home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Москва. Зима 2013-го.

  Егор Нестеров понимал, что его будут искать, слишком многих серьезных людей задели акции его отряда. Но один из последних полевых командиров русского Сопротивления об этом не думал и делал то, что считал нужным, ибо воспринимал жизнь как борьбу и не задумывался о том, какой срок жизни ему отпущен, сколько у него врагов и как они станут его искать.

  Он не знал о том, что заместитель директора ФСБ Аркадий Сергеевич Химков бил по щекам племянника и кричал, что тот его подставил. Он не знал, что следователя военной юстиции майора Хованского, который вернулся под руководство своего непосредственного начальника, едва не уволили со службы. И спасло майора юстиции лишь то, что была создана новая следственная бригада, которая объединила дела о похищении оружия из Таманской дивизии и огневой налет на Новую Мцхету. Он не знал, что высокое начальство раньше срока отправило на пенсию подполковника Доронина, а майора Тихомирова, за нерешительность и не оказание помощи честным гражданам (это про воров), временно отстранили от должности. Он не знал, что Анатолий Тимурович Пухов нанял лучших детективов, которые должны были выйти на его след, а родной брат депутата Госдумы криминальный авторитет по кличке Сэм, объявил, что за голову убийцы любимого племянника даст миллион евро. Он не знал, что кавказские воры-законники, которые потеряли в Новой Мцхете свыше тридцати человек только убитыми, главным виновником нападения посчитали славянских воров, но позже признали, что не правы и все стрелки были перекинуты на ФСБ и спецназ. И он не знал, что знаменитый столичный экстрасенс описал его как пожилого человека с многочисленными шрамами на теле, который уже убит, но в то же самое время жив.

  Всего этого Нестер не знал и ничуть об этом не жалел. Воин русского народа не мог тратить время на подсчет противников и не забивал голову тем, что могло надломить его дух и волю к победе, а значит, все это не имело для него никакого значения...

  Однако один человек из огромной плеяды тех, кто был занят поисками Егора, мог его заинтересовать. Звали этого человека Алексей Владимирович Добряков, но правоохранительные органы России и криминальный мир страны знали его как Лешу Козыря. Этот был авторитетный вор старой формации и начинал он как карманник. По малолетству работал на Киевском вокзале, в метро и троллейбусах, а потом был первый срок по малолетке. Затем второй срок и взрослая зона, где его приблизил к себе вор-законник Тимоша Черный, который многому научил молодого и смышленого парня. Ну, а когда Леша Козырь откинулся, а случилось это в конце восьмидесятых, он сколотил бригаду из агрессивных уголовников, и занялся серьезными делами. Его лихая банда грабила сберкассы и ювелирные магазины, он был удачлив и жесток, но по-своему справедлив и старался не отступать от воровских законов. Да только, сколь веревочке не виться, а конец один. Козыря и его банду подставили и повязали, после чего он вновь отправился на зону, на этот раз на долгих пятнадцать лет. И если сначала Добряков считал, что удача изменила ему, то позже он свое мнение изменил.

  Девяностые годы и начало двухтысячных стали расцветом для воровского "братства", но воры начали мутировать. Они сводили наколки и превращались в бизнесменов. Теперь уже не требовалось самому ходить на дело, и деньги сами плыли к ним в руки. Передать на зону грев или освободить нужного человека стало просто. На замшелые воровские правила внимания обращали все меньше. Доходы росли, появились шикарные дома и заграничные виллы, счета в банках и яхты, и казалось, что с помощью денег можно сделать все и добиться любых целей.

  Вот только в России появлялась новая формация бандитов, которые не стеснялись браться за оружие, не признавали никаких законов, не желали сидеть в тюрьме, и жили по понятиям. Как правило, это были крепкие молодые люди без судимостей, которые легко пробивались во власть и не стеснялись использовать против воров всю мощь государственного аппарата и наемных киллеров. И если бы они думали не о себе, а о народе, то с таким явлением как воры в законе было бы покончено. Раз и навсегда. Но этого не было. В большинстве своем хапуги были озабочены только личными проблемами и в конфликты с ворами, среди которых не было единства, вступали лишь когда их интересы пересекались.

