home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



НА ПЕРВУЮ СТРАНИЦУ

«Лондон Таймс» — потрясающие новости с 1785! Предоставляют Фрэнка «Носа» Джонсона. Спонсоры: «Торн унд Таксис Арбайтсгемайншафт», «Мелтинг Клок Интерстеллар Шедулинг Спешиалистс PLC», Банк Мамалат аль-Фалака, «Чапек Роботика Унивесуум» и Первая Всеобщая Церковь Кермита.


Передовица

Поговорим чуть больше о московской катастрофе и ее неминуемых последствиях — на этот раз с точки зрения людей на нулевом уровне, наблюдающих полет приближающихся пуль. Эти люди недовольны, и вы, может, тоже — ибо такая подливка для гуся, по сути, подливка для простака: позволяя этому злодейству создать прецедент, мы рискуем оказаться следующей птичкой с шеей на колоде.

Новый Дрезден это вам не «мак'»-мир — это сраная неприметная дыра, населенная патологически подозрительными сербами, нагло снобистскими саксонцами, тремя различными оттенками балканских беженцев и целым бестиарием психопатически-националистических психов. Планетарный спорт — это состязания по недовольству, в котором они непревзойденные мастера. Я сказал «непревзойденные мастера», подразумевая — они не так плохи, как могли бы быть. Объединение происходило в течение последних девяноста лет, с тех пор как оставшиеся в живых оживленно завершили резню всех остальных, основали федерацию, провели изящную по местным меркам ядерную войну, сформировали следующую федерацию и зарыли топор войны (в еще большей дыре, чем сами).

Сорок лет Новым Дрезденом правил зловещий безумец, генерал-полковник Палацки, председатель ПОРС, Планетарной Организации Революционных Советов. Большинство поступков Палацки были продиктованы предсказаниями его астрологов, включая пресловутую ликвидацию валюты и ее замену банкнотами с номиналом, кратным 9, его счастливой цифре. Палацки, по сути, помешанный эгоманьяк: он назвал все месяцы после января своим именем, за исключением ноября и декабря (за своей тещей он закрепил август). Однако к концу он превратился в затворника, редко появлявшегося за пределами железных ворот президентского дворца. Там он руководил бесконечными приемами с огнеглотателями, борцами, танцорами племенных плясок, трансвеститами и проститутками для гостей, пока карлики, балансирующие серебряными подносами с кокаином на головах, патрулировали коридоры, обеспечивая всем его протеже хорошее времяпрепровождение. Следует упомянуть, что дворцовые стены были утыканы разложившимися головами офицеров и членов ПОРС, несогласных с политикой генерал-полковника в таком вопросе, как благосостояние населения.

Неизбежная революция, которая наконец произошла четыре года назад на волне московского скандала, сбросила Палацки с его орнитоптера и заменила более прагматичной хунтой из грызущихся друг с другом, но вменяемых ПОРС-аппаратчиков, считающих для себя дурным тоном целиком заглотить кормушку.

Тем не менее картина мрачная. Хотя они не столь безжалостно реакционны, как Гоуранга, не так тоталитарны и деспотичны, как Новый Порядок, не так буколистически скучны, как московитяне, не так нетерпимы, как исламисты Эль-Вахаба или… Планета большая, и даже крайности хунты не смогли довести экономику до ручки. Пара десятилетий цивилизованного развития, несколько военных трибуналов — и Новый Дрезден может стать неплохим местом, которое рациональные туристы не исключают автоматически из своих маршрутов.

И в самом деле, пока вы не задаетесь вопросом о политической мудрости системы с шестнадцатью тайными полицейскими силами, тридцатью семью министерствами с собственной милицией, четырьмя представительными ассамблеями (три из которых набраны по однопартийным спискам различных самостоятельных партий, каждая из которых имеет преимущественное право вето), и прежде всего, пока вы не вспоминаете о гражданской войне, Новый Дрезден может стать для вас желаемым местом. Если целью вашего визита является покупка миленьких деревенских сувенирчиков и странных нанокомпьютеров, «охи» и «ахи» в чудесных восстановленных этнических деревеньках провинции Штоборрх и поглощение чудесного светлого эля в альпийских домиках, вы не ошибетесь.

