home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

При подходе к архипелагу германский флот разделился. 4-я эскадра вице-адмирала Сушона взяла вправо, к Ирбенам, остальные корабли командующий флотом вице-адмирал Шмидт повёл к Соэлозунду.

Эрхард Шмидт был раздражён, он уже знал о гибели подводной лодки в точке «Вейс» — где она теперь, эта точка? Вчера самолёты, сегодня подводная лодка… Флот открытого моря нёс потери, не сделав ещё ни единого выстрела.

В исходный район пришли с опозданием на один час. Русские батареи на мысах Хундсорт и Нинасе, что на Эзеле и батарея на мысе Тоффри (остров Даго) встретили прибытие германских кораблей отнюдь не «Салютом наций». Один из снарядов попал в линкор «Мольтке», на котором держал флаг командующий, вызвав пожар на баке. От этого раздражение Шмидта стало ещё больше, и он приказал линкорам занимать позиции, не закончив траления. Первым на мине подорвался линкор «Байерн» без серьёзного, правда, для себя ущерба. А вот линкору «Гроссер Курфюрст» повезло гораздо меньше, можно сказать, вообще не повезло. Он подорвался аж на двух минах и потерял ход. Этим тут же воспользовались две русские подлодки из «зверинца» капитана первого ранга Меркушева, недавно назначенного командующим Дивизией подводных лодок Балтийского моря.

С этим назначением, цирк, можно сказать, получился. То, что в подводных силах бардак, знали все: морской министр, командующий флотом, Центробалт. Идею назначить к подводникам Меркушева Дыбенко подкинул Ежов: о чём-то ему эта фамилия смутно напоминала. Дыбенко пообщался с братвой, выяснил, что Меркушев подводник авторитетный, и вышел с предложением на Развозова. Тот попросил сутки на размышление и побежал к Колчаку. Так, мол, и так, Александр Васильевич, Центробалт предлагает назначить на адмиральскую должность старшего лейтенанта. «Непорядок, — согласился Колчак, — ты его сначала к капитану первого ранга представь, а уж потом ставь на дивизию» — «Шутите?» — осторожно поинтересовался Развозов. «У тебя, Саша, адмиралы в очередь на эту должность стоят?» — спросил Колчак. «Нет», — честно ответил Развозов. — «Тогда, какие шутки? — вздохнул морской министр. — И дыру заткнём и «товарищей» уважим. Действуй, Саша!» Смех смехом, а «свой в доску» Меркушев сумел найти общий язык с подводниками, и дела в дивизии быстро пошли на поправку. Потому и базировалась теперь дивизия не в Гельсингфорсе, а в Куйвасте. Вернемся, однако, на Кассарский плёс.

Итак, «Рысь» и «Волкодав» наблюдали за прибытием Флота открытого моря, затаившись у входа в Соэлозунд. Оценив беспомощное состояние линкора, они тут же организовали торпедную атаку и всадили в борт «Гроссер Курфюрста» по торпеде. Этого хватило для того, чтобы линкор стал опасно крениться на пробитый борт. Сделав дело, обе подлодки тут же устремились к входу в Соэлозунд. По их следу, завывая сиренами — так воют с досады проштрафившиеся сторожевые псы — устремились германские «охотники». Две русские батареи: №46 на Эзеле и №34 на Даго тут же перенесли на «охотников» весь огонь. Те заметались, стараясь выйти из вилок, в результате сами сбились со следа. А тут ещё из пролива высунул любопытный нос эсминец «Забияка» и тут же выпустил все торпеды из носовых торпедных аппаратов в сторону «охотников». Ни одной не попал, но заставил германских «шавок» лечь на обратный курс, ища спасения подле своих старших товарищей. Те закрутили башнями в сторону дерзкого русского, и вот уже по курсу эсминца взметнулись столбы воды. «Забияка» не стал ждать накрытия и поспешил сдать назад, тем более что подлодки уже прошмыгнули в залив у него под бортом.

