home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ганновер

Наш переезд в Ганновер состоялся в апреле 1992 года. Именно тогда у Володи начинался контракт с местной консерваторией. Боже, как быстро прошло время! Неужели мой муж уже столько лет работает в Германии… Жизнь пролетела как один день.

Мы приехали в этот тихий город, а у нас там ни кола ни двора, ни друзей, ни родных, ничего. Есть такая Юля Модатова, Володина приятельница и соученица по консерватории, она уже работала в этой «Хохшуле», вот Юля и была одной-единственной нашей знакомой на весь Ганновер. Сначала Володя в Германию приехал со своей мамой и они остановились у Юли. Потом у меня наступил перерыв в гастролях, тогда еще существовал театр, и я к ним подтянулась дней на десять. Перво-наперво надо снимать дом. Арендовать квартиру невозможно: когда со всех четырех сторон соседи, не особенно-то поиграешь на рояле целыми днями. Мы ходили, подыскивали отдельный дом, чтобы стоял он в нормальном районе и чтобы подходил по деньгам. Наконец, Володя снял дом, а к тому времени уже выяснилось, что в Ганновере много русских, и один из них наш друг Яша Нейгауз. Он переехал в Германию за два года до нас, по жил здесь без семьи, потому что не нашел постоянную работу. Володя целый день был занят в консерватории, и Яша сажал меня к себе в крошечную машинку как раз под мои габариты и мотался со мной по городу, дом же надо было обустраивать. И за эти десять моих свободных дней он взялся мне помочь: что-то в доме покрасить, что-то подправить. Дом абсолютно пустой, хотя мы кое-что из Москвы привезли. Кое-что — это в основном книги и ноты, мебели, ясное дело, никакой. Хорошо еще, вилки-ложки с собой захватили. Как на новом месте начинать жизнь, не с чтения же домашней библиотеки? Контракт у мужа был не пожизненным — таким он стал позже, — а на два года. Но и два года полагалось на чем-то спать. И за десять дней мне предстояло проехаться по всем магазинам и прикупить самое необходимое из мебели. Подобной практики в моей биографии еще не существовало: одно дело квартиру привести в порядок, причем постепенно, и совсем другое — поднять дом с нуля. Мы же за всю нашу жизнь в советской стране никогда не заходили в магазин и не покупали сразу то, что мы хотим, подобная мысль — свидетельство шизофрении. Никто из нас прежде не обставлял квартиру за неделю. А тут полагалось обустроить пустой дом — четыре спальни, две гостиные, столовую и кухню. К тому же еще и Володины ученики из Московской консерватории должны были вот-вот к нему приехать — сразу четверо мальчишек. Значит, весь нижний этаж — им, а туда хотя бы кровати мало поставить. А за кроватями — матрасы, за матрасами — постельное белье и полотенца. Сначала я надевала кроссовки и с девяти до шести — в шесть часов закрываются магазины — ходила и присматривалась. Выбирала, что мне нравится и смотрела на цены, поскольку купить надо и симпатичное, и недорогое, и чтобы смотрелось прилично, — как-никак профессорский дом, нельзя же на табуретке сидеть. Голова от этого всего шла кругом. За все свои многочисленные командировки за границу я, естественно, никогда не заходила в мебельные магазины, а тут я столкнулась с совершенно незнакомым миром — миром шкафно-кроватного изобилия. И я не представляла, что в этих магазинах имеется, сколько это стоит, как полагается одно к другому подбирать? Мне не хватало то вкуса, то денег или, наоборот, то денег, то вкуса. Первые несколько дней я знакомилась со всем, что там продается. Спасибо Яше, который меня по ним возил, пока Володя занимался с детьми или сидел с Юлей, изучая разные необходимые для жизни бумаги. В конце концов на пятый день у меня в голове все перепуталось. Ведь все, что я выбирала и отмечала в магазинах, я держала в голове, ничего не записывая, надеясь на свою память, прежде никогда меня не подводившую. Но к таким объемам закупок моя память явно оказалась не готова. Я вскакивала ночью, у меня в голове крутились тумбочки, шкафы, полотенца. И я как в бреду кричала: «Вова, Вова, нам не хватит денег!», а у него свои дела, ему не до мебели. Но надо же на чем-то спать, на чем-то сидеть? Все же при покупке мебели я несколько ошибок сделала, слава богу, небольших. Теперь предстояло срочно переезжать. Есть магазины, где принимают заказы на все, что ты хочешь, но заказ привезут только через восемь недель. Какие восемь недель, у меня и трех дней не было. Вот-вот приедут мальчики, должна была как-то функционировать кухня. Полагалось загрузить и дом все, начиная от плиты и заканчивая стиральной машиной.

