home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Шейн не разговаривал с копами. Просто сидел, ссутулившись, опустив глаза, и отказывался отвечать на любые вопросы. Клер не знала, что говорить и тем более о чем не говорить, поэтому повторяла лишь: «Не знаю...» и «Я была в своей комнате...» Ева — более хладнокровная, чем когда бы то ни было, — заявила, что она услышала, как нарушители ломают что-то внизу, увела Клер в ее комнату и заперлась сама. Звучало неплохо. Клер подтверждала ее слова энергичными кивками.

— Правда? — произнес новый голос за спинами копов, и те расступились, пропуская двух незнакомцев.

Похоже, это были детективы, одетые в спортивные куртки и слаксы. Одна — женщина, бледная, как кусок льда, с зеркальным блеском в глазах. Второй — высокий мужчина с коротко остриженными седыми волосами. У обоих на поясах виднелись золотистые символы. Точно, детективы.

Только вампиры.

Ева мгновенно смолкла, сложила на коленях руки и изо всех сил постаралась принять дружелюбный вид.

— Да, мэм, — ответила она. — Именно так все и происходило.

— И вы понятия не имеете, кто эти таинственные нарушители, — сказал мужчина-вамп. Он производил жуткое впечатление: холодный и жесткий. — И никогда не видели их прежде.

— Мы вообще их не видели, сэр.

— Потому что заперлись в своих комнатах. — Он улыбнулся, сверкнув клыками. — Я чувствую запах страха. Вы испускаете его вместе с запахом пота. Восхитительно.

Клер с трудом сдерживала желание заплакать. Копы-люди отступили, на лицах некоторых появилось выражение неловкости, но они явно не собирались вмешиваться. Ведь не произошло ничего особенного. Существуют определенные правила. И к тому же они с Евой пострадавшие!

Однако Клер заподозрила, что вампы не склонны нянчиться с пострадавшими.

— Оставьте их в покое, — сказал Шейн.

— Оно разговаривает! — Женщина рассмеялась, присела на корточки, приняв изящную, прекрасно сбалансированную позу, и заглянула в лицо Шейну. — Донкихотствующий рыцарь, защищающий слабых. Очаровательно. — У нее был западный акцент, немного похожий на немецкий. — Не доверяешь нам, маленький рыцарь? Мы для тебя не друзья?

— Как сказать. — Шейн посмотрел ей прямо в глаза. — Вы от кого получаете приказы — от Оливера или от Основателя? Потому что если вы прикоснетесь к нам — к любому из нас, — вам придется иметь дело с ней. Вы знаете, кого я имею в виду.

В лице женщины не осталось и намека на веселье. Ее партнер издал странный звук — нечто среднее между кашлем, смехом и ворчанием.

— Осторожно, Гретхен, он кусается. В точности как глупый щенок. Мальчик, ты не понимаешь, о чем толкуешь. На этом доме знак Основателя, да, но на ваших запястьях нет браслетов. Не умничай и не делай дерзких заявлений, за которыми ничего не стоит.

— Пошел ты, Дракула! — взорвался Шейн.

— Волчонок. — Гретхен засмеялась. — Ох, он мне нравится, Ганс. Могу я получить его, раз он бесхозный?

Один из копов откашлялся.

— Мэм? Сожалею, но я не могу допустить этого. Если вы подадите соответствующее заявление, я посмотрю, что можно сделать, но...

— Заявление. Фу! — Гретхен разочарованно фыркнула и встала. — В прежние времена мы могли за дерзость завалить его, словно оленя.

— В прежние времена, Гретхен, мы голодали, — сказал Ганс. — Помнишь зимы в Баварии? Пусть себе скулит. — Он пожал плечами и наградил Еву и Клер улыбкой, которая выглядела чуть менее устрашающей, чем прежде. — Прошу прощения, Гретхен иногда заносит. Итак, вы уверены, что не знаете этих нарушителей? Морганвилль не так уж велик, мы все тут связаны тесными узами, в особенности человеческое сообщество.