Батарея №45 била по судам, копошащимся возле «Гроссер Курфюрста» — не на мель вытолкать, так хоть экипаж с тонущего монстра снять. Накрывала каждым залпом, чем многократно усугубляла трагедию германских моряков. Шмидт всё это видел и торопил линкоры. Наконец «Байерн», «Мольтке», «Маркграф», «Кронпринц» и «Кёниг» открыли огонь по батареям. Те какое-то время огрызались, потом замолчали. В бухте Тага-Лахт началась высадка германского десанта.

А «Гроссер Курфюрст» тем временем лёг на грунт. В распоряжении Шмидта осталось девять линкоров. Впервые с начала операции «Альбион» командующего «Морским отрядом особого назначения» посетили сомнения. Их тут ждали, а по плану не должны были, и это настораживало. Шмидт связался с Сушоном и посоветовал ему быть начеку.

Тральщики, сопровождающие эскадру Сушона, начали траление Ирбенского пролива с осторожностью. Линкоры взяли батареи Цереля на прицел. Вскоре батареи открыли в сторону тральщиков ленивый огонь. Разрывы ложились с большим недолётом. Церель соблюдал договорённость. Германские моряки это оценили и в знак понимания скосили крупным калибром несколько сосен вблизи батарей. Как договаривались.

Но вот столб воды взметнулся прямо возле тральщика. Корабль качнуло, а палубную команду окатило водой. Сушон насторожился и отдал приказ «предупредить русских». Ухнуло возле батареи. Командир батарей Цереля — не Кошкин, настоящий — покрыл по телефону командира проштрафившегося орудия матом, тот переадресовал «поздравление» наводчику.

— Ты что, Ничипоренко, сушёная акула тебе в дышло! Куда целишь?

— А шо? — сверкнул зубами Ничипоренко. — Нехай солёной водички отведают!

— Я тебе отведаю, — погрозил кулаком командир орудия, — я тебе так отведаю!

Получив от Сушона сообщение: «Траление идёт в соответствии с планом» — Шмидт успокоился.

Передовые позиции защитники Эзеля оборудовали в отдалении от берега (чтобы не накрыло с линкоров). Одна прикрывала дорогу на Аренсбург, другая — дорогу к Ориссарской дамбе. Первыми появились германские самокатчики. Этих пропустили через хорошо замаскированные позиции, этими займутся на блокпостах. А вот бодро марширующие колонны встретили плотным артиллерийско-пулемётным огнём, заставив отступить к берегу. Чтобы не попасть под огонь корабельной артиллерии, островитяне противника не преследовали. Из этих же соображений (чтобы не пластаться под огнём тяжелых орудий) было решено до береговых объектов противника на пару деньков допустить.

К вечеру успех десанта исчислялся двумя занятыми клочками прибрежной земли (на Эзеле и Даго), тремя захваченными береговым батареями и авиастанцией Кильконд.

Кильконд решили отдать, не сильно артачась, во временное пользование германскому десанту из тех же тактических соображений. Когда войска Эсторфа заняли авиастанцию, то ни одного гидроплана там не обнаружили. Им достался только взорванный блокпост да трупы своих же самокатчиков. А вот сами самокаты десантники так и не нашли. Видимо, русские забрали их в качестве арендной платы за пользование авиастанцией.

Орлы и звезды. Красным по белому(СИ)

СХЕМА № 2

**

Утро 30 сентября отметилось воздушным боем. Ещё затемно над островами зависли три цепеллина (два над Эзелем, один над Даго), светили прожекторами, стреляли из пулемётов, бросали бомбы — всё без видимого успеха, разве что поспать толком не дали. С рассветом прилетели с материка «Невские» Алехновича и порадовали многочисленных русскоговорящих зрителей «зажигательным» зрелищем. В этом полёте с «Невских» было снято оборудование для бомбометания, зато были установлены огнемёты. Лётчики «Невских» чувствуя своё превосходство откровенно пижонили (как ни цинично это звучит применительно к ситуации). Заходили на цепеллин с двух сторон и били в носовую и хвостовую часть оболочки струями огня. Пылающая оболочка быстро сдувалась, накрывала гондолу, и дирижабль с всё большим ускорением падал на землю. Те, что были над Эзелем, упали в тылу русских позиций; тот, что барражировал над Даго, пытался дотянуть до своих кораблей, под защиту их зениток. Тщетно. Только огорчил германских моряков зрелищем падающей в море горящей сигары.

