home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Рассказывает Дмитрий Политов

К весне 1887 года территория завода занимала более 60 гектаров и была похожа на небольшой уездный город с населением 12000 человек. У него даже появилось неофициальное название "Стальград".

Кроме собственно производства, у нас были свои жилые кварталы. С пятиэтажными кирпичными многоквартирными домами для рабочих и двухэтажными коттеджами для ИТР. Своя церковь, больница и поликлиника, баня, своя пекарня и мясокомбинат. Три ресторана (с французской и русской кухнями), десять столовых для рабочих, три кофейни (в том числе и "Научный клуб"), пять пивных, два кабака, работавших, правда, только по выходным. Два кинотеатра, один драматический и один музыкальный театры. Начальная школа, так называемое, «реальное» училище. Магазины на любой вкус и достаток. Тихон Мосейков все-таки выполнил свою угрозу и открыл "Салон красоты", выписав себе из Москвы в помощники-консультанты пресловутого Жиля Ришара. Причем для рабочих и служащих, а также членов их семей, любой товар или услуга могли отпускаться в долг, с большими скидками или в рассрочку.

Жилая зона была неплохо озеленена, был даже парк с декоративным прудиком и фонтанами, где народ любил погулять семьями. Многоэтажные здания образовывали две улицы, а коттеджи — четыре квартала. Во все дома были проведены электричество, водопровод, канализация и пароводяное отопление. Квартиры для семейных рабочих состояли из двух комнат и санузла с ватерклозетом и душем. Несемейные размещались в комнатах на четверых, но тоже с санузлом. Поскольку для приготовления пищи в частном секторе здесь пользовались керосиновыми примусами, то во избежание пожаров, кухни в многоквартирных домах были общими. По одной на этаж.

Дети рабочих и ИТР ходили в бесплатную школу. Для самых маленьких были ясли и садик, но большинство жен работников предпочитали держать малолеток при себе. И хотя администрация активно пыталась привлечь довольно многочисленное женское население Стальграда к работе, еще очень многие женщины оставались домохозяйками.

Порядок на территории городка обеспечивали добровольные народные дружины, где поочередно дежурили все «боеспособные» мужчины. Естественно, что ДНД были навязаны, как и в реальности, приказом сверху, но постепенно народ оценил преимущества "малой демократии". Теперь любого хулигана и пьяницу мужики наказывали сами, не доводя до околотка.

Я тоже переехал из гостиницы в неплохой особнячок, оснащенный всем необходимым по последнему слову самой современной на текущий исторический момент времени. Мой миленький трехэтажный «домик» стоял прямо на центральной площади Стальграда, справа от церкви и напротив здания заводоуправления. Весь первый этаж особняка занимала моя личная канцелярия. Осталось место и для приемной, куда мог в отведенные для этого часы, прийти любой рабочий, инженер или служащий. Да и простой человек с улицы, если у него была хорошая идея. Просителей тоже хватало. Среди своих работников я слыл "добрым барином", потому как в мелочных просьбах типа дать небольшую прибавку под рождение ребенка или выделить квартирку побольше, я никогда не отказывал.

Но, несмотря на, в целом, благоприятное развитие, хватало и проблем.

Еще в 1885 году, в момент бурного и буйного строительства завода и жилого городка, я столкнулся с проблемой стройматериалов. Меня не устраивало качество, ассортимент и цены. Особенно цены. Поставщики словно задались целью выдоить из молодого и глупого миллионера побольше денег. Приходилось с этим бороться, привлекая материалы из соседних уездов и областей. Но вскоре цены взвинтили и там. А вскоре меня перестало удовлетворять и количество. Спрос начал опережать предложение. Стройка, словно гигантский насос, втягивала всё больше и больше бревен, кирпича, щебня. Пришлось срочно, на пустом месте, организовывать собственное производство стройматериалов. И теперь, весной 1887, это производство полностью покрывало все запросы моих строителей. Да еще и оставался значительный излишек на продажу.