Для рядовых людей жизнь тоже не так уж и плоха, насколько я могу сказать. Я не могу быть полностью уверен. Чтобы убедиться в этом, нужно провести лет двадцать в качестве глубоко законспирированного агента. Я не преувеличиваю национальную подозрительность к иностранцам. Это характерная особенность жителей Нового Дрездена; они веками воспитывались в условиях паранойи. Но со стороны, стандарты жизни явно растут и смотрятся чертовски неплохо по сравнению со скопосранством Новой Республики.

У этих людей есть автомобили — настоящие горюче-элементные силовые перевозчики, не бойлерные или поршневые моторы, — и они имеют музыкально-обменные сети, пластическую хирургию, и отпуска с готовой программой на месяцы, и семь различных стилей кухни. У состоятельных людей меньше времени и энергии для охоты друг на друга, поэтому неудовольствие выражается главным образом в форме усердных социальных оскорблений, а не в виде революции. И здесь только 800 миллионов человек, которые имеют огромный потенциал, если сумеют прервать цикл насилия последних двух с половиной столетий.

На Новом Дрездене имеются все признаки мирного разрешения. В настоящее время тайная полиция тратит больше энергии, шпионя друг за другом. Они оставили гражданских в покое и пьют с ними в одних и тех же барах по уикендам. Появились действительно независимые доморощенные журналисты. В любой день это место может стать цивилизованным…

…Если бы не три безликих бюрократа, существующих, чтобы всех уничтожить.

Я говорю, конечно, об уцелевших московских дипломатах, положивших палец на курок и одновременно его нажавших. Касательно двоих из них, кто может: хватит ли им мужества решить, что игра не стоит свеч, что вопрос отсрочки приведения в исполнение смертного приговора этой многообещающей планете с населением почти в миллиард, когда он стоит перед вами, не имеет большого отличия от подобного для прежнего населения Москвы.

Несварение и ускоренное сердцебиение вследствие этого. Если вы намерены назначить себя верховным судьей в наказуемом смертью случае, вам нужно убедиться, что вы готовы, поправ справедливость, жить с последствиями сего факта. И я не верю, что эти суки понимают, чем это пахнет.

Вот почему я направляюсь на Новый Дрезден. Я намерен загнать в угол посла Элизабет Морроу и министра торговли Харрисона Бакстера и задать им вопрос: почему они хотят наказать 800 миллионов человек, не имея ни одного свидетельства, что те ответственны за преступление, в котором обвиняются.

Читайте мою колонку. Конец.


Фрэнк вытянул руки к потолку и широко зевнул. Он задремал в комнате для завтраков и испытывал похмелье средней тяжести. Все равно лучше, чем мучаться воспоминаниями об инциденте в баре прошлой ночью. За что был благодарен.

Отделение для завтраков похоже на все остальные обеденные комнаты — только поменьше, с горячими блюдами, но без бара и сцены кабаре. Поздним утром здесь было почти пусто. Фрэнк взял себе тарелку и положил жареного мяса и фаршированный яйцами перец, добавил горячие черничные пирожки из фабрикатора и пошел искать свободный столик. Единственный дежурный стюард, не тратя времени, предложил ему кофе. Как только Фрэнк уткнулся в еду, то постарался подтолкнуть свои изношенные мозговые клетки к конфронтации с новой дневной программой.

Первое, трансферный пункт «Септагона Центрис Ноктис». Сходят и садятся. Хм. Стоит изучить доску бюллетеней при случае? Следующее, просмотреть рассылку. Записать поступившие новости, прочитать и резюмировать. Затем… твою мать, поесть. Он добавил в кофе сливки и размешал.

Интересно, случилось ли что-нибудь во время последнего прыжка?