— Может, они нездешние, — ответила Ева. — Просто... проезжали через город.

— Проезжали через город, — повторил Ганс. — У нас не бывает случайных гостей. Даже шайки байкеров сюда не заглядывают.

Он по очереди внимательно всматривался в их лица; у Клер возникло чувство, словно ее просвечивают рентгеновскими лучами. Но не мог же он в самом деле читать ее мысли! В итоге Ганс остановил взгляд на парне.

— Твое имя?

— Шейн. Шейн Коллинз.

— Ты и члены твоей семьи несколько лет назад покинули Морганвилль, Что заставило тебя вернуться?

— Моему другу Майклу нужен был жилец.

Глаза Шейна вспыхнули, и Клер поняла, что он совершил ошибку. Очень серьезную.

— Майкл Гласс. Ах да, таинственный Майкл Гласс. Если звонишь днем, его никогда нет дома, а ночью он тут как тут. Скажи-ка, Майкл вампир?

— Будто вы не знаете? — резко ответил Шейн. — Насколько мне известно, вот уже пятьдесят лет или больше никто не создавал новых вампиров.

— Это так. И, тем не менее, любопытно. Этого твоего друга, похоже, трудно застать?

Они знали — пусть не все, но хотя бы что-то. У Оливера нет причин хранить секреты, в особенности секреты Майкла. Скорее всего, он выболтал своим приспешникам, что Майкл призрак, угодивший в ловушку между мирами, — не совсем вампир, не совсем человек, в общем, непонятно кто.

— Сейчас ночь, — заметила Гретхен. — И где же он, твой друг?

Шейн сглотнул, явно испытывая сильную душевную боль.

— Неподалеку.

— Где точно?

Клер и Ева в страхе переглянулись. Шейн все еще считал, что Майкл мертв, похоронен на заднем дворе... и сам мнимый покойник решительно требовал, чтобы его друга и дальше держали в этом убеждении.

— Не знаю, — наконец ответил Шейн, но кончики его ушей вспыхнули.

Ганс улыбнулся:

— Ты не много знаешь, сынок, однако полным тупицей не выглядишь. И как же так получилось? Ты что, заперся в комнате вместе с девушками?

Он подчеркнул последнее слово, и его партнерша рассмеялась.

Шейн встал. Искра безумия вспыхнула в его глазах, и сердце Клер перестало биться, потому что это было плохо, очень плохо. Он собирался сделать что-то ужасно неразумное, и не было способа остановить его...

— Вы меня ищете?

Все разом повернулись.

Наверху лестницы появился Майкл, в простой черной футболке и голубых джинсах. И как обычно, босиком. Он выглядел так, словно только что встал с постели.

Шейн сел; точнее сказать, тяжело плюхнулся на место. Майкл медленно спускался по лестнице, оттянув общее внимание на себя — чтобы дать товарищу время справиться со своими чувствами, весьма бурными и противоречивыми, как показалось Клер. В их числе было и облегчение — судя по тому, что на его глазах выступили слезы. И еще, вполне предсказуемо, раздражение... ну, потому что он как-никак мужчина, и именно так Шейн всегда справлялся со страхом.

В результате к тому времени, когда Майкл сошел с последней ступеньки и зашагал к кушетке сквозь круг полицейских, Шейн уже слегка остыл и, образно говоря, убрал руку с кнопки своего ядерного темперамента.

— Привет! — сказал Майкл. Шейн подвинулся, давая ему место. — Что происходит?

Тот посмотрел на него, как на сумасшедшего:

— Копы, приятель.

— Да, приятель, это я вижу. А что они тут делают?

— Ты хочешь сказать, что и впрямь все проспал? Парень, тебе требуется доктор. Может, это болезнь.