  Такие выводы, сидя у телевизора и перебирая четки, делал для себя коронованный на зоне Леша Козырь. Подобно губке он впитывал новости, анализировал их и осуждающе качал головой, когда видел на экране труп очередного знакомого. Тойор и Квежо, Гога Ереванский и Глобус, Роспись и Султан Даудов, Сергей Сибиряк и Зверь, Пипия и Сильвестр, Сухой и Заяц, Бобон, Арсен Микеладзе, Слава Японец и многие другие. С кем-то он встречался в ресторанах и в казино, с кем-то был знаком лично, с кем-то на воровской сходке рядом сидел, а с некоторыми судьба сводила его у хозяина или на пересылках. Все они уходили из жизни, от пули снайпера, от ножа, от тяжелых наркотиков или неизлечимой болячки. Ну, а Козырь находился за колючей проволокой, был сыт и обут, пользовался авторитетом, как среди братвы, так и у начальника лагеря, который к нему прислушивался, и его охраняли автоматчики на вышках. Вот оно, самое безопасное место, до тех пор, пока ты никому не перешел дорогу. И, следуя старому воровскому закону, Добряков отмотал свой срок от звонка до звонка, хотя ему не раз намекали, что за деньги или услугу он может выйти досрочно.

  Наконец, Леша Козырь откинулся, и у ворот зоны, как водится, его встречали, но совсем не так, как он ожидал. Два потрепанных "москвича", несколько бывших подельников и худая измученная раком женщина, жена его лучшего друга Володи Ревякина. Больше никого, ибо авторитеты криминального мира были заняты иными важными делами, и Козырь, по слову которого могли подняться на бунт несколько зон, неуважение к себе запомнил.

  Добряков вернулся в столицу и первое время присматривался к тому, что вокруг происходит. Воровские общины (кланы) враждовали, и все сильнее делились по национальному признаку. Славяне косились на кавказцев и азиатов, а те, в свою очередь, при поддержке многочисленных диаспор год от года становились только сильнее. Появилось огромное количество "воров в законе", которые на зоне никогда не бывали. Например, умирает авторитетный вор, а за ним стояла сильная община. Члены этого преступного сообщества не желают идти под руку другого вора и тогда они обращаются к сыну или племяннику умершего - стань главой. Ну, а тот предложение принимает, и ведет дела. А то и еще проще бывает. Есть жирный кусок где-то на окраине страны и глава крупной общины должен поставить там человека, который станет контролировать денежный поток и возьмет территорию под контроль. Но человека со стороны не поставишь, и тогда в срочном порядке коронуется кто-то из родни или товарищ из близких. Конечно, для настоящих воров такие люди обычные фраера, слово которых почти ничего не весит, и на сходках свежеиспеченные авторитеты исполняют роль марионеток-гривотрясов. Но и сковырнуть подобных "законников" не просто, ибо они не сами по себе и за их спиной вооруженные бойцы, которые умеют и готовы убивать.

  В общем, на воле проблем хватало. Грев на зоны, где творился беспредел, поступал плохо. Авторитет законников падал. Старые воры уходили, а достойной смены, которая при советской власти воспитывалась десятилетиями, не было. Про единый общак давным-давно уже никто не вспоминал. Каждый настоящий вор в законе становился мишенью для молодых и резких конкурентов. Все это происходило на фоне кризисов и коррупционных скандалов, которые сотрясали страну, и бодрых речей президента. И поглядев на творившиеся вокруг безобразия, сорокапятилетний Леша Козырь захотел обратно на зону, где все просто, понятно и легко. Однако это была слабость, а вор в законе их иметь не должен, да и братва, которая к нему постоянно прислонялась, требовала от своего вожака реальных дел, которые бы принесли им деньги.

  За полгода Леша Козырь собрал около тридцати человек бывалых сидельцев. Мало кто из них служил в армии или имел боевой опыт, но каждый прожил суровую жизнь и видел беду. Поэтому слабаков в команде Козыря не было, и он решил действовать. Без сомнений и колебаний Козырь начал накачивать мускулы и восстанавливать свой авторитет на свободе. К нему обращались бизнесмены, которые имели проблемы с криминалом - обычное дело, и вор стал выступать в качестве третейского судьи. Требуют дань? Большую? Решим. Но не просто так, а за вознаграждение. А затем Козырь начал их крышевать, и это приносило ему хороший доход. Как пример, платит бизнесмен какой-то группировке пятьдесят штук долларов ежемесячно и считает, что это много. И тогда он идет к авторитетному вору, который берет его под свою опеку, и получает с коммерца тридцать тысяч. Всем выгодно. А если возникали проблемы, и кто-то не признавал авторитет Добрякова, тогда с непонятливыми или особо упертыми бандитами разбирались его торпеды.