Весь день на суше шли бои: десант пытался расширить захваченный плацдарм. На Даго десант подкреплений не получил, потому ровным счётом ничего не добился, оставшись на завоёванных ранее позициях. Все имеющиеся в его распоряжении резервы генерал фон Эсторф ввёл в бой на Эзеле, протаранил и захватил позицию, прикрывающую дорогу на Ориссарскую дамбу. Оборонявший её пехотный полк отошёл к дамбе, где сразу же занял позиции во второй линии обороны. Морпехи на позиции, прикрывающей дорогу на Аренсбург, стойко отразили все атаки, правда и давление на них было не столь сильным, как на простую пехоту.

Флот тоже воевал. С утра германские эсминцы коммодора Пауля Гейнриха (брейд-вымпел на крейсере «Эмден») стали занимать позиции у западного входа в Соэлозунд. Русские эсминцы во главе с ЭМ «Победитель» (брейд-вымпел начальника 11-го дивизиона капитана 2-го ранга Пилсудского) находящиеся в дозоре на Кассарском плёсе, до поры стояли на якоре. В 13 часов 50 минут рядом с «Эмденом» занял позицию линкор «Кёниг». Русские эсминцы сразу стали сниматься с якорей и побежали вглубь Кассарского плёса, прочь от тяжёлых пушек германского дредноута. Там уже стояла «Аврора», с мостика которой за событиями зорко следил адмирал Колчак. За «Авророй» сосредоточились эсминцы 12-го и 13-го дивизионов (8 вымпелов).

Вскоре к ним присоединились три эсминца 11-го дивизиона, которые без потерь вышли из-под обстрела «Кёнига». В это время передовые германские эсминцы уже миновали Соэлозунд, и стали расходится на два кильватерных строя, пытаясь взять русскую эскадру в клещи. Всего на Кассарский плёс прорвались семнадцать вражеских эсминцев.

В это время проходящие восточное горло эсминцы Гейнриха подверглись со стороны Эзеля и Даго атаке четырёх подводных лодок, две из которых были русскими, а две английскими. Торпеды попали точнёхонько в два передовых эсминца, которые оба рядом тут же легли на грунт, создав на выходе из пролива пробку. Попытавшиеся их обогнуть справа и слева эсминцы только усугубили обстановку. И тот и другой задели за грунт винтами и потеряли ход.

Идущим за ними кораблям пришлось стопорить машины, а потом медленно выползать из пролива туда, где разгневанные «Кёниг» и «Эмден» вели стрельбу по квадратам, в которых могли находиться подводные лодки. Ни в одну не попали, и лодки бочком-бочком стали убираться с поля боя. А германские эсминцы, прошедшие пролив, храбро кинулись в атаку (17 против 11). Однако присутствие в рядах русских эсминцев «Авроры» практически уравняло шансы, тем более что комендоры крейсера удивили отменной точностью попаданий.

Скоротечный бой закончился тем, что германские эсминцы, потеряв три корабля, стали отходить к Соэлозунду. Там «Кёниг» и «Эмден» методично расстреливали потопленные эсминцы, — команду с них, разумеется, сняли — чтобы освободить проход. Тяжёлый калибр сделал своё дело, разорванные на части корабли устлали обломками дно пролива, и над местом их гибели стало возможным пройти отходящим кораблям. Теперь «Кёниг» и «Эмден» сосредоточили огонь на русских миноносцах, которые увлеклись погоней и вошли в зону обстрела их орудий. Приказ отходить слегка запоздал, и четыре русских эсминца получили серьёзные повреждения, но с поля боя сумели уползти, прикрывшись дымовой завесой. Ушли зализывать раны и немецкие миноносцы. Итог боя: германские эсминцы — пять потоплено, десять получили повреждения; русские эсминцы — потопленных нет, шесть получили повреждения.

Ночью над русскими позициями вновь появились цепеллины, но когда один был сбит метким огнём зенитной артиллерии, тут же убрались, теперь уже окончательно (Шмидт отправил уцелевшие дирижабли на базу).

