home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Если бы над ухом Аликс раздалось напевное итальянское «Извините меня…», она бы ответила общепринятым «Пожалуйста» и пошла своей дорогой. Но говоривший прибавил уже по-английски настоятельное «Если позволите, синьорина Роуд» и уверенно взял Аликс за руку, отчего ей пришлось остановиться.

Холодно поинтересовавшись: «Что вам нужно, синьор?» — она попыталась выдернуть руку, и незнакомец отпустил ее. Но улыбающиеся темные глаза и последовавший за этим ответ обезоружили Аликс.

— Самую малость, синьорина. Мне нужно всего несколько минут вашего времени и ваше общество ненадолго. Ну, пожалуйста…

Аликс, еще года не прожив в Риме, научилась противостоять подобным «подходам». Но все они обычно проводились в типично итальянском духе — наглые «кобелиные» приставания — не так, как сейчас. Кроме того, ее сразу же заинтересовало, откуда этому молодому незнакомцу известно ее имя. Бросив в ответ стандартное «Мне нужно идти, синьор, — я спешу», она собралась было уйти, но он, похлопав ладонью по стоявшему рядом свободному стулу, продолжал:

— Я знаю, синьорина, что вы уже пообедали. Но ведь у вас есть еще время съесть вместе со мной по мороженому? Не хотите попробовать «белую вершину»? Карло готовит его по особому рецепту. И ко всему прочему, мы с вами не такие уж незнакомцы. Вы, должно быть, видели меня здесь, хотя, возможно, и не обращали внимания. Так что, пожалуйста…

— Спасибо, — сказала Аликс и села. Она на самом деле никуда не спешила и не видела ничего особенного в том, если он угостит ее мороженым. Он был первым из ее сверстников, с кем она перемолвилась более чем парой слов за последние несколько недель, кроме того, она действительно хорошо знала его в лицо. Он не так часто посещал кафе Карло, куда она сама в последнее время заходила днем съесть пиццу или рисотто. Но все-таки она видела его здесь несколько раз одного или в компании другого молодого человека — оба стройные, поджарые, загорелые, одетые, как принято в их возрасте, в джинсы, майки и плетеные сандалии на босу ногу. И все же он отличался от остальной молодежи, так как чувствовалось, что хорошо воспитан и вряд ли способен кого-то обидеть. Кроме того, Аликс было интересно, откуда ему известно ее имя…

— Все очень просто, — усмехнулся он, наблюдая, как она погружает ложечку в самую середину взбитого горкой орехового шедевра Карло под названием «Белая вершина». — Я спросил у Карло, и он сказал мне. Я узнал у него и еще кое-что о вас, правда, не так много. Например, мне пока известна только ваша фамилия. А как вас зовут?

— А вас?

— Микеле.

— Меня Аликс. Полное имя — Александра, сокращенно по-английски — Аликс. Вы уже, должно быть, догадались, что я англичанка?

— Карло говорит, наполовину. Ваш отец, синьор Роуд, — англичанин. Верно?

Аликс кивнула:

— Да, а мать была итальянкой.

— Была?

— Да. Она умерла. И отец тоже. В этом году перед Пасхой. А что еще рассказал вам обо мне Карло?

Ее новый знакомый улыбнулся.

— Как я уже сказал, довольно мало из того, что меня интересовало. Поэтому я и остановил вас сегодня, уповая на ваше милосердие. Видите ли, мне действительно нужно знать о вас чуточку больше, чем одно лишь имя, чем то, что вы говорите по-итальянски, как римлянка, что, по мнению Карло, вам нет необходимости зарабатывать себе трудом на жизнь и что ваш отец был английским банкиром.

— Если я останусь в Италии, мне придется работать, — уточнила Аликс. — Хотя в настоящий момент у меня нет работы. И мой отец не был банкиром. Он был младшим кассиром в итальянском отделении «Сити и Метрополитэн», а итальянский я выучила за год, пока ухаживала за ним и вела хозяйство. Кстати, а зачем вам нужно знать обо мне больше, чем может рассказать Карло? И что именно вы хотите знать?

— О, совсем немного. — Он пожал плечами, сопроводив этот жест чисто итальянским взмахом руки. — Ну, скажем, день вашего рождения, полное имя, какую школу вы окончили и есть ли у вас парень. В общем, всякие такие мелочи, которые я могу узнать только от вас. Понимаете?