  Так прошел год, а за ним другой. Община Козыря окрепла. Вор создал "Фонд помощи заключенным" и в этот момент он всерьез столкнулся с противодействием кавказских криминальных группировок, которые считали Москву исключительно своей собственностью. Напряжение росло, а затем на одной из сходок Козырь прилюдно "поставил на тормоз" (лишил авторитета) двух скороспелых южных воров, и ему это не простили. Через неделю Добрякова попробовали подстрелить, но законнику повезло, бык из охраны прикрыл его своим телом. Еще через пару дней была взорвана одна из его машин, и кто решился на такой поступок, было ясно сразу, ибо это ни от кого не скрывалось. Раскоронованные "воры" являлись родственниками Соломона Аджарского, и удар по ним был ударом по его авторитету. Такое не прощается и уважаемый московский бизнесмен Соломон Георгиевич Хахалашвили начал мстить главе "Фонда помощи заключенным" Алексею Владимировичу Добрякову.

  Есть старая мудрость - коли появились враги, то и друзья объявятся. И на помощь к Козырю стали подтягиваться славянские воры. Обе стороны знали, что война будет идти до победного конца, пока одна из группировок не потерпит поражение, и если бы кто-то делал на исход этого конфликта ставку, то он, вне всякого сомнения, встал на сторону кавказцев. Отчего? Ответ на поверхности. Славян меньше, и они были разобщены. Славяне не имели столько оружия и опытных бойцов, как их противники. А помимо того на славян стала наседать купленная кавказцами полиция. Но отступать было некуда и на сходке славянских законников было решено биться до конца.

  И вот неожиданность. Новая Мцхета обстреляна и у кавказцев большие потери. Рядовых бойцов полегло немало, но их не жаль, придут новые. Главным было другое - погибли сразу четыре вора в законе, среди которых оказался получивший три крупнокалиберные пули в грудь и голову Соломон Аджарский, и это событие очень сильно меняло расклады в криминальном мире столицы. Многие слабые духом авторитеты, еще вчера соблюдавшие нейтралитет или прижимающиеся к кавказцам, стали искать дружбы Козыря. Полиция притихла, и пару раз Добрякову звонили городские чиновники. Это были сигналы, обозначающие, что в борьбе двух мощных группировок происходит перелом, и Козырь был доволен.

  После этого славянские воры могли перейти в наступление на своих вчерашних врагов, но они затихли. Никто не понимал, кто же посмел напасть на Новую Мцхету, и это всех настораживало. Одни говорили, что Козырь нанял армейский спецназ, который выполнил его заказ и скрылся. Другие утверждали, что это дело "Альфы", которая наказала южан по приказу из Кремля, где озабочены криминогенной обстановкой в столице и разгулом этнопреступности. Третьи многозначительно кивали и несли ахинею про "Белую стрелу". Ну и так далее. Слухи и версии множились, а правды никто из королей преступного мира не знал. Никто, кроме Леши Козыря, который был в курсе существования и деятельности отряда Егора Нестерова.

  Пути-дороги вора-законника и полевого командира Нестера пересеклись случайно. Очередная шутка судьбы, которая играет человеческими судьбами, как ей заблагорассудится. У Козыря был друг, самый лучший, Вова Ревякин, который погиб в середине девяностых. Перед смертью, словно предчувствуя ее, он навестил Добрякова в тюрьме и попросил позаботиться о семье, жене и детях. Тогда Козырь не придал этому значения, а когда он узнал о смерти друга, вспомнил о своих словах.

  Сам вор никогда семьи не имел и потому заботился о Ревякиных как о родных людях. И когда Козырь освободился, то сначала подошел не к друзьям-подельникам, а к Наталье Ревякиной, которая сказала, что жить ей осталось недолго, рак пожирает ее, и потому она передает детей под опеку Добрякова.

  Снова Козырь поклялся и спустя недолгий срок, после похорон Натальи, нежданно-негаданно стал опекуном трех подростков. Кажется, чего там? Обеспечь неизбалованных приемышей, двух девчонок и парня, всем необходимым, да приставь к ним пару человек - вот и все. Но не таков был Леша Козырь, и потому воспитанием подростков занялся лично. В этом он находил для себя отдушину, и молодежь давала ему стимул жить. Вот только старший, Серега, слишком сильно увлекся националистическими идеями, и переубедить его не получалось. Парень был упрямым, смелым, сильным и ловким, как его отец, и не отступал. Ну, а когда Добряков сцепился с кавказцами, то он подумал, что стоило бы поддержать пару-тройку боевых организаций правого толка, которые могли бы поставлять ему бойцов или своими действиями отвлекать его противников.