В Ирбенском проливе германские тральщики ещё засветло закончили траление минных заграждений. Но Сушон на ночь глядя эскадру с места не двинул, отложив дело до утра.

Ночью на протраленные участи в Ирбенском проливе, проливе Соэлозунд и на входе в Рижский залив пробрались русские подлодки, которые установили там, в общей сложности, 50 донных мин (больше просто не успели изготовить), с отсрочкой постановки в боевое положение на 12 часов.

Орлы и звезды. Красным по белому(СИ)

СХЕМА № 3

**

День 1 октября в районе Моонзундского архипелага занялся вполне обычный для этого времени года: противный и слякотный, но никак не торжественный. А ведь именно сегодня и в операции «Альбион», и в контроперации «Контр Страйк» должен был наступить перелом.

Глеб Абрамов сидел в штабном вагоне и ждал донесений. Первое поступило в 6-30 утра: «3-я германская эскадра покинула район сосредоточения и движется к Ирбенам». «Итак, Бенке двинулся, — подумал Абрамов, прочтя донесение. — Хорошо, если мы угадали верно, и он не станет соединять свои корабли с кораблями Сушона, а повернёт в Рижский залив для поддержки армии с моря. В противном случае нашему флоту на рейде Куйваст придётся туго». Мучиться сомнениями командующему пришлось лишь до 7-00, когда очередное донесение вырвало из его груди вздох облегчения: «4-я эскадра снялась с якоря и движется в сторону Большого Зунда», — докладывали наблюдатели. «Сушон идёт к Моону один, иначе он обязательно бы дождался подхода кораблей Бенке. Ещё несколько часов и Флот открытого моря окажется в тех квадратах, которые мы для него наметили», людателей: «Бенке вошёл в Рижский залив». Абрамов прикрыл глаза и попытался представить, что происходит в море.

Когда вице-адмирал Вильгельм Сушон увидел в бинокль, какие силы противопоставил ему Бахирев, то удовлетворённо кивнул и передал на «Мольтке»: «Как и предполагалось, русские выставили против моей эскадры линкоры «Слава» и «Цесаревич» («Гражданин»), а также крейсер «Баян». Начинаю снимать минное заграждение». Вскоре корабли эскадры Бахирева открыли огонь по тральщикам. Бой на рейде Куйваст начался.

В это время тральщики, сопровождавшие эскадру Бенке, снимали остатки минного заграждения на входе в Рижский залив. Внезапно подорвался один, потом второй, третий… «Это не мины, — понял Бенке, — это подлодки». Он тут же отправил вперёд отряд «охотников», которые прошмыгнули через минное заграждение, потеряв всего лишь один корабль. Выйдя на чистую воду, «охотники» устремились в квадрат, где прятались подлодки. Тут же из-за острова Руно выскочили русские эсминцы. «Откуда они тут?» — подумал Бенке и отдал приказ линкорам приблизиться к тральщикам на минимальное расстояние, чтобы поддержать огнём «охотников», которые уже вступили в бой с эсминцами.

Под прикрытием орудий «Мольтке» и «Эмдена» коммодор Гейнрих рвался на Кассарский плёс. На этот раз в бой были брошены все резервы. Первыми Соэлозунд прошли «охотники», на случай если русские подводные лодки опять затаились у восточного входа в пролив. Но на этот раз их там не оказалось. Следом за «охотниками» на плёс стали проникать эсминцы, флотилия за флотилией. Их встретили залпы орудий «Авроры», 12-й и 13-й дивизионы эсминцев. Но в этот раз силы были слишком неравны. Противник атаковал более чем тридцатью кораблями. Первым на помощь попавшим в переделку эсминцам пришёл 11-дивизион, лидер которого эсминец «Гром» шёл под брейд-вымпелом адмирала Колчак и 6-ой дивизионы — весь имеющийся резерв. Из пролива Малый Зунд вышел крейсер «Паллада», который до этого сдерживал огнём десантников Эсторфа, штурмующих укрепления перед Ориссарской дамбой.

