home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13. Эйваз[5]

Тайну жизни и смерти в себе заключая,

Древо могучее позволит проникнуть

В загадки ясеня светлого,

Вернуться к корням его, взмыть над ветвями.

Древнеанглийская руническая поэма

Осеннее солнце клонилось к закату. Моя еженедельная повинность – визит к тетушке – близилась к концу. В данный момент я медитировал над чашечкой чая (по причине прекрасной погоды чаепитие происходило на открытой веранде), а полковник Стивенсон излагал планы на ближайшее будущее.

Дело в том, что, покончив с ремонтом особняка и наведя порядок в поместье, полковник заявил: настоящего медового месяца у них с тетушкой Мейбл не было, каковое упущение надлежит немедленно исправить. Тем более, сейчас в Англии испортится погода, а там и до ветреной сырой зимы рукой подать, так зачем киснуть взаперти, если можно греться на жарком южном солнышке?

Нет, я ничего не имел против, выбери он, к примеру, Египет или что-то в этом роде! Даже Индия бы подошла – полковник там служил, страну и местные обычаи знает, так что тетушке бы ничто не угрожало. Но нет, он не желал двигаться проторенными туристическими маршрутами, а потому фонтанировал экзотическими идеями.

– Например, Бирма, – говорил полковник, энергично жестикулируя. – Совсем недалеко от Индии, и, я слыхал, там множество достопримечательностей! И как раз в октябре там кончается сезон дождей!

– Не рекомендую, – сказал я, глядя, как чаинки кружатся в золотисто-коричневом водовороте. – После семи утра там невыносимо жарко, а темнеет после шести вечера. Овощи и фрукты лучше сырыми не употреблять, воду пить исключительно кипяченую. Ну и лучше нанять паланкин, чтобы не потонуть в грязи. И непременно слугу с опахалом – отгонять кровососущих насекомых.

– Подумаешь, какие-то комары! – фыркнул он.

– Комары – чушь, а вот малярия… – вздохнул я. – Вам, кстати, очень повезло, что вы умудрились не подцепить ее в Индии!

– Хм, – сказал полковник. – Мы… хм… проводили соответствующую профилактику!

Я только вздохнул. Видимо, профилактика заключалась в поглощении лошадиных доз джина. Так или иначе, это помогло, жаль, тетушке Мейбл такой способ не подойдет!

– Нет уж, – сказала она твердо. – Не стоит ездить в такие края. В нашем возрасте это чрезмерный риск! Быть может, Австралия, дорогой? Заодно навестим Эдварда…

– Мейбл, но туда ведь плыть бог знает сколько времени! Ты говорила, что плохо переносишь качку, а там не спокойное море, а открытый океан! Можешь представить, какие там бывают шторма?

– Ох, да… – с сожалением сказала она. А жаль! Австралия была наименее рискованным вариантом из предложенных. Без учета океанского плавания, разумеется.

– А как насчет Патагонии? – продолжал полковник. – Лайонел рассказывал – горы, экзотика!

– Они почти не исследованы, – сказал я, снова закручивая ложечкой водоворот в чашке и стараясь не скрипеть зубами: полковник поминал Палмера через два слова на третье. – Не представляю, что там может водиться. Змеи, например или что похуже, вроде ягуаров. И кто знает, что там за туземцы? Кстати, тетушка, никаких благоустроенных отелей там не будет.

– Тогда это отпадает, – решительно сказала она. – Я уже не в том возрасте, чтобы получать удовольствие от прогулки по диким джунглям или что там… И по горам, да!

– Китай? – робко предложил Стивенсон. – Лайонел говорил, это очень интересная и самобытная страна!..

– Мистер Палмер вряд ли бывал там дальше порта, – мрачно произнес я. – Иностранцев не больно-то допускают в Поднебесную. Хотя, конечно, он мог проникнуть вглубь страны, подкупив чиновников, или добравшись до берега вплавь, такому герою, как он, это несложно…

– Никаких подвигов, – отрезала тетушка Мейбл. – Еще чего не хватало! Дорогой, может быть, съездим в Канаду? По словам миссис Вашингтон, там очень красиво!