Потом, через несколько месяцев, когда у нас уже жили мальчики, пять человек, да нас трое, мы за стол садились восемь самое малое, то уже теперь Володя вскакивал ночью… Ему первые полгода, а мы не знали, почему, платили только ползарплаты. Теперь он ночью повторял: «Таня, Таня, нам не хватит денег, мы не сможем всех прокормить». Каждый день бесконечное количество счетов, и их надо оплачивать. Ни я, ни Володя не знали правил чужой жизни, и выглядели мы полными придурками. Конечно, потом жизнь как-то вошла в колею, дом я обставила, Володе сделали кабинет, все встало на свои места, все трудились. И Иля, мама Володи, крутилась так, что просто непостижимо для пожилого человека, к тому же еще прошедшего войну. Ей в то время шел 75-й год. Она всех мальчишек обстирывала и обглаживала, чтобы мальчики чувствовали себя как дома. Всех их снабдили самым необходимым. Картина, когда я выходила из магазина с необходимым количеством полотенец, была не для слабонервных.

Мы два года снимали дом. Там выросли первые ученики, которых Володя привез за собой. В этом доме они занимались, в этом доме они жили, в нем они собирались за столом по нескольку раз в день. Иля выполняла нечеловеческую работу. Она чуть ли не с вечера мазала по десять — пятнадцать бутербродов и каждому раскладывала по пакетикам перед уходом на занятия, потому что Володиного заработка только-только на всех хватало. Но студенчество во всем мире, как правило, живет скромно, никто, надо сказать, в рестораны не ходит. Им выдавался кофе или чай в термосах, а иногда и бульон, когда они уходили на целый день. Вечером мы вместе садились за стол и весь ужин разговаривали о том, что у кого предстоит на следующий день, кому в какое учреждение пойти и какую справку туда отнести.

Через два года Володя получил постоянный контракт, он привык к этому дому, там была терраска, где мы любили вечером посидеть, постепенно нас стали навещать наши друзья из Москвы. В этом доме мы справляли пятидесятилетие моего мужа. Понаехало много народу, чуть ли не вся наша московская компания. Было суматошно, весело, потом на ночь все разлеглись, где могли, а у нас совершенно пропало ощущение, что мы вообще-то в Германии находимся, ведь все, кого мы любили, оказались рядом.

Спустя год после переезда мы познакомились с семьей Фридманов, и это оказалось необыкновенно счастливым знакомством, потому что на старости лет новых друзей не приобретают, а если такое и случается, это большая редкость и большое счастье — встретить людей, с кем ты можешь быть откровенным, людей, по которым скучаешь. Володя с ними просто-напросто не расстается, так как я в Ганновер попадаю редко.

Через два года у нас закончился контракт на аренду дома, и хозяин выставил дом на продажу. Мы не собирались его покупать, цена оказалась слишком высокая, а выглядел он довольно скромно. Как временное пристанище он, конечно же, годился, а свой собственный дом мне хотелось иметь поинтереснее. Банк дал Володе кредит, и всем этим непростым делом — оформлением нужных бумаг — занимался Леня Фридман.

Дом, в котором мы теперь живем, нашла я. Не помню, кто мне сказал, чтобы я пошла его посмотрела. До этого мы с Илей много ездили, искали, Володя, как всегда, очень занят. Ни на чем я не останавливалась, ничего мне не нравилось. Хотелось что-то такое, чего словами не описать, но в общем красивый дом, причем в этом же тихом районе юрода. Сама я еще не ездила на машине, Иля, понятно, автомобиль, тоже не водит, значит, мы с ней обязательно должны быть привязаны к какому-то городскому транспорту, — чтобы напрямую до центра, чтобы не дергать Володю. Позже я сама села за руль, теперь мне уже все равно где жить.

Когда в редкие приезды я закупаю в пашем супермаркете продукты, люди считают, что я, наверное, содержу частный детский сад человек на восемьдесят. Во-первых, наши российские аппетиты, во-вторых, я закупаю всегда все впрок. В доме мальчики, мясо же им необходимо. И мяса много. Они даже йогурты уничтожают целыми упаковками.