Наступил критический момент боя на Кассарском плёсе. Две торпеды шли прямо в борт «Авроры», и та уже не успевала увернуться. Между крейсером и торпедами был «Гром». Командир корабля на секунду замешкался, — на борту был адмирал! — тогда Колчак сам скомандовал: «Лево на борт!» Послушный рулям эсминец подставил борт под торпеды, прикрыв собой крейсер. С «Авроры» видели, как дважды содрогнулся «Гром», потом эсминец исчез в дыму и пламени. К гибнущему товарищу кинулись «Победитель» и «Забияка», чтобы попытаться подобрать хоть кого-нибудь из команды. Спасённая «Аврора» продолжала громить врага. Это решило исход боя.

Вскоре в бой вступил крейсер «Паллада», а чуть раньше на плёс ворвался отряд Старка. Адмирал Шмидт понял, что бой на Кассарском плёсе проигран, и разрешил Гейнриху поднять сигнал к отходу. Германские эсминцы заторопились к Соэлозунду. Русские на этот раз не стали их преследовать, они и сами понесли большие потери.

Германский десант штурмовал укрепления перед Ориссарской дамбой. С утра Эсторф попытался было атаковать в двух направлениях, — ещё и на Аренсбург с востока — но столкнулся там с серьёзным сопротивлением и решил больше силы не дробить. Навалился всей тяжестью на защищающие дамбу пехотные полки. Сначала мало что получалось, но после ухода «Паллады» дела пошли на лад. Удалось занять первую линию окопов. Ещё немного — и германские солдаты хлынут через дамбу на остров Моон.

Эсторф не знал, что морпехи Шишко уже разгромили все германские части на острове и теперь изготовились для удара в тыл его основным силам. А когда узнал, было, разумеется, поздно. Десант дрался в окружении ещё несколько часов, но к вечеру выбросил белые флаги.

Сушон вёл линкоры за тральщиками, и главный калибр дредноутов уже доставал до русских броненосцев, когда на театре военных действий появились новые персонажи. В пролив Большой Зунд вошли линкоры «Андрей Первозванный», «Император Павел I» («Республика») и крейсер «Адмирал Макаров». Теперь, когда силы противника сравнялись с его силами, сближаться с кораблями эскадры Бахирева стало для Сушона невыгодным: он утрачивал преимущество в дальности стрельбы. Сушон отвёл корабли на безопасное расстояние и связался со Шмидтом.

Командующий Российским флотом Балтийского моря контр-адмирал Развозов на мостике линкора «Петропавловск» спросил у полковника Ежова:

— Как вы думаете, Николай Иванович, ваши «подарки» уже готовы?

— Так точно, товарищ адмирал, — кивнул Ежов, — все взрыватели донных мин уже встали в боевую готовность.

— Тогда, с Богом!

Такое не могло присниться Бенку и в страшном сне. Выйдя один за другим из-за острова Руно, перед его эскадрой встали два новейших русских линкора «Севастополь» и «Петропавловск», который шёл под флагом адмирала Развозова. Их сопровождали крейсера «Память Азова», «Россия», «Рюрик» и отряд эсминцев. Вместе с подводными лодками, которые теперь наверняка вновь ложились на боевой курс, это была серьёзная угроза. А русские линкоры уже изрыгнули в сторону кораблей его эскадры дым и пламя из орудий главного калибра. Столбы воды взметнулись между кораблей, тогда как снаряды, пущенные в ответ, ложились с недолётом. Бенк приказал эскадре отходить к Ирбенам, а сам связался со Шмидтом.

Бой за Кассарский плёс был уже проигран, когда пришло сообщение от Бенка. ««Петропавловск» и «Севастополь» в Рижском заливе. Русские заманили мой флот в ловушку», — думал потрясённый Шмидт. Сообщение от Сушона эту догадку только подтвердило. Пока Шмидт думал, что ответить командирам эскадр, первые отступающие эсминцы вошли в пролив. И тут началось непонятное, вселяющее некий суеверный страх: под днищами эсминцев стали взрываться мины. Как они могли там оказаться, если фарватер был самым тщательным образом протрален? Но факт оставался фактом: два эсминца получили серьёзные повреждения и выбросились на мель, а взрывы гремели уже под днищами других кораблей.