— Мне требуется всего лишь сон. Лиза, понимаешь ли... — Майкл усмехнулся. Здорово у них получалось прикидываться нормальными людьми, пусть даже нынешнюю ситуацию трудно назвать нормальной. — Так что случилось-то?

— Ты не знаешь, что в твой дом ворвались бандиты? — спросила Гретхен, следившая за разговором с явным разочарованием, поскольку по ходу его развития вероятность кровопускания заметно падала. — Все слышали, какой они тут подняли шум.

— Он мог бы проспать и Третью мировую войну, — сказал Шейн. — Говорю же, это сильно смахивает на болезнь.

— А мне помнится, ты сказал, будто не знаешь, где он, — заметил Ганс. — Стало быть, он спал не в своей комнате?

— Я ему не сторож. — Шейн пожал плечами.

— Ах! — Гретхен улыбнулась. — Вот тут ты ошибаешься, маленький рыцарь. Здесь, в Морганвилле, ты сторож всем своим братьям, поскольку можешь пострадать за совершенные ими преступления. Рекомендую осознать это и запомнить.

У Ганса сделался скучающий вид.

— Сержант! — окликнул он, и старший по званию коп вышел вперед. — Оставляю их в ваших руках. Если обнаружите что-нибудь необычное, дайте нам знать.

И буквально тут же вампы ушли, быстро и молча. Пытаясь унять дрожь, Клер опустилась на кушетку рядом с Шейном, усевшись чуть ли не на колени к нему. Ева втиснулась между парнями.

— Хорошо.

Сержант не выглядел счастливым оттого, что все снова легло на его плечи, но вроде бы смирился с этим.

«Легче легкого, — подумала Клер, — иметь боссами вампов. Они, похоже, уделяют своим подчиненным не слишком много внимания».

— Гласс? Чем занимаешься?

— Я музыкант, сэр.

— Играешь в городе?

— Готовлюсь к предстоящим выступлениям.

Коп кивнул и пролистал записную книжку. Нашел нужную страницу, пробежал толстым пальцем по списку и нахмурился.

— Ты опаздываешь с пожертвованием, Гласс. На месяц.

— Простите, сэр. Я восполню этот пробел завтра утром.

— Да уж постарайся, а то сам знаешь, что будет. — Коп продолжил изучение списка. — Ты, Коллинз. До сих пор без работы? — Он пристально уставился на Шейна; тот пожал плечами и попытался придать себе как можно более глупый вид. — Нужно постараться.

— Работаю в кафе «Встреча», — не дожидаясь вопросов, заявила Ева. — Ева Россер, сэр, благодарю вас. — Она держала Майкла и Шейна за руки и так заметно нервничала, что буквально вибрировала. Это выглядело до некоторой степени забавно; когда ей не на кого было рассчитывать, кроме как на саму себя, она обычно была хладнокровна и спокойна. — Правда, я подумываю сменить место работы.

Копу, похоже, тоже все надоело.

— Да, хорошо. А ты, девочка? Имя?

— Клер, — еле слышно ответила та. — Данверс. Я студентка.

— Почему ты не в общежитии? — Он вперил в нее пронзительный взгляд.

— У меня есть разрешение жить за пределами кампуса.

Она не стала уточнять от кого, потому что в действительности сама дала его себе.

Сержант еще несколько мгновений буравил ее глазами, а потом пожал плечами:

— Даже живя за пределами кампуса, ты должна следовать городским правилам. Друзья объяснят тебе, в чем они состоят. Не говори лишнего в университете — у нас хватает проблем и без паники среди студентов. И мы очень хорошо научились выявлять болтунов.

Клер кивнула.

Это был еще не конец, но, по крайней мере, ее оставили в покое. Полицейские порыскали по дому, забрали некоторые фотографии и ушли.

Добрые десять секунд после того, как копы закрыли за собой дверь — насколько это было возможно со сломанным замком, — царило молчание, а потом Шейн повернулся к Майклу и рявкнул с неприкрытой яростью:

— Ах ты, чертов недоносок!