Вечная дилемма межзвездного спецкора. Оставаясь на одном месте, никогда не знаешь лично, что происходит рядом, но можно оставаться включенным в сеть каузальных каналов, распространяющих новости по имперскому времени. Если путешествуешь, то заперт без связи с внешним миром от момента первого прыжка корабля до момента входа в световой конус места назначения. Но каналы платили за инстинктивную способность Фрэнка проникать в сущность странных культур и чужой политики. Постигнуть это, оставаясь дома, нельзя, поэтому в каждом новом порту Фрэнк начинал безумную погоню за информацией, чтобы переварить ее в редакционные очерки и мнения специалиста во время последующего перелета и выплюнуть их в сеть, когда корабль вынырнет в системе с частотами внешней вселенной.

Фрэнк зевнул и налил себе еще чашку кофе. Слишком мало сна, слишком много виски и рома, но он уже повернулся лицом к работе по подготовке к прибытию на Новый Дрезден. Септагон так хорошо покрывала система связи, что выходить здесь не имело смысла: это был главный информационный экспортер. Но Новый Дрезден находился в стороне от протоптанной дорожки и к тому же в опасности, в результате медленно надвигающейся катастрофы, исходящей из московской системы. По прибытии Фрэнк получал четыре дня полнейшего безумия от спуска в первой же группе и до рывка в последнюю минуту назад к стыковочному тоннелю. За это время Фрэнк должен успеть передать копии написанного на маршруте, собрать материал для статей на две недели и сделать все, о чем следовало позаботиться. Он сверился с табло времени и подсчитал, что может совершить поездку с экономией в два с половиной часа. Три с половиной дня жужжать, словно свихнувшаяся навозная муха, получившая досрочное освобождение в разгар дипломатической встречи. Замечательно, что Новый Дрезден спокойно относится к применению фармацевтических препаратов, когда Фрэнк вернется, его вполне может ожидать величайший в истории журналистики метамфитаминовый удар. Определенно заслуженный, если стараться покрыть четыре континента, восемь городов, перенести три дипломатических приема и шесть интервью за три дня, но с'est la vie.

Живот наполнился, кофейник опустел, Фрэнк отодвинулся от стола и встал.

— Когда отчаливаем? — наугад спросил он в пустоту.

— Отправление по расписанию в течение двух тысяч секунд, — мягко ответил корабль, слова звучали прямо в ушах. — Бортовой генератор свертывания пространства будет синхронизован со станцией без перехода к нулевой гравитации. Разгон к прыжковой точке продлится около 192000 секунд, и частотные полосы допускают подключение к Септагону в течение всего этого времени. Есть еще дополнительные вопросы?

— Нет, спасибо, — ответил Фрэнк, слегка ошарашенный полнотой ответа на его вопрос. «Чертова хреновина, должно быть, подключена к Эсхатону», — нервно подумал он. Существовали разумные ограничения в экспериментах с Искусственным Разумом. Легкий этический момент: функционирующий ИР должен соответствовать строгим требованиям к индивидуальности. Имела место тенденция к торможению наиболее безрассудных исследований, даже если Эсхатон не приставляет пушку к головам ученых. Но порой Фрэнка удивляли изящества, проявляемые большими управляющими системами наподобие вспомогательной системы взаимодействия корабля с пассажирами. Казалось не совсем правильным, что машина в состоянии предвидеть твои желания.

В смятении Фрэнк расхаживал по прогулочной палубе на уровне С, едва замечая окружающих. Палуба в дневном свете представлялась совершенно другим местом в сравнении с затемненными ночными коридорами. Со всех сторон элегантные тарелкообразные освещенные витрины бутиков, магазинчиков, салонов красоты и скульпторов тел. Деревья, ловко заключенные в утопленные в пол кадки, росли вдоль коридора на равных расстояниях, их ветви сплетались над головой. Крошечные обслуживающие роботы собирали коричневые листья до того, как те осыпятся и покроют плюшевый ковер.