В это время пришло новое сообщение от Бенке: «При отходе корабли эскадры попали на минное поле непонятного происхождения. Крейсер «Данциг» и два эсминца затонули. Многие корабли, включая линкор «Маркграф», получили серьёзные повреждения и не могут больше сражаться».

Шмид посмотрел в сторону Соэлозунда: «Нет, это не наваждение. Это ещё одна ловушка, приготовленная для нас русскими».

Опять сообщение от Бенка: «Батареи Цереля бьют по эскадре».

Это был конец. Проиграна не только битва на Кассарском плёсе. Проиграно всё Моонзундское сражение. Оставалось только спасать то, что можно было спасти. Думая так Шмид имел в виду только линкоры. Судьба остальных кораблей и десанта его волновала гораздо меньше. Отдав приказы эскадрам Сушона и Бенке отходить к Ирбенам, Шмидт приказал Гейнриху оставаться на «Эмдене», собрать все уцелевшие эсминцы, снять с островов десант и следовать к новому месту сбора, а сам пошёл на «Мольтке» на выручку Бенку и Сушону, увлекая за собой оставшиеся крейсера.

Тело Колчака доставили на «Аврору». Не знаю, согласился бы ТОТ Колчак принять такую судьбу: всё-таки у него в запасе было еще два с половиной года до того момента, как его прострелянное тело скинули в полынью под Иркутском. Скажу одно: смерть в бою на мостике боевого корабля представляется мне более подобающей для адмирала флота российского.

При подходе к Церелю, Шмидт дал приказ приблизиться к берегу, чтобы поквитаться с русскими за коварство. Но когда идущий впереди крейсер подкинуло взрывом, Шмид приказал всем кораблям эскадры застопорить ход и тут же отработать назад. Он догадался, что у Цереля их ждет всё та же минная ловушка, секрета которой он пока не разгадал.

Последний бой, поставивший крест на операции «Альбион» произошёл между русскими и германскими кораблями, когда через Ирбены прорывалась эскадра Сушона. В тот час она напоминала израненного зверя, который отчаянно рвался из смертельной ловушки, отбиваясь правой лапой от батарей Цереля, левой от эскадры Развозова, а за пятки его хватала эскадра Бахирева. На траверзе Сворбе путь эскадры лежал мимо затонувшего корабля, в котором Сушон с содроганием узнал линкор «Маркграф», который так и не дотянул до Ирбен. Команда с линкора была снята, но кайзеровский флаг всё ещё трепетал на торчащей из воды мачте.

Сушон с тревогой посмотрел назад туда, где прикрывающий отход эскадры линкор «Принц-регент Луитпольд», окутанный пламенем и дымом, всё дальше отставал от остальных кораблей. Вот он повернулся носом к берегу и вскоре выбросился на мель. Сушон посмотрел, как сползает с мачты перед приближающимися русскими кораблями флаг его страны и отвернулся. Он не винил командира линкора. Тот сражался, пока мог, и теперь совершил мужественный поступок, подарив эскадре драгоценное время. Продолжи он битву — и другим кораблям пришлось бы остановиться: одним, чтобы снять с тонущего линкора команду, другим, чтобы прикрывать операцию огнём. Кто знает, ушёл бы тогда хоть один корабль?

Развозов и Бахирев стояли на мостике «Петропавловска» и смотрели, как тают на горизонте дымы германского флота.

— Победа, Александр Владимирович, — сказал Бахирев, — славная Победа!

— Да, — произнёс Развозов, — Победа, Михаил Коронатович, но какой дорогой ценой...

В эту минуту он думал о Колчаке.

Шишко примчался на батарею №45 на трофейном самокате грязный и злой. Он только что побывал на батарее № 46 и очень рассчитывал хоть здесь увидеть нечто иное — но, увы: отступающие десантники перед уходом привели пушки в непригодное для стрельбы состояние.

— Ну, что же вы так? — спрашивал Шишко. — Кошкин успел, а вы нет! — Морпехи только угрюмо молчали.

За них заступился командир артиллеристов:

— Твои ребята молодцы — дрались как черти. Потому германцы большого урона батарее нанести не успели. Скоро сможем стрелять!

— Через час сможете? — С надеждой спросил Шишко.

