home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Двинулись по бездорожью, прямо через тайгу.

Стало немного светлее. Багряный ломоть месяца плыл от дерева к дереву. Лесные великаны рисовались на фоне неба.

За деревьями протянулся туман, точно белая река бесшумно лилась в воздухе. Отблеск месяца лег на пышный, высокий папоротник, роса запорошила травы серебристой пылью.

— Как направление, капитан? — осведомился Игошин.

— Болотника сейчас будет, — предупредил Петюша. — Неглубокая, пройти можно.

Сразу посвежело, потянуло сыростью, под ногами захлюпало, небо стало туманным, отражение месяца заколебалось и разбилось в воде. Осип оступился, чуть не упал и выругался. Вскоре туман затянул все понизу. Шли сначала по колено, а потом по пояс в молочном тумане между низенькими соснами. Хотелось держать руки повыше над туманом. Это продолжалось долго.

— Камни! — сказал Петюша.

На фоне неба с его редкими звездами возникли высокие неподвижные тени. Полоса тумана осталась позади. Началось отлогое взгорье, чуть-чуть потянуло сухим теплом.

Издали докатился слабый отголосок выстрела. Люди остановились.

— Самотесов со своими людьми к «двум братьям» вышел! — оживленно проговорил Игошин. — Половина дела сделана. А где же твой ходок, капитан?

— Прямо ступай, Осип! — приказал Петюша. — Тут ручеек плескал, а нынче чего-то не слыхать.

Тишина! — потребовал Игошин. Все затаили дыхание.

От камней донеслось глухое строптивое бормотанье воды, по временам прерываемое хихиканьем, всхлипываниями. Вода билась меж камней.

— Он, — спокойно произнес Петюша. — Пусти-ка меня наземь, Осип. С ношей не пройдешь…

— Голубок сильно тянет, — предупредил Павел начальника партии, с трудом сдерживая Голубка, натянувшего цепь и рыскавшего носом по земле.

— Рассредоточьтесь! — коротко бросил Игошин.

Участники похода разошлись в обе стороны, образовав как бы полумесяц, и стали медленно приближаться к темной гряде скал, которые с каждой минутой становились все выше. Каждый шаг давался нелегко: взгорье было густо усыпано обломками камня, валунами.

Миша не выдержал, шепнул Павлу, когда они сблизились у одного из камней:

— Товарищ начальник, к вам старик в Конскую Голову приходил, Халузев. Так поймали его. Вечером поймали на Перемете. Хотел сбежать. Денег при нем было много.

— В стену упремся, что ли? — спросил Осип.

В темной гряде скал обозначилась еще более темная полоса, шедшая вкось сверху вниз. Это было узкое ущелье.

— В щель первые пройдем мы с вами, Павел Петрович, вместе с Голубком, — сказал Игошин. — Другие будут двигаться за нами редкой растянутой цепочкой. Петюша с Осипом пройдут последними. Теперь нам проводник, собственно говоря, уже не нужен. Собака на верном следе, ишь как рвется!

— Да, она ведет хорошо.

Вошли в теснину между утесами. Один из них высился крутой стеной, другой склонился к нему, точно застыла гранитная волна, собравшаяся ударить в обрыв. Идти стало еще труднее: теснина представляла ложе ручья, камни осыпались из-под ног, скатывались в воду.

Руководители колонны вздохнули с облегчением, когда ущелье кончилось. Открылось пространство, которое сначала показалось безмерным: широкая чаша в отвесных, высоких бортах, заваленная, загроможденная понизу камнем.

Путеводной нитью в каменном хаосе служил все тот же быстрый и строптивый ручей.

— Всё к гилевским каменоломням идем, — отметил Максим Максимилианович. — Их от этих мест отделяют болота.

Голубок резко потянул в сторону от ручья.

— На праву руку надо, — в тот же миг проговорил Петюша.

Зелен камень

Отрезок пути в каменном хаосе дался тяжелее, чем весь переход от Конской Головы до камней, и, как казалось, кончился ничем, но Голубок тянул Павла дальше по каменной осыпи, к самой скале.

— Вверх надо, — подсказал Петюша.

Черная черта, прорезавшая отвесный борт чаши, которую люди сначала приняли за трещину, в действительности оказалась тропинкой не шире человеческой ступни, круто уходившей вверх.

Месяц, висевший над острым краем чаши, осветил лицо Игошина, когда он обернулся к участникам экспедиции. Уже не оставалось в нем невозмутимого спокойствия и неторопливости пожилого человека: Игошин стал моложе и выше, глаза светились.

— Тут ты, Петюша, и видел «тех»? — спросил он. — Точно помнишь: троих?

— Трое прошли.

— В «гору»?

— В «гору»… Я за тем камешком лежал, грелся, а «они» и прошли. Впереди высокий, а другие будто ниже, мельче.

Сердце Павла сжалось.

— Пойдешь с нами в «гору»? — спросил Игошин у Петюши. — Не боишься?

— Пойду, — согласился тот. — Чего мне бояться!

— Ты смел! — усмехнулся Игошин. — Нет, вы, сержант Асанов, с Боярским и мальчиком останетесь внизу. Выберите себе место среди камней, устройтесь поудобнее и ждите…

— Чего ждать-то? — недовольно пробормотал Осип. — На миру лучше.

— Не мешайте! — резко остановил его Игошин. — Вы, Максим Максимилианович, передайте Боярскому свою двустволку, достаточно с вас пистолета. Запомните, товарищ сержант: если увидите, что кто-нибудь вышел из «горы» и не подал условного знака — а условным знаком будет свист, — пропустите, не подавая признаков жизни. Когда уйдут далеко, дайте несколько выстрелов может быть, Колясников услышит и лучше подготовится к встрече «гостей». В «гору» пойдем мы с вами, Павел Петрович, Первухин младший и сержант Трофимов. Вы, Максим Максимилианович, как хотите.

— А вы думаете, как я хочу! — рассердился Абасин. — К тому же я, кажется, врач.

— Не ждал от вас другого ответа, уверяю вас… Издали прикатил выстрел, затем другой, третий: это означало, что партия Самотесова столкнулась с теми, кто хотел выйти из шахты. Спустя некоторое время послышался еще один выстрел: партия Самотесова задержала или, в случае сопротивления, уничтожила одного из врагов.

— В «гору»! — отрывисто проговорил Игошин.

— Я с собакой впереди! — напомнил Павел.

— Ступайте!.. Доктор, раздайте фонарики, свечи… Всё! Пошли! Помнить: никто без моего приказа от группы не отрывается.

Голубок уже тянул Павла вверх по тропинке, за ними шел Игошин, шествие замыкал Трофимов. Цель этого торопливого движения была определена заранее: возможно быстрее миновать пещеры и выйти к выработкам шахты, смыкавшимся с пещерами, отрезать путь тем, кто находился в «горе». Предполагалось, что они знали больше выходов из шахты, чем осаждавшие, нельзя было выпустить «волчий выводок» из шахты в лабиринт пещер — на свободу.

Подъем кончился узкой площадкой длиной в несколько метров. Эта площадка уходила в трещину, как за каменную ширму, и кончалась лазом, дышавшим холодной сыростью. Сдерживая Голубка, Павел зажег электрический фонарик. Луч выхватил из темноты надпись, сделанную черной краской на камне:

«Люба Н. и Степа Т. эту пещеру осмотрели, май 1889 года».

Внизу были нарисованы два пылающих сердца, нанизанных на длинную стрелу.

Павел на коленях пополз вслед за собакой.


предыдущая глава | Зелен камень | cледующая глава