home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ВТОРАЯ

Проснувшись под самый полдень, Кощей почувствовал себя заново родившимся. Словно не было долгого перехода по горам, изматывающей работы и падения со скалы. Он был полон сил и готов на любое дело. И даже нога совершенно не болела.

Отбросив шкуру медведя, которой его заботливо укрыли, юноша осмотрелся. Он ясно помнил волкодлаков, дом и женщину в черном, а потому не удивился, обнаружив себя в просторной, с низким потолком изложне об одном окне, забранном слюдой. Кроме пышной постели, в которой вполне могли улечься три человека, и лавок вдоль стен, больше ничего в покоях не было. Лавки были укрыты тканьем с шитыми узорами по краям, а чистый пол у порога и ложа покрывали плетеные ковры. На ближней лавке стояли кувшин и чаша для питья, а рядом аккуратно сложенная одежда — рубаха с шитым цветной нитью воротом, порты и пояс. Из-под лавки выглядывали сапоги. Сапоги были его собственные, а одежда другая. В покоях не было ни резьбы на стенах, ни узоров, ни украшений, ни угла для почитавшихся в каждой семье богов.

Из-за приоткрытой двери до притаившегося Кощея доносился шум — кто-то хлопотал, накрывая стол. Вот неразборчиво молвил что-то женский голос, ему ответило полузвериное ворчание.

Кощей встал и, за неимением прочего, облекся в лежавшую на лавке одежду. По росту она подходила ему впору, но была гораздо шире в плечах и груди.. Тот, кто раньше носил эту рубаху, был настоящим богатырем, и Кощей невольно почувствовал зависть к мужу этой женщины. Лишь потом спросил он себя, почему подумал именно о муже, а не о брате или отце хозяйки — но уж больно широка и просторна была пышно убранная изложня и явно любящей рукой был расшит ворот. Но где хозяин этого дома, если его жена так спокойно дает мужнину вещь первому встречному?

Дверь была приоткрыта как раз настолько, чтобы не стеснять гостя, если он решится выходить, и чтобы пригласить открыть ее шире, коль он захочет выйти. Кощей толкнул дверь.

Он оказался на пороге просторной и светлой горницы. В доме его отца даже в таких покоях царил полумрак — маленькие окна никогда не растворялись и почти не пропускали света. Здесь же все три окошка были распахнуты настежь, даром что на дворе была осень.

Широкий, выложенный гранитом очаг жарко горел. На лавках, в мисках, горшках, кадках и просто так было разложено и расставлено столько вещей, что у Кощея разбежались глаза. Бросив взгляд только один раз в ту сторону, на лавки и стены, увешанные всякой всячиной, он мигом понял, что хозяйка этого дома знает толк в травах и зельях, может быть, лучше, чем его собственная мать, которая могла приготовить любой напиток из чего угодно.

У почти накрытого стола суетились две женщины и мужчина. Одной из женщин оказалась хозяйка, двое других только с первого взгляда казались людьми — при дневном свете становилось ясно, что это — оборотни–волкодлаки, принявшие человечий облик.

Они-то в основном и работали, а женщина только покрикивала негромко, указывая, что делать.

Она первая почувствовала присутствие гостя и обернулась.

Как и ночью, Кощей снова понял, что второй такой красавицы нет и не будет на земле. Гордая, сильная, прямая, стояла она перед ним. Черное платье ведуньи, перехваченное узорным и наверняка заговоренным поясом, делало ее загадочной и странно манящей. С шеи и с пояса свешивались вырезанные из кости, дерева, вылепленные из глины или кованные из бронзы и меди фигурки и символы. Заговоренный узор вился и по вороту, вырезанному низко — так, что еще немного — и откроется высокая грудь. Длинные черные волосы пушистым облаком лежали на плечах и спускались на спину. Плетенная из кожи лента охватывала лоб женщины. Из-за нее черные глаза хозяйки дома казались еще прекраснее. Заглядевшись на ее лицо, Кощей порывисто шагнул к ней. Почему-то безумно захотелось обнять ее и поцеловать. Дома девушки–рабыни бегали от. него, не давая даже прикоснуться, хотя знали, что за это им может попасть от хозяйки. Но эта женщина не дрогнула, когда его руки легли ей на плечи, — только взметнулись ресницы, и Кощей сам отпустил ее.

Женщина повела глазами — и оборотни засуетились, мечась от очага к столу. А хозяйка отступила на шаг и поклонилась гостю, прижимая руки к груди.

— Здрав буди, — мягко молвила она. — Хорошо ли спалось?

— Благодарствуй, хозяюшка! Лучше, чем дома, выспался!

Женщина снисходительно улыбнулась на его пылкий ответ и пригласила к столу.

Оборотни шарахнулись прочь, и она сама поставила перед гостем угощение. Вдохнув густой запах, Кощей почувствовал голод и не чинясь принялся за еду. Оборотни, получив от хозяйки разрешающий кивок, убежали, и она потчевала Кощея сама.

Между делом, подливая цеженого меда, она назвалась сама и спросила его имя. Ее звали Мареной, и, услышав это имя, Кощей вновь, еще больше, почувствовал, как его влечет к хозяйке дома.

Но разговорились они позже, когда гость утолил голод и Марена присела подле него, поигрывая концами пояса.

