home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Дунг, маркваш

— Ой! А что это вы делаете?

На нас с радостной заинтересованностью уставилась синяя мордашка. Счастью оборотни нет предела. Палочка высвобождается из моих объятий, садится, откинув одеяло, и хмуро бурчит:

— Детей!

— А…

— А тебе третьей нельзя! — прерывает легко угадываемый вопрос эльфийка. — У тебя Куан есть.

От меня не укрываются мимолетно сложившиеся в странную фигуру пальцы. Но только потому, что сам только что послал брату аналогичный знак. Совершенно другой по форме, но идентичный по смыслу.

Вставать совершенно не хочется! Вечно бы так лежал! Теплое одеяло, гибкое тело в моих руках, легкое дыхание на лице… Но… Всё хорошее рано или поздно кончается. Кончилась и эта ночь. Скоро придут гномы и мы углубимся в их владения.

В общем, встаем, собираемся и марш-марш.

Еле успеваем добить остатки вечернего зверька, как появляется Михал.

— Не одиноко ли, крошка, спалось тебе в отсутствие моё?

Всех остальных гном не то, чтобы игнорирует. Просто обошелся приветственным взмахом руки.

— Твоими молитвами, малыш, мне было хорошо, — отвечает Ветка. — Куда лучше, чем с грубой невоспитанной животиной под боком…

Рагим щурится от яркого утреннего света и довольно усмехается.

— Это тебя настоящие не обнимали гномы. Разве может другой кто крошку такую счастливой сделать?!

Следом за ним подходим к камням метрах в ста от нашей ночевки и видим зев огромной пещеры. Руку на отсечение: вчера его не было. И Михал приходил с совершенно другой стороны. Впрочем, отношения гномов с подземельями — не нашего ума дело. У каждого свои секреты, и не стоит лезть в те, которые тебя не касаются.

У входа гном раздает нам комбинезоны из плотной ткани и ленты с прикрепленными кусками незнакомого мха.

— Поверх одежды одеть можно. Дабы не пачкать ее и не рвать, — говорит он. — И тебе, синюшка, тоже. Не везде можно собакой пройти. А платье твое только орков дразнить годится. Ни его не останется, ни колен твоих. А это на лоб привязать или повесить, медальон как, — взгляд на мгновение замирает на Веткиной груди. — Светить будет.

Крепим «фонарики» на лбах. Только Ветка демонстративно вешает на грудь и показывает Михалу язык. Тот усмехается и двигается вперед.

Никаких сокровищ и усыпанных самоцветами сталагмитов в пещере не наблюдается. Вокруг только покрытые глиной камни, бурые в неярком свете мха. Низкий каменный потолок, бугристые стены, испещренные разнокалиберными трещинами, да неровный пол, по которому вьется подобие тропы. Идем несколько часов, но пейзаж не меняется. Минимальное разнообразие вносят многочисленные коридоры, пересекающие наш под самыми разными углами, да лежащие на полу камни, через которые время от времени приходится перелезать.

После очередного поворота ход заканчивается. Впереди монолитная стена, и лишь в самом низу ее небольшая дыра, протиснуться в которую представляется весьма проблематичным.

— Сложное место, — говорит Михал. — Ползти надо здесь необычно. Руки вперед вытянуть, на спине сначала, иначе не вывернешься. А как вывернешься — вверх, и там повернуться по ходу. Только руки не опускать! К телу прижмешь — застрянешь. Первым я, потом из парней кто. А второй — последним. Вещи оставьте, протащат.

Гном ложится на спину и заползает в дыру. Переглядываемся с Пал. Показываю на себя, потом на Ветку, оборотню. Эльфийка кивает. Из отверстия доносится:

— Свободно.

