home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8.

Этерлен разбудил его около одиннадцати. Некоторое время Хикки совершенно не мог сообразить, кто он, где он и что с ним происходит. После холодного душа мозги понемногу пришли в порядок. Мокрый и злой, Хикки вышел в кухню.

Генерал сидел перед работающим терминалом и посасывал сигару – глубоко задумчивый. Лоссберга не было видно.

– Он уехал к себе на катер, переодеться, – объяснил Этерлен. – Мы договорились созвониться. Я так думаю, он еще поспит…

– Чего ты так рано вздернулся? – недовольно спросил Хикки, включая кофейный автомат.

– Хотелось поработать. Одевайся, сейчас поедем к Йони. Я никак не могу до него дозвониться: похоже, у него тоже была веселая ночка. Дрыхнет, наверное, по всем дыркам.

– Ты нашел что-то интересное?

– Я нашел столько интересного, что мама родная. Оказывается, местная резидентура СБ завела на твоего Ника целый архив. Колоритная, доложу я тебе, фигурка! Что интересно, в его ближайшем окружениии числятся люди, поддерживающие тесный контакт с полицией – причем не только островной, а и столичной.

– Что-о? У Ника – «черви»? Такого быть не может.

– Ну, значит, ребята из резидентуры даром получают жалование. Да успокойся – я уверен, что он все знает. Тут просто тонкая игра. Сам Батозов, конечно, с копами ни-ни, а вот некоторые из его советников чуть ли не на ставке в планетарном управлении. Стоунвудская полиция, таким образом, негласно контролирует ситуацию на Острове. А Батозов, само собой, имеет прекрасную «крышу». Да более того – описываются эпизоды, когда местная полиция исполняла некоторые щекотливые поручения этого досточтимого джентльмена!

Хикки присел за стол, обильно намазал джемом свежевыпеченную булочку и вдруг ощутил полное отсутствие аппетита. Такого с ним уже давно не случалось, как правило, по утрам он ел с жадностью бродячего пса.

– Но самое главное, – пробурчал Этерлен, не глядя на него, – это то, что у меня появилось какое-то такое ощущение… Батозов очень похож на того человека, которому может быть выгоден весь наш кавардак. Если комиссарша права и он действительно решил сунуть лапы в транспортно-конвойный бизнес, то мы на верном пути.

– Я надеюсь, у тебя уже пропало желание атаковать его с открытым забралом? – едко осведомился Хикки.

– Напрочь, дядя. Вот если бы я мог вызвать группу рейнджеров с полным оперативным снаряжением, тогда пожалуй… Но не будем о сладком. Нет, конечно, если мне представится случай засадить в него пару зарядов, я долго размышлять не стану… Сейчас нам нужно потолковать с несколькими артистами, которые имеют на Жирного хороший зуб.

– Это с кем, например?

– Например, вот: Джейсон Ферретти, гангстер, контролирует сеть секс-салонов и производство легких наркотиков. Аманда Смоляк, наркокоролева Эболо, держит бригаду в тридцать стволов… тут еще много таких. Это все люди, имевшие серьезные конфликты с Батозовым и жаждущие мести.

– Люди, имевшие с Ником действительно серьезные конфликты, давно лежат на дне океана, – криво усмехнулся Хикки. – Те, кого ты назвал – это шушера, мелкое дерьмо. С Амандой я могу тебя познакомить, но не уверен что она тебе чем-нибудь поможет. Аманда дружит с таможенными придурками, на том и поднялась. Тридцать стволов, о которых ты тут толковал – это обкуренные подростки, способные лишь выбивать деньги из таких же, как они сами, юных дегенератов.

– А Ферретти? Или вот еще – Джонни Данфорд, Мик Перро?

– Ферретти – просто содержатель бардаков. У него обслуживается местня полиция, и ни один серьезный человек не станет иметь с ним дела. А вот Данфорд… Я с ним знаком, но так, шапочно – нас представили друг друг на одном банкете, мы потрепались, договорились созвониться, но на том все и кончилось. Данфорд, насколько я знаю, человек серьезный. Он с Килборна, а там порядки покруче наших. Что там про него написано?