Коридор не был пуст, но пассажиров еще немного, основной поток еще проходил через стыковочный тоннель с «Ноктис орбитальным». Линии «ВайтСтар» открыли сообщение с системой Септагон. Здесь прогуливалась молодая пара — возможно, богатые молодожены с Мира Эйгера, — держась за руки, с полным невниманием ко всему, присущим истинной влюбленности. Шаркал ногами согбенный старик с редкими волосами, постоянно дергающейся от тика щекой и крошками в бороде, оставшимися от завтрака, с тупым отсутствующим взглядом направляющийся к скромному опиумному притону. Фигурка юного сорванца в черном замерла у витрины очень дорогой ювелирной лавки. Проходя мимо, Фрэнк отступил в сторону, пропуская целенаправленно спешащего стюарда. Палуба представляла собой шопинговую аллею, созданную для выдаивания из богатых путешественников денежных излишков. Фрэнк — не праздный и не богатый — сосредоточился на нитевидной дорожке со случайными покупателями, глазеющими в витрины.

Прогулочная палуба тянулась двухсотметровой петлей вокруг центрального атриума пассажирских палуб корабля, внутренний водопад и огромные высеченные лестницы поднимались вокруг стеклянными фантазиями. На полпути Фрэнк обнаружил брешь между фасадами магазинов — радиальный проход к круговому салону с красным напольным покрытием и отделкой из неправдоподобно огромных плит резной кости с ярусным партером в центре. Он был почти пуст, лишь несколько ранних пташек попивали кофе, погрузившись во внутреннее пространство своих хэд-апов23. Фрэнк направился к декадентского вида дивану в виде присевшего гуся, полному подушек с покрытием из клонированной человеческой кожи, достаточно мягкому, чтобы утонуть в нем, и нежному, как прикосновение любовницы. Фрэнк растянулся на нем и выудил свою клавиатуру, разложил ее в полный размер и натянул очки-экраны. «Определим приоритеты, — пробормотал он про себя, пытаясь лаской кожи отогнать навязчивые воспоминания о ночи. — Кому сперва отправить сообщение — в посольство или в консульство Объединенных Наций? М-да…»

Он уже полчаса работал с утренней корреспонденцией, когда кто-то коснулся его плеча.

— Эй! — Он попытался сесть прямо, не сумел, взмахнул руками и ухватился за выступающий край дивана.

— Вы Фрэнк «Нос»? — раздался женский голос.

Фрэнк предпочел снять экраны, чем переводить их в режим прозрачности.

— Какая бля… э-э… с кем я говорю? — сбивчиво произнес он, прикасаясь левой рукой к плечу. Перед ним стояла молодая девица, которую он видел в коридоре. Он не мог не отметить ее бледность и черные цвета всех предметов ее одежды. Привлекательная, в этаком чахоточном стиле. «Эльфиня, вот подходящее слово», — отметил он.

— Простите за беспокойство, но мне сказали, что вы военблогер.

Фрэнк машинально потер лоб, размышляя, как реагировать.

— А кто интересуется? — наконец спросил он, удивляя сам себя собственной снисходительностью. Щелк. Физически молодая — по-настоящему молода или омоложение. Бледная, копна черных волос, высокие скулы на чистом лице. Щелк. Одна. Щелк. Интересуется Фрэнком «Носом». Щелк. Имеется история? Щелк. Получим историю…

— Друг посоветовал с вами связаться, — сказала девица. — Вы журналист, разбирающийся с… с кончиной Москвы?

— А если и так? — ответил Фрэнк. (Девушка выглядела напряженной и взволнованной.) — Тогда что?

— Я там родилась, — пробормотала она. — Выросла на «Старом Ньюфе», портальная станция одиннадцать. Нас эвакуировали после… во время…

— Присаживайтесь. — Фрэнк хлопнул рукой по дивану, пытаясь сохранить невозмутимое лицо.

Она плюхнулось клубком коленей и локтей невероятно длинных конечностей. Зачем она здесь?