— Может, поговорим не здесь? — почти спокойным тоном спросил Майкл. Его взгляд, однако, свидетельствовал совсем о другом состоянии духа.

— Что, ты теперь можешь покидать дом?

— Нет, я имею в виду другую комнату, Шейн.

— Эй, — заговорила Ева, — не вздумайте...

— Заткнись! — оборвал ее Шейн.

Майкл вскочил, словно его толкнули, схватил друга за футболку, рывком поставил на ноги и хорошенько встряхнул.

— Прекрати! Твой отец настоящий козел, но это не болезнь и, следовательно, не заразно.

Неожиданно Шейн крепко обнял его. Майкл слегка покачнулся под этим напором, на мгновение закрыл глаза и шлепнул того по спине. И конечно, тот шлепнул его в ответ. Парни, что с них возьмешь? Клер закатила глаза.

— Я думал, ты умер. — Глаза Шейна казались влажными и подозрительно блестели. — Я видел, как ты умираешь, парень.

— Я все время умираю, а потом снова оживаю, как тебе известно. — Майкл криво улыбнулся, скорее мрачно, чем весело. — Я решил, что пусть лучше твой отец думает, будто убил меня. Может, рассуждал я, тогда он будет не так крут с остальными вами. — Его взгляд скользнул по синякам на лице Шейна. — Блестящий план, ничего не скажешь. Извини, приятель. Я мало что могу сделать до наступления ночи.

— Ты помнишь... Ты знаешь, что они делали с тобой? — спросила Клер.

— Да. Помню.

— Ох, черт! — Шейн снова рухнул на кушетку и уткнул лицо в ладони. — Господи, парень, мне так жаль, так жаль!

— Это не твоя вина.

— Я действительно позвонил ему.

— Ты позвонил ему, потому что у нас тут началось настоящее Аламо. Ты же не знал...

— Я знаю папу, — мрачно перебил его Шейн. — Майкл, хочу, чтобы ты понял: я здесь... я приехал не ради того, чтобы выполнить для него грязную работу. Поначалу — да, но спустя первую неделю или около того все переменилось.

Майкл не отвечал. Клер придвинулась к Шейну и погладила его взлохмаченные волосы.

— Эй! Все в порядке. Главное, с нами все хорошо.

— Нет. — Шейн закрыл лицо ладонями, и голос звучал глухо. — Мы в полном дерьме. Правда, Майкл?

— Это уж точно, — вздохнул тот.

— Копы найдут их, — негромко сказала Ева.

Девушки на кухне готовили пасту — у Евы возникло желание освоить новое блюдо. Она хмуро посмотрела на упаковку спагетти, затем на кастрюлю с водой, которая никак не закипала.

— Я имею в виду отца Шейна и его банду придурков.

— Наверное, — согласилась Клер, но не потому, что тоже так считала, а потому, что чувствовала — нужно сказать именно это. — Хочешь, я подогрею соус?

— Его нужно греть? Можно ведь просто вытряхнуть на пасту.

— Ну, можно, конечно, но подогретый он вкуснее.

— Ох! — Ева вздохнула. — Это все так сложно. Неудивительно, что я никогда ничего не готовлю.

— Ты готовишь завтрак!

— Я готовлю только две вещи: бекон и омлет. И иногда сэндвичи. Ненавижу готовить. Это напоминает мне о матери. — Ева сняла с полки вторую кастрюльку и со стуком поставила ее на плиту. — Возьми.

Клер билась, пытаясь свинтить крышку банки с соусом для спагетти; в конце концов та отскочила с громким хлопком.

— Как думаешь, они так и будут злиться друг на друга? — спросила она.

— Майкл и Шейн?

