home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Рассказывает Сергей Платов[9]

Ох… мля… тяжело-то как… В ушах гудит, во рту кака кошачья. В правом боку что-то томит и жить мешает, да и спину ломит, как будто всю ночь мешки ворочал. Уф-ф-ф. Похмельный синдром во всей своей красе.

Стоп, машина! А за что мне так хорошо? С пары бутылок доброго армянского коньячка, употреблённого с дедами под разговор, пускай со скромной закуской, так не бывает. «А про шампанское забыл?» — шустрой ящеркой проскользнула мыслишка в больной голове. Какое шампанское? Не было никакого шампанского! Я напряг память, стараясь вспомнить, что же всё-таки было вчера вечером. Воспоминания пришли сразу, но как-то двумя потоками. Одни были мои, а вот другие, были не совсем мои. Скажем так касались они меня, но другого меня, хотя их реалистичность и натуральность не вызывали сомнений.

Я прекрасно помнил, как мне позвонил Владимир Альбертович, дед моего закадычного друга детства Димки Политова, и пригласил встретиться вечерком — поговорить о непутёвом внуке. Выражался он туманно, ссылался на то, что разговор пойдёт совсем не телефонный, чем, признаться, меня крепко обеспокоил. Владимир Альбертович заменил Димке погибшего в Афганистане отца, но мелочной опёкой внуку не досаждал и на пустом месте тревогу бы не поднял. Димка, хоть и был парнем разумно осторожным, но как говорится, было у него и своё шило в заднице. Мог ввязаться в какую-нибудь авантюру, а, учитывая, что он вёл холостяцкую жизнь и был лёгок на подъём, вполне возможно, что на этот раз влез во что-то очень серьезное. И это по-настоящему беспокоит его деда, человека далёкого от старческого маразма и грамотного во всех отношениях. Шутка ли — генерал-лейтенант ГРУ в запасе, полжизни человек по миру мотался, знаний и опыта на десятерых хватит.

Не откладывая в долгий ящик, и не мучая себя пустыми размышлениями, я заскочил после работы в ближайший винный магазин за коньяком (Альбертыч уважал только «Юбилейный») и, поймав такси, отправился по указанному адресу. Местом встречи оказался тупик рядом с Театром на Таганке. Пока я вертел головой, пытаясь сообразить, куда двигаться дальше, в кармане зазвонил телефон. Чётким командным голосом Владимир Альбертович сообщил мне номер подъезда и код замка. Хех, разрешите выполнять, как говориться. Набираю код, вхожу в полутёмный подъезд и вижу Альбертыча собственной персоной. Не тратя времени, он молчком цепляет меня под локоток и, не обращая внимания на приветственные славословия, тянет за собой.

Подъезд оказался сквозным. С другой стороны дома стояла «Газель» с металлическим кузовом, в этот тёмный фургон мы и забрались. Внутри Альбертыч явно разбирался лучше, чем я, а может быть, у него вместо старческой куриной слепоты развилось ночное кошачье зрение. Он толкнул меня на что-то мягкое, садись мол, захлопнул дверь и трижды стукнул по стенке. Тронулись, поехали. Альбертыч закряхтел, зашебуршал, чем-то щёлкнул, и внутренности фургона осветила небольшая настольная лампа. Неплохо устроились товарищи разведчики. Здесь тебе и диван, на котором, как оказалось, я сижу, и столик с креслом, какие-то мониторы. Зуб за два, что за выгородкой рядом с кабиной скрывается биотуалет. Ни разу в жизни я не видел спецмашин наружного наблюдения, но чует мое сердце, что сейчас я нахожусь в одной из них.

Альбертыч всё так же молча достал из кармана телефон, по габаритам явно не сотовый, выключил его, пошевелил седыми бровями и отсоединил аккумулятор.

— Ну, здравствуй, Серёжка! Молодец, что приехал.

Сам знаю, что молодец, только зачем эти шпионские игрища. Не дав мне открыть рта, он продолжил.

— Понимаешь, меры безопасности надо соблюдать. Тебе вот, кстати, никто звонить не должен?

— Это вы к чему, Владимир Альбертович? — я спросил, уже предполагая, что он ответит.

