home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



История девятая,

в которой рассказывается о мире, и черном дне Засыпайки и о крохотном утенке

Мати сидел в своей крепости под старой черемухой и смотрел на море.

Волны набегали одна за другой, уверенно и безостановочно. Набегали на большой чайкин валун, бурлили вокруг прибрежных камней, разлетались белой пеной и исчезали в илистом песке. Северо-восточный ветер гнул деревья, море стало свинцово-серым, местами с прозеленью. И вдруг из-за облаков пробилось солнце, широким лучом высветило бухту и тяжелые волны. Полоса света была такой яркой, что у Мати заслезились глаза. А волны катили и катили, уверенно, беспрерывно, и Мати казалось, что по заливу несутся во весь опор белогривые жеребцы морской хозяйки.

Он смотрел на море, и ему было хорошо.

— Страшно здесь! — раздался вдруг совсем рядом голос Засыпайки, и вот он уже стоит рядом с Мати. — Вода все прибывает и прибывает. Значит, где-то ее совсем не останется? Откуда она берется? Возьмет и затопит поселок!

— Не трусь! — успокоил его Мати. — Море здесь было всегда. И поселок был всегда. Они друг другу не мешают. Они ладят. Потому что если бы не море, не было бы моего летнего дома.

— Ты прав, не спорю, — согласился Засыпайка. — Но среди городских домов все-таки поспокойней. И не рябит все время перед глазами.

— В городе машины носятся, — возразил Мати. — И чад бензиновый. А море чистое и хорошо пахнет.

Но Засыпайка понуро молчал, поэтому Мати спросил:

— Где ты сегодня так долго пропадал?

— Занимался полезным трудом! — гордо заявил Засыпайка. — Помогал дедушке Элмару ловить рыбу.

В глубине души Мати не совсем поверил Засыпайке.

— Ты ходил в море?

— Зачем? Я колдовал прямо здесь, на молу.

— И наколдовал дедушке много рыбы?

— Нет, много животных. Ты только представь себе, — с жаром начал Засыпайка, — закидывает он в море сети, думает, попадется десяток рыбешек, а тут — вот чудо! — В сетях целое стадо! Бычков — хоть завались! Теперь дедушка может и сам ездить в повозке на быках, и всей деревне может быков раздать, может даже бой быков устраивать, может…

— А ты сам этих бычков видел? — прервал Мати своего размечтавшегося друга.

— Не видел. На молу стало холодно, и я забрался поспать к Алине, в корзину с нитками.

Засыпайка покосился на Мати, догадался, что где-то дал маху и добавил:

— От трески толку никакого. Другое дело — быки. Хороший бык — к работе привык. Верно?

— Пошли, посмотрим! — сказал Мати и спрыгнул с валуна.

Засыпайка переминался с ноги на ногу.

— Ну, идешь? — в нетерпении спросил Мати.

— А стоит ли? — помедлил Засыпайка. — Ты в красной рубашке. А я слышал, быки терпеть не могут красный цвет — тут же набрасываются. Не ходи! У них острые рога и копыта, как каменные…

— Дурак! — рассердился Мати и зашагал прямиком к сараю с сетями. Засыпайке ничего не оставалось, как последовать за своим другом.


За воротами тормознул велосипед. С него слезла Алина, прислонила велосипед к столбу и вошла в калитку.

— Как дела? — окликнула она Салме.

— Как сажа бела! — отозвалась бабушка Салме, распрямилась и оперлась на лопату, перевести дух.

— Ты смотри! — удивилась Алина. — У тебя что, уже осень наступила, яблони удобряешь? — Она скрестила руки на груди и приготовилась вволю посудачить.

— А что еще с этими бычками делать, — вздохнула Салме. — Пусть хоть молодым деревцам расти помогут. Элмар на рассвете вышел в море под свежий северо-восточный ветер — сети едва вытащил! Обрадовался, думал, будет треска, а может, даже и сиг какой-нибудь попался. А тут — на тебе: из ячеек одни бычки таращатся!

