home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ,

юбилейная, в которой Тупс рвет брюки Волку, а Засыпайка ко всему прочему оказывается поэтом

Была ранняя весна. Воскресным утром Засыпайка навестил своего друга и сразу увидел, что в семье царит необыкновенное оживление.

Бабуля не готовила воскресный обед, а сидела перед зеркалом, снимала бигуди и укладывала волосы.

Папа и мама были дома. На столе алела целая охапка гвоздик. Мама привязывала к каждому цветку маленькую поздравительную открыточку. Она была в голубом платье, а на папе пока еще были джинсы: он отпаривал брюки.

Мати в белых гольфах и нарядном костюмчике стоял рядом и смотрел, как горячий утюг с шипением впивается в мокрую тряпку.

— Папа, а зачем отпаривают брюки?

— Чтобы складки стали прямыми и острыми.

— А зачем складкам быть прямыми и острыми?

— Чтобы ходить было легче: острая складка режет воздух, как нож. Понятно?

Лицо у папы сверхсерьезное — верный признак того, что он шутит.

— Ага, понимаю, — сказал Мати. — После отпаривания брюки делаются обтекаемыми, да?

Засыпайка не находил себе места. Он уже давно топтался рядом с Мати, но все никак не мог улучить подходящий момент, чтобы дать о себе знать.

— Мати, пойди вымой руки! — сказала мама.

— Я их сегодня уже мыл.

— Это было утром. И давай побыстрей! Мы скоро выходим.

В ванной комнате, оставшись с другом наедине, Засыпайка наконец повернул шапку задом наперед.

— Здравствуй, Мати! — радостно воскликнул он.

— А, Засыпайка, привет, — ответил Мати таким равнодушным голосом, что сразу стало ясно: сегодня Мати не до него.

Засыпайка расстроился. В самом деле, обидно, когда друг не обращает на тебя внимания.

— Куда вы спешите? — Засыпайка все-таки попробовал завести разговор.

— В кукольный театр, — ответил Мати, — у Буратино сегодня юбилей: пятидесятилетие и двадцать пять лет в театре.

Юбилей Буратино! Засыпайкину обиду как рукой сняло.

— А сама она где?

— Еще утром убежала в театр — ужасно волновалась и сказала, что успокоится только рядом со своими куклами.

Отворилась входная дверь, и в прихожую вплыл огромный букет роз.

Засыпайка в Таллинне

Засыпайка оторопел: неужели, кроме него, еще кто-то может заставить вещи летать? Но тут он заметил, что у букета есть ноги, и ноги это дедушкины.

— Такси у дверей! Вся команда, бегом марш! — прогремел дед.

— Зачем столько роз? — шепотом спросил Засыпайка.

— Дедушка пошлет их на сцену, Буратино. Он уже двадцать пять лет так делает. Потому что Буратино — его жена, ты же знаешь.

— Куда это ты с собакой? — мама остановила Мати, который появился на лестнице с Тупсом на руках.

— Собака — тоже человек! — ответил он и умоляюще заглянул маме в глаза.

— Пойми — собак не берут в театр!

— Ты же меня берешь. А я, значит, должен оставить своего ребенка дома одного?

— А что будет, если Тупс узнает голос Буратино, — вмешался папа. — Он тут же залает от радости, и никто уже не поймет, где Злой волк: на сцене или в зале.

— Тупс — не Злой волк! — возразил Мати подозрительно задрожавшим голосом. — Он не станет лаять.

На самом-то деле Мати прекрасно понимал, что папа прав.

— Ладно, — сказала бабуля. Как она могла допустить, чтобы ее дорогой правнук огорчался в день великого юбилея. — Сдашь Тупса на хранение в гардероб. Вахтерша любит собак.

Они удобно разместились в такси. Дедушка впереди — там розам было просторней. Бабуля, папа и мама сели сзади. Мати влез к папе на колени. Тупс блаженствовал на руках у Мати. А невидимый Засыпайка предпочел ехать на крыше.

— Куда поедем? — спросил шофер у Мати.

— В кукольный театр, — важно ответил тот.

— В кукольный театр? — переспросил шофер. — Там, кажется, чей-то юбилей сегодня.

— Это у моей бабушки! — сказал Мати, гордясь, что даже посторонний человек знает о юбилее Буратино.

— Сегодня утром по радио говорили, — пояснил шофер.

Дальше ехали молча.

В театре вахтерша согласилась взять Тупса на время спектакля. Тупс оказался на удивление сговорчивым: видимо, нашел общий язык с добросердечной тетушкой.

— Можно, я сбегаю за кулисы? — спросил Мати.

— Ладно, сбегай, — вздохнула бабуля. — Только смотри, не проказничай там! И кукол не трогай!

За кулисами царило обычное волнение перед спектаклем.

— И ты, Злой волк, не забывай, — говорил молодой режиссер добродушному седому дяде, который щелкал пастью кукольного волка, — помни, что ты в лесу — сама любезность: тебе же надо войти в доверие к Красной Шапочке!

Засыпайка в Таллинне

Буратино со своей Красной Шапочкой стояла перед зеркалом и репетировала с куклой поворот головы, от которого косички Красной Шапочки должны были разлетаться в разные стороны.