— А к тому, ястреб ты наш морской, что телефончик свой выключи, на всякий случай. Тут сигнал экранируется, всё равно никто тебе не дозвонится, а мне спокойней на душе будет.

Темнит дедушка. Ладно… пока подыграем. Что же, чёрт возьми, случилось с Димкой, если для разговора необходимы такие предосторожности. Молча достаю телефон и отсоединяю аккумулятор. Посмотрим что дальше. А дальше не было ничего, точнее ничего нового о Димке во время поездки я не узнал. Владимир Альбертович сослался на то, что мы уже скоро приедем на квартиру, где нас ждёт его старый коллега, и поговорим втроем. Ехали мы действительно недолго, от силы минут пятнадцать, но должен заметить, что эта поездка мне не понравилась совершенно. В наглухо закрытом фургоне все маневры водителя ты воспринимаешь достаточно весело. В общем, поболтало меня на диванчике из стороны в сторону конкретно. Ага, вроде приехали. Над дверьми зажёгся темно-зеленый плафон. Альбертыч выключил лампу, дёрнул ручку дверей и мягко спрыгнул на асфальт. Старая школа, сколько лет мужику, а всё как молодой. Я не стал дожидаться специального приглашения и, прихватив пакет с гостинцами, последовал за ним. Двигатель не глушили, поэтому сразу после условного стука «Спецгазель», мягко шелестя шинами, отправилась по своим спецделам. Водителя я так и не увидел.

Так и куда же мы приехали? Обычный двор, обычная «шестнадцатиэтажка». Фонарь в стороне, ну-ка какой тут адресок? Ага, выяснил… Белым по синему чётко написано, что мы приехали к дому номер семь, а вот названия улицы, как обычно, не указано.

— Пойдём, любопытный, — буркнул Альбертыч и зашагал к подъезду.

На изрисованным матерными «граффити» лифте поднялись на десятый этаж. Стальная дверь тамбура, затем стальная дверь квартиры — явление для Москвы стандартное, но вот висящий на вешалке в крохотной прихожей АКМ — нечто, из обыденности выпадающее.

— Мы тут фактически на военном положении, — снизошел до объяснения Альбертыч, перехватив мой взгляд. — Давай, проходи на кухню! Ботинки можешь не снимать — и без тебя натоптано!

Позвякивая пакетом, я проследовал в указанном направлении. Нда… сразу видно, что ни одной женщины среди проживающих в этой квартире людей нет — в раковине гора грязной посуды. На столе чашки с недопитым чаем и переполненные пепельницы. Я выгрузил на стол нехитрую закуску для краткого междусобойчика с учётом специфики напитка и веяния времён: банку оливок, упаковку тонко поструганного сервелата, коробочку хорошего сырного набора (имею я такую слабость), нарезанный батон белого хлеба. Пока я разбирался с закуской, Альбертыч достал с полки рюмки, нарезал лимон, откупорил бутылку и выдвинул кухонные табуреты из-под стола.

— Присаживайся, разговор у нас с тобой будет длинный, — он махнул рукой в сторону табуретки, стоявшей ближе к двери. Ситуация мне не нравилась всё больше и больше. Во что же Димка вляпался?

Я осторожно присел. Альбертыч аккуратно разлил по рюмкам коньяк — ровно по три четверти емкости.

— Со свиданьицем, — он махнул рюмку, на секунду замер, оценивая напиток и прислушиваясь к себе, потом бросил на кусок хлеба пару ломтей колбасы, а сверху — пару ломтей сыра. Насколько я помнил — всякими «гвардейскими пыжами» старик никогда не баловался.

— Будем! — я последовал его примеру и пригубил коньяк.

— Ты, наверное, вопросами мучаешься, что мол, да как? — Альбертыч бодро пережевывая бутерброд, закинул в рот пару оливок. — Спрашивай, не стесняйся!

— Чего спрашивать, Владимир Альбертович? Зачем воздух впустую сотрясать? Я уже не зелёный пацан. Если вы, используя ресурсы всей своей организации, Димке помочь не можете, а меня зовёте, значит нужен именно я. То, что мне знать необходимо — сами расскажете. Где рассказать не сможете — промолчите. Посвятите в ситуацию и проведёте инструктаж, так сказать.

— А ты уже на всё заранее готов? Если надо ради друга, то и в колодец головой?