Соус вывалился в кастрюлю — густой, влажный и какой-то неприятный на вид. Клер подумала, не взять ли вторую банку, и решила, что если двое из четырех едоков парни, то чем больше, тем лучше. Она открыла ее, вытряхнула содержимое в кастрюлю, включила горелку и поставила соус подогреваться на медленном огне.

— Кто знает? — Ева пожала плечами. — Мальчишки такие идиоты. Можно ведь просто сказать: «Ох, парень, я так рад, что ты жив». Нет, нужно обязательно устроить целый спектакль в духе Королевского драматического театра. — Она огорченно вздохнула. — Одно слово — мальчишки. Клянусь, я стала бы лесбиянкой — если бы они не были так сексуальны.

Клер изо всех сил постаралась не расхохотаться, но без толку, и спустя мгновение Ева тоже засмеялась. Вода закипела, и в нее высыпали спагетти.

— Ева... можно спросить?

— О чем?

Ева хмуро разглядывала пасту, с таким видом, словно подозревала ее в намерении сбежать из кастрюли.

— О тебе и Майкле.

— А-а... — Щеки Евы порозовели, и от этого она, к тому же одетая не в привычных черно-красных готических тонах, стала выглядеть еще более юной и хорошенькой. — Ну, я не знаю, как это назвать. Господи, просто он такой...

— Пылкий? — подсказала Клер.

— Пылкий, да. Прямо термоядерный. Как поверхность солнца. И...

Теперь щеки Евы просто пылали. Клер взяла деревянную ложку и стала мешать пасту.

— И?

— И перед тем как все это случилось, я собиралась... ну, подтолкнуть его, понимаешь? Вот зачем мне чулки с подвязками и все такое. Заранее готовилась.

— Ох!

— Да, обидно. Как думаешь, он подглядывал?

— Когда ты переодевалась? — спросила Клер. — Ну, вряд ли, хотя мне кажется, он был не прочь.

— Тогда все в порядке. — Ева в удивлении воззрилась на пасту, поверх которой формировалась густая белая пена. — Что, так и должно быть?

В доме родителей Клер ничего подобного видеть не приходилось. Правда, они не так уж часто готовили спагетти.

— Не знаю.

— Вот дерьмо!

Пена продолжала расти — прямо как в фильме ужасов. «Пена пожирает Стеклянный дом». Она скапливалась наверху кастрюли и перетекала через край; коснувшись горелки, начала шипеть и пузыриться. Девушки вскрикнули, а Ева выключила горелку.

— Стало быть, паста дает пену. Будем знать. Когда слишком разогревается.

— Как Майкл? — спросила Клер, и обе рассмеялись.

Тут вошел упомянутый молодой человек, и они еще сильнее зашлись хохотом.

— Леди, я что-то упустил? — спросил он, доставая из холодильника две последние, оставшиеся с его дня рождения бутылки пива.

— Паста вылезает из кастрюли, — сквозь смех с трудом проговорила Клер.

Майкл некоторое время с любопытством разглядывал их, потом: пожал плечами и удалился.

— Как думаешь, он сейчас говорит Шейну, что мы свихнулись?

— Наверное. — Ева снова включила горелку. — Это шок? В смысле, мы в шоке?

— Не знаю. Давай прикинем. Мы забаррикадировались в доме, на нас напали, чуть не сожгли. Прямо у нас на глазах убили Майкла, потом он воскрес. И еще нас допрашивали жуткие копы-вампы. А? Вполне может быть шок.

Ева фыркнула:

— Похоже, из-за него я и занялась стряпней.

Они в молчании смотрели, как булькает паста. По кухне распространился аромат томатного соуса со специями — такой успокаивающий, такой домашний. Клер помешала соус. Сейчас, подогретый, он выглядел восхитительно.

Дверь кухни снова отворилась, и на этот раз появился Шейн, с бутылкой пива в руке.

— Что горит?

— Твои мозги, — отозвалась Ева. — Не хочешь поцеловать девушек, чтобы загладить свою вину?

