home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

Крутов ждал приезда Максимова и нервно курил, расхаживая по кабинету. Он уже знал, что Сурикова задержали, что при задержании тот оказал сопротивление. Теперь он ждал результатов обыска. Ему очень хотелось поговорить с этим Суриковым, но нужны были улики. Не косвенные, а прямые. И он чувствовал, что Максимов их обязательно привезёт. Когда он услышал стук, сразу сказал: - Входи, майор. Максимов вошёл в кабинет. По его сияющему виду, Крутов сразу понял, что не ошибся в своих ощущениях. - Ну, не томи, майор, говори, что нашли, - поторопил он Максимова. Тот с сияющим видом передал ему фотографию. - Вот фото. Здесь он с Самураем и ещё с одним парнем. Полковник взял её и внимательно рассмотрел. - Значит они вместе служили во Французском Легионе, - сделал он вывод. Максимов молчал. - И…, - нервно спросил Крутов, в упор, глядя на него. - И, - опомнился Максимов. - И ещё нашли таблетки, очень похожие на те, которыми травятся десвешеры, пачку листовок и пистолет «Гюрза». - Гюрза это хорошо. А компьютер и телефон где? - Компьютер и телефон сгорели ясным пламенем у нас на глазах, - упавшим голосом ответил Максимов. - Как так, сгорели? – не понял Крутов. – Ты шутишь, майор? - Нет, товарищ полковник. Не шучу. Этот гад программу на компьютер поставил, если пароль вовремя не ввести, она даёт сигнал на самоуничтожение и всё мгновенно сгорает. - А телефон? - Телефон по интернету был связан с его ноутбуком и тоже сгорел. Там всё просто оплавилось и информация восстановлению не подлежит, - очень грустно сказал Максимов. - Очень плохо, - задумчиво сказал Крутов. – Очень плохо. Таблетки и листовки лишь указывают, что Суриков является активным членом десвешеров. Но у нас опять нет информации об остальных членах и списков новых жертв. А это для нас было самым главным, майор. Как мы теперь их остановим? Никак. - Я понимаю, товарищ полковник. Но они и здесь нас обошли. - Ладно. Маем тэ шо маем. Пистолет и таблетки это тоже не так мало. Будем работать с этим Суриковым, - он поднял трубку стационарного телефона и сказал. – Дежурный, задержанного Сурикова в допросную! Наручники не снимать! Положил трубку и посмотрел на Максимова. - Как тебе этот Суриков? - Подготовленный парень. Четверых омоновцев положил без звука за доли секунды. Те говорят, что и не поняли, как он это сделал. По виду, расстроен задержанием, но ведёт себя очень спокойно, не нервничает. - Сейчас посмотрим, как он не нервничает. Пошли. Они спустились на этаж, где была комната для допросов и прошли в комнату за зеркальной перегородкой, откуда происходила запись допросов. Через стекло, они увидели, как два омоновца ввели в допросную Сурикова. Посадили на стул. Левую руку пристегнули наручником к специальному кольцу в крышке стола. Омоновцы вышли. Суриков осмотрелся по сторонам. Увидел камеру, установленную на штативе, зеркальную перегородку и улыбнулся. Он понял, что за ним наблюдают. Помахал в их сторону свободной рукой. - Вот сволочь, издевается, - занервничал Максимов. - Спокойно, майор. Противник серьезный, - задумчиво сказал Крутов. – Этих ребят психологически готовят к плену. Но насколько я знаю, их не обязывают хранить военную тайну. Их основная задача в плену, остаться живым и по возможности выполнить задание. Возможно, этот Суриков нам чего-нибудь и расскажет. Пошли знакомиться.

Он нажал кнопку записи видеокамеры и они вышли из этой комнаты, и перешли в допросную.

Крутов сел напротив задержанного, а Максимов справа от видеокамеры, у зеркальной стены. Крутов внимательно посмотрел в глаза Сурикову и вдруг отчётливо вспомнил человека, с которым он столкнулся возле цветочного киоска, накануне гибели генерала Шептуна. Он понял, что это был тот самый парень в серой куртке с капюшоном. Да и по виду Сурикова было понятно, что он видит Крутова не первый раз. На его лице не было удивления. Он спокойно смотрел в глаза полковника и улыбался.

