home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Начало кинокарьеры

В середине 50-х, когда закончился период послевоенного восстановления и залечивания ран, в кино пришло новое поколение актеров, чутко уловивших новейшие тенденции развития общества и сумевших это передать в своих работах. Их актерское мастерство обогатилось умением более тонко и глубоко, с огромной долей достоверности и почти документальной точностью воплощать и передавать переживания своих героев. То был период резкого обновления советского кинематографа. Возросло количество выпускаемых фильмов, появились новые молодые режиссеры, ломались сложившиеся стереотипы представлений как о фильмах, так и о героях, большинство картин стало сниматься о молодежи.

Популярность киноартистов, пришедших из довоенного кино, была поистине фантастична. Страна знала их в лицо, зрители помнили все их фильмы, все роли. И вдруг понадобились совсем иные молодые имена. В фильмах, определяющих репертуар, появились новые лица: Алексей Баталов, Николай Рыбников, Евгений Урбанский, Юрий Яковлев, Олег Ефремов, Олег Стриженов, Вячеслав Тихонов, Василий Лановой, Георгий Юматов, Леонид Харитонов, Татьяна Конюхова, Людмила Касаткина, Изольда Извицкая, Надежда Румянцева, Иннокентий Смоктуновский…

Фильм «Молодая гвардия» дал творческий импульс целой плеяде молодых талантливых актеров: Инне Макаровой, Сергею Гурзо, Нонне Мордюковой, Кларе Лучко, Сергею Бондарчуку, Евгению Моргунову, Людмиле Шагаловой, Георгию Юматову, Виктору Авдюшко, Тамаре Носовой… Этот фильм стал блестящим дебютом целого поколения послевоенных отечественных актеров.

Между тем Вячеслав Тихонов два года провел в простое, не получая интересных предложений. Режиссеры использовали главным образом внешние данные молодого артиста, не заботясь о выявлении его актерского потенциала. Ситуация выглядела парадоксально еще и потому, что актер не стал звездой, хотя все предпосылки для этого имелись.

Когда кинематограф начал набирать силу после периода малокартинья, самым главным устремлением искусства стало желание раскрыть образ рядового современника, показать наиболее характерное и примечательное в повседневном течении жизни. Киноискусство заинтересовал теперь сам человек. Кино почувствовало вкус к философским размышлениям. Попытки создания идеального героя сменил интерес к образам значительных, ярких личностей.

В конце 1950-х – начале 1960-х годов наше кино переживало необычайный подъем. Пафос гражданственности и человечности, анализ психологии современника и его широкий круг проблем решались разными художественными средствами, но в утверждающем совесть и правду смысле. Фильмы этого периода, созданные режиссерами разных поколений, различные по форме эстетического выражения, совпадали в главном – в художественном намерении и в общественных целях. Время требовало от кинематографа все большего психологизма, проникновения в человеческую природу, содержательного характера. И одним из наиболее заметных персонажей стал здесь герой Вячеслава Тихонова – Матвей Морозов в картине «Дело было в Пеньково». Этого паренька от многих прочих киногероев того времени отличал поиск правды и стремление формировать в зрителе социальную чуткость.

Так уж случилось, что в начале артистической карьеры Вячеславу Тихонову не очень везло: режиссеры считали его актером «голубых» ролей. Тому способствовали яркие внешние данные и выраженная лиричность молодого артиста. Режиссеры, словно сговорившись, поручали красавцу Тихонову бесхарактерные роли – моряка, студента, летчика, врача, мало чем отличающиеся друг от друга, кроме профессии.

Конечно, совсем не об этом мечтал наивный павлово-посадский мальчишка, втайне от приятелей грезивший в тяжелое военное лихолетье о кино. Когда выпускник ремесленного училища Слава Тихонов поступал в Институт кинематографии то думал, что просто рожден для героических ролей… Так и случилось с первой дебютной ролью молодогвардейца Володи Осьмухина. И кто сегодня поверит, что, впервые увидев себя на экране, Тихонов с ужасом подумал: «Неужели я такой?.. Настоящий урод… Скорее уйти и не показываться больше на экране!»

И даже Театр-студия киноактера, куда пришел Вячеслав Тихонов после блестящего окончания института, был для него, по существу, продолжением учебы. Только любимого педагога Бориса Владимировича Бибикова на сей раз сменили другие мастера. А подтверждением успеха его новых работ стала не очередная высокая оценка в зачетке, а признание или холодок зрительного зала.