— Вы упомянули друга? А ваше имя?

— Можете звать меня Среда, — нервно проговорила она. — Ах, здесь люди. — Она огляделась через плечо, будто ожидала, что прямо из стен полезут убийцы. — Нет, нет! Давайте не здесь. Могу я попросить вас об этом? — Закончила она на ноте печального отчаяния, словно ее принялись тянуть за волосы.

Фрэнк откинулся на спинку и наблюдал, стараясь дать ей возможность расслабиться. Она была усталой и нервной. В ней присутствовала какая-то неопределенность, ненадежность. Ему встречалось такое и ранее. Девчонка с Москвы! Здорово. Она придала бы превосходный местный колорит его корреспонденциям — личный аспект, женщина в изгнании, непредвзятая точка зрения, переход непосредственно к обзору ситуации и костяк передовицы. Он вдруг проникся к девчонке неким участием. Зачем она ищет меня? Она в опасности?

— Почему вам хочется поговорить со мной? — мягко поинтересовался он. — И что вы здесь делаете?

Она снова огляделась.

— Я… черт! — Ее лицо увяло. — Я… я должна передать вам сообщение.

— Сообщение. — Фрэнк ощутил зуд в ладонях. Ведущая новость пришла с улицы, чтобы вывалить свои внутренности прямо в ухо репортера, ждущего эксклюзива. Это считалось профессиональной легендой. Такое на практике встречалось много реже, чем в рассказах распространителей слухов и пустопорожних болтунов, но когда встречалось… «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь», — одернул он себя твердо. Фрэнк посмотрел ей прямо в глаза, она ответила прямым взглядом.

— Начнем с начала, — предложил Фрэнк. — От кого послание? И для кого?

Девица забилась в угол дивана, словно там было единственное стабильное место в ее вселенной.

— Звучит как бред. Меня не должно здесь быть. На этом корабле. То есть я имею в виду, что должна быть здесь, иначе я не буду в безопасности. Но мне не полагалось быть здесь, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Не «полагалось»… у вас есть билет? — спросил он, наморщив брови.

— Да. — Ей удалось выдавить некое подобие того, что можно было бы принять за улыбку, если бы не ее усталый вид. — Благодаря Герману.

— Угу.

«Она сумасшедшая? — размышлял Фрэнк. — Тогда быть неприятностям…» Он отбросил эту мысль.

— Информация — она у меня есть. Если бы вы могли посетить «Старый Ньюф», портальную станцию одиннадцать… Спустившись к цилиндру четыре, сегмент зеленый, в общественную уборную, вы нашли бы труп, головой в унитазе. Далее, за стойкой полицейского участка в цилиндре шесть, сегмент оранжевый, лежит кожаный атташе-кейс с рукописными приказами, похоже, натуральными чернилами на бумаге, об уничтожении всех таможенных записей («единственную копию доставить по назначению»), порче иммиграционных систем слежения и контроля и, если потребуется, ликвидации всякого, кто заметил, что происходит. Таможенные и иммиграционные службы эвакуировали шестью месяцами ранее, но человек в туалете был в униформе… — Она сглотнула.

Фрэнк почувствовал, как пальцы впились в ручку дивана, угрожая порвать кожу.

— Таможенные записи? — мягко переспросил он. — Кто же посоветовал вам обратиться ко мне? Ваш друг?

— Герман, — бесстрастно ответила она. — Мой волшебный крестный. Ладно, пусть мой богатый дядюшка.

— Хм. — Он одарил ее долгим бесстрастным взглядом. Сумасшедшая ли?

— А, черт. — Она помахала рукой перед лицом и виновато добавила: — Я не очень умею врать. Послушайте, мне нужна ваша ломощь. Герман сказал, вы знаете, что делать. Они, говорил он… э-э… те самые люди, убившие таможенника, — его записали, как «пропавший во время эвакуации», никому не хотелось возвращаться за ним, — так вот, они разыскивают вероятного свидетеля. Они пытаются… — Девица глубоко вздохнула. — Нет, точнее кто-то пытался напасть на меня. Или даже хуже. Я убежала Но меня ищут, потому что корабельная служба безопасности вернулась на станцию и обнаружила меня. Я один из развязанных концов. Они не закончили паниковать по поводу эвакуации и стараются связать все… — Она в смущении замолчала.

