home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

В своем новом забое Петюша по временам чувствовал себя в безопасности: между ним и верхним горизонтом шахты громоздился завал, закупоривший восстающую выработку. Преследователи, вероятно, решили, что дерзкий нарушитель покоя Клятой шахты погиб под обвалом. От страшной «печи» он тоже был почти огражден, и все же лишь одной мыслью жил Петюша: на волю, к солнцу, прочь из могилы! Остатки хлеба он съел, не насытившись, пробрался в первое свое обиталище, выпил воду, накопившуюся в бутылке-ловушке, и вернулся назад, чувствуя, что жажда стала еще сильнее. Но если бы даже он имел вдоволь воды и хлеба, если бы в забое было тепло и светло, все равно ни на минуту не ослабела бы жажда свободы.

Особенно тяжела была темнота. Она давила его, а свечи — последние две свечи — нужно было беречь. Он зажег одну из них на минуту, с помощью своей саперной лопатки отщепил от стойки в завале длинную лучину и зажег ее, но едкий смолистый дым вскоре наполнил забой, дышать стало трудно.

Все же Петюша успел осмотреть завал, перегородивший штрек. Это была путаница стоек, плах, глыб породы… Как далеко простирался завал? Можно ли было ужиком проскользнуть между стойками и глыбами?

Показалось, что за двумя стойками, лежавшими вперекрест, есть пустота. Он протянул туда лопатку, пошарил и не нашел конца этой пустоты. Тогда он подрыл осыпь под стойкой, приготовил лаз и стал собираться в путь; драгоценные галечки завязал в тряпицу и спрятал поглубже в карман, лопатку сунул стержнем за опояску и пристроил ее так, чтобы лопасть лежала плашмя на груди, а мешочек со свечами, спичками и часами привязал себе на шею.

Теперь вперед!

В последний раз он оглядел забой, погасил свечу, сунул ее в мешочек, стал на колени и прополз в щель под стойкой.

Сначала все шло хорошо: щель была довольно широкой. Но едва он весь ушел под завал, как дорогу преградил камень. Почудилось, что стоит только хорошенько нажать — и камень уступит. Петюша уперся в стойку здоровой ногой, изо всех сил налег на камень плечом, и в ту же минуту завал точно крякнул, сверху посыпалась мелкая порода, осевшая глыба придавила ногу. Стало страшно. Он хотел выбраться из завала, но хода назад уже не было: стойки сомкнулись.

Не сразу Петюша сообразил, чем это грозит, а когда понял — силы оставили его. Он полежал неподвижно, тяжело дыша, потом заметался в своей темнице, ударился головой о выступ камня, растревожил больную ногу и затих. Надо было беречь силы, которых осталось так мало, надо было разрушить, развалить глыбу, преграждавшую путь.

Высвободив лопатку, Петюша принялся за работу. Он мог делать только короткие удары, действуя лопаткой, как пикой, то есть не мог сделать почти ничего, но все же стучал, стучал, готовый грызть ненавистный камень зубами. Когда Петюша, измученный, засыпал, его посещали видения, пришедшие из того мира, где светило солнце, шумел ветер и слышались людские голоса.

Вдруг Петюша очутился возле Ленушки. Он учил ее искать бруснику под плотными продолговатыми листочками, и Ленушка, понятливая ученица, радостно смеялась. Брусники за рекой было так много, что вся полянка казалась обрызганной рубиновой росой, и такую легкую кисловатую свежесть оставляли на языке спелые тугие ягоды, высыпанные в рот из пригоршни…

Снился также последний в учебном году пионерский костер, устроенный в тихий весенний вечер на берегу Карпушихи, возле гилевской старой мельницы. Задорно потрескивал огонь, вился дымок прямо в небо, а инженер-электрификатор, приехавший из города строить гилевскую гидростанцию, рассказывал, как люди запрудят Карпушиху, как поднимется вода, как заработает турбина, и просил пионеров помочь стройке. С какой неохотой в нынешнем году ушел Петюша с Боярскими в Конскую Голову, как хотелось ему остаться в колхозе, прилипнуть к стройке, понять всю строительную премудрость… Впрочем, во сне он сделал просто: раскинул руки, принял на свою грудь бурливую Карпушиху, и хлынула через его плечи, через голову легкая вода, а он все пил, пил ее и не мог напиться вдосталь.

Петюша приходил в себя, припоминал все и брался за лопатку.

В Клятой шахте, в недрах вечной темноты, снова раздавался стук, то монотонный, равномерный, как сама усталость, то быстрый, лихорадочный, как биение сердца при мимолетном проблеске надежды или взрыве отчаяния. Затем наступала тишина, затем снова слышался стук. Перерывы становились все чаще и продолжались все дольше.

Потом начался новый сон: чудилось, что вдали раздается шум, тупые удары, приглушенные голоса, и Петюша знал, что нужно лежать неподвижно, что нельзя подавать признаков жизни, потому что это «те»… это «те», которые загнали его в страшный забой и теперь решили уничтожить. Но он не боялся их, хотя они приближались, их голоса звучали возле того камня, который только что был врагом Петюши, а теперь стал его единственной защитой.

Этот сон продолжался долго и сразу оборвался.

Стало очень тихо. Петюша был жив, Петюша знал, что теперь он должен упереться в камень плечом изо всех сил, изо всех сил, какие только остались в его измученном теле.


предыдущая глава | Зелен камень | cледующая глава