Он сердито воззрился на нее и спросил Клер:

— Что, черт побери, она делает?

— Варит спагетти. — Большую часть работы делала Клер, но она решила в это не углубляться. — Кстати... насчет твоего папы... Как думаешь, его поймают?

— Нет. — Шейн движением бедра отодвинул Еву от плиты и сам занялся спагетти. — В Морганвилле много укромных уголков. В основном чтобы вампам было где прятаться, но и он может ими воспользоваться. Заляжет на дно. Картами я его снабдил. Он сообразит, куда пойти.

— А не может он просто уехать отсюда? — с надеждой спросила Ева.

Шейн вытащил немного спагетти и прижал ложкой к металлическому краю кастрюли; тонкие макаронины легко разрезались.

— Нет, он точно не уедет. Ему отступать некуда. Он всегда говорил, что если еще раз пересечет границу Морганвилля, то останется здесь, пока дело не будет доведено до конца.

Ева с подчеркнуто спокойным видом скрестила на груди руки.

— Шейн, если он прикончит хотя бы одного вампира, мы покойники. Это ты понимаешь?

Он отхлебнул пива, явно уклоняясь от ответа. Выключил горелку, отнес кастрюлю к раковине и слил воду, придерживая спагетти крышкой. Прямо как настоящий повар. И то, как уверенно он действовал, выглядело очень сексуально, по мнению Клер. Она и сама любила готовить, но в нем ощущался специалист. Почему-то сегодня она очень много внимания уделяла тому, как Шейн двигается, как облегает его одежда — или, точнее, не так уж и облегает, поскольку на нем были свободные, мешковатые джинсы. Достаточно свободные и достаточно мешковатые, чтобы породить у нее фантазии на тему того, как они сползают, и Клер залилась краской.

Чтобы отвлечься, она достала миски из буфета — разномастные, две из четырех — с трещинками. Она поставила их на стойку, и Шейн начал раскладывать спагетти, а Ева поливала каждую порцию соусом.

Все в целом выглядело очень аппетитно. Клер взяла две миски и понесла в гостиную. Там Майкл как ни в чем не бывало настраивал гитару — будто его не закололи ножом в сердце, не вытащили из дома, не... О бог мой, ей даже думать не хотелось о том, что произошло дальше.

Она протянула ему миску. Он бережно убрал в футляр гитару — каким-то чудом не пострадавшую, несмотря на все, что тут творилось в последние два дня, — и принялся за еду. Вошли Шейн и Ева, державшая под мышкой две бутылки охлажденной воды. Бросив одну Клер, она, скрестив ноги, уселась на полу около колен Майкла.

Шейн расположился на кушетке, Клер села рядом. Несколько минут никто не говорил ни слова. Клер не осознавала, насколько голодна, но едва соус коснулся языка и она ощутила вкус приправ, как поняла, что просто умирает с голоду. Жаль, что нельзя было проглотить все разом.

— Идет как по маслу, — заметил Шейн. — Это и впрямь съедобно, Ева.

И снова у Клер возникло желание уточнить, кто на самом деле готовил спагетти, но она удержалась, главным образом потому, что тогда пришлось бы перестать жевать.

— Клер, — сказала Ева. — Это она готовила, не я. Я просто, знаешь ли, надзирала.

Клер слегка удивилась, но почувствовала прилив благодарности.

— Думаешь, я не понял?

Ева шлепнула Шейна и шумно втянула спагетти. Клер первой опустошила миску — даже раньше Майкла и Шейна — и с удовлетворенным вздохом откинулась на подушки.

«Вздремнуть, — подумала она. — Теперь неплохо бы немного вздремнуть».

— Ребята, — заговорил Майкл, — наши неприятности не кончились. Вы ведь это понимаете?

— Ага, — ответила Ева. — Но теперь мы, по крайней мере, сыты.

Он слегка улыбнулся и вперил взгляд в Шейна.