— Если надо в колодец, то можно и в колодец… слазать, по верёвочке, или по скобам, со страховкой и пониманием, что в этом колодце я должен искать или делать, — я выпрямился на табурете и положил ладони на стол. — Если друг упал в колодец, прыгать сверху бесполезно. Так его убить можно или оглушить, а вот спасти не получится точно.

— Ты, Серёжа, не ершись, — Альбертыч, прищурившись, посмотрел мне в глаза. — Ситуации бывают разные. Вот, помню, был у меня один случай…

Так… Вместо того, чтобы говорить по делу, мы хотим травить байки. Впрочем, баек не последовало. Альбертыч посмотрел куда-то поверх моей головы и спросил:

— Парень чистый? — этот вопрос Альбертыч адресовал не мне, а бесшумно подошедшему широкоплечему седому мужику, загородившему своей фигурой весь дверной проём. Мужик молча кивнул. Альбертыч кивнул в ответ и повел рукой в сторону стола, — Присоединяйся, Илюха!

Еще один грушник на мою голову?

Альбертыч тут же подтвердил мою догадку:

— Знакомьтесь! Это Сергей Платов — старый дружок моего Димки. А это Илья Петрович Дорофеев — мой коллега.

Мы обменялись с Ильей Петровичем рукопожатием. Ладонь у него была сухой и крепкой.

— Вижу, Сережа, что гадаешь, о чем таком интересном может пойти разговор, если он обставлен такими мерами предосторожности? Давай уже, разливай свой коньячок! Махнем ещё по рюмашке, тогда и поговорим!

Рюмка действительно не помешает, терпеть не могу, когда у меня за спиной неожиданно появляются таинственные незнакомцы. Выпив, Владимир Альбертович поведал мне настолько фантастическую историю, что несколько минут я молча просидел, пялясь на усеянную грязными пятнами столешницу. Услышь я это от кого другого — посмеялся бы. А попробуй кто под такую дурацкую сказку что-то с меня поиметь — послал бы далеко и надолго. Но Альбертыч — человек достаточно приземлённый. И до сих пор в подобном фантазировании замечен не был. А уж вербуя на непонятное дело — наверняка придумал бы что-нибудь более убедительное.

Оказывается, Димка и его друг Олег сейчас пребывают в конце 19 века. Причем только сознанием, а тела остались здесь. Сознание Димки оказалось в купце 1-й Гильдии Рукавишникове, и он сейчас занимается организацией крупного научно-промышленного объединения в Нижнем Новгороде. А Олег оказался, ни много, ни мало, в теле цесаревича, будущего императора всея Руси Николая Второго. Первое впечатление часто бывает наиболее правильным. Повода подозревать Альбертыча и его друга в дружбе с компьютерными технологиями я не имел. Скорее всего, ребята заигрались в какую-то сетевую стратегическую игрушку и немного поехали крышей на этой почве. Либо, как вариант, на них обкатали новый способ воздействия на сознание какие-нибудь спецслужбы. Так я и сказал. Старики переглянулись.

— Я предупреждал! — это были первые сказанные Дорофеевым слова.

— Ну, ведь ты же поверил! — парировал Альбертыч. Видимо они продолжали какой-то незаконченный спор.

— Я — другое дело! — не сдавался Дорофеев. — Я тебя сто лет знаю, и давно изучил, когда ты шутишь, а когда серьезно говоришь. К тому же эта тема уже давно в нашей конторе поднималась. Эти ребятки из будущего настолько широкую тропу сюда протоптали, что не заметить было тяжело.

— А где этот… прибор? Можно… посмотреть? — мне не то чтобы хотелось убедиться. Просто стало интересно. Да и разговор надо поддержать. Возможно, получится узнать, в какой больнице сейчас находятся Димка с Олегом и поговорить с лечащим врачом.

— Пошли! — Альбертыч решительно встал из-за стола. Я уж подумал, что повторится наш давешний маршрут с поездкой в закрытом фургоне, но идти пришлось всего лишь в соседнюю комнату.

