home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Разговор начался не сразу. Валентина внимательно вглядывалась в лицо Павла. Всего неделя прошла со дня их первой встречи в Новокаменске, а складки вокруг рта стали еще резче, глаза блестели нехорошо, даже его улыбка показалась болезненной.

— Ты доволен прогулкой? — спросила она. — Дядя говорит, что ты совсем не знаешь отдыха. Уверена, что ты не выбрался бы в Конскую Голову, если бы не дело к Осипу.

— Пожалуй, — согласился он. — Я доволен прогулкой и тем, что договорился с галечниками. Особенно тем, что вижу тебя. Как ты загорела, Валя…

— Дядя говорит, что надежда найти вентиляционный шурф шахты в Клятом логе необоснованна. Слишком велико расстояние.

— Пускай Максим Максимилианович заодно скажет, как дышала Клятая шахта — самая большая шахта южного куста. Поиски шурфа в ее окрестностях ничего не дали. Навряд ли он там и был: места болотистые, гиблые. Где же он? Шахта была обильна слепыми уралитами, вроде того, который принес Петюша. Кристалл, как видно вынесенный из «горы», найден в Клятом логе. Есть расчет поискать вентиляционный шурф в логе. Мальчик и Осип займутся этим. Кстати, Ленушка просится в школу. Я попрошу маму помочь ей…

— Девочка умненькая, прелестная…

— А мне Петюша особенно по душе. Хороший малец. Хотелось бы перетащить его на шахту.

— Ты вчера ездил в Горнозаводск? Мне дядя сказал, и я так боялась, что ты задержишься там на воскресенье, что мы сегодня не увидимся. Зачем ты ездил?

— Трест ввел меня в комиссию по испытанию шахтных насосов. Ты, наверно, ничего не слыхала о насосном заводе? Предприятие непривычно крохотное для уральских масштабов, в конструкторском бюро — один человек, а работает завод прекрасно и насосы делает замечательные. Мы испытали их на берегу пруда. Интересно было и в пути. Пересекли полосу лесных пожаров. Ехали по огненному коридору.

— Ты побывал дома?

— Нет. Я позвонил маме, но безуспешно. Она, вероятно, уехала в командировку на север, как собиралась.

Они замолчали.

— Как дела? — вдруг спросила Валентина. — Ты обещал сегодня все рассказать мне.

— Дела? Могли бы быть лучше, — не глядя на нее, ответил Павел.

— Дядя говорит, что вы с Самотесовым взялись за очень трудное дело.

— Чепуха! — бросил он нахмурившись. — Это шахтенку-то восстановить — трудно? Разве мы на Клятой шахте мало сделали? Поселок растет, народ на шахту нанимается охотно, углубка ствола началась. Все потребовало больших усилий, но мы не отступили и считаем, что строительство стало на ноги. Не в этом дело…

Зелен камень

— В чем же, Павел?

Он ответил не сразу; как видно, каждое слово давалось с большим трудом; голос стал глухим, тяжелым.

— В прошлую субботу, когда мы с тобой встретились у дяди, сгорел заготовленный на нашей лесосеке крепежный лес. До этого такая же история случилась с нашим первым складом горючего. Пошло на ветер несколько тонн бензина. А еще до этого вдруг вышли из строя два мотора подъемных механизмов. Вернее всего, были умышленно испорчены… В тресте забеспокоились, приезжал несколько раз управляющий, а Федосеев — это секретарь общерудничного партбюро — собирал наших коммунистов и комсомольцев по вопросу о бдительности…

— Как это неприятно! — проронила встревоженная Валентина и поспешила взять себя в руки. — Но почему ты так нервничаешь? У чемпиона бокса — и вдруг нервы! — пошутила она.

— Нервы? Нет, это не только нервы, Валя. Как ты отнеслась бы к этой цепочке аварий, если бы ты была на моем месте и если бы вдруг раздался безымянный голос, что ты, ты лично, заинтересован в авариях, что виновником этих аварий, вероятно, являешься лишь один ты!