Из киноморяков и летчиков тех лет в душе артиста оставил след лишь офицер Горелов в «Максимке». В этом фильме Тихонов встретился на съемочной площадке с кумирами своей юности – Борисом Андреевым, Марком Бернесом, Михаилом Астанговым.

В сцене, где Горелов освобождает Максимку от работорговца, партнером Тихонова стал сам легендарный Астангов! Сцена долго не ладилась – Тихонов волновался, ни на мгновение не забывая, что рядом с ним артист, мастерством которого он всегда так восхищался. В голове крутилось лишь одно: «Лишь бы не помешать партнеру…»

Вдруг Астангов попросил остановить репетицию. Подошел к Тихонову. И негромко, словно старший товарищ и режиссер, заговорил с ним, дал простые, дельные советы. От такой беседы как-то сразу стало легче, пришла уверенность в собственных силах.

Однажды на вопрос одного из журналистов «Мешала ли вам яркая наружность или помогала», актер откровенно ответил:

– Мешала, особенно вначале. В какой-то момент я решил уходить из профессии. Мне все давали какие-то плоские роли. Собственно, даже не роли были, а просто много крупных планов. Это угнетало и раздражало. Видите ли, в то время, когда я начинал, были востребованы рабочие характеры и пролетарская внешность. А я как-то под эту категорию не подходил.

И все же было бы ошибкой считать эти годы потерянными для формирования актерской индивидуальности Вячеслава Васильевича: он успел заявить о своем даровании, сыграв Медведя в спектакле «Обыкновенное чудо», поставленном Эрастом Павловичем Гариным в Театре-студии киноактера, где Тихонов работал с 1950 года. Гарин, любя его и веря в счастливую звезду и талант начинающего артиста, предрекал ему головокружительную карьеру в кино. В чем оказался абсолютно прав. Он безоговорочно принимал любые находки, предложенные Тихоновым. К сожалению, когда у Гарина появилась возможность перенести свою режиссерскую постановку на экран, Тихонов уже вырос из романтической роли Медведя и ее сыграл Олег Видов. И все-таки, возможно потому, что в театре Вячеслав получал роли интересные и сложные, на сцене он чувствовал себя гораздо свободнее, чем в павильоне студии. Играя характерные роли в современных пьесах, героев Островского, он с увлечением выступал, казалось бы, и в чуждом для себя амплуа – водевильного героя. Тем не менее, Тихонов был убежден, что сцена – только подготовка, необходимый тренинг для будущего творчества в кино. Однажды, когда Вячеслав репетировал на полутемной сцене бой на шпагах, из пустого зала раздался голос:

– Есть для тебя герой! И отличный!

Тихонов узнал старого институтского товарища – режиссера Станислава Ростоцкого. Оказалось, тот готовился к экранизации повести Сергея Антонова «Дело было в Пенькове» и предложил Тихонову сыграть главную роль. Герою села Пенькова Тихонов обязан многим: этот парень помог ему одержать победу над скептиками, не верящими в него. Не случайно вскоре актер получил сразу два приглашения, причем на совершенно разные роли – в картинах «Майские звезды» и «Чрезвычайное происшествие». Это означало, что режиссеры увидели в Вячеславе Тихонове многопланового актера.

Обе эти роли обещали артисту немало трудностей. В «Майских звездах» Станислава Ростоцкого Тихонов играл в новелле о любви. Роль была почти бессловесной – вся на полутонах, подтексте, очень эмоциональная. Каждый жест, взгляд, движение – порыв героя – молодого советского лейтенанта должны были нести в себе светлую грусть, чистую мелодию незавершенной любви, весны – первой весны Победы.

Героиню новеллы, учительницу, играла чехословацкая звезда Яна Брейхова. Говорят, что как настоящие влюбленные, молодые партнеры на съемках были необычайно внимательны друг к другу, стремясь не только чувствовать каждый свое, но и пытаться «петь дуэтом».

Почти одновременно с «Майскими звездами» в Одессе снимался фильм «Чрезвычайное происшествие» (1958, режиссер Виктор Ивченко), где Тихонов играл Райского. И подчас превращаться из лирического героя – влюбленного лейтенанта в острохарактерного матроса Тихонову приходилось буквально «на ходу» – на пути из Праги, где снимались «Майские звезды» – в Одессу. Разумеется, это было бы невозможно без большой подготовительной работы.

