home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ,

в которой шагает Зеленый верблюд, а Красная снежная баба находит себе дело по душе

И вдруг они втроем — Засыпайка, Мати и Тупс — очутились на спине Зеленого верблюда. А так как это был самый верблюжий верблюд в мире, то между его четырьмя горбами нашлось удобное местечко каждому, словом, как в кресле!

Они двигались по бескрайней пустыне.

Повсюду был песок. Горячий песок. Один песок. И безоблачное, пронзительно-голубое небо. И немилосердно пекло солнце. А Зеленый верблюд все шагал. Шагал и покачивался.

Засыпайка в Таллинне

— Засыпайка, боюсь, мне станет плохо, — пожаловался Мати.

— Это морская болезнь.

— Какая морская болезнь? Тут же нет никакого моря, ни капельки моря.

— О, не стоит придавать значения таким мелочам! — произнес Зеленый верблюд. — Соблаговолите принять к сведению, благородные сыны Севера, что я корабль пустыни, ибо иду по пустыне столь же уверенно, как корабль по морю. Так что, путешествуя на моей спине, не мудрено захворать морской болезнью.

От этого разъяснения Мати легче не стало.

— Хочу слезть! — сказал он.

— Как угодно блистательным сынам Севера! — и Зеленый верблюд опустился на колени, чтобы путешественникам было легче сойти.

Так Засыпайка, Мати и Тупс стали пешеходами. Все шли как ни в чем не бывало, только Мати ступал, как-то смешно подпрыгивая.

— Мати, что это с тобой? Скачешь, как заяц! — засмеялся Засыпайка.

— Песок такой жгучий! — охал Мати, прыгая с ноги на ногу. Кто бы мог подумать, что по югу нельзя путешествовать без туфель!

Свою курточку от пижамы он обернул вокруг головы, пижамные брюки закатал до колен, а вот на ноги надеть было нечего. Тапочки-то остались дома, под кроватью.

— А, чепуха! — успокоил Засыпайка измученного товарища. — Сейчас раздобудем тебе сандалии . -Он приставил друг к другу концы указательных пальцев и прошептал:

Рипс, трапс, руль,

Сто кастрюль!

Не тут-то было.

Засыпайка попробовал еще раз:

Трипс, трапс, ну и жара,

не кастрюля, а дыра!

И снова ничего!

— Ну и дела, — испугался Засыпайка, — от этой болтанки на верблюде у меня в голове все слова переболтались. Ни словечка не помню!

— О, не стоит придавать значения таким мелочам! — сказал Зеленый верблюд. — Соблаговолите принять к сведению, восхитительные сыны Севера, что всего в получасе езды находится небольшой уютный оазис, где под могучими грибными деревьями работает знаменитый сапожник. Не соблаговолят ли юные господа продолжить путешествие на моей спине?

Тупс не заставил себя упрашивать: ему до смерти нравилось кататься на верблюжьей спине. И Засыпайка вновь примостился в ложбинке между третьим и четвертым горбом. Только Мати медлил: никак не мог решить, какую из двух зол выбрать — заболеть морской болезнью, качаясь на верблюде, или обжечь подошвы горячим песком.

Мати грустно смотрел вдаль, не веря, что Оазис Грибных Деревьев вообще когда-нибудь появится, и в эту минуту он заметил быстро приближающийся темный автомобиль.

— Смотрите, машина! — воскликнул мальчик.

Машина приближалась. И постепенно стало ясно, что это совсем не машина, а какое-то существо, семенящее неисчислимым множеством ног. Длинное, словно поезд. Конца его все еще не было видно, он появился гораздо позже.

Засыпайка в Таллинне

— Мое почтение, многоуважаемая госпожа Сороконожка! — церемонно произнес Зеленый верблюд.

Многоуважаемая госпожа остановилась. Происходило это постепенно: передние ноги уже не двигались, а остальные еще семенили. Поэтому задняя часть Сороконожки задралась вверх, и многоуважаемая перекувыркнулась в воздухе. Только приземлившись на все свои ноги, она остановилась окончательно.