— Ты должен рассказать все, только не морочь мне голову, ладно? Все с самого начала, с тех пор как ты уехал из города.

Похоже, весь аппетит у Шейна пропал. Применительно к нему это был дурной знак.

Вампиры в порядке компенсации предложили им деньги. Такая вот морганвилльская версия «Оллстейт иншуранс», только это была не страховка — это были кровавые деньги, плата за погибшего ребенка.

И Коллинзы — папа, мама и Шейн — упаковали то, что уцелело во время пожара, сгубившего Алису, и глубокой ночью покинули город. Сбежали. Ничего особенного, казалось бы. Люди время от времени покидают город, и, как правило, без неприятных последствий для себя. Родители Майкла, к примеру. Однако... с Молли Коллинз что-то пошло не так, как обычно.

— Поначалу она просто места себе не находила, — рассказывал Шейн; он прикончил свое пиво и теперь крутил бутылку между ладонями. — Оглядывалась по сторонам с таким видом, словно пытается что-то вспомнить. Папа ничего не замечал. Он много пил. Мы устроились в Одессе, и папа пошел работать на перерабатывающий завод. Дома появлялся редко.

— Наверное, оно и к лучшему, — пробормотала Ева.

— Не перебивай меня, ладно?

— Извини.

Шейн сделал глубокий вдох.

— Мама... Она все время говорила об Алисе. Понимаете, мы не... Я не помнил ничего, кроме того факта, что она умерла. Такое неясное, расплывчатое воспоминание, не причиняющее особого беспокойства, если вы понимаете, что я имею в виду... Сама Клер ничего подобного никогда не испытывала, но родители постоянно забывали то одно, то другое, и их это особо не заботило. Поэтому, можно сказать, отчасти она понимала Шейна.

— Я тоже устроился на работу. Мама... Она все время оставалась в мотеле. Ничего не делала, только ела, спала и иногда, после наших долгих уговоров, принимала ванну. Я считал, что это депрессия... однако тут крылось нечто большее. Однажды, ни с того ни с сего, она хватает меня за руку и спрашивает: «Шейн, ты помнишь свою сестру?» Ну, я, естественно, отвечаю: «Да, мама, конечно помню». А она говорит нечто совсем уж странное: «Ты помнишь вампиров?» Я не помнил, но чувство было такое... будто что-то во мне пытается вспомнить. Сильно разболелась голова, накатила тошнота. А мама... Она все продолжала говорить, что с нами что-то не так, что-то неправильное с нашими головами. И о вампирах. И о гибнущей в огне Алисе.

Шейн смолк, продолжая вертеть бутылку, словно какой-то талисман. Никто не шелохнулся.

— И тогда я тоже вспомнил, — прошептал он.

По голосу было слышно, как тяжело ему даются эти воспоминания. Майкл не смотрел на товарища; он сидел, опустив взгляд на свою бутылку пива, и по клочкам обрывал с нее этикетку.

— Было такое чувство, будто рухнула стена и все хлынуло в эту брешь. В смысле, это достаточно нелегко само по себе — пройти через такое и вроде как справиться с этим, но когда память возвращается вот так... — Шейн содрогнулся. — Это было все равно что снова и снова смотреть, как умирает Алиса.

— Ох! — пролепетала Ева. — О господи!

— Мама... — Шейн покачал головой. — Это было невыносимо, и однажды я сбежал. Я не мог больше слушать, должен был уйти, понимаете? Ну, я и ушел. — Он невесело усмехнулся. — Спасал свою жизнь.

— Слушай... — Майкл нервно откашлялся. — Я был не прав. Ты не обязан...

— Заткнись, парень, просто заткнись.

Шейн выцедил несколько последних капель из бутылки и с трудом проглотил их. Клер не представляла, что услышит дальше, но Майкл, судя по выражению его лица, это знал. Внутри у нее все сжалось.