Интересно, что как само «Чрезвычайное происшествие» было не фантазией сценаристов, а реальным драматическим происшествием с советским танкером «Туапсе», так и у Райского в жизни оказался настоящий прототип – моряк, моторист Виктор Ляховский. Вячеслав Тихонов познакомился с ним, когда танкер, где продолжал в то время служить Виктор, пришел в Одессу. При первом знакомстве они не понравились друг другу – уж очень не похож был «живой» герой на свое экранное воплощение.

Виктор – невысокий, рыжеватый курносый паренек, на первый взгляд, казался слишком спокойным, даже застенчивым. Однако, постепенно разговорившись, стал рассказывать обо всем, что случилось с танкером, образно, живо, пересыпая речь сравнениями, остротами. Они встречались не раз. И каждый раз актер убеждался в том, что с самого начала, познакомившись в сценарии с Райским, нащупал верный ключ к образу. Райский в сценарии – весельчак, душа команды и вместе с тем человек большого мужества и выдержки. Хотя внешне актер и реальный Виктор оказались совсем непохожи, окружающие замечали, что в характерах этих двух людей было что-то общее – кураж, самоирония…

Позже Тихонов признавался, что так полюбившийся зрителям жест-пароль, ставший палочкой-выручалочкой Виктора в общении с товарищами, понимающими, что Райский блефует перед пиратами, – скрещенные указательный и средний пальцы, чему позже вдохновенно подражали все мальчишки, придумал он сам, вспомнив о кураже своего героя. А то, что Тихонову удалось подружиться с прототипом – скромным и немногословным моряком и в то же время настоящим одесситом, после возвращения с Тайваня продолжавшим ходить в «загранку», тоже о чем-то говорит…

Актеру, и этого больше всего боялся Тихонов во время съемок, легко было сбиться на штамп, ставший уже привычным для облика одессита. Ему же хотелось углубить характер: пусть все «веселые штучки» Райского существуют на экране не сами по себе, для потехи зрителя, а будут оправданы действием фильма. Райский – не бесшабашный весельчак. В обычной обстановке это обыкновенный, спокойный, серьезный человек. Он шутит в самые трудные минуты, чтобы поднять дух товарищей. В момент опасности, в стане захвативших танкер чанкайшистов, веселый и вроде бы бесшабашный матрос Виктор Райский становится настоящим героем. И Тихонов вновь «обманул» зрителей, не ожидавших от Райского таких подвигов. Сумел провести он и врагов, поверивших в обманчивую простоту своего героя. И если для них это обернулось, пускай и неполным, но провалом операции, то для зрителей надежный, сознающий собственную силу моряк стал «своим человеком», которому можно безоговорочно доверять. А когда и реальный герой подтвердил, что актер на правильном пути, это стало высшей оценкой его работы, во многом принципиальной победой Тихонова.

Роль Виктора Райского показала, что в арсенале Вячеслава Тихонова есть множество красок и верный артистический слух, не позволяющий ему сфальшивить. С не меньшей самоотдачей работали и другие создатели фильма. Так стоит ли удивляться, что он побил все рекорды проката 1959 года.

Следующая роль Тихонова – лейтенант Безбородько в картине Евгения Ташкова «Жажда» была, по существу, повторением пройденного. Хотя у Тихонова появилась возможность более выпукло показать героизм, романтичность и благородство своего привычного уже для зрителя героя. В роли Безбородько в фильме «Жажда» актер отчасти предвосхитил другого своего персонажа – Исаева – Штирлица. Более того, именно она показала, что в отечественном кино появился талантливый актер, который способен даже манерой носить форменную одежду охарактеризовать своего героя.

Зато в заглавной роли фильма «Мичман Панин» актеру вновь представилась возможность создания интересного образа. Тихонов сыграл, по существу, двух разных людей. Смелый революционер, скрывающий свои чувства и убеждения за парадной выправкой подтянутого, исполнительного офицера и этакий фат-офицерик, бульварный герой. Обе роли удались Тихонову далеко не в равной степени. Гуляка-офицер, герой бульварного романа вышел более точным и выразительным. Этот персонаж потребовал от актера максимального пластического и мимического мастерства. По существу, перед Тихоновым здесь стояла задача разыграть пантомиму. И это ему блестяще удалось. Движения артиста преувеличенно четки, мимика нарочито подчеркнута. Такая утрированность придавала сатирический оттенок его персонажу.

О сдержанном, затянутом в мундир мичмане артист также смог много рассказать с помощью своего пантомимического мастерства. Продемонстрировать хорошие манеры за столом в кают-компании, уметь властным тоном отдавать команду – этого было достаточно для характеристики образа.