— Павел, что за гнусность!

— Дичь, гнусность, — согласился он. — Но разве ты после этого не встречала бы каждую аварию как еще одну подпорочку этой гнусности!

— Но на каком основании брошено обвинение? — возмутилась Валентина.

— Вот, теперь насчет оснований, — начал Павел, но замолчал, приподнялся и рукой показал на гранитный бугор, возле которого проходила дорога. — Так и думал, что моя отлучка с шахты даром не пройдет, — проговорил он сдавленно.

По дороге бежал белый конек; всадник в военном высоко подпрыгивал в седле.

— Сюда, Никита Федорович! — крикнул Павел, сложив руки рупором.

Спустя немного прораб шахты Самотесов подошел к ним, слегка прихрамывая и ведя коня в поводу.

— Нашел все-таки Конскую Голову! — проговорил он оживленно. — Я, Павел Петрович, вас не дождался. Надумал сюда заглянуть, вам транспорт подбросить. Машина по такой дороге не пройдет — вот пришлось в седле болтаться. Берите поводья. Не люблю верхом!

— Что там случилось? — спросил Павел.

— Особых происшествий, кроме одного безобразия, за ваше отсутствие, товарищ начальник, не наблюдалось, — ответил Самотесов, внимательно посмотрев на Валентину. — Трестовский трактор на Короткой гати завалился. Однако ничего: подвели брусья, машину на берег вывели, прицеп вытащили. А крепежная скоба — ее в открытых ящиках везли, — действительно, в болото сыпанула. Без скобы наплачемся. Комсомольцы вроде водолазов ныряют, вылавливают что можно. Да ведь дно топкое. Как ни хлопочи, много скобы пропадет.

— Опять по живому месту резануло, — отметил Павел. — Осмотрели гать?

— Смотрел, конечно… Похоже, что в последний ремонт плотники слишком глубокие резы на двух стойках сделали. А «Сталинец» машина веская… Поперечный брус под гусеницей качнулся, на стойку нажал, сломал ее, сорвался, гать на один бок села, вот и вся история. Корелюк божится, что таких резов плотники сделать не могли: все на честном слове держалось…

— Я на шахту. — Павел разобрал поводья и на прощанье с трудом улыбнулся Валентине: — Тебе в Кудельное по пути с Никитой Федоровичем. Познакомьтесь. В следующее воскресенье увидимся у Максима Максимилиановича.

Конек побежал в обратный путь. Валентина не сразу поняла, в чем дело, когда Самотесов протянул ей руку.

— Прораб Самотесов, Никита Федорович, — отрекомендовался он. — Я, Валентина Семеновна, вас знаю, слышал о вас от Павла Петровича и доктора. Да вот он идет… Здравствуйте, доктор!

Узнав о происшествии на шахте, Абасин огорченно вздохнул, спросил у Самотесова, как у него нога и осилит ли он переход до Кудельного. Самотесов заверил его, что осилит, расспросил у Петюши о дороге и прекрасно разобрался, назвав себя землепроходным человеком. Все же Петюша и Ленушка проводили гостей до самых горушек, отделявших Конскую Голову от Кудельного.

— Ой, тетенька, Петюша в Клятый лог пойдет. А меня в школу примут. А ты еще бегай к нам, тетенька, родимая! — шепнула Ленушка.

Провожатые повернули назад, и Валентина с Никитой Федоровичем остались одни на горной узкой тропинке, которая то змеилась среди скал, то уходила в сосняк, то петляла по крутому склону. Валентина не замечала дороги — она старалась охватить все то, что услышала, узнала. Аварии? Это было тревожно, но еще больше ее тревожило настроение Павла. Она готова была броситься на Клятую шахту, обо всем расспросить, успокоить, поддержать своего Павла.


предыдущая глава | Зелен камень | cледующая глава