— Когда несколько часов спустя я вернулся, она лежала в ванне, плавала там... и вода была вся красная... и бритвенные лезвия на полу...

— Ох, дорогой! — Ева вскочила, в мгновение ока оказалась рядом, протянула и тут же отдернула руку, не коснувшись Шейна, как будто его окружало непробиваемое силовое поле печали. — Это не твоя вина. Ты сам сказал — у нее была депрессия.

— Вы что, не въехали? — Он перевел угрюмый взгляд с нее на Майкла. — Она не делала этого. Не стала бы. Это все они. Вы знаете их методы: проникнуть в дом и убить, но так, чтобы все было шито-крыто. Видимо, они пробрались туда вскоре после того, как я сбежал. Не знаю...

— Шейн!

— Не знаю, как они заставили ее залезть в ванну. Никаких синяков не было, одни порезы...

— Господи!

На этот раз лицо Майкла выражало такой неприкрытый ужас, что Шейн смолк. Без единого слова они долго смотрели друг на друга, а потом Майкл расслабился и откинулся в кресле.

— Не знаю, что и сказать.

— Ничего не говори. Вот так все оно и было. Я не мог... Дерьмо! Просто дайте мне закончить, ладно?

Как будто они могли остановить его. Клер пробрал озноб. Она чувствовала, как сидящий рядом Шейн дрожит, и если ее знобило, то что же испытывал он? Она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но, как и Ева до этого, остановила себя… Что-то в нем подсказывало — сейчас он не хочет, чтобы к нему прикасались.

— В конце концов домой пришел папа. Копы сказали, что это самоубийство, но после их ухода я все рассказал ему. Он не хотел ничего слушать и повел себя... мерзко.

Клер и вообразить не могла, насколько на самом деле мерзко, если даже Шейн признал это.

— Но я заставил его вспомнить.

Ева сидела на полу, подтянув колени к груди и не сводя с Шейна взгляда широко распахнутых глаз.

— И?

— Он запил, сильно. — Черная горечь прозвучала в голосе Шейна; он взглянул на пивную бутылку в своих руках, будто внезапно осознал, что это такое, и поставил ее на пол, вытер ладони о джинсы. — Связался с этими байкерами. Я был... немного не в форме и не все помню. Пару недель спустя к нам заявились эти типы... ну, в строгих костюмах. Не вампы, адвокаты. Принесли деньги, много. Вроде как страховка, хотя мы оба понимали, от кого они. Суть в том, что эти парни пытались вычислить, много ли мы знаем и помним. Я так накачался наркотиками, что вообще не видел ничего вокруг, а папа был пьян в стельку. Думаю, это и спасло нам жизнь. Они решили, что мы не представляем угрозы.

Он вытер лоб тыльной стороной ладони и засмеялся — горьким, ломким смехом, похожим на дребезжание стекла.

«Накачался наркотиками...»

Клер заметила, что Майкл тоже обратил внимание на эти слова. Возможно, он хотел спросить: «Парень, а как теперь насчет этого?»

Но, видимо, решил, что сейчас не самое подходящее время.

Тем более что необходимость спрашивать отпала — Шейн ответил сам.

— Но я завязал с наркотой, а папа протрезвел, и мы начали строить планы. Штука в том, что хотя мы вспомнили многое, в основном это было личное, а иные вещи забылись. Например, как искать вампов, план города и прочее в том же духе. Мне было поручено вернуться сюда, разведать, где вампы прячутся днем. Мы думали, это не займет много времени, и я не предполагал, что все так усложнится.

— Из-за нас? — мягко спросила Ева. — Твой отец не хотел, чтобы у тебя завелись друзья.

— В Морганвилле иметь друзей опасно. Это может погубить.

— Нет. — Ева положила ему на колено руку, — Шейн, дорогой, в Морганвилле друзья — единственное, что позволяет выжить.


предыдущая глава | Танец мертвых девушек | cледующая глава