— Но это все-таки личные подробности. Зачем они вам? — поинтересовалась Аликс.

Он окинул ее оценивающим взглядом.

— А если я объясню, обещаете, что скажете?

— Не знаю, не могу обещать.

Он усмехнулся.

— Ну ладно, будем считать, что да. Так вот — вы, наверное, уже видели меня здесь с одним парнем? Его зовут Беппо Бриндизи, если вас интересует. Так вот этот Беппо поспорил со мной, что вы дадите мне от ворот поворот, если я подойду и заговорю с вами, и что мне не удастся привлечь ваше внимание и угостить вас, например, мороженым.

Щеки Аликс вспыхнули.

— Стало быть, вы выиграли спор?

— Что касается мороженого, то да. Карло потом подтвердит. Но этот малый Беппо настаивал и на других доказательствах нашего знакомства. Вот почему я задаю вам всякие глупые вопросы. И я был бы вам чрезвычайно признателен и больше не докучал, если бы вы поставили свою подпись вот здесь…

Он извлек из заднего кармана цветную фотокарточку Аликс. Она взяла ее, чтобы получше разглядеть: белое платье с глубоким вырезом, загорелые руки, ноги, плечи, длинные волосы с медным отливом, зачесанные назад под белый ободок, и доставшиеся ей от матери красивое лицо и отличная фигура. Над нею простиралось синее римское небо, а за спиной — обычная оживленная картина моста Гарибальди. Судя по всему, снимок был сделан с порога кафе Карло, к которому Аликс направлялась, только-только ступив на мостовую.

Новый знакомый из-за ее плеча тоже разглядывал фотографию, как бы оценивая свою работу.

— Хорошо получились, правда? Но это и неудивительно — вы ведь очень красивая. Я сделал этот снимок на прошлой неделе. Ну как? Вы меня простили?

Его наглость раздражала Аликс, но вместе с тем ее мучило любопытство.

— Ради бога, скажите, зачем вам все это нужно? — спросила она.

— Я же сказал — чтобы выиграть спор. Так вы оставите автограф? Можете потом забрать его, если хотите.

— Хорошо. Так и быть.

Она быстро подписала «Аликс» и хотела уже прибавить фамилию, когда он остановил ее:

— А не могли бы вы написать «Ваша Аликс» или «Микеле от Аликс»?

— Нет, не могу. И я хотела бы забрать карточку, когда она вам будет уже не нужна.

— Пожалуйста, — согласился он. — Скажите только когда. А как насчет остальной чепухи? Например, когда у вас день рождения? Вам сейчас, наверное, девятнадцать?

— В этом месяце двадцать первого числа мне исполнится двадцать.

— Стало быть, через три недели. А мне будет двадцать один еще через неделю. И еще: вы говорите, что не всегда жили в Италии?

— Да. Когда моя мама заболела и затосковала по родине, отец перевелся в римское отделение и перевез ее сюда. Это было восемь лет назад. А я осталась с папиной сестрой, тетей Урсулой. Она учительница. Я приезжала в Италию на каникулы, но насовсем переехала только после окончания школы, когда папа заболел и я стала нужна ему.

— А когда умерла ваша мама?

— Три года назад… Что это вы записываете?

Микеле оторвался от меню, на котором что-то записывал золоченой шариковой ручкой, и усмехнулся:

— Это для Беппо. Вот, смотрите: английская тетушка Урсула… «Сити и Метрополитэн»… возраст — почти двадцать… в Риме чуть меньше года… А где вы жили с вашим отцом и живете ли там теперь?

— Сейчас нет. У нас была квартира возле Вилла Скьяра, но сейчас я не могу позволить себе жить там. После смерти папы я устроилась в туристическое агентство, но оно вскоре закрылось. Сейчас я как раз собираюсь переехать в однокомнатную квартиру по эту сторону реки, в Трастевере, только… — Но в этот самый момент запоздалое чувство осторожности, проснувшееся вдруг в Аликс, не позволило ей сказать больше. Она встала. — Вот, пожалуй, и все. Большое спасибо за мороженое. Оно было очень вкусное. И желаю вам выиграть пари. А мне действительно теперь нужно идти.

