home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Допрос

Мы спустились на первый этаж. За ресепшен на сей раз никого не было, и майор постучал по стойке ключом от номера.

— Шеф, можно на минутку? — проговорил он громко, с расчетом на то, чтобы его слышали те, кто находился в подсобном помещении — там раздавались негромкие голоса.

На зов Бурмистрова из подсобки вышел «человек, который смеется» — все время улыбающийся щуплый турок с внешностью прилежного ученика. Он дожевал что-то, ухваченное, видимо, со стола с трапезой, и сказал:

— Я вас слушаю.

— Мы насчет пятьсот пятого номера, — важно проговорил Бурмистров.

— А что там случилось? — привычно растягивая рот в улыбке, поинтересовался портье.

— Да ничего, — покручивая на пальце брелок с ключами, ответил майор. — Тебя как зовут-то?

— Мехмет, — с вежливым выражением лица проговорил портье.

— Вот что, Мехмет, бабуля наша дверь не открывает. Мы с другом, — кивнул на меня майор, — стучали, стучали — дохлый номер. Мне кажется, с ней что-то случилось.

— А что с нею могло случиться? — удивился Мехмет.

— У вас здесь все время что-нибудь случается — то люди тонут, то девушки в ресторанах травятся.

— Хорошо, господин, — кивнув головой, согласился портье. — Хорошо, я посмотрю.

— Не посмотрю, — рявкнул вдруг майор, — а пойду и гляну! Там у тебя, кстати, из-под двери течет холодная вода.

Мехмет, не желая связываться с подвыпившим «руссо туристо», вновь вежливо ответил:

— Хорошо, сейчас пойду посмотрю.

Он повернулся к ключнице, снял необходимый ключ и направился к лифту. Когда он прошел мимо нас, мы с Бурмистровым двинулись к выходу из отеля.

Придя на пляж, устроились под одним зонтиком на двух лежаках. Минут через двадцать к центральному входу отеля подъехала полицейская машина, и из нее вышли двое блюстителей порядка. Примерно еще через полчаса отель наводнили полицейские. Приехал и российский консул Владимир Алексеевич Власов. Его черный «БМВ» с персональным водителем припарковался рядом с полицейскими машинами, и он вместе со своей помощницей быстро прошел в отель. А спустя десять минут из отеля вышел щуплый турок с внешностью «прилежного ученика» и приблизился к пляжу. Он остановился на бетонном возвышении и начал кого-то выглядывать. Понятно, кого. Я не стал усложнять Мехмету задачу и, поскольку Бурмистров захрапел, разморенный от жары и выпитого коньяка, поднялся и двинулся к портье. Увидев меня, он обрадовался и замахал рукой.

— Можно вас на минуточку, господин!

Чудак-человек, конечно, можно! Именно к нему и иду. Я кивнул, ускорив шаг, и, остановившись рядом с ним, спросил:

— В чем дело там, Мехмет?

— Там с вами и вашим другом хотят побеседовать, — сообщил турок, на этот раз без улыбки.

— Кто хочет поговорить-то?

— Там! — махнул в сторону отеля турок. — Полицейский.

— Хорошо, пойдем, — согласился я и шагнул в сторону отеля.

Мехмет обернулся к лежаку, где лежал Бурмистров.

— А как же ваш товарищ? — спросил он, тем не менее двинулся следом за мной.

Я не был, честно говоря, уверен в том, что Бурмистров, находящийся в состоянии алкогольного опьянения, поведет себя должным образом в разговоре с полицейскими, да и не хотелось перед консулом светить Мишу в таком виде, поэтому и не стал его пока трогать. Пусть немного протрезвеет.

— Мы его позже позовем, — сказал я, взглянув через плечо на шедшего за мной портье.

Полицейских в холле видно не было, очевидно, стражи порядка не желали нагнетать и без того напряженную обстановку, еще больше нервировать туристов, устрашая их своим видом, а потому рассосались по отелю. Молодцы, турки, заботятся о репутации курортов. Наши сейчас устроили бы здесь маски-шоу с захватом половины туристов отеля, а другую половину положили бы на пол лицом вниз.