— Бабушка, я держу за тебя кулаки! — шепнул Мати и крепко-крепко обнял ее.

— Держи, брат, держи! — похвалил его Злой волк. — Сегодня у твоей бабушки важный день!

Внезапно откуда-то донеслось:

— Здравствуйте! Начинаем пятьдесят четвертое представление «Красной Шапочки», юбилейный спектакль дорогой нашей Буратино. Прошу всех занять свои места.

Все засуетились. Каждый брал свою куклу и спешил на сцену.

Мати и невидимый Засыпайка поторопились в зал. Только они уселись между бабулей и папой, как погас свет, заиграла музыка, и занавес открылся.

Мама Красной Шапочки чисто подмела двор, насыпала курам корм и налила кошке молока. А Засыпайка уже успел позабыть, что на сцене не живые куры и не живая кошка, что все они — птицы, животные и мама Красной Шапочки — только куклы.

Вприпрыжку вбежала Красная Шапочка и запела:

Зовут все Красной Шапочкой

меня теперь по свету

за то, что лучше шапочки,

чем мама сшила, нету.

Знакомый голос! Конечно, по сцене, подскакивая, двигалась кукла, а пела за нее Буратино. Нет, Засыпайка непременно должен увидеть это своими глазами! Сказано — сделано. И невидимый Засыпайка прошмыгнул на сцену.

Детям в зале казалось, что куклы двигаются и говорят сами. Но Засыпайка, сидя за кулисами, убедился, какая это сложная штука — кукольный театр.

Ширма в рост человека скрывала актеров от публики. Они играли, высоко подняв руку с куклой, чтобы она могла свободно двигаться вдоль ширмы и была хорошо видна из зала.

Тем временем мама Красной Шапочки скрылась в доме: актриса села отдохнуть в глубине сцены с куклой на коленях.

Засыпайка в Таллинне

А Буратино скакала с Красной Шапочкой над головой и пела:

Зовут все Красной Шапочкой

меня теперь по свету

за то, что лучше шапочки,

ем мама сшила, нету.

Мне день-деньской в лесу не лень

ходить, гулять, играть.

Люблю цветы я собирать,

грибы и ягоды искать,

люблю к обеду крем взбивать

и по двору скакать.

Сегодня в гости я иду,

подарок бабушке несу:

в бутылке сок клубничный

и пирожок черничный.

Мне мама сшила шапочку —

красивей в мире нету.

Теперь все Красной Шапочкой

зовут меня за это.

И тут Засыпайке стало очень жаль бабушку: Буратино сновала с одного края сцены на другой, управляла куклой, скакала сама, и по ее лицу уже ручейками бежал пот.

— Что это за юбилей, если юбиляру приходится так тяжко трудиться! — подумал Засыпайка. — Ей бы в такой день смотреть да отдыхать.

Но как это сделать?

— Ну-ка, ну-ка! — осенило вдруг Засыпайку. — Ведь сегодня пятьдесят четвертое представление «Красной Шапочки»! И если песню повторить всего три раза, она уже запомнится. Ну, а пьеса, которую сыграли целых пятьдесят три раза, наверняка вбилась даже в кукольные деревянные головы. Сейчас мы это проверим.

Он соединил концы указательных пальцев и прошептал:

Трипс, трапс, трулль,

Восемь дырок, пять кастрюль!

И произошло чудо! Бабушка как раз прислонила Красную Шапочку к стволу дерева и опустила руку, чтобы немного передохнуть, и в этот момент кукла повернула голову и с улыбкой посмотрела на Буратино. Потом подняла ногу и шагнула. Подняла другую и сделала еще шаг. И тут, поняв, что может двигаться вполне самостоятельно, Красная Шапочка пустилась в пляс.

Она танцевала все стремительнее и веселее. Буратино не верила собственным глазам: Красная Шапочка кружилась сама!

Зрители пока ничего не замечали, потому что кукла двигалась плавно и непринужденно. К тому же откуда им было знать, что танец затянулся.

А на сцене творилось нечто странное. По пьесе мама Красной Шапочки должна была провожать дочку к больной бабушке. Она и появилась с пирогом в корзинке и соком. Но Красная Шапочка не обратила на нее ни малейшего внимания и знай себе кружилась дальше.

Только теперь актеры поняли, что кукла движется сама по себе. А Буратино, онемев от изумления, неподвижно стоит в углу сцены с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами. Ничего подобного в их театре не случалось! Музыка кончилась, а Красная Шапочка все плясала и плясала. Уже в третий раз мама звала свою расшалившуюся дочку:

— Красная Шапочка, Красная Шапочка, ты должна пойти к больной бабушке и отнести ей сок и черничный пирог.

Наконец, Красная, Шапочка остановилась, взяла у мамы из рук корзиночку и сказала:

— Да, мамочка, уже иду!

— Будь осторожна в лесу! — наставляла ее мама. — Там живет Злой волк. Смотри, не сворачивай с дороги!

— Не волнуйся, мамочка! — сказала Красная Шапочка и ускакала.