На первый взгляд «мнемотранслятор» не впечатлял. Подумаешь — обычный ноутбук, только с какими-то лишними клавишами и без крышки-монитора. Но развернувшийся после включения голографический экран откровенно удивил! Такой техники мне до сих пор видеть не доводилось. Хотя за годы службы на флоте, да и после, я на разные девайсы насмотрелся. Но само по себе наличие такого устройства — еще не доказательство. Мало ли что могут придумать пытливые умы на службе транснациональных корпораций? Но вот «кино», которое крутили по этому «телевизору»… Целую минуту я пытался понять, что же вижу. Потом догадался, что дурная картинка — не ошибка неопытного оператора, а следствие того, что съемка идет… через чьи-то глаза.

— Сейчас прибор подключен к Олегу! — пояснил Альбертыч. — Ты можешь видеть званый обед, который организовали денежные мешки славного города Сан-Франциско в честь прибытия к ним наследника Императорского престола России. Не самый удачный момент, прямо скажем, чтобы доказать тебе истинность наших слов. Но мы можем записи показать — посмотришь на Александра Третьего, супругу его…

Вот как раз лицезрение императора меня бы не убедило. Можно подумать, что очень сложно загримировать подходящего актера. Но вот мелькнувшее несколько раз в «кадре» лицо заставило мое сердце забиться в бешеном ритме. Неужели… всё рассказанное мне сегодня… правда?!! Потому как очень сомнительно, что гипотетические режиссеры розыгрыша могли знать, что я как-то раз случайно наткнулся в инете на фотографию молодого Павла Ренненкампфа. А ведь именно будущий командир 1-й Армии сидел по левую руку от… Олега. Или цесаревича? Или Олега в теле цесаревича? Блин, запутался…

Пребывая в некотором обалдении, я вернулся на кухню и плюхнулся на табурет. В непроизвольно начавшую шарить по столу руку Альбертыч ловко вставил полную рюмку коньяку. Я машинально выпил и встряхнулся. Старики смотрели на меня сочувственно.

— Так это всё правда? — подал голос я.

— Правда, Сережка, правда… — кивнул Альбертыч. — Прикалываемся мы несколько по-другому…

— А уж дезинформируем — и подавно! — повторил кивок Дорофеев. — Я сам, когда все это узнал — примерно то же самое, что и ты сейчас, испытывал.

— Однако, Сергей, мы пригласили тебя не для того, чтобы исторические фильмы крутить! — Альбертыч тут же взял быка за рога и начал ковать железо, пока оно… ну, вы поняли!

— Очень интересно, — подал голос я. — А от меня что требуется?

— Нам позарез нужен человек, хорошо разбирающийся не только в истории флота, но и в основных направлениях его развития. Человек достаточно молодой, гибкий и незашоренный! Способный на нестандартные решения в условиях жёсткого цейтнота. Способный не только построить флот и правильно его применить, но и заложить прочный фундамент развития на долгие годы вперед. Человек, наизусть помнящий все тогдашние проекты и технологии.

Приятно когда тебя хвалят! Внутренне улыбнувшись, я представил, как обучаю Макарова тактике морского боя и превентивно бью морду Небогатову.

— Не знаю насколько я смогу быть полезен в этом вопросе. Тут вот в чём дело… Просто необходимо понимать, что флот — это квинтэссенция научного, технологического и промышленного развития страны. Грубо говоря, какую страну мы имеем, такой флот у нас и будет. Россия на рубеже веков не отличалась сильным промышленным потенциалом.

— За промышленность и науку отвечает как раз Димка, — прервал меня Альбертыч. — Думаю, проблем с этой стороны у тебя не будет.

— Ну что же, уже проще. Кстати, в какой год и в кого я должен буду попасть?

— 1887. Ну а в кого, ты сам выбирай. Персоналии тебе лучше знакомы. Хотя, могу рекомендовать не мелочиться и брать в разработку кандидатуру морского главнокомандующего, великого князя Алексея Александровича.

Я вытянул сигарету из пачки, прикурил и задумался. В словах Альбертыча был свой резон. Путь по карьерной лестнице долог, и, как правило, адмиральские «орлы» украшают погоны людей далеко не молодых. Надо будет посмотреть, сколько лет тогда было тому же Макарову.

— В 1887 год? Любопытно. Только знаете, лучше уж в 1881. Собственно, Алексей Александрович назначен главным начальником кораблей и флота именно тогда. Чисто практически больше шансов влезть в кораблестроительную программу и модернизировать флот эволюционным путём, а не с шумом, грохотом и революционным порывом устраивать экстренное потрошение бюджета на неотложные нужды.