Ложусь на спину. Руки вперед. Отталкиваюсь ногами. Как же неудобно ползти на спине! И руками ухватиться не за что! Кто-то подставляет ногу. Упираюсь в нее, отталкиваюсь и резко продвигаюсь вперед. Нога находит новую опору. Потом удается зацепиться рукой. Продираюсь сквозь камни, плотно зажимающие тело. Как же здесь гном лез?! Он же вдвое толще! Руки упираются в камень. Ощупываю ими стену впереди. Тупик? Становится страшно. Волевым усилием гашу панику. Не может такого быть. Гном же прошел! Он говорил — вверх. Сгибаю руки, пытаясь нащупать впереди потолок. Его нет. Зато удается найти «обратную» стенку. Упираюсь в нее руками и подтягиваю тело. Да уж! С живота под таким углом не вытянешься! И так проблемно будет ноги протащить. Отталкиваться ими уже не получается. Зато под руками хорошие зацепы. Подтягиваюсь, и колени проскакивают поворот. Уф! Как я боялся, что их заклинит! В неверном свете мха пытаюсь разглядеть, что дальше. Хрен разберешь! Вроде, надо развернуться. Лезу наверх. Камни везде вплотную, как разворачиваться? Ощущаю пустоту вокруг груди. Но бедра зажаты! Пытаюсь их подтянуть, грудь уходит вверх, в следующую узость. Нет, так я не развернусь! Что делать? Сдаю назад. Разворачиваю тело в талии, насколько могу. Лезу. Фигу! Девяносто градусов — не сто восемьдесят! Голова проходит, плечами упираюсь. С трудом втискиваю плечи. И всё. Дальше не идет. Угол разворота груди меньше, чем у плеч! Хочу схватиться руками, и соображаю, что левую опустил вниз. И наверх она не лезет, локоть упирается в камень. Опять спускаюсь назад, освобождаю руку, повторяю попытку. Вот будет обидно, если выше можно просто развернуться! Плечи снова входят в щель. Грудь застревает, ребра попадают на неудачно расположенный выступ, впивающийся в тело. Зато руки находят удобный зацеп. Повисаю на них и пытаюсь подтянуть бедра. Какая у меня, оказывается, задница большая! Есть! Продвижение совсем маленькое, зато бедра поворачиваются, за ними разворачивается корпус, руки подтягивают тело в щель, и задницу удается развернуть окончательно. А еще через вечность сверху раздается довольный голос Михала:

— Помочь?

Не отвечая, пыхтя, выбираюсь из дыры.

— Свободно, — кричит вниз гном. И мне. — Как впечатление?

Восстанавливаю дыхание и выкладываю впечатления. На родном языке, с марквашским в этом плане мало какой сравнится. Гном благоговейно выслушивает и просит:

— Слова запиши! Здорово звучит!

После чего поворачивается к дыре, из которой показываются Веткины ладошки. Михал захватывает ее запястья, командует: «Расслабься» и легким плавным движением вытягивает эльфийку наружу, умудряясь при этом заключить ее в объятья. Тяжело дышащая Ветка не реагирует, только выдает длинные фразы. Скорее всего, перевод моей недавней речи на эльфийский.

— Жива крошка? — гудит Михал. — Боялся я, что формы твои застрянут несравненные.

Левая рука легонько гладит эльфийку по заднице. К моему удивлению вместо полноценного удара в широченную довольную морду гном отделывается легким шлепком по зарвавшейся руке. Ветка освобождается и спрашивает:

— Рргыша-то как пойдет? У нее и гибкость не та, и сила.

— Синюшке легче будет, — сообщает Михал, не без сожаления выпуская девушку. — Короче она.

И действительно, оборотня пролезает быстро и даже не сильно запыхавшись. Сдвигаюсь к лазу. Почему-то не хочется, чтобы гном обнимал мою Палочку! Пусть с Веткой милуется! Вон, как разговорились!

— Слушай, малыш, — язвительно спрашивает эльфийка, — а ты-то как пролез, кабанюка здоровенный?!

— Молитвами твоими, крошка. Я часто хожу здесь! Хороший лифт. Вниз, так просто удовольствие одно! Как с горы на санках! Только головой вниз. Попробовать хочешь?

— А потом обратно лезть? — с ужасом спрашивает Ветка. — Нет уж сам лазай, мазохист чертов!

Помогаю Пал выбраться из дыры и прижимаю ее к себе. Так естественно, как у Михала, не получилось. Ну и наплевать! Главное, она не вырывается. Больше того, уткнулась лбом мне в плечо и пытается отдышаться, даже не ругаясь. Восстановившись, легонько гладит меня по руке и шепчет:

— Хватит. Спасибо тебе.