— Приветствую тебя, самый верблюжий из всех верблюдов! — сказала она.

— Позвольте спросить, куда путь держите?

— Позволю, раз уж спросил! — проворчала госпожа Сороконожка. — Домой спешу.

— Позвольте спросить, откуда путь держите? — спросил Зеленый верблюд.

— Да ничего я не держу, — рассердилась госпожа Сороконожка. — От сапожника иду. Поставил мне новые набойки на шестнадцатую и семнадцатую пару башмаков.

Только теперь пассажиры Зеленого верблюда заметили, что на каждой ноге Сороконожки красуются разные башмаки.

На ней был целый обувной магазин! Туфли и сандалии, тапочки и элегантные сапожки, дамские туфельки на тоненьком каблучке и кавалерийские сапоги со шпорами. За один раз всеми не налюбуешься!

— А для меня там найдутся сандалии? — немедленно поинтересовался Мати.

— И не надейся! — фыркнула госпожа Сороконожка. — Это мой сапожник. Тебе там ничего не перепадет!

У Мати навернулись слезы. За что же такое недружелюбие?

— Соблаговолите принять к сведению, удивительный сын Севера, — проговорил Зеленый верблюд, — что госпожа Сороконожка страдает отсутствием столь необходимой мелочи, как вежливое обращение. Может, она его где-нибудь обронила или затоптала собственными ногами. Не расстраивайтесь из-за нее!

Мати представил, как госпожа Сороконожка наступает на вежливое обращение — всеми сорока ногами сразу — этак от вежливости и вправду немного осталось бы. Настроение у него улучшилось, и он заулыбался.

— Мое поведение никого не касается! — рассвирепела госпожа Сороконожка. — Это мое личное дело. Или я веду себя, или не веду вовсе. Вот так!

И госпожа Сороконожка двинулась дальше. Отправление тоже происходило постепенно. Передние ноги уже засеменили, а остальные еще стояли. Поэтому госпожа Сороконожка посередине вытянулась и стала тонкой-тонкой, как растянутая жевательная резинка. Но в тот момент, когда уже казалось, что она вот-вот порвется, задние ноги тоже пришли в движение, и госпожа Сороконожка рванула с места, как гоночный автомобиль, и вскоре скрылась в песчаном вихре.

Наши путешественники быстро добрались до Оазиса Грибных Деревьев. Здесь росли роскошные грибы в клеточку и грибы в цветочек, огромные, как зонты. Мати они показались очень знакомыми — не такие ли он нарисовал в своей тетради?

Под огромной шляпой гриба стоял лимонадный киоск мамаши Улитки. На прилавке поблескивали стаканы, и в каждом — свой напиток: черные стаканы — с черничным лимонадом и зеленые — с лимонадом из зеленого горошка, красные со свекольным и желтые — с морковным лимонадом, и много-много всяких других.

Мамаша Улитка приветствовала путешественников, как долгожданных гостей:

— Заходите, отдохните! И отведайте моего лимонада!

— Очень симпатичная тетенька, верно? — шепнул Мати Засыпайке.

— Смотри, что у нее на голове! — толкнул Засыпайка друга.

— Туфли! — оторопел Мати. — А почему на голове?

— Ах, это, знаете ли, моя маленькая слабость! — ответила мамаша Улитка, очаровательно улыбнувшись, и грациозным движением поправила лаковые туфельки, покачивавшиеся на концах ее рожек. — Очень люблю красивую обувь. Но, к сожалению, мои ножки не видны из-под прилавка. А какой прок от самых красивых туфель, если их никто не видит?

Кокетливая мамаша Улитка носит туфли, как украшение, на голове, а он, Мати, должен плестись по обжигающему песку босиком, ему это показалось несправедливым.

— Не отчаивайтесь, восхитительный сын Севера! — проговорил Зеленый верблюд. — И десяти минут не пройдет, как мы будем у сапожника Оазиса Грибных Деревьев. А сейчас пожалуйте освежиться!