Он тоже поднялся.

— Тысячу раз спасибо. Вы были сказочно добры. Я увижу вас здесь снова? Расскажу, чем закончилось пари, и отдам снимок.

— Может быть. Это будет зависеть от того, где я буду обедать, когда устроюсь на новую работу.

— Ну пожалуйста, Аликс, хотя бы еще разок… После того, как я обставлю Беппо. И можно я отвезу вас, куда вам надо? У меня здесь стоит старенький «тополино», так что вы только скажите куда.

Аликс колебалась.

— Мне нужно только на железнодорожную станцию, — наконец проговорила она.

— На вокзал?

— Нет. На станцию Трастевере неподалеку отсюда. Это вниз по Виале.

— Это проще простого.

Он расплатился с Карло, вышел на палящее солнце и направился к одной из тех десятков тысяч чадящих и дымящих малолитражек, которые заполняют улицы города.

— Значит, от Трастевере поездом? — небрежно поинтересовался он.

— Нет, мне нужно в камеру хранения.

— А потом?

— Просто отвезите меня на станцию, и все, — решительно сказала Аликс.

Когда они ехали по длинной, залитой солнцем улице, он спросил:

— А вы не находите, что я должен рассказать о себе несколько больше, чем то, что меня зовут Микеле?

Аликс не смогла сдержать улыбки:

— Так уж и должны?

— Мне кажется, вы могли бы так думать. Ну так вот: зовут меня Микеле Париджи, возраст мой вам известен. Сейчас я обитаю в однокомнатной холостяцкой квартире по эту сторону реки. Ее хозяин — мой друг — учится в Миланском университете и приезжает только на каникулы. А вообще я живу со своей семьей — матерью и сводным братом Леоне. А еще каждый год к нам на лето приезжает моя двоюродная сестра Венеция д’Анца. У нее нет матери, а отец сейчас находится по делам в Америке. У них есть своя вилла в Амальфи. Наш дом — Вилла Фонтана на озере Альбано. Добираться туда очень просто — выезжаешь на старую Аппианскую дорогу и у Кастельяндольфо сворачиваешь в горы.

— Понятно.

Он бросил на нее быстрый взгляд:

— Я вижу, вы не проявляете особого интереса. Разве имя Париджи вам ни о чем не говорит?

— А что, должно? Ах, ну да, вы хотите сказать, что ваша семья — знаменитые ювелиры Париджи Камеос?

Он кивнул:

— Именно так. Аугусто Париджи женился на моей матери. Она его вторая жена и не приходится Леоне матерью. А он-то как раз и есть «настоящий» Париджи Камеос, потому что…

— А вы чем занимаетесь в фирме?

— Я? Ничем. Видите ли, я не вижу ничего привлекательного в том, чтобы обрабатывать агаты и ониксы для продажи туристам.

— Чем же вы в таком случае занимаетесь?

— Ничем. Я один из лежебок-паразитов, как любит выражаться мой солидный и серьезный братец Леоне. — Микеле изобразил нарочито понурый вид, потом распрямился и лихо подкатил к зданию станции. — Ну вот, приехали. Вы действительно не хотите, чтобы я отвез вас потом, куда вам нужно?

— Нет, благодарю вас, — сказала Аликс, оживившись, и протянула ему руку. — Прощайте, — подчеркнуто исчерпывающе проговорила она.

Микеле усмехнулся:

— Ну что вы, Аликс, просто до свидания!

Подождав, когда он уедет, Аликс отправилась по своим делам. Ее заинтриговала эта странная встреча, но она была рада, что не дала парню ни одной путеводной ниточки, благодаря которой он мог бы найти ее. У Карло она больше не появится. В городе полно других кафе, где можно вкусно и дешево поесть, а за снимок и переживать не стоит — ведь он подписан только именем.

И все же Аликс никак не могла отделаться от мыслей об этом странном, казалось бы совсем невинном, знакомстве. Этот Микеле Париджи не сильно ей надоедал, откровенно рассказывал о себе, и все же было в этой встрече что-то загадочное и непонятное, что подспудно беспокоило Аликс. Но что именно? Быть может, тот сомнительный факт, что она стала поводом для спора? Или страстное желание Микеле произвести на нее впечатление фамилией «Париджи», которую она, безусловно, хорошо знала и которая считалась символом мастерства, успеха и богатства. Или, быть может, колкости, отпущенные Микеле в адрес сводного брата, единовластно управляющего прославленной фирмой?