Мехмет выступил вперед, провел меня по длинному служебному коридору, расположенному с левой стороны от ресепшен, и толкнул дверь одной из комнат. Здесь стояли письменный стол, кресло, компьютер, журнальный столик, диван, сейф. Судя по всему, это был рабочий кабинет самого хозяина отеля «Чок Яша». За столом сидел жирный, усатый, носатый полицейский с мохнатыми бровями и круглым неприветливым лицом. За журнальным столиком на диване устроился невзрачный лысоватый тип с черными, глубоко и широко посаженными глазами, которые, как я чуть позже заметил, косили. Кроме двух полицейских, на другом конце дивана сидела еще девушка-турчанка довольно приятной внешности. Одета она была не то чтобы в полицейскую форму, но в некую униформу, состоящую из голубой рубашки и синей юбки до колен. Напротив нее на стуле у стены расположился консул Владимир Алексеевич, а рядом с ним — его помощница.

В этот раз консул был в бежевой рубашке с коротким рукавом, в коричневых вельветовых брюках и коричневых же мокасинах. Он сидел с задумчивым выражением лица и поигрывал ногой, закинутой на ногу. Лицо у него было хмурое. Впрочем, у всех присутствующих были хмурые лица — не по радостному событию они все здесь собрались.

— Здравствуйте, проходите, садитесь, пожалуйста! — с заметным акцентом предложила симпатичная турчанка приятным голосом и указала на стул, стоявший в кабинете сразу у двери.

— Здравствуйте, — ответил я и сел на предложенное место.

— Я переводчица, — продолжила девушка. — Меня зовут Айнур Кучук. С вами хотят побеседовать, — указала она на жирного усатого блюстителя порядка. — Офицер турецкой полиции Башкурт Аджар. — А это, — показала она на второго полицейского, — его помощник Улуч Туран. Если не трудно, назовитесь и вы, пожалуйста.

— Игорь Степанович Гладышев, — ответил я.

— Очень хорошо. У полицейских есть к вам несколько вопросов.

Я вопросительно посмотрел на Владимира Алексеевича. Он ободряюще улыбнулся мне и проговорил:

— Я российский консул и представляю ваши интересы как иностранного гражданина в Турции. Поэтому, Игорь Степанович, говорите смело, ничего не бойтесь.

— Да я и не боюсь, — слегка усмехнулся я, оборачивая лицо к переводчице.

Айнур, в свою очередь, взглянула на жирного Башкурта Аджара и переадресовала вопрос ему. Он сказал несколько слов по-турецки, и она старательно их перевела.

— Господин полицейский хочет узнать, зачем вы сегодня разыскивали, — Айнур заглянула в блокнот, который лежал на журнальном столике, и с трудом выговорила: — Галину Студенцову?

— Как зачем? — Мое удивление было безграничным. — Она наша соотечественница, и мы ее не видели со вчерашнего дня. Естественно, беспокоились и с самого утра спрашивали про нее.

Мои слова отправились в турецком переводе к усатому и вернулись в качестве очередного вопроса:

— Вы интересовались у портье Мехмета о своей соотечественнице, а потом поднялись к ней наверх. Вы проникали в ее номер?

— Проникал ли в ее номер? Но как, извините? — округлил я глаза. — Мы с товарищем Бурмистровым подошли к ее двери, постучали, но Галина нам не открыла… А что, собственно говоря, случилось-то?

Девушка перевела мой вопрос и поочередно посмотрела на жирного полицейского, а потом на лысого и косого, которого, как я запомнил, звали Улуч Туран, как бы испрашивая у них разрешения назвать мне причину, по которой меня сюда пригласили.

Башкурт согласно кивнул, а лысый Улуч Туран что-то ответил неожиданно высоким для мужчины голосом.

— Ваша соотечественница умерла в своем номере, — объявила переводчица.

— Как умерла?! — Я подскочил на стуле как ужаленный. Надеюсь, мне неплохо удалось изобразить крайнюю степень изумления.

— Ее ударило током, когда она лежала в ванне и сушила волосы феном.

Я озадаченным взглядом обвел всех присутствующих в комнате и проговорил:

— Вообще-то странное занятие — лежа в ванне, сушить феном волосы.

Усатый-носатый полицейский что-то сказал, и Айнур перевела:

— А что вы сделали после того, как вам не открыли дверь номера пятьсот пять?