Декорация сменилась: теперь Красная Шапочка шла по густому ельнику. Из-за дерева вышел Злой волк и медовым голосом проговорил:

— Здравствуй, Красненькая Шапочка, куда ты идешь? И тут действие приняло неожиданный оборот. Красная Шапочка открыла рот и заявила:

— НЕ ХОЧУ!

— Чего не хочешь? — поразился Злой волк.

— Не хочу, чтобы ты глотал бабушку! Не хочу, чтобы ты глотал меня!

— Я и не проглочу! — неуверенно протянул Злой волк. — Я… Добрый волк и никого не обижаю.

— Ты только так говоришь, — сказала Красная Шапочка, — а потом все равно глотаешь. Ты уже пятьдесят три раза так делал! И мне это не нравится! Сегодня у моей любимой тети Буратино юбилейный спектакль, и я не дам себя съесть!

Сказав это, Красная Шапочка спрыгнула со сцены и кинулась в другой конец зала.

— Стой, куда ты! — звал ее Злой волк. — Стой! Я же должен тебя съесть!

Добродушный актер, игравший Злого волка, тоже спрыгнул в зал. И погнался за Красной Шапочкой.

Засыпайка в Таллинне

Дети визжали от восторга: они думали, что в этом спектакле все так и должно быть. К тому же они не обратили внимания на то, что кукла Красная Шапочка бегает и говорит сама, а Злого волка тащит и говорит за него актер.

— Грандиозно! — прошептал папа. — Как они это делают?

— Не знаю, — сказал Мати, давно помнивший спектакль наизусть. — Сегодня они играют совсем по-другому.

— Помогите! Помогите! — закричала Красная Шапочка и юркнула под стул Мати.

Толстый актер пыхтел и кряхтел — не так-то легко протискиваться между рядами.

А тут еще появилось новое действующее лицо: Тупс сбежал от вахтерши и теперь, злобно рыча, наскакивал на Волка.

В зале поднялся гвалт. Ребята постарше смеялись и хлопали в ладоши, малыши плакали, и все перекрывал пронзительный визг Тупса.

— Красная Шапочка, где ты? Красная Шапочка, иди сюда! — звала Буратино, которая снова обрела дар речи. Мати тоже решил вмешаться в действие. И когда Тупс ухватил Злого волка за штанину и, рыча, повис на его ноге, Мати осторожно вытащил Красную Шапочку из-под скамейки и отнес ее на сцену.

— Помогите! Волк! — завопил актер от испуга, пытаясь стряхнуть Тупса.

Борьба была упорной.

Щенка распирало от гордости — его назвали волком. Вдруг что-то затрещало, — трррах! — и Тупс отлетел к дедушкиным ногам, а актер со своей куклой-волком помчался за Красной Шапочкой.

Но Мати уже протягивал ее бабушке. Маленькая кукла обеими руками обняла Буратино за шею, занавес закрылся, и в зале зажегся свет.

Зрители отбили ладоши: это был самый замечательный спектакль в их жизни!

Мати снова занял свое место между папой и прабабушкой и хлопал вместе со всеми. Он был уверен, что тут не обошлось без Засыпайки. Но поразмыслить над этим не успел, потому что занавес снова открылся.

На сцену вышли все актеры театра с цветами и подарками. А посреди сцены Буратино с огромным букетом роз, возбужденная и нарядная, принимала поздравления. На юбилей приехали актеры из Москвы, Риги и даже из Финляндии.

И тут появился Тупс! Он гордо нес треугольный клок материи и сложил его к ногам Буратино, как отвоеванное у неприятеля боевое знамя.

Засыпайка в Таллинне

А Засыпайка все смотрел и смотрел.

И чем дольше он смотрел, тем яснее слышал музыку. Он вдруг почувствовал, что не в силах больше оставаться невидимым.

— А, чепуха! Будь что будет! — и он повернул волшебную шапку задом наперед. Перед Буратино появился неизвестный персонаж с ее любимой куклой Буратино в руках.

— Ой, какая чудесная кукла! — воскликнула бабушка. — Смотрите, подушечка!

— Я сложил для тебя песню, — сказал Засыпайка:

Дорогую Буратино

поздравляет Буратино

от себя и от других

твоих кукол дорогих.

От трех чудесных поросят,

Принца с Золушкой вдвоем,

Микки-Мауса, котят

и лисицы с журавлем.

Все кричат: «Буратино, ура!

Куклам нравишься ты и твоя игра».

И они в самом деле пришли — все куклы, которых водила Буратино за двадцать пять лет работы в театре. Они закружились в хороводе вокруг именинницы, а потом подняли ее вместе со стулом в воздух.

Засыпайка в Таллинне

— Голубчики вы мои! — воскликнула Буратино и всплеснула руками. — До чего вы мне дороги!

Публика хлопала в ладоши, бабуля смахивала слезы умиления. А Засыпайка, Мати и Тупс поняли, что без них юбилей Буратино не был бы и вполовину таким радостным.


ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ, в которой шагает Зеленый верблюд, а Красная снежная баба находит себе дело по душе | Засыпайка в Таллинне | ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ, в которой празднуется день рождения Тупса, а Демон превращается в комара