Крутов открыл папку и прочитал:

- Суриков Андрей Викторович, 1978 года рождения, уроженец города Курска.

- Да это я, - спокойно ответил Суриков.

Крутов представился сам и представил Максимова.

- Какие высокие чины, - удивился Суриков. - А я простой оператор котельной.

- И восемнадцати зарядную «Гюрзу» вам вместе с разводными ключами выдали?

- Какая гюрза? Откуда я знаю, что вы там без меня положили? – возразил Суриков.

- Не переживайте, Суриков. Всё запротоколировано при понятых, - спокойно ответил Крутов. – А таблетки, наверное, от гриппа, а в листовках способ их применения, да? - уже более громко сказал полковник.

- Возможно, только я здесь при чём? – невозмутимо спросил Суриков.

- Где вы были 29 и 30 сентября? – спросил его Максимов.

Суриков посмотрел на него, задумался и ответил:

- Не знаю, майор. Нужно вспоминать. Может дома, может ещё где. Сейчас не помню.

- А это кто с вами? – спросил Крутов, показав ему фотографию.

- Друзья мои. Служили вместе.

- Во французском легионе?

- Ну, вы же сами всё знаете, что же меня зря спрашиваете.

- А третий кто?

- Дед пыхто, - резко ответил Суриков.

- Послушай, рембо недоделанный, не заставляй меня применять силовые методы, - сердито сказал Крутов.

- Силовые методы? А ну да, вы же силовики, – рассмеялся задержанный. – Не смеши меня, полковник.

Он привстал и резко дотронулся до правой руки Крутова, лежащей на столе. Полковник тут-же потерял сознание и обмяк, сидя на стуле. Голова его склонилась на стол. Максимов хотел помочь, но его тело не слушалось. Он оказался в каком-то плотном густом тумане, который обволакивал его со всех сторон и не давал двигаться. Руки и ноги были тяжёлые и неподъёмные. Сквозь туман он видел, как Суриков достал из кармана, какую-то скрепку, поковырялся в замке и открыл наручник.

- Пока, силовики хреновы, - улыбаясь сказал он, глядя на Максимова. - Приятно было познакомиться. Ловите своих жуликов, а к нам больше не суйтесь. Не доросли вы ещё. В следующий раз увижу - сразу убью, - громко сказал он. Встал и спокойно вышел.

Максимов всё видел, но по прежнему не мог пошевелить ни руками ни ногами. А полковник лежал без сознания. Крикнуть Максимов тоже не мог. Язык совсем не слушался и голоса почему-то не было…

Прошло, наверное, минут десять, пока Максимов смог шевелить руками и ногами. Он повалился на пол и дополз до Крутова. Начал теребить его за ногу. Полковник застонал. «Живой», - подумал он. – «Это хорошо». Он дополз до стола и, дотянувшись до кнопки вызова охраны, нажал на неё. В «допросную» вошёл капитан. Увидев Максимова, лежащего на полу, а полковника без сознания, он бросился к Максимову и, подняв, усадил его на стул. Потом удивлённо посмотрел на Крутова и сказал:

- Полковник же ушёл минут десять назад. Сказал, что ты майор допрашиваешь, а его Пискун вызвал.

В этот момент зашевелился Крутов и поднял голову. Ничего не понимая осмотрелся, потёр лоб и спросил Максимова:

- А где Суриков?

- Его Пискун вызвал, - тихо пошутил Максимов, и не в силах сдерживаться рассмеялся. Полковник, глядя на Максимова, тоже начал громко смеяться. Видимо это была защитная нервная реакция организма на пережитый стресс.

- Пискун? Вызвал? Сурикова. Ха-Ха-Ха.

Омоновец ничего не понимая смотрел на них. На громкий смех зашёл второй омоновец.