– «Черный» импорт алкоголя, уклонение от налогообложения, связи с пиратами… в общем, приличный букет. Дважды судим, но оба раза выходил по амнистии. Еще несколько раз срывался по недоказанности.

– Н-да, на меня Данфорд произвел хорошее впечатление. По-моему, он порядочный человек.

– У тебя странные представления о порядочности.

Хикки отставил пустую чашку и рассмеялся. Словно в ответ, где-то недалеко жалобно завыла собака.

– Пол, – сказал он, выбираясь из-за стола, – когда ты живешь в Портленде, у тебя формируются несколько иные представления о порядочности… Мы тут привыкли оценивать человека иначе, нежели это принято в Метрополии. Ты в курсе, почему я разругался со своей семьей?

– Нет, – помотал головой Этерлен. – Я не любитель ковыряться в чужих душах. Только по службе, только по службе…

– Это произошло из-за того, что мой просвещенный папаша вбил себе в голову, будто бы наша Контора, вместо борьбы с внутренним и внешним врагом, стала заниматься не совсем благовидными вещами… до него никак не доходило, что такая борьба не всегда может быть «благовидной» и благородной. Я какое-то время все это терпел, а потом вспылил. В итоге мы едва не подрались и теперь не общаемся уже восемь лет. Точно то же мы наблюдаем и здесь, на Острове Ублюдков: порядочность – это не только и даже не столько соблюдение законов. Существуют другие, нравственные нормы… ты понимаешь меня?

– В общем, да, – вздохнул Этерлен. – Ты пожрал? Собирайся.

Час спустя они подъехали к хижине Йохансона. Хикки затормозил возле ворот и сразу обратил внимание на то, что калитка в сетчатом заборе распахнута настежь. Подходя к дому, он увидел открытую дверь; Этерлен, вдруг занервничав, ринулся вперед. Хикки осмотрелся по сторонам, но не заметил ничего подозрительного. Этерлен решительно ворвался в дом и принялся звать своего друга.

Хикки поднялся вслед за ним на второй этаж.

– Ч-черт… – хрипло прошептал Этерлен.

На светло-розовой стене небольшого коридорчика темнели кровавые пятна, уже успевшие немного подсохнуть. Этерлен распахнул дверь спальни и замер, как вкопанный. Хикки отодвинул его в сторону…

Большущая кровать Йони представляла собой сплошное озеро запекшейся крови. На смятых в ком розовых простынях лежал он сам – запрокинув к потолку почти разрубленную чьим-то ударом голову. С противположной стороны кровати Хикки увидел женскую ногу: под окном лежала молоденькая светловолосая девушка с обгоревшей дырой в затылке. Хикки смотрел на ее неприлично вывернутые бедра, на тонкие пальцы, мертво вцепившиеся ногтями в наполовину стащенную на пол простыню и чувствовал, что мир начинается вращаться вокруг него.

Йохансона убили не из бластера. Этерлену было достаточно одного взгляда, чтобы понять – скорее всего, это было нечто вроде топора. Спальня не имела следов борьбы, в руках Йохансона не было оружия. Выходило, что кто-то совершенно бесшумно проник в дом, рубанул Йони, а потом застрелил проснувшуюся девушку.

– Почему в коридоре кровь? – громко произнес Хикки.

– Ничего не трогай, – невпопад ответил Этерлен. – Ничего не трогай, я сейчас вызову полицию.

– Как ты думаешь, когда это было?

– Совсем недавно… где-то на рассвете. Ты видишь, кровь успела засохнуть. А ее было много, очень много. Идем отсюда.

Слабо перебирая ногами, Хикки спустился в холл и вышел на воздух. Еще вчера он видел живого и здорового Йони Йохансона – а сейчас детектив валялся в собственной кровати с разрубленным черепом.