Этого Аликс не знала, но в одном была четко уверена: она распрощалась с ним окончательно и бесповоротно и не намерена больше появляться у Карло.

Аликс забрала в камере хранения дорожную сумку и два чемодана — за остальными вещами она приедет через неделю, когда освободится однокомнатная квартира, которую она себе уже подыскала. А пока ей придется перебиваться в скромном пансионе, где она сняла комнату на несколько дней. Выйдя из здания станции, она поймала такси и назвала адрес. В пансионе не оказалось привратника, так что ей пришлось тащить чемоданы самой. Плотно сдвинутые шторы не давали проникнуть в комнату лучам яркого майского солнца, а наглухо закрытые двойные рамы не пропускали веселый уличный гам. На душе у Аликс стало совсем тяжело.

По меньшей мере до четырех часов город погрузится в сиесту, магазины и офисы закроются, а до ближайшего парка далеко. В четыре она выберется из дома, прогуляется по улицам, поглазеет на витрины, купит себе вечернюю газету и попробует поискать какую-нибудь работу в разделе «Требуется…». На завтра у нее есть два варианта — английское и американское туристические агентства в районе Виа Венето. Но до завтра предстоит еще как-то протянуть сонливый день и тоскливый одинокий вечер. Когда в первом всплеске своей страстной любви к Риму она сказала себе, что это ее город и она никогда не покинет его надолго, ей даже удалось передать это восхищение отцу и заставить его полюбить этот город в память о матери. Аликс с отцом жили душа в душу, и она не нуждалась в другом общении, а в последние месяцы его жизни она и вовсе посвятила себя целиком заботе о нем.

Но отца больше не было, ее немногочисленные знакомства могли бы перерасти в дружбу, но для этого требовалось время, и, с тех пор как отца не стало, лишь жаркое римское солнце согревало ее душу, хоть как-то затмевая своим ярким светом прозаическую необходимость поисков работы и притупляя боль внезапно охватившего ее чувства одиночества.

Правильно ли она поступила, не поддавшись на уговоры тетушки Урсулы вернуться в Англию и найти работу там? Это покажет время, а времени у нее мало. Та незначительная сумма, что оставил ей отец, находится здесь, в Италии, и если ей удастся найти работу, она обязательно останется. Однако первая неудача, так или иначе подорвала эту уверенность. А что, если?.. Что, если… Ей казалось, она живет на обоюдоостром ноже, одно лезвие которого — надежда, а другое — отчаяние. И, то одно становится острее, то другое. Сегодня она была подавлена и винила в этом Микеле. Она поняла, что завидует этому парню, его видимому благополучию и уверенности, тому, что у него есть семья, что Рим — его родина, в то время как сама она здесь всего лишь иностранка-полукровка, которая до конца своих дней так и не будет принадлежать полностью ни Англии, ни Италии…

Чтобы не разрыдаться от жалости к самой себе, Аликс принялась распаковывать чемоданы. Ей не терпелось хоть как-то обжить комнату и поскорее принять душ.

В ванной из крана с холодной водой текла просто ледяная вода, из другого — вместо горячей лилась тепловатая. «Милая Италия! — подумала Аликс. — Здесь никогда в водопроводе не бывает нормальной воды. Ну как не любить ее за это? За это и за многое другое. Например, за…»

Но этот список был таким длинным, что Аликс решила приберечь его для бессонной ночи. Нет, она обязательно останется. Она просто должна остаться. А завтра, как говорила Скарлетт О’Хара, будет новый день.


Но следующий день не принес ничего нового.

В одном месте требовалась женщина постарше, другая вакансия — дежурной в холле отеля — оказалась уже занята. Побывав в обоих местах, Аликс перекусила в кафе самообслуживания на Пьяцца Барберини, посидела на скамейке в парке Боргезе, спустилась по Лестнице Испании, купила себе букетик анемонов, которые дешево стоили и вполне могли уместиться в ее стаканчик для полоскания рта, и вернулась домой на автобусе.

