home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Интерлюдия J-1

(а в это время в замке у шефа)


[05.10.1940, 11:53 (мск). Москва, Кремль, кабинет товарища Сталина]

— … Нет, Вячеслав, не сможет сейчас БРП поднять массы на восстание. Не пойдёт даже как запасной вариант, не та пока обстановка в Болгарии.

— То есть, если бы удалось, то Бориса оставили бы на троне?

— Да. Пусть сидит пока.

— А Филов?

— Не нравится он мне. Хорошо бы, что бы с ним что-нибудь случилось. Совершенно случайно, конечно.

— Может быть, товарищи из БРП как-то смогут помочь? Не может быть, чтобы у них не нашлось нескольких революционно настроенных товарищей.

— Я думал об этом. Возможно. С другой стороны, если Филов согласится на нашу базу в Бургасе, революционно настроенных товарищей можно попросить пока не предпринимать никаких резких движений.

— Филов ни за что не согласится на присутствии в Бургасе нашего Черноморского флота.

— Уверен?

— Да. Коба, на него немцы сильно давят. У Болгарии сейчас две трети товарооборота приходится на Германию, она просто не может принимать каких-то серьёзных внешнеполитических решений без оглядки на Берлин.

— А если немцы не станут возражать против нашего присутствия в Бургасе?

— Утопия. Гитлер будет резко против.

— Предположим, условием нашей военно-морской базы в Бургасе будет присоединение СССР к известному тебе договору трёх держав? Причём мы гарантируем сохранение в Болгарии существующего политического строя и вообще никак не вмешиваемся в их внутренние дела?

— Нет. Во-первых, нам просто не поверят. После того, как мы проглотили Прибалтику, Борис логично предположит, что Болгария — следующая. Во-вторых, Болгарию Гитлер нам не отдаст даже в обмен на наше присоединение к его блоку, она ему самому нужна, чтобы поставить на место Грецию.

— И всё же, Вячеслав, чисто теоретически, если Берлин не станет возражать против наших кораблей в Бургасе? Что тогда?

— Тогда… Тогда Филов сдастся. Без окриков из Рейхсканцелярии базу в Бургасе он нам построить разрешит. Но это совершенно невероятно, Коба. Гитлер никогда не согласится.

— Посмотрим. А что с этими детьми, которые из-за нашего головотяпства укатили из Ленинграда в Мюнхен? Когда ты уже вернёшь их, почему так долго?

— Всё сделано, Коба, всё согласовано. Они выезжают завтра на пассажирском поезде, посольство уже купило им билеты и выправило паспорта, а в понедельник они пересекут границу СССР. У себя дома, в Ленинграде, дети будут во вторник.

— Нет. Так не пойдёт. Не нравится мне эта затея с поездом. Вот что, Вячеслав, договорись с немцами и отправь за детьми наш самолёт. Лучше, конечно, тебе самому было бы слетать за ними, но завтра ты мне в Москве нужен будешь. Так что пошли надёжного, ответственного товарища, привези этих детей. И не в Ленинград, а в Москву, я хочу с ними встретиться, особенно с девочкой.

— Лететь за ними? Коба, но зачем? Чем плох поезд?

— Вячеслав, не спрашивай, просто сделай так.

— Хорошо, это не трудно.

— И вот ещё что. Сегодня же суббота, так вот, позвони от Поскрёбышева в свой наркомат и прикажи сотрудникам, пока те по домам не расползлись, не покидать сегодня рабочих мест. Наркомат иностранных дел переводится на казарменное положение вплоть до особого распоряжения.

— ??

— Так надо. Причину сам придумай какую-нибудь, но этой ночью и завтра весь день твой наркомат нужен мне работающим в полную силу, невзирая на выходной день.

— Как скажешь.

— Всё, иди. Там в приёмной Берия с Меркуловым сидеть должны, скажи им, пусть заходят…


[05.10.1940, 13:08 (мск). Москва, Красная площадь]

Нарком Государственной Безопасности СССР Всеволод Николаевич Меркулов задумчиво смотрел на проплывавшие мимо него виды Красной площади в окно своего служебного ЗИСа. Сегодня он был доволен собой, сегодня он — победитель. А вот его недавний начальник, а ныне коллега и соперник, Лаврентий Павлович, сегодня проиграл. Нарком НКВД не смог поверить в невероятное, не рискнул предположить фантастическое, и в результате проиграл, заслужив четверть часа назад неудовольствие самого товарища Сталина.