— Нет, Серёга, в 81-й не получится, — Альбертыч покачал головой. — Планида, тьфу, бифуркация не позволяет.

— Ты ещё скажи, ешкин дрын, что тебе надо дать лет двадцать, чтобы личный состав воспитать и адмиралов вырастить! — добавил Илья Петрович.

— А без этого никак! «Железо» — половина флота! Личный состав — основа основ! — постепенно заводясь и, чувствуя копчиком, что именно этого старики и добиваются, сказал я. Сделав над собой могучее внутренне усилие, я постарался успокоиться и продолжил уже не столь запальчиво. — Придётся работать и над тем и над другим. Но я хочу заметить, что сколько матросиков не дрючь и какой самый современный броненосец им не дай, если командование использует корабль не по назначению, а в пожарном порядке затыкает свежеобразовавшиеся дыры, то ничего хорошего из этого не выходит. Сплошной героизм и самоутопление, там, где тонуть должны враги. Опыт, к счастью не личный, подсказывает, что можно долго пытаться сломать берёзу половым членом, но каким бы толстым и крепким он вам не казался, ничего хорошего, кроме заноз вы не добьётесь. Лучше взять топор или пилу — с инструментом надёжней и практичней. В нашем случае, флот является тем самым инструментом, который мы будем заботливо отстраивать, готовить и затачивать к конкретно намеченным датам. Слава богу, до русско-японской время ещё есть…

Я подскочил в постели как ошпаренный.

М-мать моя родина, отец Северный флот!!! Меня согнуло дугой от боли в животе. Так, потихоньку, полегоньку свесил ноги вниз. Продышался. Ф-фуф, чуть на койку не стравил. Что же это такое получается?

Всё именно так как говорил Альбертыч, я нахожусь в теле великого князя Алексея Александровича Романова, последнего в нашей истории генерала-адмирала российского флота! Волна адреналина, прокатившаяся по телу, медленно сходила. Ну и наверчу я здесь дел, в век не разгребёте, «будущане»!

Эх, дурень я стоеросовый. Дитё малое и неразумное. Ввязался, как карасина зелёная, Бог знает во что. Хотя, на что жаловаться. Что хотел, то и получил. Назвался груздём — полезай в короб. Меньше надо было выпендриваться и языком болтать.

Всё! Отставить самобичевание! Теперь я снова в строю. На этот раз лично от меня зависит очень многое. И «железо» и экипажи. И их жизнь, и их появление на свет. История в том варианте, что был у нас, повториться не должна.

Ох, «железо», ты моё «железо», кубрики в гарнизонных гостиницах, погодные «варианты» да любимый личный состав! Кабы вы знали, как по вам можно соскучиться, когда, уволившись со службы, после того как пройдёт первый запал, убедившись в глупости и неорганизованности цивильного существования, понимаешь, что обратно не повернуть.

Жить на гражданке, не в отпуск слетать. Тут другое требуется, совсем другая приспособленность и умение. Правильно говорили во времена массовых сокращений по оргштатным мероприятиям, увольняйся пока молодой, не тяни. А я тянул, не верил, хоть выходов почти не было. Кто-то служить-то должен. Кто если не я? Платовы служили на флоте всегда, менять этой традиции добровольно не желал совершенно. Вот и тянул. Тянул иногда на чистом упрямстве. О некоторых годах даже вспоминать не хочется.

В одном проще было, пока молодой был, жениться не успел. Многие хорошие грамотные ребята из-за этого ушли. Их можно понять, когда по полгода только на пайк'e живёшь, а детям хочется яблок и мандаринов. Тех, что под Новый год в военторг завезли самолётом, только о том, что даже финчасть, точно также как ты, денежного довольствия давно не видела, этот чёртов военторг предупредить забыли. Вот и получается, что смотришься ты даже перед собственным ребёнком — сидящим на голом вассере. Не выдержавшим и уволившимся в те годы только бог судья. Сам не знаю, что делал бы, будь у самого за спиной жена и ребёнок.