— О! — «О, очень хорошо, Фрэнк, — саркастично сказал он себе. — Как много членораздельного для тебя!» Он покачал головой. — Позвольте мне уточнить. Вы на что-то наткнулись на станции во время эвакуации, непосредственно перед ней. На то, что вы посчитали важным. Теперь, как вы думаете, кто-то пытается вас убить, поэтому и оказались на борту этого корабля. Верно по существу?

Она с усилием кивнула.

— Да.

Хорошо. Решка — она безумна, орел — она, несомненно, наткнулась на что-то дурно пахнущее. Мои действия? Следуя этому, совершенно очевидно: провести некие незаметные проверки, доказывающие ее ненормальность, прежде чем допустить наличие чего-то ценного. Правда, она совсем не выглядит шизанутой. Она похожа на слабую, измотанную молодую женщину, выбитую из колеи неподконтрольными ей силами.

Фрэнк поерзал среди подушек в попытке сесть прямо.

— Имеются какие-нибудь соображения насчет убийц?

— Ну. — Неопределенный взгляд. — Корабль, забравший нас, был с Дрездена. А кейс с приказами был в багажном отделении капитана.

— Так… — Фрэнк уставился на нее. — Как вы смогли… его увидеть?

— Вы хотели сказать, проникла туда? — Она скривила лицо в подобии смущенной улыбки.

— Вы… — Фрэнк еще пристальней вгляделся в нее. — Думаю, вам лучше рассказать мне все, — тихо произнес он. — Кстати, общественные места полностью под непрерывным наблюдением. Но личные каюты изолированы. Если вы намерены сообщить то, что вам можно инкриминировать, лучше уйти туда, где не ведутся записи. У вас есть каюта?

— М-м, полагаю, да. — Девица неуверенно поглядела на него. — Мой билет сообщил, что есть, но я пока не определилась. Я только взошла на борт. — Она с подозрением оглянулась на проход. — Я даже не купила никаких вещей. Очень торопилась.

— Ладно, идем, куда укажет билет. Если не возражаете, я хотел бы записать интервью и проверить некоторые факты. Потом… — Внезапно его пронзила мысль. — А деньги то у вас есть?

— Не знаю, — еще более неуверенно посмотрела она. — Мой друг перевел мне какие-то, думаю.

— Думаете? Может, лучше проверить?

— Здесь слишком много нулей. — Ее глаза округлились.

— Хм. Ну, если проблема в этом, я знаю, как ее можно уладить. «ВайтСтар» любит обдираловку, но по крайней мере на борту данного корабля вы не испытаете недостатка в дарственных ароматических полотенцах из египетского хлопка с шикарным педикюрным набором. И если мы… — Он сделал паузу и спросил: — А куда ваш приятель приобрел билет?

— Куда-то… э-э… на Новый Порядок. Черт! Фрэнка окатило ледяным холодом.

— Ну, думаю, нам нужно рассмотреть вопрос насчет некоторого удлинения маршрута. До самой Земли и, возможно, после того назад домой.

— Почему?

— Новый Порядок не то место, куда мне хотелось бы послать даже своего злейшего врага. Там заправляют подонки, называющие себя РеМастированными.

— О нет! — Она внезапно оказалась на ногах со встревоженным видом.

Фрэнк удивленно мигнул.

— Вы о них слышали?

— Герман сказал, именно РеМастированные скорее всего убили мою… — Она замерла, плечи тряслись.

— Пойдемте ко мне, — тихо произнес Фрэнк, в его ушах стучало. — Там поговорим.


ИНТЕРЛЮДИЯ 2 | Железный рассвет | «СИБАРИТ»-КЛАСС