Что это? Да нет, просто играет на публику. Не раскатывай губы, Дунг, тебе еще младшая объяснила: любой эльфийке ты противен по определению, грязная полуобезьяна. Пал играет, хоть и не с тобой. Ты не цель, а средство… О чем я вообще думаю!

Из дыры вылезает Ку. А следом за ними гномы, протащившие наши рюкзаки. Выскакивают, бросают вещи и ныряют обратно в дыру.

— Готовы? — спрашивает Михал, дав брату отдышиться. — Пошли тогда.

И снова уныло тянутся переходы. Неровный грязный пол, бурые однообразные стены и низкий давящий потолок. Камень, камень и один лишь камень. Час, второй, третий…

Зато можно поразмышлять. Что со мной творится?! Я влюблен? В эльфийку?! Не может быть! Я же прекрасно знаю, что она такое. Ну хорошо, пусть причины их поведения не те, но что это меняет? Эльфийская «любовь» краткосрочна, зато ломает жизнь навсегда. Закончится этот поход, и она пойдет дальше, постреливая глазками в поисках новых жертв. И какая разница, ведет ее похоть и желание поиграть, или необходимость продолжения рода? Ты будешь мечтать о ней всю оставшуюся жизнь! А она не вернется. Никогда. В них нельзя влюбляться! Их нельзя любить! Но я-то люблю!

Вот оно и произнесено. Можно больше не прятать голову в песок. И, кстати, чего я боюсь? После выполнения задачи мы с братом умрем. Так что мучиться неразделенным чувством мне придется совсем недолго. А что, в положении смертника есть свои плюсы! И немаленькие.

Вот только как ей это объяснить? И надо ли? Очень сомневаюсь, что она испытывает ко мне что-либо большее, чем обычная дружба. Я же не эльф, их вообще не существует. А все остальные эльфийкам противны. Нет, всё, что остается, это принять свою судьбу, а пока пользоваться плодами нашей игры. Очень приятной игры, надо заметить…

Наконец-то какое-то разнообразие. В стене выдолблена ниша, с потолка которой в большое деревянное ведро капает вода. Тут же стоит кружка.

— Водокап, — сообщает Михал. — Из бадьи только кружкой черпать этой. И наливать надо куда.

— А ночуем где? — спрашивает Ветка.

— Рядом тут грот есть.

Гном поворачивает в боковой проход и через полсотни шагов мы оказываемся в гроте. Небольшой уютный зальчик. Каменные стены задрапированы материей, большой камень-стол в центре и камни-стулья с деревянными сиденьями. Три деревянных же лежака. И даже занавески, отделяющие каждую кровать от общего пространства!

— Прошу к шалашу скромному нашему, — провозглашает Михал. — отдохнем здесь перед дорогой дальней.

Ничего так шалашик. Мне нравится! Куда приятнее, чем на снегу под шерстяными одеялами. Сбегать до водокапа — тоже не снег топить. И дрова в горах пришлось бы на себе тащить полдня, а здесь… Придется, наверное, обойтись сухим пайком. Не впервой. Но гном вытаскивает… газовую горелку! Устройство, конечно, примитивное, но с луками не вяжется.

— Подарил Егор! — гордо сообщает он Ветке, а заодно и остальным. — С Земли привезли! Ценят Михала Рагима в Городе.

— А кто это, Егор? — невинно интересуется Ку.

Молодец. Лучше, если он спросит. Гном даже присвистывает:

— Из каких же краев дальних пришли вы, что не слышали имени его? — вопрошает он. Не спрашивает, а именно вопрошает.

— Издалека, — отвечает Куан. — Два месяца добирались.

Ни словом не соврал. Два месяца прошло с разговора с майором.

— Егор — провозглашает Михал. — Человек, который может всё. Он победил демонов, прекратил Большую Вражду. У нас не было даже надежды на будущее. Теперь надежда есть. И имя ей — Егор!

Не ожидал от этого циника подобной патетики. Понять бы еще, что она означает… Демонами здесь зовут иномирцев. То есть, миротворцев, проводящие «контртеррористические» операции. Что это такое, мы по Марквашу знаем. Не забыли за четыре поколения. Человек, который их победил… Мечами и стрелами… Ой как мне всё это не нравится!..


Палемалевизианоэль, эльфийка | Сказка о любви | Палемалевизианоэль, эльфийка