Максимов и Крутов продолжали смеяться, глядя на недоумённые лица омоновцев.

Только примерно через минуту полковник и майор успокоились и, Крутов уже серьёзно, задал вопрос омоновцам.

- Капитан, где Суриков?

- Товарищ полковник. Он же был здесь, с вами, - растеряно начал отвечать капитан. – Потом вы вышли из допросной, и сказали, что вас вызвал Пискун. А майор остался допрашивать подозреваемого.

- Как я мог выйти, если я здесь? – заорал Крутов, начиная злиться.

- Николай Янович, послушайте меня, - сказал Максимов. – Как Суриков засмеялся, помните?

- Помню, - мрачно подтвердил Крутов.

- А когда этот Суриков до вас дотронулся, вы потеряли сознание. Я хотел вам помочь, но меня как будто парализовало. Ни рукой ни ногой пошевелить не мог. При этом всё видел и слышал. Так вот, этот Суриков достал шпильку из кармана и, открыв наручник, ушёл. А на прощание сказал: «Ловите своих жуликов, а к нам не суйтесь. Не доросли вы ещё. В следующий раз сразу убью».

- Ни хрена себе, кино, - выругался омоновец.

- А вы что видели? – Крутов посмотрел на омоновцев.

- Так мы же говорим. Вы вышли и сказали что вас вызвал Пискун.

- И что, я был в форме? – издеваясь, спросил полковник

- Да, вот как сейчас, именно в этом кителе – абсолютно серьёзно ответил второй омоновец.

- Мистика! Чертовщина какая-то, твою мать, - выругался Крутов. – Наконец-то взяли целого, живого десвешера! Привезли в Следственное Управление! Под охраной ОМОНа! А он всех как детей малых развёл! Мне что, в отчёте писать, что он нас всех заколдовал? Так меня сегодня же уволят и в дурдом отправят! Хотя и правильно сделают. Я, старый идиот, упустил какого-то мальчишку из допросной Следственного Управления!

- Успокойтесь, товарищ полковник, - успокаивал его Максимов. – В это трудно поверить, но мы действительно столкнулись с какой-то очень серьезной формой психологического воздействия на наш мозг. Смотрите – в подъезде он вырубил четырёх омоновцев, и ни один из них не понял как.

- Точно, - подтвердил капитан. – Ребята сказали, что он их не бил, а просто дотронулся. Они ещё думали, что им это померещилось, но у них даже синяков не было.

- Правильно, - продолжал Максимов. - К вам он тоже дотронулся и вы тут же потеряли сознание. А он вас точно не бил.

- Не бил, согласен, - спокойно подтвердил Крутов. – Продолжай майор.

- Меня он парализовал, даже не дотрагиваясь, а омоновцы видели вас, а не его. Значит, Суриков внушил им обоим, что он - это вы. Если мои предположения правильные, то и охрана на выходе из Управления скажет, что вы уже уехали.

- Ты шутишь?- недоверчиво сказал Крутов.

- Нет. Давайте я позвоню на пост, - Максимов снял трубку стационарного телефона и набрал номер охраны. Услышав голос дежурного, спросил:

- Скажите, полковник Крутов сейчас в управлении? Понял. Спасибо, - Максимов положил трубку и улыбаясь посмотрел на полковника. – Полковник Крутов уехал в 11.44. на своей машине. Так доложил дежурный. Для завершения картины, позвоните своему водителю и спросите, где он вас высадил.

Омоновцы засмеялись, глядя на абсолютно растерянное лицо полковника.

- Отставить смех! – раздражённо крикнул полковник и, вынув мобильный телефон, набрал номер водителя. – Паша, а ты где сейчас? Где? И я тебя уже отпустил? Немедленно вернись в Управление! - заорал Крутов и начал бить рукой с трубкой об стол Б__дь! Б__дь! Б__дь!

Потом немного успокоился и сказал:

- Полная хрень! Паша сказал, что десять минут назад я вышел на Крещатике, а ему сказал, что он сегодня свободен! Как такое может быть? Я же не идиот!