В сознании Хикки царила странная пустота, будто бы весь мир превратился в виртуальную картинку, бесплотную голограмму в темноте большого, наполненного какими-то звуками зала. Он смотрел на запущенные розы под стеной дома и не понимал, что видит, мозг отказывался анализировать «картинку». Перед глазами почему-то возникла первая жена, Мэгги, такая, какой он видел ее в последний раз – смеющаяся, она махала ему рукой возле тяжеловесного белого седана «Лэнгли-Маркиз», который он купил вскоре после их свадьбы. Где-то далеко-далеко шумел Этерлен, визгливо орущий на полицейского диспетчера.

Резко дернув головой, Хикки пришел в себя.

– Совершенно потерял форму, – пробормотал он.

Из дома вышел Этерлен. В бессильно повисшей руке он держал телефон.

– Я знал его с пятилетнего возраста, – тихо проговорил генерал. – С первого курса Академии. – Он опустился на ступеньки перед распахнутой дверью и вытащил сигарету. – Это сколько лет? Сорок два… Вот черт…

– Неужели он что-то раскопал? – вслух подумал Хикки. – Вчера… может, за ним следили?

– Все может быть. Сейчас приедет полиция… потом мы созвонимся с Лоссбергом и поедем к Соловцу. Может быть, он что-то знает. Хорошо, что с нами нет Лосси. Это могло бы создать дополнительные проблемы.

– Почему?

– Ты не догадываешься? Командир особого дивизиона, находящийся в данный момент на «свободной охоте», и вдруг – болтается в Портленде в компании двух весьма подозрительных офицеров Конторы. Сразу начнутся всякие «мысли» и домыслы… Ты понимаешь, что мы с тобой возбуждем у полиции оч-чень нездоровый интерес? Какими такими вопросами может заниматься парочка высших офицеров СБ? Генерал и полковник, ничего себе! Да они подохнут от любопытства. Три года назад, когда я занимался на Беатрис одним довольно щекотливым делом, в полиции нашлись особо одаренные начальники, пославшие запрос аж в планетарную Палату Заседателей. Весело было, мамочка ж моя! Дед отправил туда Козловского, чтобы он поговорил с ребятами по душам, а они встретили его скандалом – мы, дескать в своем праве, и идите к чертям. Люди просто не понимали, с кем они имеют дело. Пришлось принимать меры – а я, само собой, получил по шее.

– Да уж, – покачал головой Хикки, – распустились… лет тридцать назад любой шеф полиции мочил штаны при одном только упоминании о Службе. А теперь пожалуйста – любопытствуют. Скоро дойдет до того, что сельский шериф станет требовать у нас санкцию прокурора на расследование на его территории.

Вдали послышалось завывание полицейских сирен. Прислушавшись к этой какофонии, Хикки определил, что к ним едут не менее трех машин. Наверное, крики Этерлена возымели свое действие и начальник околотка выслал целую бригаду.

Он ошибся: то были не районные и тем более, не патрульные. Четыре машины городской крипо загородили узенькую улочку, и вскоре Хикки увидел двух юных и очень самоуверенных следователей – прежде чем войти в калитку, ребята наорали на нескольких старичков, высунувшихся на шум из своих норок. Прислушавшись к лексике полицейских, Этерлен устало покачал головой.

– Сейчас начнется, – сказал он. – Я прошу тебя, Хик: пожалуйста, понаглее. Не надо, чтобы эти щенки вытирали об нас, старых и больных людей, свои немытые ноги.

– Я постараюсь, – кивнул Хикки.

Разобравшись с любопытными, следователи двинулись к дому. Из машин тем временем выбиралась целая брагада экспертов с несколькими центнерами аппаратуры.

– Так, вы полицию вызывали?

Рыжеволосый парнишка лет от силы двадцати раздраженно мял в руках сигарету и смотрел сверху вниз на Хикки. Его напарник лениво оглядывал неряшливый палисадник Йони.

– Вы бы представились, – пробурчал Хикки.

