home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

«Ничего не было, — твердила себе Клер. — Это дурной сон, просто еще один дурной сон. Проснешься, и все растает, словно туман...»

С зажмуренными глазами и пересохшим ртом, она скорчилась на кушетке в Стеклянном доме, плотно притиснутая к горячему, твердому боку Шейна.

Охваченная ужасом.

«Это просто дурной сон».

Но когда она открыла глаза, ее друг Майкл по-прежнему был мертв.

— Заткни этих девиц, Шейн, или я сам это сделаю! — рявкнул отец Шейна.

Сцепив за спиной руки, он расхаживал туда и обратно. На тело Майкла, накрытое пыльной бархатной занавеской, он даже не смотрел, а вот Клер не видела ничего, кроме этого тела. Это был не сон. Отец Шейна действительно находился здесь и повергал всех в ужас, и Майкл...

Он мертв. Только разве до того Майкл был в полном смысле живым? Разве что ночью, а днем его не существовало и без вмешательства Шейнова папаши.

Клер осознала, что плачет, только когда Коллинз-старший повернулся и уставился на нее; его глаза были обведены красным, взгляд исполнен злости. Даже взгляд вампиров не внушал ей такого страха... ну может, раз или два, поскольку Морганвилль в целом пугал, а его вампиры являлись истинным кошмаром.

Отец Шейна был высоким мужчиной с вьющимися, взлохмаченными, начинавшими седеть волосами, достающими до воротника кожаной куртки, с темными, горящими безумием глазами, неряшливой бородой и огромным, пересекающим лицо шрамом цвета сырой печенки.

Да, определенно страшный человек. В каком-то смысле не уступающий вампирам.

Она захлюпала носом, вытерла глаза и перестала плакать. В сознании послышался шепоток: «Поплачешь позже; сейчас главное — уцелеть». Видимо, тот же голос прозвучал и в голове Шейна, поскольку он больше не смотрел на укрытое бархатом тело своего лучшего друга, зато не сводил взгляда с отца. Глаза у него тоже покраснели, но слез не было. Сейчас и Шейн казался ей страшным.

— Ева, — сказал он тихо и потом громче: — Ева! Прекрати!

Ева, лежа у стены с книжными полками, как можно дальше от тела Майкла, рыдала громко и безнадежно. Когда Шейн окликнул ее, она подняла лицо, испещренное черными полосами: готический макияж расплылся от слез. Бросались в глаза туфли с изображением мертвой головы на носках, как будто сейчас это приобрело какое-то особенное значение.

Девушка выглядела совершенно сломленной; Клер сползла с кушетки, подошла к ней и села рядом. Они обнялись. От Евы пахло слезами, потом и какими-то нежными ванильными духами; ее била неудержимая дрожь, а кожа казалась холодной. Это шок. Так, по крайней мере, в подобных случаях говорят по телевизору.

— Ш-ш-ш... — шептала ей Клер. — Майкл в порядке. Все будет хорошо.

Она не знала, почему говорит такие слова — ведь это была ложь; они все видели, что произошло... но что-то подсказывало ей, что сейчас нужно именно это. И действительно, рыдания Евы начали стихать, а потом она почти успокоилась и спрятала лицо в трясущихся ладонях.

Шейн не произнес больше ни слова. Он по-прежнему наблюдал за отцом, таким напряженным взглядом, какой большинство парней припасают для людей, которых хотели бы изрубить на мелкие куски. Но мистер Коллинз, даже если заметил это, не обращал особого внимания и продолжал вышагивать туда-обратно. Приятели, которых он привез с собой, — ходячие горы мускулов в черной мотоциклетной колее, с бритыми головами, татуировкой и все такое — стояли в углах, сложив на груди руки. Тот, который убил Майкла, со скучающим видом вертел в пальцах нож. Потом Коллинз-старший наконец перестал расхаживать по комнате, остановился перед сыном и приказал:

— Поднимайся! Я не позволю, чтобы ты мне все испортил. Встать, кому говорю!

— Ты не должен был этого делать, — ответил Шейн и медленно встал, слегка расставив ноги: в позе человека, готового либо нанести, либо отразить удар, как подумала Клер. — Майкл не представлял для тебя никакой угрозы.

— Он один из них. Немертвый.

— Я сказал — он не представлял никакой угрозы!

— А я говорю, ты просто не желаешь признавать, что твой друг превратился в чудовище, ошибку природы. — Фрэнк Коллинз неуклюже похлопал сына по плечу, надо полагать, пытаясь изобразить дружелюбие. Шейн отшатнулся. — Как бы то ни было, сделанного не вернешь. Ты знаешь, зачем мы здесь. Или, может, напомнить?

