home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Шартр, дамские бани, улица Бьенфэ, Бос, декабрь 1304 года

Од де Нейра потянулась всем телом и залюбовалась своей молочной кожей, слегка порозовевшей после горячей ванны, ароматизированной эссенциями розы и лаванды.

Одетая только в вышитые шелковые туфельки, она рассматривала себя в маленьком зеркале, висевшем в ее личной кабинке. Совершенство. Она всегда была совершенством, вплоть до прекрасного чела, изящная линия которого стала еще длиннее благодаря эпиляции, как того требовала мода. Это не было ни тщеславием, ни кокетством. Тело и очаровательное лицо были самым надежным оружием, не говоря уже об уме и изворотливости. И поэтому они требовали ухода.

В ожидании своего гостя она решила пройти через умывальню обнаженной: восхитительное испытание, которое она порой позволяла себе.

Од вышла из кабинки и, неся в руках тяжелый кувшин с настойкой мальвы, беззаботно стала рассматривать новых посетительниц с видом знатной дамы, ищущей родственницу. Не менее десяти женщин устремили свои взгляды на Од, более или менее явно оценивая ее. Убедившись в правильности своих предположений, Од вернулась в кабинку. Нет более беспристрастного судьи женской красоты, чем другая женщина, поскольку мужчина сразу же начинает путаться в своих желаниях. А здесь их было почти десять!

Подобные проверки были первой из причин, по которым Од любила публичные бани. Положение в обществе и состояние позволяли ей принимать ванну дома. Вторая причина носила стратегический характер. Женщины охотно болтали друг с другом, даже если встречались только в банях. Они обменивались альковными тайнами, кулинарными рецептами, рассказами о семейных или денежных затруднениях и, при случае, анекдотами, которые, если правильно ими воспользоваться, могли низвергнуть обладающего властью человека. Од здесь собирала информацию. Кроме того, ни в одном другом месте не было так удобно принимать женщину, особенно тогда, когда Од не хотела, чтобы прохожие или слуги видели, как та входит в особняк, снятый для нее Гонорием Бенедетти в Шартре, например. Разве можно найти лучшее место для конфиденциальных признаний и анонимности, чем залы, гудящие от разговоров и смеха?

В то время, когда нагота никого не смущала, многие бани были общими для мужчин и женщин. Некоторые даже становились местом галантных встреч – за плату или бесплатно, – если не неофициальными борделями. Од избегала этих лупанариев, пусть и роскошных, где перед ваннами, надежно защищенными занавесями, стояли прелестные столики, чтобы любовники могли подкрепиться и насладиться вином в перерыве между двумя сеансами физических упражнений. Если не считать редких, но требовательных жалоб тела, плоть уже давно перестала интересовать мадам де Нейра, поскольку она знала все ее хитрости, все уловки. Плоть превратилась в обыкновенный способ добиваться цели.

Од легла на маленькую кушетку, стоявшую в ее кабинке, и закрыла глаза.

Гонорий, дорогой Гонорий… Во время своего последнего приезда в Рим она нашла камерленго постаревшим, исхудавшим. Странно, но многие люди так никогда и не могут утолить жажду власти. Они постоянно вырывают, поглощают, проглатывают новые частички власти, но вечно остаются голодными.

Од открыла глаза и выпрямилась. На нее смотрела женщина, не по сезону легко одетая, в головном уборе матроны, скрывавшем, вероятно, обритую наголо голову. Од встала, неторопливо взяла полотенце, лежавшее на полу, и завернулась в него. Женщина внимательно смотрела на белокурые волосы Од, обрамлявшие идеальный овал прелестного лица, на гармоничный выпуклый лоб, огромные миндалевидные изумрудные глаза, похожие на озера, и маленький рот в форме сердечка. Она сразу возненавидела эту слишком красивую женщину, слишком уверенную в себе, слишком дерзкую, которая с непроизвольной жестокостью напомнила ей обо всем, чего ей не хватало и что мучило ее.