Второй большой проблемой стали конкуренты. Нет, в сфере ширпотреба их не было — такие товары делались только в Стальграде. Но вот по метизам, рельсам, тому же кровельному железу, инструментам… Я сильно насолил ведущим производителям. До открытых покушений дело, слава Богу, не дошло — не те пока времена и нравы, но вот палки в колеса мне начали вставлять все активней! Перекупали сырье у моих поставщиков, с помощью взяток и откатов срывали подписание договоров на продажу. Демпинговали на грани собственного разорения. Подсылали на завод саботажников и соглядатаев. С последними неплохо справлялся мой начальник Службы безопасности. Как и планировал, на эту должность я нанял опытного дядьку — бывшего полицмейстера Нижнего Новгорода, Савву Алексеевича Лобова. Лобов успешно противостоял «черным» методам воздействия и даже умудрился полюбовно договориться, с несколькими, не особо рьяными конкурентами, о прекращении торговой войны. Но, наиболее оголтелая, кучка местных и московских купцов продолжала, с переменным успехом, мешать моей торговле. Вынужденный бороться с ними на их поле, я несколько раз довольно крупно «пролетал». Для нормального противостояния с этими людьми, мне бы следовало родиться и вырасти именно в этом веке, да еще и торговлей позаниматься лет двадцать. По здешним правилам. Опыт моего «бизнесменства», в прошлой жизни, совершенно не помогал. Условия отличались довольно сильно.

В какой-то момент я даже начал испытывать недостаток свободного капитала. Да, мною уже давно были приобретены участки земли с прячущимися в недрах полезными ископаемыми. Все более-менее значимые месторождения в Сибири и европейской части. Даже в совершенно безлюдной сейчас Якутии мною были скуплены будущие алмазные карьеры. И нужные концессии получены. Но на разворачивание массированной добычи всех этих полезных элементов таблицы Менделеева требовалось время. Время и деньги. И надежные люди на руководящих постах. Даже крутясь целыми днями, как белка в колесе, я физически не успевал уследить за всем. «Братец» Мишенька довольно хорошо выручал меня с заводскими делами, но в сфере крупной торговли и он был профаном.

И вот когда жарким летом 1886 года я вдруг оказался в жутком цейтноте… Дошло уже до того, что я, сидя в кабинете, прикидывал, где взять деньги на очередное жалованье рабочим… в дверь кабинета поскребся Ерема и, глядя преданными глазами кавказской овчарки, доложил:

— Тут эта… Хозяин… бывший хозяин пришел. Брат твой старшОй!

Я даже оторопел. Вот уж кого не ожидал увидеть! Неужели пришел злорадствовать? Нет, это вряд ли — не тот склад характера, да и мое бедственное положение не стало пока достоянием широких масс. Значит причина визита Ивана Михайловича в другом. Ну, что же… сейчас все узнаем!

— Проси! — скомандовал я Засечному.

Выглядел "братец Ванечка" довольно неплохо и даже несколько… помолодевшим. И что явно бросалось в глаза — шелковая рубашка и тщательно выглаженный костюм. Чувствовалось благотворное влияние женской руки — Иван недавно женился на девице Елене Николаевне Бириной. И, видимо, сразу был взят в оборот. Уж лучше поздно, чем никогда — жена, несомненно, облагораживает человека. Он и так проходил бобылем до 43 лет. И только я знал, к каким скандалам приведет его эта девица через два десятилетия[89]. Но это будет еще нескоро. А пока… вот он — яркий образчик женатого человека!

— Здравствуй, Ванечка! — Жестом предложив «брату» садиться, я заговорил первым, ощущая некоторое смущение Ивана, явно не знавшего с чего начать разговор. — Как здоровье жены? Извини, что не пришел на свадьбу!

— Здравствуй, Сашенька! — Смущение Ивана от моей последней фразы только усилилось. — Так… дык… я же сам тебя не пригласил. Уж, извини меня, братец!