Переодевшись в халатик, Аликс прилегла и задремала. Когда она проснулась, солнце уже клонилось к закату, в комнате было почти темно, а в дверь кто-то стучал.

— Минуту! — Аликс протерла глаза и, открыв дверь, увидела на пороге коридорного. — Да, я вас слушаю.

— Синьорина, внизу вас спрашивает молодой человек.

— Молодой человек?! Нет, это не ко мне.

— Он назвал ваше имя, синьорина, и сказал, что он ваш друг. Его зовут синьор Париджи. Он очень просит повидаться с вами.

У Аликс перехватило дыхание. «Нет, это просто неслыханно!»

— Передайте синьору Париджи, что я его не ждала и не намерена встречаться с ним, — сказала она.

— А если он будет настаивать, синьорина?

— Не будет, — ответила она, закрывая дверь, и добавила вполголоса, обращаясь к себе: — Если ума хватит.

Коридорный не успел уйти, как снова вернулся и сообщил деревянным голосом:

— Синьор настаивает.

Аликс поняла, что деньги сделали свое дело.

— Хорошо, я сейчас спущусь, — сказала она.

Аликс нарочно долго одевалась и приводила себя в порядок, чтобы заставить Микеле ждать.

Внизу с обезоруживающей улыбкой, не дожидаясь от нее напрашивающегося вопроса, он сам ответил на него:

— Вам, наверное, любопытно, как я нашел вас? Должен признаться, что вчера проследил за вашим такси. Теперь можете сердиться на меня сколько угодно — я это заслужил. — Он кивнул в сторону коридорного, навострившего уши. — Будем дальше развлекать его? Я вообще-то пришел пригласить вас поужинать. Ну как, согласны?

— Извините меня, нет.

Аликс отметила его оценивающий взгляд, скользнувший по ее нежно-кремовому шелковому платью, ярко-красной сумочке и сандалиям.

— Ужинаете с кем-то еще?

— Нет, я ужинаю здесь одна, — сказала Аликс, и сердце ее упало при воспоминании об общем столе в пансионе с его ужасной едой, комом встающей в горле.

А Микеле, словно прочтя ее мысли, уверенно проговорил:

— Тогда все же примите мое приглашение. Ну пожалуйста! Смотрите, у меня вполне приличный вид… — Он действительно прекрасно смотрелся в изысканном, ладно сидящем костюме. — В конце концов, после вчерашнего я по меньшей мере должен вам ужин. Ну скажите, разве не так? И если вы согласитесь, то я обещаю вам…

Аликс вспомнился прошедший неудачный день и предыдущий тоскливый вечер. Ну и что такого — всего один ужин? И как иначе она может от него избавиться?

— То вы обещаете… что?

— Что… — Он колебался, старательно подбирая слова. — Что, если к концу вечера мое общество так и не заинтересует вас, я оставлю вас в покое.

— Разумеется, не заинтересует, — поспешила предупредить Аликс.

— Значит, все останется как есть. Я согласен, — заключил он и повел ее к машине.

Заявив, что для ужина еще слишком рано, он предложил сначала прокатиться по парку Боргезе, а потом они заглянули в один из баров возле зоопарка выпить аперитив. Там он сказал:

— Вчера я так и не задал вам одного дерзкого вопроса. Есть у вас сейчас парень?

— Нет, — ответила Аликс и тут же пожалела, что не сказала «да», и в свою очередь поинтересовалась: — Кстати, удалось вам выиграть пари у вашего друга?

— У моего друга?.. — переспросил Микеле рассеянно. — Ах, ну да, у Беппо! Нет… То есть я пока не виделся с ним. Но скоро увижусь.

Уже снова сидя в машине, он поинтересовался, какой ресторан она предпочитает. Аликс оставила выбор на его усмотрение, хотя позже не могла понять, почему он спросил ее. Он выбрал ресторан «Дей Фьори», один из самых роскошных в городе, где Аликс до сих пор довелось побывать всего однажды.

Неприятности начались прямо при входе. Синьор не заказывал столик? Но свободных мест нет! Все столики заняты или заказаны. Так было сказано Микеле. Он запротестовал. Что за чушь?! Неужели у них не найдется одного свободного столика на двоих? Он может подождать, хотя и не долго. Ожидание не принесло результата, и тогда Микеле потребовал метрдотеля.