Сдержанным, но любезным тоном Од де Нейра спросила:

– Я вижу, мадам, что у вас нет ни свертка, ни пакета. Неужели вы до сих пор не завладели ими? Наш общий «друг» расстроится, узнав об этом.

– Напротив, они у меня.

– Все три?

– Да.

– Какая приятная новость! И где же?

– В аббатстве Клэре, где есть тайная библиотека, которую мне удалось обнаружить с большим трудом.

– Но ведь вам щедро заплатили за подобные трудности, – сыронизировала Од наигранно-веселым тоном, а затем добавила: – Итак, столь желанные манускрипты по-прежнему находятся в Клэре… Мы не продвинулись ни на шаг.

– Дело в том, что наша матушка приказала обыскивать повозки и всех, кто выходит из монастыря, невзирая на их обязанности и положение. Я не могла подвергать опасности…

– Досадное препятствие, которое очень огорчит нашего итальянского друга. Что касается аббатисы, мадам де Бофор, она вызывает у нас все большее раздражение. Нам срочно нужны эти книги. Как вы думаете, она скоро снимет наблюдение за воротами?

– Сомневаюсь. Я даже полагаю, что она прикажет методично обыскать все аббатство.

Лицо Од де Нейра скривилось от досады.

– Какая ужасная перспектива. У нее есть шансы найти их?

– Не думаю…

– Но? Ведь вы хотели возразить?

– Сейчас происходят странные события.

Изящные брови Од вопрошающе поползли вверх. Ее гостья продолжала:

– Загадочная смерть инквизитора, который должен был мне… вам служить. Я не верю в эти глупые россказни о встрече со случайным убийцей. Неимоверная милость, оказанная мадам де Суарси Божьим именем. Эта пронырливая сестра-больничная, оказавшаяся гораздо опаснее, чем я полагала, судя по ее самодовольству. Изнасилование, а затем удушение служанки Мабиль из дома Эда де Ларне. Она оказала мне неоценимую помощь, приведя своего хозяина туда, куда я и хотела, к покойному Никола Флорену. Она также раздобыла для меня несколько осколков стекла из окон прихожей мадам де Суарси. Толченое стекло, добавленное в мясную котлету или ломоть хлеба, становится беспощадным оружием. Одним ударом мы убивали двух зайцев, поскольку в случае необходимости мы могли бы и это вменить в вину мадам де Суарси. Видите ли, и в случае с Мабиль гипотеза о бродяге-убийце мне не подходит. Мабиль не принадлежала к числу девиц, позволявших одурачить себя. По крайней мере она оказала бы отчаянное сопротивление. Еще одна деталь смущает меня. Когда люди бальи обнаружили ее бездыханное тело на опушке леса, они заметили, что на ней было несколько одеяний, словно она готовилась к длительному путешествию. Что-то затевается, и это беспокоит меня, мадам.

Од несколько минут молча рассматривала ее. Гонорий проявил удивительное безрассудство, завербовав эту женщину. Как она сказала ему во время их первой встречи в Ватикане, было безумием доверять страху и желанию, которые служат главными характеристиками трусости. И все же она произнесла любезным голосом:

– Вы должны как можно скорее вынести эти манускрипты за стены монастыря и передать мне, чтобы я могла отвезти их нашему «другу».

Женщина, разозлившись, резко ответила:

– Да что вы возомнили о себе? Что мне достаточно приказать? Да я первая, кто пострадал от этого необычайно строгого затворничества в аббатстве. Я должна была прислушаться к внутреннему голосу и перенести в надежное место деньги, накопленные своим неблагодарным трудом.

– Неблагодарным, но весьма прибыльным.

– А вы думаете, что убивать легко? Искренне удивившись, Од заявила:

– Имеет значение только первый труп. Все остальные похожи на него.

– Вы… вы… – с отвращением выдохнула женщина.