Шейн не отвечал. Его отец достал из кармана кожаной куртки пачку фотографий и бросил сыну. Они угодили ему в грудь, он рефлекторно попытался поймать карточки, но некоторые все же упали на пол. Несколько штук долетели до девушек.

— О господи... — прошептала Ева.

Это были фотографии семьи Коллинз — самого Шейна в детстве, симпатичного маленького мальчика, обнимавшего девочку еще младше, с облаком кудрявых черных волос. А за их спинами стояли хорошенькая женщина и улыбающийся мужчина, в котором с трудом можно было узнать нынешнего мистера Коллинза. Никаких шрамов, короткая стрижка — он выглядел совершенно нормальным и счастливым.

Но имелись в пачке и другие фотографии. От одной из них Ева не отрывала взгляда, но Клер не сразу поняла, что на ней изображено. Что-то черное, съежившееся и...

Шейн наклонился, поднял ее и добавил к остальным.

«Его дом сгорел. Он успел выскочить. Его сестре повезло меньше», — вспомнилось Клер.

О господи, этот черный комок и был тем, что осталось от Алисы, сестры Шейна! Глаза Клер наполнились слезами, и она обеими ладонями прикрыла рот, чтобы не закричать. Не потому, что фотография была жуткой, а потому, что собственный отец заставил Шейна смотреть на нее.

Это жестоко, по-настоящему жестоко. И она не сомневалась — он делал это не в первый раз.

— Смерть твоей матери и сестры на совести этого города и живущих тут вампиров. Может, ты забыл об этом, а, Шейн?

— Ничего я не забыл! — крикнул сын, пытаясь сложить фотографии в аккуратную пачку. — Я каждую ночь вижу их во сне, папа. Каждую ночь!

— Хорошо. В смысле, хорошее начало. Помни об этом и дальше, тогда тебе не придет в голову отступать.

— Я не отступаю!

— Тогда что означает все это дерьмо: «Ситуация изменилась, папа»? — Отец передразнил Шейна, и Клер захотелось ударить его, пусть даже он был вчетверо крупнее ее и гораздо сильнее. — Ты связался со старыми друзьями и утратил всю свою решимость. Это ведь был Майкл? Майкл Гласс?

— Да. — Чувствовалось, что Шейну трудно говорить, в глазах у него блестели слезы. — Да, это был Майкл.

— А эти две?

— Просто девушки.

— Вот та тоже сильно смахивает на вампа.

Фрэнк Коллинз сделал шаг в ту сторону, где на полу скорчились подруги, не сводя воспаленных глаз с Евы.

— Оставь ее в покое! — Шейн положил пачку фотографий на кушетку и, сжав кулаки, преградил путь отцу. Тот вскинул брови и усмехнулся кривой от шрама улыбкой. — Никакой она не вамп. Это Ева Россер, папа. Помнишь Еву?

— А-а... — Несколько долгих мгновений Фрэнк пристально разглядывал девушку, а потом пожал плечами. — Подражает им, надо полагать. А это что за младенец?

Он имел в виду Клер.

— Я не младенец, мистер Коллинз, — сказала она и с трудом встала. Почему-то она чувствовала себя ужасно неуклюжей, будто в теле что-то разладилось. Сердце часто колотилось, дышалось с трудом. — Я живу здесь. Меня зовут Клер Данверс. Я студентка университета.

— Студентка? Что-то ты слишком молода на вид.

— Перешагнула в школе через несколько классов. Мне шестнадцать.

— Свеженькая. — Мистер Коллинз снова улыбнулся или, точнее, попытался сделать это — шрам оттягивал вниз правую часть рта. — Спорю, даже еще не целованная.

Она почувствовала, что невольно заливается краской, но при этом не могла отвести взгляд от Шейна. Тот стиснул челюсти так сильно, что задрожали мышцы, и устремил взгляд в пространство.

— Ого! Так вот в чем дело. Будь поосторожнее с этой малолеткой, мой мальчик. — Тем не менее старый грубиян выглядел удивительно довольным. — Меня зовут Фрэнк Коллинз. Надо думать, ты уже просекла, что я отец вот этого увальня? Раньше жил в Морганвилле, уехал несколько лет назад.

— После пожара. — Клер с трудом сглотнула. — После смерти Алисы. И... вашей жены?

Шейн никогда ни словом не упоминал о матери.