— Куда загнул, — покачал головой артиллерист, — дня через два, не раньше.

Шишко только рукой махнул и стал смотреть вниз на воду, где «Эмден», получая рану за раной от выстрелов батареи № 34, прикрывал отход эсминцев и кораблей с остатками десанта.

Орлы и звезды. Красным по белому(СИ)

СХЕМА № 4

Итоги Моонзундского сражения: Германский «Морской отряд особого назначения» потерял три линкора, пять крейсеров, одиннадцать эсминцев, не считая прочих кораблей, самолётов, дирижаблей и солдат десанта. Русский флот потерял один эсминец и адмирала Колчака.

Вице-адмирал Шмидт был вызван в Берлин, где отчитался в проделанной работе, после чего был смещён со своего поста.

**

Командующий 8-ой германской армией генерал Гюнтер фон Кирхбах, узнав о поражении, которое потерпел Шмидт, поёжился, представив, какой приём ждет адмирала в Берлине, и отдал приказ о наступлении.

Так и не получив поддержки флота, фон Кирхбах не стал атаковать со стороны залива. Он сосредоточил все силы, включая переброшенные с других фронтов подкрепления, на левом фланге русских позиций. Ведомые его железной волей германские войска шли вперёд, не считаясь с потерями, и пробили-таки брешь в обороне противника. Абрамов немедленно направил к месту прорыва все имеющиеся в его распоряжении резервы, включая оба «добровольческих» корпуса. Последние сообщения о ходе боя обнадеживали: враг выдохся и пятился назад, отступая через проделанную им же самим брешь. Еще немного усилий — и дыра в обороне будет заштопана, а операция «Контр Страйк» придёт к своему победному завершению.

Эта германская часть осталась в тылу у русских, и по умолчанию была обречена. Находясь на самом острие прорыва, германская пехота не успела опомниться, как у неё за спиной с лязгом и грохотом сомкнули огромные клещи два русских корпуса. Дорога к своим была отрезана, но и ими русские пока не интересовались.

Осознав произошедшее и взвесив все за и против, командир части решил, что выбрасывать белый флаг им пока ещё рано, а потому повёл часть в сторону находящейся в русском тылу железнодорожной станции. Вражья сила не была многочисленной, к тому же её уже заметили с воздуха, и в погоню тут же устремился казачий полк. Но час времени в запасе у германцев ещё был, и у них была артиллерийская батарея…

Близкий разрыв снаряда заставил Абрамова оторвать взгляд от карты. Схватив куртку, он устремился к выходу из вагона. К нему уже спешили с докладом: «Какая-то шальная часть, немногочисленная, но с артиллерией». «А на станции два санитарных поезда, не считая штабного, — подумал командующий и вскочил на подножку бронированного вагона. — Давай за выходную стрелку! — крикнул он командиру «Товарища», который на всякий случай всё время держал паровоз под парами.

Вражескую батарею увидели сразу, как выехали со станции. Но и противник их тоже увидел. Сквозь щель в борту вагона Абрамов видел, как германские артиллеристы поспешно разворачивают орудия. «Не успеют», подумал он. Ошибся командующий всего лишь на чуток. До того, как батарею накрыл залп орудий бронепоезда, одна пушка всё-таки успела произвести выстрел. Один единственный снаряд каким-то чудом попал в зазор между бронелистами, раздвинул их и разорвался внутри вагона, где был Абрамов.

От Риги в сторону Петрограда мчался литерный поезд. Шёл на проход. Если и задерживался на какой станции, то только лишь для того чтобы поменять паровоз или бригаду. Поезд состоял всего из двух вагонов. В одном ехала охрана, а в другом везли командующего Объединёнными силами Рижского залива. Абрамов находился в глубокой коме. Неподвижное тело под окровавленными бинтами казалось безжизненным, бледное без кровинки лицо заострилось. Сопровождающий командующего врач время от времени подходил, щупал пульс. Негромко говорил дежурившей возле раненого сестре:

— Пока жив. Если что — зовите немедленно, — и уходил в соседнее купе, чтобы немного подремать.


Глава одиннадцатая | Орлы и звезды. Красным по белому(СИ) | Глава первая