– Чудовище? Возможно. – Вдруг опечалившись, мадам де Нейра добавила: – Но рождаются чудовищами немногие. Большинство из встреченных мною чудовищ таковыми стали.

Од быстро сумела взять себя в руки и фыркнула:

– Ах, трагедии я не люблю, они сушат кожу лица и способствуют появлению морщин. Признаюсь, в моем случае преображение произошло стремительно и почти безболезненно. Возвращаясь к мадам де Бофор, скажу, что она нас… утомляет.

Од увидела, как напряглась женщина, и участливо произнесла:

– Вы побледнели.

– Речь идет об аббатисе.

– И что? Разве это утомление, о котором я говорю, не лишает сна архиепископа, который вскоре станет Папой?

– Но… эта ведьма больничная следит за ней, как за молоком, стоящим на огне.

– Ба, да у нас возникли маленькие трудности! Но я знаю способ, как их устранить, – заявила Од, показывая на коричневый атласный кошелек, лежащий на изящном столике ее кабинки.

Женщина поспешно схватила его. Од добавила:

– Добрый совет подруги, знающей вас: заслужите его.

Женщина почувствовала угрозу, скрытую игривым тоном, и пообещала:

– Постараюсь.

– Сделайте это, сделайте быстро и как можно лучше. Затем нам надо поговорить – надеюсь, душевно, – о другой нашей весьма упрямой знакомой, о мадам Аньес. Как выглядит эта дама, которую мне так расхваливали?

– Она очень красивая и весьма грациозная, если вы это хотите знать.

– Да. Впрочем, это весьма лаконичный ответ. Сделайте над собой усилие, я жажду узнать больше. Опишите ее.

– Она высокая, выше меня, хрупкая, но не слабая. У нее светлые волосы с медным оттенком, более насыщенным, чем у вас. Взгляд ее серо-голубых глаз сразу же поражает. Что касается ее кожи, она бледная, как и подобает благородной даме, хотя мадам де Суарси охотно работает со своими людьми на открытом воздухе, – произнесла женщина сухим тоном.

– Весьма милый портрет. Но мне кажется, что вы описываете ее с отвращением. Почему? – шутливо спросила мадам де Нейра. – Прошу вас, продолжайте.

Лицо женщины исказилось от ненависти, и она процедила сквозь зубы:

– Я сыта по горло этой Суарси! Похоже, что все готовы сражаться за нее. Все восхваляют ее до небес и приписывают ей тысячи добродетелей. А кто такая Суарси? Ей не откажешь в хороших манерах, она, разумеется, благочестивая, достойная, образованная и, несомненно, умная женщина.

– Черт возьми! Тем не менее вы находите несправедливым, что ее восхваляют до небес? – сыронизировала Од де Нейра. – Милочка, ревность и зависть – это весьма коварное оружие. Необходимо избавиться от них.

– Что вы хотите этим сказать?

– Зависть заставляет слабые умы искать в других причины своего поражения или неудовлетворенности, хотя они кроются в них самих.

Оскорбление было таким очевидным, что женщина покраснела. Она ненавидела это прекрасное чудовище и охотно заткнула бы ему рот. Да, она его ненавидела, но вместе с тем боялась. Од де Нейра продолжала:

– Успокойтесь. Очень скоро мадам де Суарси перестанет причинять вам неудобства. На этот счет у меня есть несколько занятных идей. Впрочем… все в свое время. Поспешишь – людей насмешишь. Прощайте, до скорой встречи на следующей неделе на этом же месте, в это же время… вместе с манускриптами. Мы полакомимся нежным яблочным пюре с орехами и медом, радуясь, что мадам де Бофор наконец-то воссоединилась со своим горячо любимым мужем. По сути, разве тем самым мы не окажем ей бесценную услугу?


Замок Ларне, Перш, декабрь 1304 года | Ледяная кровь | От-Гравьер, Перш, декабрь 1304 года