  Однако эта идея развития не получила, слишком много забот было у законника. А потом Сергей Ревякин, он же Серый, с подачи Эдика Шмакова оказался в отряде Нестерова. Хм! Сам он при этом верил, что настоящий командир отставной майор Лопарев, но Козырь, с которым приемный сын делился всем, что ему известно, думал иначе. Он считал, что отряд создан спецслужбами, дабы выявлять недовольных режимом людей и по-тихому отправлять их туда, куда Макар телят не гонял. А раз так, то ему следовало выдернуть приемыша из банды националистов до того, как ее прихлопнут. Но это был первый порыв, и чем дальше, тем больше менялось его мнение о группировке, в которой Сергей Ревякин стал командиром боевой пятерки. А когда вор узнал, что готовится налет на Новую Мцхету, то даже хотел выйти на связь с руководителями отряда, но сдержался. Пока еще не время...

  - Тук-тук! - прерывая размышления законника, который находился в своем рабочем кабинете, дымил папироской и размышлял о том, как можно использовать отряд Лопарева-Нестерова в своих целях, раздался стук в дверь.

  - Входи, - затушив папиросу в хрустальной пепельнице, сказал Козырь, среднего роста брюнет в неброском, но дорогом костюме.

  - Козырь, - в кабинет заглянул его помощник, кряжистый крепыш Жека Лом, - к нам гости, Дима Богатянский и с ним Ираклий Кодорский. Я приказал проводить к тебе. Сейчас будут.

  - Все правильно сделал, - одобрил действия помощника вор и спросил: - Помещения на прослушку проверяли?

  - Все чисто, Козырь. Может охрану усилить?

  - Не стоит, могут подумать, что мы кого-то опасаемся или подлянку ждем. Пусть все будет, как обычно.

  - Понял.

  Жека Лом, который отсидел два срока, один за гоп-стоп, а другой за убийство, исчез, а Козырь приподнял ладони. Пальцы тонкие, словно у пианиста, и на них перстни-татуировки, которые прикрыты другими перстеньками, из золота с бриллиантами. Солидно и внушает уважением, так считал вор, который готовился встретить двух прибывших к нему по предварительной договоренности авторитетов. Ираклий Кодорский метил в преемники покойного Соломона Аджарского, похороны которого должны были состояться через пару дней, и потому хотел мира, а Дима Богатянский, гость из Ростова на Дону, был при нем гарантом безопасности. С этим все ясно и Козырь уже знал, что скажет гостям и что сделает после того, как они его покинут. Кавказцы хотят сохранить лицо и получить передышку, и он им уступит. Однако мира не будет. Так решил вор и, надев стильные очки в тонкой золотой оправе, встал подле стола.

  Гости вошли и хозяин кабинета, с печальным выражением лица, шагнул к ним навстречу. Ираклий Кодорский, в прошлом профессиональный катала, а ныне глава строительной компании "ИАС", смуглый сухопарый брюнет, ничего подобного не ожидал, и Козырь, слегка приобняв его за плечи, сказал:

  - Сочувствую, брат. Соломон Аджарский был лучшим из нас, и я уважал его. Да и другие наши братья, были достойными людьми. Проходи, мой дом, твой дом. Поговорим. Обсудим, что тебя гнетет.

  - Благодарю, - через силу выдавил из себя Ираклий.

  - Здравствуй, Дима, - Добряков протянул руку ростовскому гостю, седому полноватому старику, в прошлом медвежатнику, который жил за счет своих учеников, работающих не только в России, но и в Европе. - Располагайся, сейчас чаек принесут.

  Воры расселись вокруг стола. Хозяин кабинета в своем кресле, Ираклий напротив, а Дима Богатянский расположился немного в стороне. Смазливая секретарша, обдав всех присутствующих запахом дорогого французского парфюма, поставила на стол чай, который Козырю присылали друзья из Сочи, и удалилась. Из вежливости гости сделали по паре маленьких глотков, и начался разговор.