Когда тот появился, Микеле отвел его в сторону. Аликс слышала, как прозвучало имя Париджи, метрдотель кивнул, и их провели на украшенную цветами террасу под бамбуковым навесом, с зажженными свечами на столиках.

Следуя за Аликс, Микеле вдруг коснулся ее локтя.

— Вот тебе раз! — воскликнул он. — И мои здесь ужинают!

Он махнул рукой официанту, уже отодвинувшему стул для Аликс.

— Мы перейдем за столик синьора Париджи, — сказал ему он и увлек Аликс в другой угол террасы.

Только сейчас, заметив понимающий кивок официанта и тут же оказавшись за другим столом, Аликс поняла, что ее провели. По причине, известной одному только Микеле Париджи, он намеренно привел ее туда, где ужинала его семья, мастерски выразив при этом поддельное удивление. Он хотел, чтобы она встретилась с этими людьми. Но зачем?

Аликс поймала на себе испытующие взгляды двух дам. Та, что помоложе, была, судя по всему, ее ровесницей — писаная красавица с роскошными черными волосами, убранными в изящную прическу, с темно-синими глазами и безукоризненным профилем. В ее взгляде Аликс заметила не только легкое любопытство, но и попытку оценить незнакомку. Старшая дама, напротив, выглядела неуверенно и словно была чем-то расстроена.

Аликс догадалась, что синьоре Париджи, судя по всему, около пятидесяти, но она никак не походила на преуспевающую даму своих лет — ни лоска, ни изысканного макияжа, а опущенные уголки рта придавали лицу выражение разочарования. Пепельно-мышиные волосы были зачесаны гребешками наверх, и хотя платье ее выглядело весьма и весьма элегантно, она все время одергивала его и поправляла декольте нервными костлявыми пальцами, увешанными многочисленными кольцами. Ее беспокойный взгляд перебегал от Микеле к Аликс и обратно и наконец, исполненный нежности, остановился на сыне.

Третий участник застолья — мужчина — поднялся, отчего столик сразу вдруг как-то уменьшился. Он был высокого роста, под густыми бровями большие глаза с тяжелыми веками имели такой же цвет, как у сидевшей за столиком девушки. Он был лет на десять-двенадцать старше Микеле, но казался очень уверенным и зрелым по сравнению с нервным и беспокойным младшим братом. Взгляд его был прямым, твердым, бескомпромиссным, и одним лишь легким движением брови он словно задал Микеле вопрос.

Микеле ответил на него, представляя тем временем Аликс матери:

— Мама, это Алессандра, хотя она, как я уже говорил тебе, любит, чтобы ее называли Аликс. Аликс, это наша кузина Венеция. А это мой сводный брат Леоне.

Леоне Париджи приветствовал Аликс поклоном:

— Очень приятно, синьорина Роуд.

Венеция д’Анца поздоровалась с Аликс легким кивком, а синьора Париджи протянула ей узкую вялую ладонь и усталым голосом проговорила:

— Дорогая, мы знаем о вас все от Микеле. Правда, не так много, как надеемся узнать теперь, когда наше знакомство наконец состоялось. Знаете, он вел себя совсем несносно, пряча вас от нас. Вот взять хотя бы и сегодняшний вечер… — Она повернулась к Микеле. — Ты ведь знал, что мы с Леоне и Венецией ужинаем здесь сегодня? Почему же тогда не сказал, что приведешь… Александру? Мы могли сразу поехать все вместе. Но теперь-то хоть останешься?

— Если позволите. — Микеле подождал, когда Аликс займет стул, принесенный официантом, потом сел сам и, обращаясь к матери, поправил ее: — Пожалуйста, мама, называй ее Аликс. Ей так больше нравится. — Наклонившись к ней ближе, объяснил: — Мне хотелось сделать вам сюрприз. Кроме того, я не был уверен — вдруг она ужинает с кем-нибудь еще.

Он с любопытством оглядел накрытый стол.

— Ну-ка посмотрим, что вы тут заказали. — И, повернувшись к Аликс, спросил: — Что скажешь, дорогая? Может, возьмем себе что-нибудь другое?