В киоске мамаши Улитки каждый нашел напиток по душе. Мати пил клубничный лимонад, Засыпайка утолил жажду лимонадом из соленых огурцов, а Зеленый верблюд не мог оторваться от кактусового.

Только они собрались продолжить путешествие, Мати воскликнул:

— Тупс пропал!

Щенок как в воду канул. Засыпайка озабоченно изучал пустыню.

— След простыл! И даже если бы мы обнаружили следы Тупса, — все равно нужен сам Тупс, чтобы отыскать его по его следам!

— Удручающе безвыходное положение! — покачал головой Зеленый верблюд.

— А что если попробовать заклинание? — робко предложил Мати.

Засыпайка начал:

Рапс, трапс, трулль,

нет кастрюль!

И горестно умолк: в голове у него до сих пор была каша.

— Ого, кто это возится в моем киоске? — вдруг удивилась мамаша Улитка.

Окошко на верхнем этаже ее домика распахнулось, и показалась хитрая мордочка Тупса.

Засыпайка в Таллинне

— Ваше здоровье! Лучший напиток в мире — сосисочный лимонад! — сообщил Тупс, с удовольствием прихлебывая розовый напиток.

Наконец пассажиры простились с любезной владелицей киоска, которая кивала им так усердно, что лаковые туфельки чуть не упали с ее рожек.

Зеленый верблюд бодро вышагивал по Оазису Грибных Деревьев. В тени грибов Мати вполне спокойно переносил качку корабля пустыни.

Через некоторое время они были у цели. И что же: сапожником Оазиса Грибных Деревьев оказалась Красная снежная баба с рисунка Мати!

Она расположилась под грибом и забивала гвозди в подошву сапога. Частые удары молотка напоминали барабанную дробь. А сама Красная снежная баба бормотала:

Стук-стук,

перестук,

загляденье —

не каблук!

— Привет! — крикнул Мати.

— Здравствуй, Мати! Рада тебя видеть! — ответила Красная снежная баба.

— Я и не знал, что ты стала сапожником.

— Да я и думать об этом не думала, когда уходила из твоего блокнота. Должна тебе сознаться, что в этой веселой работе я нашла свое истинное призвание.

— А что такое призвание? — спросил Мати.

— Призвание? — задумчиво повторила снежная баба. — Это когда внутренний голос говорит тебе, каким делом заняться, чтобы стать счастливым. Призвание певца — петь, призвание рыбака — ловить рыбу, призвание учителя — учить, а мое призвание — делать обувь. Понял?

— Понял.

— У меня у самой ног нет, — продолжала снежная баба, — зато когда я вижу, как моя обувь разгуливает по оазису, мне кажется, что и я легко ступаю в изящных сапожках.

Засыпайка в Таллинне

Мати слушал вполуха, ему в глаза бросились всевозможные туфли, свисавшие с грибной шляпки. Они легонько покачивались на ветру, и гриб выглядел, как маленькая карусель.

— Вся эта обувь — моих рук дело, — сказала Красная снежная баба. — И лучшей рекламы не придумать мастеру-сапожнику. Но никто не приходит ко мне заказывать туфли.

— Приходила же госпожа Сороконожка! — Мати попытался утешить снежную бабу.

— Госпожа Сороконожка! — вздохнула та. — Госпожа Сороконожка такая жадная, что только отдает чинить старые башмаки. Дома у нее в шкафу пар триста новых, но ими она любуется через замочную скважину. Жадюга и завистница: всех заказчиков распугала. Теперь никто не приходит ко мне за новыми туфлями!

Красная снежная баба отложила молоток и рукавом смахнула со щеки слезу.

— Я пришел! — быстро проговорил Мати. — И хочу получить туфли!

— Правда? — воскликнула снежная баба. — Какое счастье — я смогу помочь человеку, который нарисовал меня! Пожалуйста, выбирай!