  - Тяжелый год для всех нас, - заговорил Козырь. - Сначала погиб Дед Хасан. Потом убили Астика Сухумского. Затем Мафия от язвы желудка умер, Аким Волгоградский от пневмонии и Эдик Красный от тубика. Шота, Хой, Мутай и Мотыль. Теперь Соломона с друзьями постреляли. Шакалы! Знал бы, кто это сделал, зубами бы их рвал! Суки! Ты мне веришь, Ираклий?

  Грузинский вор, которому Добряков заглянул в глаза, не выдержал его пронзительно взгляда и кивнул:

  - Конечно, верю, Козырь. Мы знаем, что ты ни при делах. И я верю, что ты не таишь на нас зла, за то, что происходило в последнее время. Это все молодежь, горячая и неразумная. По собственной инициативе молодняк стал строить тебе подлянки, а Соломон хотел мира и даже собирался приехать к тебе для разговора один на один.

  - Да-а-а... - протянул Козырь, - Соломон такой, он мог выйти на открытый базар. Ну, что не случилось, про то говорить не станем. Кто старое помянет, тому глаз вон.

  "А кто забудет, тому оба долой", - мысленно добавил славянский вор и вновь посмотрел на гостя, который опять кивнул и сказал:

  - Да-да, золотые слова, Козырь. Ни к чему былое вспоминать? Тем более что с мертвых не спросишь. Кто на тебя зуб имел, тот уже в морге, а мы живы, и нам надо думать о будущем. Поэтому я и приехал, чтобы услышать тебя и спросить прямо. Мир между нами или война?

  Козырь помедлил, дождался, пока грузинский вор заерзает на месте, и произнес:

  - Между нами мир, Ираклий. Я сказал и ты с нашим ростовским гостем, - кивок в сторону Димы Богатянского, - меня услышали. И даже более того, если тебе потребуется моя помощь, обращайся. Мы с тобой знакомы не первый год и непоняток у нас не возникало. В наше смутное время это кое-что значит и по мне, правильным будет, если место Соломона займешь именно ты.

  - Хорошо, - Ираклий Кодорский посмотрел на Диму Богатянского и еле заметно мотнул головой, после чего поднялся и сказал: - Благодарю за угощение, Козырь, но нам пора.

  - Разумеется, - Добряков тоже встал. - Столько дел, ни минутки лишней. Понимаю тебя, брат.

  - Встретимся на похоронах? - словно закрепляя договоренности, спросил Ираклий.

  - Да.

  Леша Козырь проводил гостей, серьезное выражение сползло с его лица, и он улыбнулся. Встреча прошла легко и, когда в кабинете появился Жека Лом, он задал ему вопрос:

  - Сколько у нас сейчас бойцов?

  - За час подниму сорок. За пять часов сотню. За сутки двести. Это только наша община.

  - А с командами из других городов что?

  - Саратовская бригада, пять человек, уже в Москве. Челябинская и Краснодарская, по шесть стрелков, завтра и послезавтра появятся. Парни отмороженные, работают втемную и про нас ничего не знают.

  - А с оружием как?

  - Нормально. Автоматы и снайперские винтовки. Все с военного склада.

  Вор цыкнул зубом и сказал:

  - Отлично. Пусть будут наготове, и нашим бойцам скажи, чтобы из города ни ногой, они могут понадобиться.

  - Ясно.

  Снова Козырь остался один и зазвонил его телефон. Это был приемный сын и вор ответил:

  - Слушаю тебя, Серега.

  - Привет, - краткая пауза, - батя. Времени разговаривать нет. Скажи только, как сестры?

  - С ними все хорошо. Сам-то как?

  - Нормально. Еду в Краснодар. С Нестером.

  - А зачем?

  - Не знаю.

  - Помощь моя нужна?

  - Нет.

  - А деньги?

  - Тоже нет.

  - Когда уезжаешь?

  - Через месяц вроде.

  - Встретиться сможем?

  - Да. Я забегу. Ненадолго.

  - Очень хорошо. У меня к тебе будет серьезный разговор.

  - Ага! Поговорим. А сейчас мне пора...

  Приемный сын отключился, а вор повертел в руках телефон и тихо сам себе прошептал:

  - Краснодар, значит. Интересно, что вам там понадобилось? Надо будет послать пару сметливых парней, пусть за вами присмотрят, а то натворите дел, революционеры, черт бы вас побрал.


Москва. Осень 2013-го. | Правда людей. Дилогия | Москва. Зима 2013-го.