Вышло так, как вышло. Служил. Встречал осень, провожал зиму, организовывал сбор «подснежников». Отец корил, конечно, за характер: после окончания училища, имея выбор по распределению, выбрал СФ, а не ЧФ, где отец уже был начальником управления. Не хотел быть сынком под папой. Насколько вышло… не знаю. Карьеры по «командам» не делал, да и не сложилось при мне рядом черноморской команды. Отец достаточно быстро уволился, а его бывшим сослуживцам и друзьям существование Платова-младшего, в нашем быстро обновляющемся обществе, было не интересно. Просить же за себя я не привык.

Незаметно для себя всерьёз увлёкся историей флота. Просто как-то раз в 91 или в 92 молодой и борзый матрос-«карась» на занятиях по истории флота (их ввели вместо политподготовки), задал вопрос о «наиболее выдающихся» сражениях Северного Флота во время Великой Отечественной. Мой рассказ о действиях подводников и проводке конвоев пацана не убедил. Что поделаешь, Мидуэй и утопление «Бисмарка» были на других ТВД. Молодёжи нужна яркость и масштаб, а то, что у нас здесь также гибли люди, и каждый их день, каждый выход был подвигом, молодых уже ни в чём не убеждает.

На следующее занятие я подготовился серьёзней, тетрадку с рекомендованным планом занятий отложил в сторону, и ребята, призванные со всей ужавшейся нашей страны, слушали мой рассказ, если не открыв рот, так как минимум не засыпая. Не знаю, понял ли тот «карасина» что-нибудь или нет, но для себя я многое уяснил. Так и повелось, понемногу всё ширше и глубжее. История — благодарный материал, документов, мемуаров и точек зрения много не бывает.

Потихоньку добрал свои двадцать календарей, плюс льготные, прошёл Ве-Ве-Ка, написал рапорт и без задержек оказался за бортом Российского Военно-Морского Флота. Приехал в Москву и начал работу искать. Однако поначалу наткнулся на стойкое отторжение — на хорошие должности в коммерческие структуры без опыта работы не брали… А перспектива идти раздавать у метро рекламные листовки как-то не грела. Спасибо, сослуживцам, уволившимся раньше меня, и устроившимися на гражданке отнюдь не простыми продавцами. Вот и помогли, по старой памяти — нашли вакантное местечко специалиста по компьютерной безопасности в кредитном банке средней руки.

И начал я жить-поживать… И вроде денег стал зарабатывать не в пример флотской службе. Иной месяц, вместе с халтурками (кому-нибудь безрукому компьютер собрать или «винду» переустановить), раз в десять поболе прежнего набегало. Хватало и на коньячок и на «посидеть с друзьями» в приличном пивнячке. Я даже как-то незаметно к темному пиву пристрастился, хотя раньше только слышал о всяких «гиннесах» и «бимешах». Брюшко отрастать начало… Идиллия!

Но вот грызло меня изнутри! Потому я на военно-исторических форумах в интернете часами торчал, с такими же отмороженными любителями истории общался. Ну, как же так вышло, что Россия — страна с огромными материальными ресурсами и талантливыми людьми, несколько веков безуспешно пыталась догнать Европу? Почему? Когда можно было переломить порочный путь?

Я, дурак такой, голову ломал, о вечных проблемах думая, а кто-то такими вопросами не парился — зашибал бабло, да оттягивался с девочками и кокаином. Нет, в том-то и дело, что я таким не завидовал. Просто недоумевал — как можно жить, отключив мозг? Помнится, сидел я как-то раз в роскошном кабинете вице-президента нашего банка — «троянов» ловил, которых этот мудак умудрился насобирать, лазая в рабочее время по порносайтам… И ведь хватило ума этому придурку через чужую беспроводную сеть в интернет выйти, чтобы на банковском сервере следов не осталось. А кабинет по площади в четыре раза больше нашего, где кроме меня еще три сисадмина квартируют. И «вице» этакий… Холеный, как хряк-производитель. Стрижечка наверняка самая модная, костюмчик стопудово из последней коллекции какого-нибудь пидора с итальянской фамилией. И что самое для меня удивительное — подкачан этот типчик довольно неплохо! В смысле — мышцы. Ах, ну да… И это тоже сейчас модно — здоровый образ жизни. Фитнесс-зал три раза в неделю, по два с половиной часа. И вот вдруг говорит мне это «чудо» человеческим голосом:

— Сергей, а правда, что ты повоевать успел?