— Вот беда-то, — сочувственно произнесла Алина.

— Ох, и намучились мы, пока их вытаскивали! — продолжала Салме. — Гляди, все руки исколола. И что с ними, погаными, делать? На приемный пункт не сдашь — не берут. Сама тоже есть не станешь — смотреть страшно! Кошка — и та их за километр обходит.

— Для еды сгодятся, — решила Алина. — Дай мне с собой на суп.

— Бери! Хоть целый воз! — образовалась Салме.

— Пойду корзинку с велосипеда сниму, — сказала Алина и вышла за калитку.

Мати разглядывал бычков, которых бабушка закапывала под молоденькими яблоньками. У рыбешек была большая, безобразная голова. Казалось, что все они только и состоят из головы и жиденького хвоста.

— Да, рога у них острые, а копыта, как каменные! — насмешливо протянул Мати.

Ответа не было. Оно и понятно: сейчас Засыпайка был невидим, а голоса невидимого Засыпайка никто и никогда не слышал.

— Вот беда-то! — вскрикнула Алина у калитки. — Чтобы велосипед сам удрал — такого в Кясму сроду никто не видывал!

Бабушка и Мати поспешил к воротам. И что же они увидели? Велосипед Алины ехал сам, сам по себе, вдоль картофельного поля, а потом свернул на широкий проселок.

— Стой! — закричал Мати. — Слушай, стой! Вернись!

Но велосипед даже виду не подал, что слышит, и Мати помчался за ним.

Алина и Салме недоуменно смотрели друг на друга: что же это? Может, им померещилось? Может, кто-то из деревенских мальчишек подстроил эту каверзу?

Засыпайка в рыбацкой деревне

Возле магазина толпились мальчишки. И деревенские, и дачники. Все до одного на велосипедах. Они объезжали большой валун и перелетали через камни поменьше, носились по асфальтовой прямой и останавливались с крутым разворотом, визжа покрышками. Это были школьники постарше. Их младшие братья гнездились на валуне и оттуда следили за этими трюками.

И вдруг все замерли, широко раскрыв глаза и разинув рты. По проселку к ним приближалось чудо из чудес — самоходный велосипед! Он зигзагами накатывался от одного края дороги к другому, словно на нем сидел еще совсем новичок. А за велосипедом рысил мальчуган и громко кричал:

— Стой! Стой! Вернись!

— Кто это? — спросил какой-то дачник.

— Мати из Кивинеэме, внук Элмара, — объяснили сельские мальчишки.

Самоходный велосипед остановился у доски объявлений.

— Смотри! Кукольный театр приезжает! — обрадовался Мати — этот красно-белый плакат с нарисованной куклой Мати хорошо знал.

— Завтра спектакль. В пять часов в Народном доме, — это старший школьник пришел на помощь малышу. — «Золотой ключик».

— Я сам умею читать, — обиделся Мати. — И «Золотой ключик» знаю наизусть, потому что там играет моя бабушка! — гордо добавил он. — Моя бабушка Буратино играет там Буратино.

— Врет и не краснеет! — ухмыльнулся дачник. — Буратино, говоришь, бабушка? Буратино — это кукла, а не бабушка!

— А вот и бабушка! — возразили ему сельские мальчишки. — У Мати бабушка кукольная актриса, и она играет Буратино.

Тем разговор и закончился, потому что Мати вдруг — хлоп! — сел в корзину, прикрепленную к раме велосипеда, и свесил ноги.

— Урра! — кричал он. — Урра! Бабушка приезжает! — И чудо-велосипед показал, на что он способен. Он встал на заднее колесо, как норовистая лошадь, развернулся на нем, как волчок, и умчался с такой скоростью, что небу стало жарко. Сельские мальчишки могли бы поклясться, что велосипед летел по воздуху, не касаясь асфальта. Но так как они уже выросли и в чудеса давно не верили, то и не обратили внимания на чудо-велосипед и снова стали гонять друг с другом наперегонки.

— Завтра приезжает кукольный театр! — возвестил Мати, въезжая в калитку своего дома.