С другой стороны, у Берии было просто меньше фактов для анализа, чем у Меркулова, что, вероятно, и явилось причиной общей неудачи его расследования по делу ленинградского мальчишки. Действительно, что в НКВД было-то, кроме двух конвертов и одного короткого письма? Только та странная детская игрушка, и всё. Нет, самого мальчишку-то люди Берии нашли, нашли даже раньше, чем госбезопасность, но это и неудивительно. У НКВД в Ленинграде банально было больше людей, чем у НКГБ, им легче было осуществлять поиск по ленинградским школам. То есть, не самого мальчишку нашли милиционеры, а лишь установили его личность, мальчишка же к тому времени уже ухитрился самовольно сбежать в Германию (ох, и задаст же ему мать, когда тот вернётся!). Да, мальчишку Берия нашёл, а вот потом благополучно сел в лужу со своим английским следом. Что с того, что надпись на игрушке сделана по-английски? Это ещё ни о чём не говорит, ни о чём. Ну и, самое главное, самое основное Лаврентий Павлович так и не понял. Ведь, по сути, важен не тот мальчик Саша Круглов сам по себе, а девочка Лена рядом с ним. Вот, кого на самом деле нужно было искать!

Первый раз о такой фантастической версии, о пришельце из будущего, Всеволод Меркулов подумал, когда увидел второе письмо Саши товарищу Сталину. А вернее, когда увидел конверт из белоснежной бумаги и цифру «2007» на его тыльной стороне. Год выпуска? Неужели?! Разумеется, напечатать на бумаге можно что угодно и конверт вполне мог быть местного происхождения, но зачем, зачем такие сложности? Ведь конверт был явно не кустарного производства, он был отпечатан в типографии.

Конечно, сразу нарком НКГБ в столь фантастическую версию не поверил и сам, только вот впоследствии, при дальнейшем расследовании, собранные факты удивительно чётко вписывались в фантастический вариант.

Во-первых, химический состав бумаги. Во-вторых, способ печати. В-третьих, подлинные советские деньги, которые, однако, в СССР ещё не были отпечатаны. В-четвёртых, личность самого мальчика Саши. Он жил в Ленинграде с самого рождения, имел все положенные документы, наблюдался в районной поликлинике, ходил в местный детский сад, а затем и в школу. Он — самый обычный, ничем не примечательный мальчишка. Но! В июле месяце с ним произошла какая-то странная, непонятная история, в результате которой откуда-то появилась якобы потерявшая память девочка Лена. Потерявшая память? А если это ложь? Если ничего она не теряла? И откуда, в конце концов, она взялась? Ведь до того времени её никто, совершенно никто не видел. Её не было, такой девочки не существовало!

Но если принять версию об её иновременном происхождении, то всё разом становилось на свои места. И конверт, и деньги, и карта, и необычная бумага и даже те обрывки научных открытий, которыми девочка Лена так поразила своего учителя физики. А её товарищи по детским играм говорили, что девчонка — отличный рассказчик, знает огромное, невероятное количество сказок и историй и здорово умеет рассказывать их. Что, свою фамилию она забыла, а сказки не забыла? Очень сомнительно. Последней каплей же стало нижнее бельё Лены, которое следователь госбезопасности изъял у приёмной матери девочки. Бельё, в котором она впервые появилась в Ленинграде. Эксперты единодушно утверждали, что подобного не делает никто в мире, при том, что это бельё совершенно явно было промышленного производства, кустарь так не сделает.

Да, Меркулов сильно волновался, когда сегодня озвучивал товарищу Сталину свою версию происхождения тех двух писем, выглядеть идиотом ему совершенно не хотелось. Но — он рискнул. Рискнул — и выиграл! Сегодня он на коне!

Больше всего Всеволода Николаевича поразило то, что товарищ Сталин совершенно, ни капельки не удивился, когда услышал от своего наркома госбезопасности абсолютно бредовую, на первый взгляд, фразу: «Эта девочка из будущего». Товарищ Сталин не удивился этому и даже ни на секунду не усомнился в правильности выводов Меркулова. И лишь потом, оставшись с товарищем Сталиным наедине, Всеволод Николаевич понял причину этого. Дело в том, что к моменту его доклада товарищ Сталин уже и сам знал, что девочка Лена — пришелец из иного времени, как в фантастической книге Уэллса.

Когда огорчённый поражением и получивший неудовольствие товарища Сталина Берия покинул кабинет, генсек раскурил трубку, достал из своего стола небольшой лист плотной бумаги и показал его Меркулову. По словам товарища Сталина этот листок ему недавно подарил один заграничный товарищ, вместе с той самой девочкой Леной побывавший в 2013 году. И листок — материальное подтверждение того факта.

Сейчас, сидя на заднем сиденье своего автомобиля, нарком НКГБ вспоминал, как удивился он, прочтя над чётко отпечатанным цветным рисунком надпись: «Схема Московского метрополитена по состоянию на декабрь 2012 года»…


( написано Леной) | Пионер Советского Союза | ( продолжение главы 23)