Однако не из-за мичмана, тем более фата-офицера поставлен фильм. Ведь главный его герой – бесстрашный, находчивый большевик, рискующий жизнью ради дела революции. Страстность убеждения в своей правоте необходима этому герою. Правда, большевик Панин почти все время вынужден скрывать свое истинное лицо от окружающих, но не от зрителей… И здесь Тихонов, думается, нуждался в твердой руке и мудром совете режиссера-постановщика Михаила Швейцера.

Запоминающейся оказалась работа артиста в картине драматурга Алексея Каплера и режиссера Леонида Лукова «Две жизни». Молодой актер сыграл здесь князя Сергея Нащокина – блестящего гвардейского офицера царской армии, монархиста, бежавшего во время Великой Октябрьской социалистической революции на чужбину и кончившего жизнь лакеем в маленьком парижском ресторанчике.

Еще одной заметной для зрителей рабой Тихонова в кино стала роль капитана Суздалева в одной из самых трогательных картин Станислава Ростоцкого «На семи ветрах». Чудесный фильм о войне, любви и верности в начале 60-х годов завоевал весь мир. Действие картины происходит во время Второй мировой войны, в доме, расположенном на пересечении фронтовых дорог, «на семи ветрах», где девушка ждет с фронта своего любимого. То в этом доме разместилась редакция фронтовой газеты, то госпиталь. А когда немцы подошли к городу – полуразрушенное снарядами здание стало краем передовой, а Светлана превратилась в бойца…

И все же трудно назвать этот фильм победой самого Тихонова – в нем актеру и играть-то особо ничего не пришлось. Талантливый журналист фронтовой газеты капитан Суздалев – это и есть, по большому счету, сам Тихонов той поры – красивый, подтянутый, уверенный в себе и своей мужской неотразимости – мечта любой девушки. И зрительницам было невдомек, как героиня Ларисы Лужиной могла отказать во взаимности этому щеголеватому, а на поверку оказавшемуся по-детски трепетному и достаточно беззащитному перед настоящим чувством красавцу военному. Ведь каким еще окажется жених Светланы, неизвестно – по замыслу авторов, зрители с ним так и встретятся. Его образ для картины не так важен. Главное – отношение к нему его невесты, ведь история эта – настоящий гимн верности невестам и женам, дожидающимся с войны любимых. Не каждой из них повезло так, как Светлане, все же встретившей своего солдата.

Нетрудно заметить, что первых героев, сыгранных актером, объединяло то, что все они были близки самой органике и актерской природе Вячеслава Тихонова, «работали» на развитие его внутренней темы. Мичману Панину удалось осуществить блестящую операцию по освобождению заключенных из Кронштадтской крепости, а затем – обмануть своих противников в России. Князь Нащокин, напротив, не вводил в заблуждение никого, кроме самого себя, и поэтому оказывался проигравшим… Наконец, Алексей из «Оптимистической трагедии» порывал с анархистами потому, что был умнее и глубже их, тем самым показывая окружающим, что он не стал «положительным» героем по мановению волшебной палочки, а был таким изначально, немало потрудившись над собственным самовоспитанием.

И даже душевные метания князя Андрея в «Войне и мире» оказались очень близки актеру: «Приглашение на ту роль я как раз получил, когда снимался в «Оптимистической трагедии». Бондарчук поначалу не видел во мне князя Андрея. Князь Андрей и у Толстого появился позже, когда роман был вчерне уже создан. Княжна Марья и ее отец существовали в замысле изначально, а князь Андрей – нет. Я, когда начал сниматься, много читал об истории создания «Войны и мира». Может, подсознательно слишком «пропитался» этой вторичностью. А вообще я сыграл еще одного князя, причем на этот раз – героя отрицательного: Нащокина в «Двух жизнях». Коля Рыбников играл положительную роль простого рабочего паренька, который потом становится большим человеком. Помните, я говорил о типажах – вот у Рыбникова было «правильное» лицо, и потому ему давали однотипные «правильные» роли. Я Нащокина играл с удовольствием – роль была очень интересная».

Обычно зритель судит об артисте по результатам, не вдаваясь в технологию его непростого труда. Так уж устроен актер, что даже с уходом его со съемочной площадки работа над ролью продолжается – следует разбор-анализ только что проделанного, размышления: что было сделано не так им или его партнерами, думы о радостях и горестях творчества, о том, что с годами утрачено в мастерстве и что приобретено. И судит он обо всем этом с точки зрения собственной актерской судьбы. О мучительном и противоречивом диалоге с самим собой однажды в одной из статей поделился великий актер Всеволод Санаев. Эти записки стоит прочесть – в них немало сказано о внутреннем «разборе полетов» актера, которые Санаев не считал самоедством, зная, насколько они необходимы в его профессии, чтобы идти вперед.