— Пошли в номер Бурмистрова, — честно ответил я. — Там он немножко принял, и мы отправились на пляж, а по дороге сказали Мехмету, что давно не видели нашу соотечественницу, и неплохо было бы узнать, все ли с ней в порядке.

Произошел обмен фразами на турецком языке между девушкой и жирным полицейским, затем переводчица сказала:

— А почему вы все-таки решили, что с вашей соотечественницей должно что-то случиться?

— Ха-ха-ха! — не выдержав, рассмеялся я, вкладывая в слова весь имеющийся у меня в запасе сарказм, и заявил: — Действительно, чего беспокоиться-то, если в нашей группе произошел всего лишь четвертый смертельный, так называемый несчастный случай. Подождем, когда погибнут остальные, и только тогда обеспокоимся?

Наверное, я очень сложно выразился для перевода моих слов на иностранный язык, потому что девушка очень долго что-то говорила полицейским, а те слушали ее с каменными выражениями лиц. Зато меня превосходно поняли консул и, надеюсь, его помощница.

— Что вы подразумеваете под словами «наша группа», Игорь Степанович? — перестав болтать ногой, спросил он, чуть подавшись ко мне. — И почему четвертый труп? Я знаю только о трех.

Я вновь не удержался от иронии и сардонически улыбнулся:

— Только о трех… этого же так мало…

— Простите, я не так выразился, — поправился консул. — Я хотел сказать, что известно о трех несчастных случаях.

— Четвертый произошел в аэропорту, — угрюмо сообщил я. — Когда мы вылетали в Турцию, там, в Шереметьеве, погибла женщина, Светлана Буренина. Она упала со второго этажа на кафельный пол и разбилась насмерть. А «наша группа» потому, что трое из четырех погибших человек были из группы, прилетевшей сюда в один день и одним рейсом, только Мария Лебедева из другой группы. Нас было девять человек, осталось шесть — я, Михаил Бурмистров, Валерий Замшелов, Николай Гуляев, Надежда Ярилова и Алина Милушева.

Неожиданно вступила в разговор сидевшая рядом с консулом помощница:

— Вы хотите сказать, что кто-то убивает членов определенной группы туристов?

— Я ничего не думаю. Я просто констатирую факты.

— А почему же была убита девушка не из вашей группы? — продолжала свои расспросы помощница консула.

— Я не участник шоу «Битва экстрасенсов», знать этого не могу, — съязвил я.

Айнур что-то быстро перевела обоим полицейским — видимо, наш разговор, происходивший между мной, консулом и его помощницей. Выслушав девушку, полицейские закивали, а лысый Улуч Туран что-то сказал своим высоким голосом, и девушка тут же перевела:

— И все-таки из ваших слов становится ясно, что вы считаете, будто всех этих людей кто-то убил. Кто, по вашему мнению?

Господи, до чего же наивные люди эти полицейские!

— Да если бы я знал, кто убивает, — ухмыльнулся я, — то давным-давно скрутил бы преступника и притащил его в полицейский участок.

— Но у вас же есть какие-то подозрения на этот счет?

Может быть, и есть, но делиться ими ни с кем не собираюсь. Я приподнял две руки и скрестил их, показывая таким образом, все, баста, разговор на этом закончен.

— Но почему, Игорь Степанович? — удивленно произнес консул.

— Да потому, что я не хочу иметь дело с турецкой полицией! Меня запросто могут обвинить в убийстве этих людей, а я не желаю сидеть в тюрьме в далекой Турции, если уж я в чем-то виноват, пусть меня посадят в России, в родную российскую тюрьму. Свои уголовники мне как-то ближе.

— Да кто же вас и в чем может обвинить? — удивился Владимир Алексеевич.

Кажется, разговор заходил в тупик. Я повернулся к полицейским и напористо проговорил:

— Извините, если у вас больше вопросов нет, можно, я пойду загорать? Я все-таки в отпуске.

Вопрос мой, переведенный на турецкий язык, отправился к стражам порядка и вскоре вернулся ответ, переведенный Айнур:

— Вы пока свободны, Игорь Степанович, а когда понадобитесь, вас вызовут. Но мы бы попросили вас в течение часа оставаться в номере.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь. — Вопросов нет. — И, откланявшись, покинул кабинет хозяина отеля. 


Где Галина Студенцова? | Тайна жертвенных ягнят | Извращенцы