- Ну, столько человек сразу сойти с ума не могут, - сказал Максимов. - И померещиться нам всем одно и то же одновременно не может. Значит это его психологическое оружие, о котором мы совсем ничего не знаем.

- А я смотрел кино про Вольфа Месинга, - сказал капитан. - Он в Кремль к Сталину без документов прошёл. И вся охрана видела в нём Берию. Поэтому и пропустили без документов. Значит и этот так же может.

- И всю охрану потом расстреляли, - уже спокойно сказал Крутов. - Да было такое. Только потом Месинга изучали, но повторить его чудеса никто не смог.

- Тогда не смогли, а сейчас видимо смогли, - сказал Максимов. - Но об этом никто не знает, кроме этих десвешеров. Вы ведь не зря хотели пообщаться с Бондаренко. Возможно она в теме. Надо с ней поближе познакомиться.

- Правильно мыслишь, майор, - оживился Крутов. - А что начальству будем докладывать?

- А то и докладывать. Я сейчас соберу со всех объяснительные. С омоновцев, с охраны, с водителя, и с вас тоже, товарищ полковник. Везде пробью хронометраж. И пусть начальство думает как бороться с этим психологическим оружием. Кстати, а что нам покажет камера?

Максимов встал и снял камеру со штатива. Развернул окно камеры в сторону полковника и немного перемотав, включил воспроизведение. Все увидели, как сначала ввели Сурикова, потом допрос. Полковник сидел напротив. Потом Суриков засмеялся и дотронулся до руки полковника. И тот сразу потерял сознание. Потом задержанный сам открыл наручники, попрощался с Максимовым, пригрозил ему и спокойно ушёл. Всё было так как рассказывал Максимов.

- Вот и неопровержимое доказательство нашей правоты для начальства, - усмехнувшись сказал Максимов.

- Это если этот парень нас обучит, то мы любого гада на расстоянии вязать сможем! Нихрена себе! - восхищённо произнёс второй омоновец.

- И качаться не надо, – подтвердил капитан. – Но только у меня вопрос. А чего же тогда, этот хлопчик нас там, в подъезде, всех не заморозил, и не отключил? Он же мог нам представиться хоть самим президентом Украины и спокойно уехать.

- Хороший вопрос капитан. В корень зришь! – похвалил его Крутов. – А потому он вас там всех не «поморозил» как ты говоришь, потому, что решил нам здесь силу свою да удаль молодецкую продемонстрировать. Чтобы показать нам сирым да убогим своё место и запугать. Ведь он же сказал Максимову, что в следующий раз убьёт.

- Согласен, - подтвердил Максимов. – Показал фокус-покус и ушёл красиво. - Ладно, Влад, ты сейчас же передай фото этого «месинга» в пресс-центр. Пусть срочно объявят его в розыск, а потом собирай свои объяснительные. Я к себе, крепко думать буду. Свою объяснительную я тебе потом отдам, - задумчиво сказал Крутов.

- Понял, Николай Янович. Сделаю, - ответил Максимов.

Крутов встал и очень задумчивый вышел из допросной. С собой он забрал видеокамеру. Максимов обратился к омоновцам:

- Давайте, парни, садитесь вдвоём и пишите всё как было. Только обязательно время укажите. Во сколько привезли Сурикова, во сколько полковника увидели. Ну, вы поняли. А я пошёл на охрану, у них показания возьму. Вот бумага. Вот ручки.

Омоновцы сели за стол писать, а Максимов пошёл в пресс-центр, объявлять Сурикова в розыск.