С этими словами она нажала на кнопку и шляпка гриба со всеми башмаками закружилась, как карусель. У Мати зарябило в глазах.

— Если несравненный сын Севера позволит, я бы со своей стороны внес скромное предложение, — заговорил Зеленый верблюд.

— В мастерской сапожника Оазиса Грибных Деревьев есть только одна пара обуви, достойная ноги моего господина.

Гриб-карусель остановился, и Зеленый верблюд снял с него пару чудо-тапочек.

— Они как будто на тебя сшиты, мой милый рисовальщик! — одобрила выбор Красная снежная баба.

Тапочки были великолепны! Из золотого шелка, шитые жемчугом, с носами, по-восточному слегка загнутыми вверх.

Мати осторожно примерил тапочки: а вдруг малы? Но они сидели как влитые!

— Какие удобные! — похвалил их Мати.

— Какие благородные! — похвалил их Зеленый верблюд.

— Как хорошо пахнут! — похвалил их Тупс.

Мати задумчиво следил, как Тупс обнюхивал и лизал обновку.

— Послушай, Красная снежная баба, — нет ли у тебя чего-нибудь подходящего для Тупса? — спросил Мати.

— А как же! — просияла снежная баба.

— Две пары как раз для него: для передних лап на высоких каблуках, чтобы быть повыше, а для задних — сапоги со шпорами. Ведь это же ненормально: собака, у которой столько острых зубов, сзади совершенно беззащитна!

Когда Тупс важно прошелся в своей обновке, Зеленый верблюд заметно погрустнел. Но Красная снежная баба тут же предложила ему подходящие плетеные сандалии. После этого Засыпайке волей-неволей пришлось надеть туфли с помпонами.

— Скажи, почтенный мастер, как отблагодарить тебя за столь восхитительную работу? — учтиво спросил Зеленый верблюд.

— У меня только одно желание: шить обувь и видеть, что ее носят.

Засыпайка в Таллинне

— Я знаю, что мы сделаем! — с жаром заявил Мати. — Ты поедешь с нами и будешь жить у меня. Каждый день я буду рисовать птиц, зверей и людей, и у тебя не будет отбоя от заказов. Согласна?

Красная снежная баба почувствовала, как от счастья у нее потеплело на сердце, и она потихоньку начала таять. Но этого нельзя было допустить! Поэтому она кратко ответила:

— Согласна! Но как я поеду? Я же не умещусь на спине Зеленого верблюда!

— А, чепуха! — решил Засыпайка. — Возьмем тебя на прицеп и дело с концом.

— Смотрите! — воскликнул вдруг Мати.

— Что это там?

На горизонте поднялся песчаный вихрь и стал приближаться с огромной скоростью.

— Госпожа Сороконожка! — испугалась Красная снежная баба. — Она разъярилась и может нас всех затоптать.

— Мати! Быстро рисуй тележку на четырех колесах с веревкой спереди! — потребовал Засыпайка.

Мати принялся пальцем чертить вокруг снежной бабы квадратный кузов. И как только рисунок был закончен, Красная снежная баба оказалась в настоящей повозке.

На горизонте все крутился песчаный вихрь: госпожа Сороконожка — жадюга и завистница! — фыркала и пыжилась, пыжилась и фыркала, но беглецов так и не догнала.


Когда через час Буратино принесла Мати стакан горячего молока с медом и он на минуту отложил блокнот, оба заметили, что из-под кровати выглядывают диковинные тапочки: из золотого шелка, шитые жемчугом, с носами, по-восточному слегка загнутыми вверх.

— Откуда они у тебя? — удивилась Буратино.

— Из Оазиса Грибных Деревьев, от Красной снежной бабы.

— Ты был там вместе с Засыпайкой?

Мати кивнул.


ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ, в которой звучит необычный концерт, а будущие детские врачи врачуют своего ребенка | Засыпайка в Таллинне | ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ, юбилейная, в которой Тупс рвет брюки Волку, а Засыпайка ко всему прочему оказывается поэтом