— Пустое, брат! Как дела? — Продолжил я. — Как торговлишка?

— Всё слава Богу! — Немного приободрился Иван.

Бизнес Ивана и, правда, шел довольно неплохо. Массовый увод капитала из семейного бизнеса мало сказался на его делах. Как я уже упоминал, Иван Михайлович Рукавишников был умным человеком, опытным купцом и редкостным трудоголиком, поэтому отлично сумел справиться с возникшими тогда, два года назад, трудностями. Все-таки у него оставался довольно приличный капитал — почти восемь "лимонов".

— Послушай, Сашенька, у меня есть к тебе деловое предложение! — Не стал ходить вокруг, да около Иван. — Пора нам уже забыть о прошлых размолвках! Ты уж прости меня, дурака, за тот случай… ну, ты помнишь! Сгоряча я тогда, не по злобе', так поступил! Думал, что прогуляешь ты батюшкины деньги, а ты… ты вон как их преумножил! Из старого заводика целый город устроил, со всеми соседними губерниями торгуешь. Да товары у тебя новые, невиданные, да задумок на будущее — громадье! Вот и решил я, что лучше с тобой, чем без тебя… — Иван замолчал, переводя дыхание.

Ох, и непросто далось ему признание давнишней ошибки! Человек то он, в общем, был, действительно, не злобным. Погорячился, с кем не бывает!

— Ну-ну… — неопределенно сказал я, ожидая продолжения.

— Давно я уже думал над примирением! — Вымученно улыбнулся Иван, вытирая пот со лба надушенным (даже с расстояния в два метра я услышал запах!) кружевным батистовым платочком. Эге! Раньше у него платки были из клетчатой бумазеи! — Да все как-то повода не было. Помнил, что крепко обидел я тебя тогда, вот и не знал, как ты ко мне отнесешься! Боялся я чего-то… ты ведь на взлет резво пошел, как сокол ясный!

Я хмыкнул. Ишь ты, какая цветастая метафора!

— Боялся я, что ты подумаешь — примазаться хочет братик к делу твоему. На горбу твоем, да на уме выехать! — Иван сумел взять себя в руки и говорил сейчас весьма уверенно. — Но вот узнал я недавно, а слухами земля полниться, что зажимают тебя купцы, вздохнуть не дают. Поставщиков, да покупателей уводят. И понял я тогда — вот он, повод к тебе с извинением придти! Помощь я тебе предлагаю, Сашенька! У меня же и связей в кругах торговых и опыту в делах таких уж поболе, чем у тебя! Уж не обессудь, а только правда это — ты парень то умный, до придумок разных горазд, но в торговлишке это не главное!

Знал бы ты, Ванечка, какой у меня стаж работы в торговле! — подумал я. — Да еще такой специфический! Но ведь не помогает опыт этот в разборках местных. Нисколечко не помогает! Прав Ваня — здесь многое решают связи! А связи Иван Михайлович почти 20 лет нарабатывал, в отличие от меня. Ну, что сказать? Очень он вовремя пришел и помощь предложил.

Встал я тогда, подошел к Ивану, да обнял его. Братец аж прослезился. И стали мы с тех пор совместно дела торговые вести. Помог мне Иван Михайлович чрезвычайно. И капиталом, и связями и налаженными каналами сбыта.

Третьей проблемой оставался персонал. И если с рабочими, благодаря подготовительным курсам, было более-менее нормально, то с ИТР возникали самые большие неприятности. Набранные мною по всему миру молодые гении худо-бедно, но справлялись с возложенными на них обязанностями. Однако постоянно приходилось направлять их на путь истинный железной рукой. Иной раз доходило до анекдотических ситуаций. Два моих ставленника — Саша Попов и Генрих Герц никак не могли довести до ума свой радиоприбор.