— Молли умерла позже. Уже после нашего отъезда. Ее убили вампы.

— Почему вы помните? — впервые заговорив, тихим, неуверенным голосом спросила Ева. — О Морганвилле, хотя и покинули город? Я думала, никто не помнит, стоит уехать.

— Молли вспомнила. Понемногу. Она не могла забыть Алису, и это открывало дверь, дюйм за дюймом, пока картина не восстановилась полностью. Тогда мы и поняли, что нужно делать. Уничтожить все это, истребить до корня. Так, парень?

Шейн кивнул — не столько в знак согласия, сколько явно желая избежать оплеухи.

— Ну, для начала я отправил Шейна в Морганвилль, чтобы он раздобыл для нас карту города, обозначил цели — в общем, провел всю подготовительную работу, который некогда будет заниматься, когда мы окажемся здесь. А потом он попросил о помощи, и я решил, что пора. Вот мы и прикатили.

Шейн выглядел больным; он не смотрел ни на Еву, ни на Клер, ни на тело Майкла. Даже на отца не смотрел. На щеках высыхали следы слез, хотя Клер не видела, чтобы он плакал.

— Что вы собираетесь делать? — еле слышно спросила она.

— Прежде всего нужно похоронить вот это. — Мистер Коллинз кивнул на тело Майкла. — Шейн, тебе лучше держаться подальше...

— Нет! Не прикасайся к нему! Я сам!

Мистер Коллинз устремил на сына долгий хмурый взгляд.

— Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы он не смог вернуться.

— Это фольклор, папа. Вовсе не обязательно...

— Нет уж, мы сделаем все как надо. Я не хочу, чтобы твой друг вновь объявился, когда солнце зайдет.

— О чем это он? — шепотом спросила Клер Еву.

Сейчас они стояли рядом, сцепив руки. Пальцы Клер казались холодными, а у Евы просто ледяными.

— О том, чтобы проткнуть колом его сердце, — беспомощно пролепетала Ева. — Правильно? И сунуть в рот чеснок? И...

— Нет нужды вдаваться в детали, — прервал ее мистер Коллинз. — Давайте покончим с этим, а потом Шейн покажет нам карту с указаниями, где искать самых важных вампиров Морганвилля.

— А сами вы не знаете? — спросила Клер. — Вы ведь жили здесь.

— Э-э, все не так просто, малышка. Вампы не доверяют нам. Они постоянно перемещаются. Ну и еще у них есть защита, чтобы обезопасить себя от возмездия. Однако мой мальчик разузнал все, что нужно. Так, Шейн?

— Так, — ровным голосом подтвердил тот. — Давайте покончим с этим.

— Но... Шейн, ты не можешь...

— Заткнись, Ева! Ты что, еще не въехала? Майкл мертв, и не имеет значения, что делать с его телом.

— Ты не можешь! — закричала Ева. — Он не мертв!

— Ну, — заявил Фрэнк, — полагаю, это мы поправим, когда вгоним ему в сердце кол и отрубим голову.

Ева прижала к лицу стиснутые кулаки, закричала и рухнула на колени. Клер попыталась поднять ее, но подруга оказалась тяжелее, чем выглядела. Шейн метнулся к ней и присел рядом на корточки, как бы защищая, сердито глядя на отца и его мотоциклетных парней, охраняющих тело Майкла.

— Подонок, — тем же ровным тоном сказал он. — Я ведь говорил, что Майкл не представляет для тебя угрозы. Тем более сейчас. Ты уже убил его. Уймись.

Вместо ответа мистер Коллинз кивнул двум своим друзьям, или, вернее, сообщникам. Они подхватили тело Майкла и потащили его к двери на кухню. Шейн вскочил.

Отец преградил ему путь и ударил по лицу с такой силой, что тот пошатнулся. Шейн вскинул руки, защищаясь, не нападая. Сердце Клер упало.

— Не делай этого, — сказал Шейн, тяжело дыша. — Не делай этого, папа. Пожалуйста.

Отец опустил кулак, занесенный для второго удара, и отвернулся. Шейн стоял, дрожа и опустив взгляд, пока не услышал шаги родителя, удаляющиеся в сторону кухни.

Тогда он резко развернулся и схватил за руки Клер и Еву.

— Быстро! — прошипел он и потащил обеих к лестнице.

— Но... — запротестовала Клер и оглянулась. Мистер Коллинз смотрел в окно, наверное, на то, что на заднем дворе его приятели делали с телом Майкла. — Шейн...