Совершенно сбитая с толку, Аликс кивнула. Пока они обсуждали меню, она размышляла над словами его матери: «Мы знаем о вас все от Микеле… Правда, не так много, как надеемся узнать теперь…»Что все это означает? И что вообще происходит? Какую еще хитрость затеял Микеле Париджи? И зачем? Ей нужно было сразу же отказаться, все объяснив этим людям. Но что она могла объяснить? Ведь ей совсем нечего сказать о так называемых отношениях, якобы связывающих ее с Микеле. Аликс так и не успела собраться с мыслями — официант взял заказ и удалился, а она осталась сидеть под прицелом любопытных взглядов и осторожных вопросов.

Ей стало ясно, что эти люди видели подписанную ею фотографию и слышали рассказ Микеле. Но вскоре она поняла, что он чуточку приукрасил или изменил правду, и когда их вопросы грозили поставить ее в затруднительное положение, Микеле спешил помочь ей с ответом.

— По словам Микеле, ваш отец был английским банкиром? — спросила мать Микеле, ошибочно полагая, что мистер Роуд занимался финансовыми операциями такого же уровня, как в швейцарских банках.

— Это не совсем так, хотя он и работал в банковском деле, он… — попыталась внести ясность Аликс.

— Я же говорил тебе, мама, — поспешно перебил ее Микеле, — синьор Роуд был связан с английским банком «Сити и Метрополитэн», вернее, с его отделением здесь.

И тут же намеренно увел ее от темы, поинтересовавшись у Аликс, нравится ли ей гарнир из крошечных луковок величиною с пуговицу, который она выбрала для тушенного в сметане молодого барашка.

Второй вопрос не вызвал затруднения, и лгать не пришлось. Да, она училась в Англии. А комплимент синьоры Париджи, отпущенный насчет ее безукоризненного итальянского, Венеция прокомментировала так:

— Думаю, тетя Дора, она отшлифовала итальянский, заканчивая свое образование здесь. Когда я училась, некоторые девочки, помнится, так и поступали — специально приезжали сюда из Англии на год. Мы-то понимали, что у них была еще и другая цель — найти себе богатого родовитого итальянского мужа, хотя, разумеется, об этом не говорилось.

Это уж слишком! Аликс чуть не задохнулась от возмущения, однако попыталась выдавить короткий смешок.

— Но я приехала сюда из-за болезни отца, а не для того, чтобы доучиваться!

Венеция нахмурила брови:

— Значит, вы окончили школу в Англии и только потом приехали сюда?

— Нет, я просто прекратила учебу, когда мне было восемнадцать. Сейчас в Англии только девочки из очень состоятельных семей могут позволить себе завершать образование за границей.

— Вот как?! — Море эмоций содержалось в этом восклицании, но от темы все-таки ушли. А потом, когда случайно упомянули об их собственном доме, Аликс удалось перекинуть мяч на их сторону.

Ей ответил Леоне Париджи:

— Мы живем в получасе езды отсюда, на Альбанских холмах. Это чуть повыше восточного берега озера Альбано, где расположены частные владения. Но наша вилла не похожа на старые замки. Мой дед, построивший ее на рубеже веков, более всего ценил домашние удобства, мы же переделали ее на современный манер. Она невысокая, выкрашена в белый цвет, обращена фасадом к озеру, а позади расположен парк, где находится наша семейная гордость — аллея высоченных кипарисов, которую венчает фонтан, как раз и давший название вилле. Впрочем, вы все увидите своими глазами, правда? Особенно после того, как Микеле столь долго скрывал вас ото всех. Ведь вы, кажется, познакомились с ним в Английском клубе, членом которого состоите и где он случайно оказался по приглашению друга?

Эта откровенная ложь, еще более дерзкая, чем предыдущие полуправдивые увертки Микеле, окончательно вывела Аликс из себя. Но она не успела раскрыть рта, как Микеле наступил ей под столом на ногу и неуклюжим движением локтя сбросил с колен на пол ее сумочку. Аликс посмотрела вниз — Микеле был уже там, притворяясь, что собирает ее содержимое. Когда Аликс наклонилась, Микеле тихо прошептал:

— Пожалуйста, не выдавайте меня. Я потом все объясню.