Когда я первый раз увидела наш дом, точнее, еще не наш, он мне понравился с первого взгляда. Я только плохо представляла, где устроить мужу кабинет, но дом имел небольшую ротонду, выходящую в сад. Я боялась, что Володе не понравится, что v него кабинет со стеклянными стенами и с трех сторон он в саду. Не понравилось в конце концов нашим соседям, а Володе он как раз пришелся по душе. Полы в доме мраморные, но теплые, с подогревом. Я переживала, что так мне приглянувшийся дом может не приглянуться Иле и Володе, что он покажется им неудобным, ведь большую часть времени они в нем проведут без меня. Привела я их с большим трепетом на смотрины, адом им очень понравился. Мы, конечно, хотели сбавить цену, но нам объяснили, что хозяева в газете объявили стоимость еще большую. Дом продавайся самими хозяевами, не банком и не конторой по недвижимости.

Мы посмотрели, полюбовались и быстро ушли, с нами было бесполезно обсуждать цифру, названную ими. Не без грусти сказали спасибо и поехали назад. Искали еще целый месяц, ничего подходящего. Однажды кто-то сказал, что дом этот так до сих пор никто не купил. Мы вернулись и сумели договориться с хозяевами. Хотя мужу пришлось взять в банке большой кредит.

В момент покупки дому уже исполнилось двенадцать лет. То есть он считался совсем молодым, тем более его владельцы строили с любовью, по собственному проекту, но у них дети выросли, разъехались, и они перебрались в дом поменьше. Очень состоятельные люди и очень приятные, с большим вкусом, что сразу заметно по дому. Мне многое в нем нравится и по сей день, как они задумали интерьеры и сад. Поэтому я кое-что из прежнего оставила. Рядом со спальней есть сауна на двоих. Видно по всему, что в доме жили люди, которые друг друга очень любили. Сауну мы сами, ясное дело, сроду не включали, я даже не представляю себе, кто из нас будет париться в бане, где мы возьмем на это время. Единственный наш гость, кто ею пользуется, — питерский дирижер Александр Дмитриев. Он с женой Людой любят париться, вот пару раз они и включали нашу чудную сауну на двоих.

Приехала нам помогать с переездом моя сестра Галя, потому что у театра в это время заканчивались гастроли, и я должна была быть в Лондоне. Приехала мама одного из Володиных учеников и прожила у нас целый год и тоже потихонечку подключилась к пакованию. И если говорят, что два переезда — это один пожар, то значит один пожар мы точно пережили. Теперь передо мной вновь встал вопрос, как обставлять на сей раз собственное жилье. В прежнем же вся обстановка приобреталась как временная. И когда мы переезжали в новый дом, кое-что туда подошло из старой обстановки, но что-то пришлось докупать. А как же, это уже был свой дом, в прежнем мы к большой красоте не стремились, в основном все сводилось к самому необходимому. Только кабинет мужа мы обустроили по-настоящему.

Иля собирает гжель. Мы купили для нее специальные горки с подсветкой в гостиную. А всю ее гжель перетаскивали понемногу из Москвы. Целую коллекцию перевезли вручную. Даже наши приятели ей потихонечку тащили гжель из России в Германию. Когда расставили все Илино собрание, получилось очень красиво. И трогательно, потому что она очень радуется, когда ей покупают что-то новенькое. Коллекция в итоге сложилась довольно дорогая, в ней есть по-настоящему редкие и красивые вещи, но главное — мы знаем, что Иле на любые праздники полагается подарить.

С первого же дня наш дом получился теплый и уютный, к нам любят приезжать друзья. На Новый год собирается компания человек в сорок. В 1998 году справили Иле восемьдесят лет. Мальчики устроили ей в подарок такой концерт, что я плакала навзрыд, нет, не зря она столько сил отдала, обхаживая их, как в свое время одна, без мужа поднимала своего сына. В большой строгости и справедливости она держала всех своих мальчишек, порой вызывая их недовольство и даже протест, но зато потом такое воспитание поможет и уже помогает им правильно жить.

С этим домом у меня родилось непривычное, даже странное чувство для бывшего советского человека, у которого вдруг появляются два дома, причем в разных странах, один в России, другой в Германии, а потом и три, когда я купила дом в Америке. Какой же дом все-таки роднее? Думаю и не могу ответить на этот вопрос. Я знаю другое, что когда в Загорянку по Щелковскому шоссе на папину-мамину дачу приезжаешь — это как воды ключевой напиться. Пожалуй, по энергетике для меня Загорянка самое сильное место в мире. Ложусь я там на мамину кровать, где я засыпаю сразу и без снотворного могу проспать сутки. Такое со мной больше нигде не случается.


Анна Ильинична | Красавица и чудовище | Климова — Пономаренко