— Наверх! — приказал он, продолжая тащить их по ступенькам и тем самым лишив выбора. Крупный, сильный парень, он, в виде исключения, использовал свои мышцы. Не успела Клер опомниться, как они оказались наверху, и Шейн ударом ноги распахнул дверь комнаты Евы. — Внутрь, девочки. Запритесь. Я серьезно. И не открывайте никому, кроме меня.

— Но... Шейн!

Он повернулся к Клер, своими большими руками обхватил ее за плечи, наклонился и запечатлел на лбу теплый поцелуй.

— Вы не знаете этих парней, — сказал он. — Внизу вам оставаться опасно. Просто сидите здесь, пока я не вернусь.

— Ты должен остановить их, — потрясение пробормотала Ева. — Нельзя, чтобы они причинили вред Майклу!

— Ну, они уже причинили ему вред. — Выражение боли во взгляде Шейна заставило сердце Клер сжаться. — Сейчас я должен позаботиться о вас. Это то, чего хотел бы Майкл.

Не успела она придумать, что сказать в знак протеста, как он толкнул ее через порог, захлопнул дверь и стукнул по ней кулаком.

— Запритесь!

Она задвинула засов, повернула старомодный ключ. И осталась стоять возле двери, каким-то образом чувствуя, что парень не ушел.

— Шейн? — Она навалилась на створку и, как ей показалось, услышала его неровное дыхание. — Шейн, не позволяй ему снова бить тебя. Не позволяй!

До нее донесся звук, похожий не то на смех, не то на рыдание.

— Ага, — еле слышно ответил он. — Конечно.

И потом послышались шаги, удаляющиеся в строну лестницы.

Ева сидела на постели, глядя в пространство. В комнате сильно пахло дымом — из-за пожара, бушевавшего за стеной в комнате Клер, но здесь вроде бы ничего не сгорело. Хотя эта готическая комната и без того отделана в черных тонах, так что сразу и не разберешь...

Клер опустилась на постель рядом с подругой.

— Как ты?

— Плохо. Хочу выглянуть в окно, но, наверное, не надо? Не стоит смотреть на то, что они творят.

— Не стоит.

Потирая спину Евы, Клер думала о том, что делать, и о том, что возможности у них невелики. Вряд ли из-за деревьев выскочат какие-то неведомые союзники. У них никого не осталось, кроме Шейна. Разве что... обратиться за помощью к вампиру?

Насколько это допустимо?

Она может воззвать к Амелии, но это все равно, что использовать ядерное оружие против муравьев. Амелия такая крутая, что другие крутые вампиры уступают ей без боя.

Она сказала: «Я позабочусь, чтобы вам больше не причиняли никаких неприятностей. Однако и вы не должны нарушать мир. Если это произойдет по вашей вине, я вынуждена буду пересмотреть свое решение. И это было бы...»

— Прискорбно, — шепотом закончила Клер.

Да. Очень прискорбно. И происходящее сейчас наверняка можно расценивать как нарушение мира... ну, по крайней мере, когда отец Шейна перейдет к решительным действиям. Он приехал убивать вампиров, и такая мелочь, как угроза жизни и безопасности сына, вряд ли его остановит.

Нет, обращаться к Амелии — плохая идея.

Кто еще? Оливер? Оливер точно не в верхней части списка лучших друзей Клер, хотя вначале она считала его очень крутым — для такого пожилого человека. Однако он обманул ее, скрыв, что является вторым по значимости вампом города. И наверняка попытается использовать их против Амелии, в этой-то ситуации.

Значит, нет, Оливер тоже отпадает. Полиция подкуплена вампирами. Преподаватели университета... Никто из них не производил впечатления человека, способного противостоять серьезному давлению.

Мама и папа? Она вздрогнула, представив себе, что произойдет, если она обратится к ним за помощью. Прежде всего потому, что странное психическое поле Морганвилля уже изменило их воспоминания: ведь они явно забыли о своих намерениях забрать ее домой из-за того, что она живет за пределами кампуса, да еще в одном доме с парнями. Нет, на маму и папу рассчитывать не приходится — в особенности против отца Шейна и его байкеров.

Кузина Рекс... о, это идея. Нет, мама же сказала, что три месяца назад Рекс угодила в тюрьму.

«Взгляни в лицо фактам, Данверс. Нет никого, способного прийти на помощь».

Она, Ева и Шейн против всего мира.

Ну, соотношение два миллиарда к одному.


Рэйчел Кейн Танец мертвых девушек | Танец мертвых девушек | cледующая глава