Крутов, в своём кабинете, включил любимую музыку, чтобы немного расслабится и придти в себя после пережитого унижения. Но он не слышал музыки. Он был очень зол, но понимал, что может злиться только на самого себя. Раздражённо выключил музыку. Взял видеокамеру. Просмотрел ещё раз, как ввели Сурикова, как вошли они с Максимовым, как он их вырубил и спокойно ушёл. « А с другой стороны», - подумал Крутов. – «Откуда я мог знать о таких сверх способностях этого Сурикова? Я привык работать с контингентом попроще. Которые пришли, украли, наследили. А тут не только не следят, так ещё и «по ушам» нам дают. Прав Максимов они знают и умеют то, чего не знаем и не умеем мы. Из корреспондента Белова за несколько минут сделали самоубийцу. А парень очень любил жизнь. Теперь понятно почему генерал Шептун пустил его к себе. Он мог явиться генералу в облике меня или даже министра. Понятно почему вся семья генерала и он сам покончили с собой. Он реально парализует волю, а значит и может действительно психопрограммировать и сразу и на период, как говорила Бондаренко. Стоп. Опять эта Бондаренко».

Крутов понимал, а скорее чувствовал, что эта Галина Бондаренко знает что-то ещё. Он нашёл на столе листок с её данными, которые успел подготовить ему Максимов. Зазвонил телефон.

Крутов снял трубку.

- Слушаю.

- Товарищ полковник. Вас срочно вызывает начальник Управления, - услышал он голос секретаря.

- Понял. Сейчас буду, - сказал Крутов и положил трубку. «Началось», - подумал он, взял видеокамеру и пошёл к лифтам.

Полковник Пискун стоял у окна, спиной к двери. Когда зашёл Крутов, он обернулся и без приветствия начал орать:

- Крутов, мне только что доложили, что у тебя задержанный сбежал. Ты что совсем уже работать разучился, твою мать? Или на пенсию пора? Как можно упустить задержанного в Следственном Управлении?

Крутов молчал. Возразить ему было нечего, а оправдываться было не в чем. Пискун продолжал орать:

- Я отстраняю тебя от этого дела. Максимов поступает в распоряжение полковника Махова.

Сейчас же передай все дела Махову, а сам иди в отпуск. Когда комиссия разберётся в причинах побега, будем решать, что с тобой делать.

Крутов продолжал молчать и абсолютно спокойно смотрел на Пискуна. Ему стало всё настолько безразлично, что он даже не расстроился такому повороту событий. Хотя, в данной ситуации, вряд ли мог быть другой финал в его руководстве этим делом.

- Ты что молчишь, Крутов? – удивлённо спросил Пискун.

- Есть передать дело Махову, - сказал он. – Разрешите идти?

- И ничего не хочешь рассказать, что там произошло? – удивился Пискун.

- Максимов доложит, здесь всё сами посмотрите, - он положил видеокамеру на стол начальника. - А комиссия пусть разбирается, кто виноват. Разрешите идти?

- Иди, - сказал Пискун, поражённый таким спокойствием Крутова.

Крутов вышел из кабинета начальника. Зашёл к себе и, взяв фуражку и листок с данными Бондаренко, закрыл кабинет и спустился на первый этаж. На выходе, он обратил внимание на удивление дежурного лейтенанта, который не мог понять как и когда полковник Крутов прошёл в здание. Потому, что он сам видел и у него в журнале было отмечено, что в обед полковник уже уехал из Управления.

Машина с водителем ждала его у подъезда Управления.

- Паша, ты сказал, что пол часа назад отвозил меня на Крещатик? – спросил он водителя.

- Да, Николай Янович. И потом вы меня сами отпустили, а после позвонили и наорали, как будто я сам, - обиженно ответил водитель. - А как вы так быстро сами добрались?

- И как я был одет? – с издёвкой в голосе, спросил Крутов.

- Как и сейчас. Только без фуражки, - удивился вопросу водитель, потому, что явно ничего не понимал.

«Ну, да. Ну, да. В «допросной» я был без фуражки», - подумал Крутов. – «Поэтому и Суриков изображал меня без фуражки. Бред! О чём это я? Разве такое может быть?». Потом взял себя в руки.

- Ладно, Паша. Поехали на Фрунзе 103, - скомандовал он водителю. Это был адрес Института социальной и судебной психиатрии, где заведовала кафедрой профилактики психических заболеваний, доктор медицинских наук, профессор Бондаренко Галина Яковлевна.


Глава 10 | Лекарство от старости | Глава 12