И вот пришли несколько иные времена. На экране 60-х появились противоречивые, своеобразные, индивидуальные натуры. Исчезло четкое деление героев на положительные и отрицательные образы. Кино пыталось уловить антагонистические стремления характеров. В киноведении появился новый термин – «интеллектуальный актер», учитывающий и уровень одаренности, и профессиональное мастерство, и творческую индивидуальность исполнителя. И здесь, в первую очередь, ценилось наличие у актера собственной темы. По ее характеру теперь мы можем судить и о самом месте актера в истории кино.

Свою внутреннюю тему долго искал и вырабатывал и Вячеслав Тихонов. Она трудно формировалась, вырастая из ролей «голубых» героев, которых он играл в молодости. При этом популярность актера обгоняла значительность этих образов: зрители сразу полюбили молодого Тихонова за своеобразную красоту и элегантность. Роли в фильмах «ЧП», «Мичман Панин» и «Дело было в Пенькове» прояснили, наконец, и сам характер дарования актера – его герои и внешне, и внутренне отличались от своего окружения. Все они, если так можно выразиться, были «аристократами духа», независимо от их положения в обществе. Внутреннее благородство гордого человека и стало главной темой Тихонова-актера.

Не обделенный зрительским вниманием, годами получая в свой адрес мешки писем, Вячеслав Васильевич как-то признался, что больше всего зрителей интересуют вопросы: «какая из ролей в кино стала для него самой дорогой» и «может ли самая трудная роль оставаться одновременно и самой любимой»? Однажды в коллективном письме группа зрителей даже спросила его: «Кто из учителей, партнеров Тихонова служил ему примером в творчестве, помог добиться нынешних успехов, признания»?

– Очень часто, отвечая на такие вопросы, мои коллеги говорят, что роли подобны детям. Трудно выделить нечто, выношенное сложными раздумьями, испытаниями, давшееся тебе нелегкими, порой мучительными переживаниями, естественным недовольством собой, которое испытывает, на мой взгляд, каждый художник. Один артист как-то даже сказал мне, что такие вопросы порой напоминают ему попытки публично выпытать у ребенка, кого тот больше любит: папу или маму.

В этом есть известная доля истины. Однако, изменяя сложившейся традиции, отвечу: самый дорогой для меня киногерой – тракторист Матвей, который родился в 1958 году в фильме Станислава Ростоцкого «Дело было в Пенькове». Почему? Да потому что работа над этой ролью помогла мне обрести веру в себя, самому убедиться в том, что у меня есть возможности создавать разноплановые характеры. Кстати, отмечу, что в кинематографе умным, вдумчивым единомышленником актера чаще всего становится хорошей режиссер. Именно ему актер обязан преодолением трудностей, полным осознанием своих способностей.

Трудно переоценить то значение, что имели для меня встречи на киностудии имени Горького с режиссерами Станиславом Ростоцким, Татьяной Лиозновой, на «Мосфильме» – с Сергеем Бондарчуком, Михаилом Щвейцером, Самсоном Самсоновым, Сергеем Соловьевым.

Возвращаясь к первым шагам в искусстве, скажу, что очень многое дала мне работа в коллективе Московского театра-студии киноактера над целой чередой театральных образов, где моими партнерами были такие блистательные профессионалы и замечательные люди, как Эраст Гарин, Николай Крючков, Борис Тенин, Лидия Сухаревская, Валентина Телегина, трепетно-благоговейному отношению к сцене, к зрителю учили они нас, молодых. Дыхание зала, живые глаза зрителей необходимы актеру. Это прекрасно, что на земле существует своеобразный и неповторимый творческий организм – Московский театр-студия киноактера. Здесь мои коллеги располагают возможностями, которых нет нигде в мире. Кинематографисты учатся чутко улавливать мгновенную реакцию зрительного зала на тончайшие нюансы драматургии, режиссуры, собственной игры.

И опять кино, кино… Снимаюсь, езжу в киноэкспедиции, думаю о своих героях. Только бы успеть… В этом смысл жизни актера.


Таких берут в космонавты | Вячеслав Тихонов. Князь из Павловского Посада | * * *