— Завтра приезжает Буратино! — Он выпрыгнул из корзинки и прислонил велосипед к столбику ограды. Там он и остался, больше не пытаясь удирать. Алана наполнила корзину бычками. Велосипед не шелохнулся.

— Ну, я пошла, — решила Алина. В старину как говаривали: — гость что рыба, быстро портится. Увидимся завтра в Народном долге. — Она оседлала велосипед и выехала за ворота, миновала картофельное поле и свернула на проселок. Велосипед слушался ее как верный пес.

Невидимый Засыпайка шагал рядом с Мати, и на его невидимом лице сияла невидимая улыбка. Он был вполне доволен собой. Утренняя оплошность с бычками больше не казалась такой уж страшной — фигурное катание на велосипеде показало, что все-таки он мировой волшебник. На веранду вышел хмурый дедушка со спутанными волосами.

— Что за наказание! — ворчал он. — Глаза слипаются, а сна нет и в помине. То ли жирного переел, то ли что…

Мати шмыгнул за угол дома и довольно строго произнес:

— Засыпайка, поди сюда немедленно!

— Ну что опять стряслось? — обиделся Засыпайка, поворачивая шапку задом наперед и становясь видимым.

— Почему не уложил дедушку спать? — сурово спросил Мати.

— Сейчас? Среди бела дня? — поразился Засыпайка.

— Ты что, не знаешь — рыбаки с рассветом в море выходят, а к полудню ложатся на часок отдохнуть!

Правильно! Засыпайка совсем об этом позабыл! Он зашел на веранду, стянул шапку и пристально посмотрел дедушке в глаза. Тот сладко зевнул, прилег на кушетку и тут же уснул.

Мати залез на камень-крепость. Расстроенный Засыпайка — за ним.

Они сидели рядом и молчали. Ветер куда-то пропал, волнение на море улеглось. Под прояснившимся небом серое море то тут, то там уже пошло просинью. Из-за большого чайкиного валуна появилось утиное семейство. Впереди — уверенно, спокойно, как пароход — плыла достойнейшая мать семейства. За ней — пятеро птенцов. Если кто-то из них слишком отставал от матери, то подгонял себя крыльями. И хотя крылышки была совсем еще маленькими, слабыми и не могли поднять утенка в воздух, они все-таки здорово ускоряли его движение. Пушистый шарик мчался по морской глади так, что вода за ним вскипала.

Один утенок устал и вскарабкался матери на спину. Пока детеныши были совсем крошечными, они все катались на широкой маминой спине. Теперь всем вместе на ней было не уместиться. Они толкались и теснились, пока маме-утке это не надоело, и она стряхнула птенцов. Поднявшись на пологий валун, утка принялась охорашиваться. Птенцы один за другим последовали за ней.

Только самый маленький оказался неуклюжим. Вслед за другими он тоже пытался влезь на камень, но на пол-пути шлепался обратно в воду. Мать и братья с сестрами не обращали на него никакого внимания, они клювом чистили перышки под крыльями.

Несчастный малыш подымался, падал, барахтался в воде, снова взбирался на камень и опять падал…

— Вот и я точь-в-точь как этот утенок, — горестно произнес Засыпайка. Растяпа. Хуже малого ребенка.

— Что ты! Вовсе нет! — Мати пытался утешить друга.

— И вовсе да! — твердил Засыпайка. — У меня сегодня черный день. Абсолютно ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ.

Но — вот чудо! — в этот самый миг утенок благополучно одолел подъем. Растерянный от напряжения, он тоже немедленно принялся пощипывать свои перышки.

— Вот видишь! — заметил Мати. — Даже крохотный утенок одолевает большой камень!

Засыпайка в рыбацкой деревне


История восьмая, в которой рассказывается о камне-крепости, о тайнописи Тинки-Шерстинки и о голубом коне | Засыпайка в рыбацкой деревне | История десятая, в которой мы узнаем, почему Мати драил шею, как он стал героем мола, и как Засыпайка ловил планктон