И вот представьте себе картину маслом:

Отдельная мастерская, сидят в ней два молодых перца, морщат лбы и усиленно чего-то изобретают.

Заходит к ним купец-миллионщик Рукавишников и спрашивает:

— Ну-с, господа изобретатели, чего делаете?

— Да вот, радио изобретаем…

— Ну-ну, — говорит богатый купец, покровительственно похлопывая гениев по гулким спинам, — изобретайте. Чтоб через месяц изобрели.

Купец-миллионщик величественно удаляется…

Тут значит Герц и говорит:

— Сашка, а давай по пиву для усиления творческого процесса!

— Зер гут, Генрих, — отвечает Попов.

Вот и пошли великие и хорошо оплачиваемые изобретатели радио в ближайшую пивную. А потом с утра в мастерскую, опять радио изобретать.

Приходит через месяц купец Рукавишников и спрашивает: "Ребята, вы изобрели радио?"

— Не…Не изобрели чё-то, — хором говорят Герц и Попов, а у обоих носы красные и руки трясутся, — нам для творческой мысли пива не хватает, а с водки голова чё-то не соображает ничё.

— Эх вы, бестолочи! — Серчает купец Рукавишников, — слушайте сюда, я вам всё расскажу…

Представили такое? Вот я и о том же! До буквального воплощения в жизнь представленная картинка, слава Богу, не дошла, но крови из меня Саша с Генрихом выпили немало!

А выдранный мною с последнего курса Мюнхенского политехнического института Боря Луцкой[90]? Тот, так и вообще, оказался изрядный ходок по женской части! Вместо корпения над чертежами норовивший ускользнуть к прачкам и белошвейкам! Сколько я его штрафовал за прогулы и опоздания, сколько бесед провел… Ну, не увольнять же мне было будущего гениального инженера? С огромным трудом мне удалось направить безудержную энергию Бориса в «мирное» русло! Именно благодаря его стараниям патент на первый в мире автомобиль был взят именно нами, а не Бенцем!

Наученный горьким опытом с Поповым, Герцем и Луцким, я решил отложить приглашение Рудольфа Дизеля до 1890 года.

А сколько уже состоявшихся гениев мне так и не удалось привлечь на свою сторону? Если такой столп мировой науки, как Менделеев, ответил мне весьма благожелательно, и даже согласился помогать, хоть и отказался поступать ко мне на службу. То вот Можайский[91], к примеру, просто проигнорировал мое письмо. И повторное тоже. А Мосин[92] ответил… Но в своем коротком послании отец «чудо-оружия» послал меня куда подальше, причем в чрезвычайно хамских выражениях! Суть его ответа сводилась к тому, что невместно русскому офицеру и дворянину служить у какого-то там купчишки, пусть даже и миллионщика!

С Жуковским мне удалось наладить контакт, но только после того, как я сразил его фразой о том, что сфера человеческой цивилизации предъявляет все большие требования на машины и аппараты, металл, энергию, химическое сырье, топливо, грузовые перевозки. И отрасли, производящие эти виды товаров — машиностроение и приборостроение, металлургия, энергетика, горное дело, химическая промышленность, транспорт — выступают на первый план, становятся ведущими во всех отношениях, в том числе и в техническом прогрессе. Но и после этого Николай Егорович отказался покидать насиженное место и лабораторию. Хотя, в принципе, я не особенно настаивал, помня, что именно по его текущему месту работы — преподавателем в Московском высшем техническом училище[93], будет создана впоследствии целая научная школа, где получат необходимые знания множество известных впоследствии конструкторов самолётов и авиационных двигателей. Среди его учеников будут Аккерман, Архангельский, Делоне, Лейбензон. Но, по крайней мере, Жуковский не отказался со мной сотрудничать и даже, во время своего отпуска, приезжал на мой завод, чтобы ознакомиться с моими идеями и изучить производство. Своими идеями я его тогда загрузил по полной программе.


Глава 6 | Господин из завтра. Тетралогия | Глава 8