был уверен, что другого ему и не надо – только в бой, только в ураган этих яростных, всесокрушающих атак, несущих ему упоение победы над собой, своими потаенными страхами и неудачами. Потом как-то быстро, один за другим, стали уходить в мир иной его однокашники, такие же порывистые и честолюбивые. От кого-то не оставалось даже пепла, кого-то хоронили в роскошных гробах, накрытых флагом… В один прекрасный день Лоссберг, уже отупевший от грохота батарей, от вечно забитых после боя лазаретов и этих бесконечных похорон, понял, что дальше так нельзя. И из романтически настроенного мальчика в синем мундире он превратился в расчетливую, хитрую кобру, всегда атакующую из-за угла и уходящую от боя тогда, когда он ей невыгоден. Ровно через год, перемолотив двадцать разных кораблей неприятеля, он получил наградной меч и начал свое стремительное продвижение в область «психо». Теперь Лоссберг, – уже капитан – читал Яара, понимая, о чем толковал настоятель с Черной скалы, прошедший весь путь воина до его неизбежного тупика. В двадцать шесть он был самым молодым полковником своего крыла.

– А вы знаете, – произнесла Анна, не оборачиваясь, – когда я смотрю на ночной город, я всегда ощущая себя ужасно одинокой. Может быть, я и в самом деле боюсь свободы… Но подумайте: там, за каждым из этих огоньков – чья-то жизнь, чьи-то радости и надежды, а мы здесь, над всем этим – совершенно одни, словно какие-то путники среди бесконечного заснеженного поля.

– Вы очень поэтичны, – восхитился Лоссберг. – Но опять-таки: я привык быть путником среди таких бездн, по сравнению с которыми бесконечность ночи кажется лишь крохотным пятнышком тьмы на ткани мироздания. Давайте-ка лучше выпьем. В конце концов, мы собирались как следует надраться, ведь так?

– Вперед! – приказала Анна, и Лоссберг послушно наполнил рюмки.

Ее глаза уже начинали поблескивать. Лоссберг и сам ощущал, что потихоньку пьянеет – может быть, просто потому, что ему и в самом деле хотелось надраться рядом с этой юной валькирией. Он вдруг снова почувствовал себя молодым, словно и не было за спиной груза десятилетий, проведенных в бронированных коробках, которые прорубаются сквозь бездонную муть пространства. Ему стало легко; он раскурил новую сигару и посмотрел на Анну с плотоядностью во во взгляде. Она ответила ему мягкой улыбкой.

– Нелепо, – усмехнулась девушка, наливая себе, – у меня в кармане билет на утренний рейс – пять сорок по местному. А мы даже не успели познакомиться…

Лоссберг посмотрел на часы.

– Да, – сказал он, – нелепо. Ром кружит вам голову?

– В том-то и дело. Ром и, наверное… блеск ваших эполет.

Залпом выпив полную рюмку, девушка перегнулась через стол, и Лоссберг ощутил на губах горячий вкус быстрого поцелуя. Когда он поднял голову, ее уже не было…

Лоссберг взял свой стакан, подошел к самому ограждению и смачно плюнул вниз, в движущееся марево уличных огней.

– Вот черт, – бессильно сказал он.

Десять минут спустя, когда на площадку вышел Хикки, он был уже здорово навеселе.


Глава 6. | Империя человечества. Время солдата | * * *