Но даже здесь она не могла сидеть спокойно — встав, налила и с поклоном подала гостю кубок с медом.

— Хорошая ты хозяйка, — похвалил ее Кощей, принимая кубок. — Верно, твой муж счастлив с тобой?

Он все ждал, когда можно будет выспросить Марену о нем, но ответа не дождался. Женщина лишь усмехнулась.

— Нет его, — молвила она наконец.

— А где же он?

Марена опять хмыкнула и отошла, нарочито плавно покачивая бедрами — она знала, что гость смотрит на нее, и старалась выглядеть соблазнительной.

Что до Даждя, которого она сама когда-то очаровала, то о нем она предпочитала не думать, а если вспоминала, то как о самой большой ошибке молодости или досадной помехе в жизни. Вот уже несколько лет, как Даждь бросил ее, без каких-либо причин уехав далеко на запад, в Дикие Леса. Перед отъездом он, правда, опять завел свой всегдашний разговор о детях. Но неужели так сложно было понять, что Марена и сам он еще слишком молоды, чтобы обременять себя детьми! У них еще на все хватит времени!

Но Даждь покинул жену, не сказав, вернется ли вообще. Марена же осталась жить неподалеку от Пекла, благо в нем пока еще правил князь Волхов, жена которого приходилась чародейке сестрою.

— Он не захотел меня понять, — с неохотой объяснила Марена.

— Оно и видно, — сказал Кощей. — Тебе нужен настоящий мужчина. Такой, как…

Он привстал, потянувшись к ней, но Марена быстро поднялась и отошла к очагу, ласково и зазывно улыбаясь оттуда.

— Куда ты теперь направишься, что поделывать станешь? — в свой черед спросила она.

Кощей не счел нужным таиться от нее.

— Я пришел, чтобы завоевать мир, — просто объяснил он.

Он ждал, что женщина усмехнется или недоверчиво покачает головой. В самом деле, что можно представить себе смешнее — нескладный зеленый юнец хочет стать повелителем мира, который не могли подчинить себе все правители, все чародеи, что рождались до него, какими бы силами они ни обладали! Кощею показалось, что Марена отвернулась, пряча улыбку, и он воскликнул, пристукнув кулаком по столу:

— Думаешь, не выйдет у меня? Так?.. А знаешь, кто моя родня? Знаешь, кто моя мать? — В эту минуту он позабыл, что напрочь вычеркнул из памяти родичей. — А знаешь, сколько у нее родни? Одних братьев двое и сестер четверо! И у каждой полно детей и внуков! Если я кликну их всех, они эти горы в порошок сотрут!.. А знаешь, кто брат моего отца?..

В запальчивости Кощей мог приплести и самого Черного Змея, но Марена строго повела глазами, и он замолк, спохватившись. Кроме верных оборотней, что редко появлялись в покоях, Марене служили и люди. Нельзя было допустить, чтобы они услыхали лишнее. Кощей сообразил это, когда Марена знаком приказала нерасторопной рабыне убраться из горницы вон. Они остались наедине, но все равно за стенами кто-то ходил и приглушенно разговаривал.

Легко откинувшись от стены, Марена приблизилась к сидевшему гостю и, наклонившись к нему так, что волосы упали со спины ей на грудь, промолвила вкрадчиво:

— Мир завоевать — дело стоящее. Для чего иначе рождаются воины?.. Но я хотела бы узнать — с него ты собираешься начинать?..

Голос ее понизился до шепота, черные глаза маняще поблескивали под длинными ресницами, чувственные губы изогнулись в улыбке.

— Я думаю, — Кощей поглядел на ее губы и нервно выпрямился, не сводя с нее глаз, — думаю начать с тебя…

Он резко вскочил и одним движением притянул хозяйку к себе за талию. Он был так высок, что Марена подле него казалась подростком. Изогнувшись станом, как змея, она вцепилась ему в плечи, пытаясь вырваться, но Кощей только крепче обнял ее.

Марена застонала, когда он впился в ее губы неумелым жадным поцелуем. Она готова была закричать, позвать на помощь людей и оборотней, но вырваться оказалось не так-то просто.

Упругое гибкое тело вдруг утратило силу и обмякло в его руках. Кощей, раскрасневшийся с непривычки, отнял губы и взглянул на женщину, которую держал в своих объятиях.

Марена подняла на него влажный взор и нежно сомкнула руки на его шее. Она упрощенно улыбалась.

— Да, — прошептала она томно, — ты покоришь мир. У тебя получится… Поцелуй меня еще раз!

И сама приникла к нему, ожидая ласки.

В полуоткрытую дверь с разгону влетел раб и замер на пороге с открытым ртом, не зная, как быть.

Прежде чем он догадался потихоньку убраться, его заметили. Вывернувшись, Марена гневно сдвинула брови, но в этот миг Кощей легко вскинул ее на руки.

— Куда? — быстро шепнул он.

Разгоряченная его поцелуями и смущенная появлением раба, Марена только махнула рукой.

Плечом отворив дверь, Кощей чуть не бегом внес ее в свою изложню и опустил на убранное шкурами ложе. Марена крепче сомкнула руки на его плечах и притянула к себе. Она сама стянула с него рубаху и развязала пояс…


* * * | Чара силы | * * *