— Да, — не отпираюсь я, и ставлю себе в памяти зарубку, в анкете этом не записано. Рассказать об этом кусочке моей биографии мог только мой бывший сослуживец, устроивший меня сюда на работу и трудящийся сейчас в этом же банке на должности начальника СБ.

— В этой, как ее, Абхазии? — зачем-то уточняет этот красавчик.

Было дело. В самый разгар грузино-абхазского, так называемого, конфликта, а если по честному — настоящей войны, послали меня с группой морпехов на секретную «точку», расположенную в предгорьях. Сам до сих пор не понимаю — зачем надо было гнать нашу группу аж с Северного флота. Могу только догадываться, что на черноморцев в то время положиться на сто процентов было нельзя — они тогда в процессе деления пребывали. Большинство хотело под Андреевским флагом служить, но часть в украинский флот переходила. «Точка» та была радиорелейной станцией-ретранслятором. В принципе, ничего особо секретного на старушке Р-406 нет. Их электронная начинка уже давно «потенциальному» противнику известна. Чисто теоретически, всех делов — станцию взорвать, персонал эвакуировать. Там и сидело всего четыре человека: командир, водитель-электромеханик, да пара операторов. Но легкой прогулки не получилось. Пробиваться пришлось с боем — грузины на Российский флаг, под которым шла наша небольшая колонна, плевать хотели. Оттуда я вынес пулевое отверстие в левой ноге, привычку не доверять на сто процентов разведданным и стойкое убеждение в том, что лучший автомат — РПК.

Так что же заинтересовало «вице»?

— А ты там кого-нибудь убил? — вот оно что! Захотелось «мальчику» нервишки себе пощекотать «охотничьим рассказом». Ну, уж извини — я даже с приятелями те события не обсуждаю. Только Димке и рассказал. Под литр водки в одно рыло… Наплел я тогда этому крутому вице-президенту что-то предельно скучное: мол, высадились, сели на «броню», проехались взад-вперед и снова на «коробку» БДК вернулись. Наплел, дочистил «комп», с благодарностью принял небольшой презент — дорогую никарагуанскую сигару и ушел восвояси. А в голове мыслишка засела — блин горелый, ведь надо что-то делать. Ведь чем я сейчас от «вице» этого отличаюсь, кроме существенно меньшего количества денег? Только тем, что вместо порносайтов на исторических форумах торчу?

Вечером на меня что называется, накатило, я бесцельно слонялся по пустым комнатам квартиры, не зная чем себя занять. Мысли в голове крутились самые препаскудные. Вот он шанс, вот предложение Альбертыча «спасти Россию», и это не белая горячка и не розыгрыш. О чём думать, если можно действовать, тем более что старички и сами готовились в скором времени ко мне присоединиться.

Неторопливо выкурил подаренную сигару, ещё раз прикинув все за и против, я позвонил начальнику, предупредил, что беру отпуск за свой счёт, и отправился в гости к старикам-«грушникам». Чему быть, тому не миновать, а будет, то, что будет.

Вселение прошло как по маслу. Вот только тело мне досталось некондиционное, с брачком так сказать. Низ спины ломит, в правом боку чего-то ворочается. То, что желудок саднит и во рту словно кошки ссали, это понятно. Пил вчера пациент. И хорошо пил. Вдумчиво, с толком и расстановкой. Ну, положение и финансы позволяют великому князю гробить здоровье изысканными напитками, а не ординарным коньяком… Ух, как организму хочется принять на грудь для поправки. Ну уж нет! Сейчас небольшая зарядка, чтобы разогнать кровь, потом холодный душ, после ковш крепкого рассола, а дальше посмотрим. Будем бороться с пагубными привычками реципиента! Мне в этом теле еще долго жить… Значит с сегодняшнего дня — пьянству бой, блядству — герл… Тьфу! То есть — пить завязываем! Даже крепкий кофе! Печень уже посажена, а до изобретения надежных препаратов для ее лечения — минимум полвека, а то и поболе. Могу не дожить!

Ладно… всё… подъем!


Пролог | Господин из завтра. Тетралогия | Рассказывает Сергей Платов (Великий князь Алексей Александрович)