– Следователь Рубцов, криминальная полиция города. А вы, может быть, встанете?

Хикки поднялся на ноги и показал головой на Этерлена.

– Полицию вызывал он. Трупы наверху, в спальне.

– Документы у вас есть? – повернулся к нему второй следователь. – Только не говорите, что нет… придется вызывать патрульную машину и все такое. Ну?

– Есть, – подал голос Этерлен, вставая. – И еще одно слово в таком тоне, сопляк, – я тебя по стенке размажу, понял?! Мне остохренела ваша наглость! Перед вами два боевых офицера, которые не желают терпеть твое щенячье хамство!

Увидев перед глазами сразу два крылатых черепа, следователи увяли, как проколотые воздушные шарики. Хикки теперь тоже числился по Второму Управлению, а что это такое, следователи знали. «Двойка» занималась контрразведкой и внутренними расследованиями первой режимной группы. Даже госсекретарь не имел права требовать какие-либо материалы по «первому» грифу.

– Я совсем не то хотел сказать… – заныл напарник Рубцова. – ну, вы же должны понимать…

– Идите наверх, – брезгливо перебил его Этерлен. – А вы, милейший, раскрывайте терминал и готовьтесь фиксировать наши показания.

Через двадцать минут с показаниями было закончено. Из дома вышел один из экспертов, приземистый седой дядька с заметным пузом, облаченный в белые шорты, сетку и сандалии. На широком поясе висела бездна всякого снаряжения: кобура, телефон, сумка-кенгуру, какой-то чехол яйцеобразной формы… поглядев на него, Хикки подумал, что тут не хватает только саперной лопатки и дыхательной маски.

– Интересно его рубили, – жизнерадостно сообщил эксперт, сразу определив в Хикки и Этерлене благодарных слушателей.

– Это как? – нахмурился генерал.

– А вы когда-нибудь пробовали так разрубить башку человеку, который лежит на мягкой кровати?

– Нет, – признался Этерлен после короткого размышления, – по этой части у меня большой пробел.

– Ну, в общем рубили его не секирой. На первый взгляд может показаться, что работал по нему обычный мясник, но мы-то с вами понимаем, что это не так.

– Я – не особенно, – хмыкнул Хикки. – Говорите толком. Что там не стыкуется?

– Его долбанули промышленными виброножом, – торжественно объявил эксперт. – Быстро и без шума. Вж-жик! – и готово. А бабу потом дострелили.

– Что значит – потом?

– Да с ней человека три развлекались. Потом уже и дострелили. Правда, вся сперма – вперемешку, но у нас есть способы определить, где чья работа. Что он такого сделал, этот парень, вы не знаете?

Хикки почуствовал, что начинает потеть, и скинул с плеч светлый летний камзол. Эксперт недоуменно выпучился на висящий под мышкой «Моргенштерн» – в оружии-то он наверняка разбирался – и поспешил прикусить язык.

– Это вот вы разбирайтесь, что он сделал, – негромко сказал Этерлен. – А потом нам расскажете. Рубцов! Идите сюда! Мы уезжаем, – сообщил он выскочившему из дома юноше, – у нас куча дел. А вы учтите одну вещь: со дня на день может быть введено военное положение. Вы меня понимаете? нет? Объясняю: по законам военного времени я имею право расстрелять вас без всяких «следственных действий»… и никто не спросит у меня, зачем я это сделал. Поэтому, мой вам совет: будьте очень осторожны с этим делом. Вечером я вас найду и вы мне расскажете, как идет дознание. Вы поняли, Рубцов? Лично вы.

– Ты не думаешь, что нам нужно было покопаться в записях Йони до того, как до них доберутся копы? – спросил Хикки, садясь за руль.

– Я идиот? – обиделся Этерлен. – Йони держал какую-либо информацию только в своем терминале. Теперь он девственно чист, а все записи – вот тут, – Этерлен похлопал по кожаной папке-терминалу, который он держал на коленях.


* * * | Империя человечества. Время солдата | * * *