Уже через мгновение он как ни в чем не бывало сидел на своем месте и невозмутимо отвечал на вопрос сводного брата:

— Да, мне тогда неслыханно повезло, что я встретил там Аликс. Но теперь, когда вы сами с нею познакомились, то не будете корить меня, что я какое-то время скрывал ее от вас?

Вместо ответа Леоне смерил Аликс пристальным оценивающим взглядом, и она опустила глаза.

— Нет, никто не станет упрекать тебя за это, — согласился он с Микеле. Потом попросил официанта принести кофе и ликеры, и Аликс оставалось только радоваться, что скоро это тяжкое испытание подойдет к концу.

Последние четверть часа, пока обсуждали ее персону, Аликс размышляла, как должна была поступить. Разоблачить вранье Микеле с самого начала? Или участвовать в этой инсценировке, а когда терпение кончится, распрощаться со всей компанией?

Но разве можно было встать и уйти? Ведь они были добры к ней, пригласили за свой стол и, в конце концов, точно так же попались на удочку Микеле, как и она сама. Они верили ему, и она не могла взять на себя роль невинной жертвы, отвечая полуложью на полуложь за их гостеприимным столом. Это было бы непозволительной вещью, проявлением дурных манер, которое ненавистно всем итальянцам.

Но только лишь поэтому она предпочла хранить молчание? И Аликс вынуждена была признать, что нет. Глядя на этих людей, с которыми после сегодняшнего вечера вряд ли когда-либо встретится, Аликс поняла, что все-таки получила удовольствие, проведя время в их обществе, в которое они ее радушно приняли. Ее притягивало мягкое обаяние синьоры, хотя немного и смущала ее несколько странная манера держаться; любопытные взгляды этой девушки, Венеции, и ее горделивая осанка не давали Аликс расслабиться; а в Леоне она почувствовала что-то смутно вызывающее. Но что именно? Этого она пока не понимала. Быть может, это объяснялось не только его первым оценивающим взглядом, но и последующими, глубокими и пристальными, которые она в течение всего вечера ловила на себе. Он словно пытался привлечь ее внимание, не упуская возможности обратиться к ней с каким-нибудь замечанием. Но всякий раз она внутренне съеживалась, стараясь держать дистанцию и стыдясь своего соучастия во вранье, которое навязал ей Микеле, ибо чувствовала, что Леоне Париджи не из тех, кого можно безнаказанно провести, не заслужив при этом его глубочайшего презрения.

Устроенный Микеле маскарад скорее всего обидел бы синьору Париджи, но Леоне, как подозревала Аликс, попросту бы вынес им обоим приговор. И вот, стараясь сохранить перед ним свое лицо, она вынуждена была, как могла, подыгрывать Микеле. Она вовсе не собиралась встречаться с его семьей… в особенности с Леоне, который мог пожалеть ее за доверчивость или презреть за тайный сговор с его братом. Пусть и неохотно, но Аликс вынуждена была признать это.

Наконец Микеле предпринял первый шаг к расставанию.

— Ну что ж, думаю, мне пора отвезти Аликс домой, — сказал он и, поднявшись, поцеловал мать в щеку. Официант отодвинул стул Аликс.

— До свидания, — пробормотала синьора Париджи. — Теперь Микеле должен пригласить вас к нам домой.

Леоне тоже встал и протянул ей руку. Сжимая ее ладонь, он спросил:

— А где вы сейчас живете, синьорина, после того, как съехали с квартиры отца?

— Пока у меня нет точного адреса, но я уже подыскала себе небольшую квартирку. А пока живу в пансионе.

— Вот как? И где же это?

Аликс ничего не оставалось, как назвать Леоне свой адрес, тем более, что Микеле все равно знал его. Леоне в ответ удивленно повел бровью и повторил:

— Виа Савелла. Это за рекой, к юго-востоку от Гарибальди. В сущности, не так уж далеко от Микеле.

В его словах Аликс уловила скептическую интонацию, но ничего не ответила. Леоне вернулся за стол, а они с Микеле удалились. На улице она задала ему всего один вопрос, в котором надеялась выразить все свое презрение:

— Никакого пари ни с каким Беппо никогда не было. Так ведь?

Микеле искоса глянул на нее и признался:

— Нет, не было.


Джейн Арбор Кипарисовая аллея | Кипарисовая аллея | Глава 2