– Но это же скучно! – расстроился полковник. – И, опять же, придется пересекать океан. Да и зима на носу, а климат там суровее нашего! Лучше уж Южная Африка! Красиво, познавательно, опять же, наши соотечественники…

– Там сейчас неспокойно, – сказал я. – Буры снова активизировались.

– О нет, я не хочу вместо медового месяца оказаться на войне! – встревожилась тетушка Мейбл. – Уж лучше поехать в Италию или Испанию, хотя я там уже бывала… Да хоть в Россию!

– Там зимы холоднее, чем в Канаде, – хмыкнул я. – И дорог почти что нет, одни направления.

– Виктор, ну откуда вам все это известно? – поморщился полковник. – Вас послушать, так любое путешествие – это сплошные трудности и неприятности! Вот Лайонел уверяет, что при должной подготовке ничего сложного в этом нет!

– Именно, при должной подготовке, – парировал я. – А бросаться наобум в малознакомое или вовсе неизвестное место, да еще с супругой… ну, извините!

– Вик прав, – встала на мою сторону тетушка Мейбл. – Я же говорю, дорогой, в нашем возрасте следует избегать чрезмерных волнений…

– Конечно, конечно, – заворчал он. – Если только по книжкам все это изучать, так и покажется, будто за пределами Европы никакой цивилизации нет, а опасности подстерегают на каждом шагу!

Я мог бы сказать, что опасности подстерегают и в Европе, но промолчал. Тетушка бросила на меня быстрый взгляд, поняла, что я не собираюсь парировать выпад полковника, и спросила:

– Вик, а ты что посоветуешь? Ты же часто бываешь на собраниях в этом… как же его… Географическом обществе, верно? Должно быть, слышал немало интересного…

– Там по большей части рассказывают именно о диких и малоизученных краях, – усмехнулся я. – Так что, в самом деле, я бы рекомендовал не рисковать понапрасну и отправиться в небольшое приятное путешествие в тот же Египет или в круиз по Средиземноморью. В конце концов, если вам понравится, и ничто не вызовет затруднений, то потом можно обратить взор и на более отдаленные места…

– Это идея, – решительно сказала она. – Можно отмечать так годовщины свадьбы! Что скажешь, дорогой?

– Египет так Египет, – вздохнул полковник. Судя по всему, он уже усвоил, что в этом доме за тетушкой право решающего голоса. – Эх, и почему молодежь нынче так осторожничает? Вот в мое время…

– Тетушка, а Сирила вы возьмете с собой? – поинтересовался я. Кузен, как обычно, куда-то запропал: семейные чаепития он терпеть не мог, – и я догадывался, где его можно отыскать почти наверняка.

– Нет, конечно! Это же медовый месяц, пусть и запоздалый, а не поездка с детьми! Надеюсь, ты за ним присмотришь?

– Куда же я денусь, – усмехнулся я. Вообще-то, у меня имелось подозрение, что за кузеном прекрасно присмотрит миссис Вашингтон, но я не стал его озвучивать. – Всегда к вашим услугам!

«Виктор Кин, профессиональная нянька для великовозрастных отпрысков», – мог бы я добавить, но не стал, а вместо этого сказал:

– Однако уже поздно. Пожалуй, мне пора, не то Таусенд снова сделает мне выговор за езду в темноте!

Я распрощался с тетушкой, пожал руку полковнику (кажется, он немного на меня обиделся, ну да ничего) и отбыл домой.

К слову о Географическом обществе – как раз на днях я намеревался съездить в Лондон и посетить очередное собрание. Судя по всему, оно обещало быть интересным: из двухлетней отлучки возвращался мой старый знакомый, Фрэнсис Дигори, и его стоило послушать. Если мне не изменяет память, он собирался на Памир; вдобавок Фрэнк, в отличие от многих других, умел не только подмечать интересные вещи, но и красочно их описывать. Многие из его путевых заметок охотно публиковали разного рода издания, в том числе – для юных любознательных читателей. Он собирался когда-нибудь написать книгу о своих путешествиях, но я был уверен, что до этого дело не дойдет – Фрэнк слишком неусидчив для такой масштабной работы. Вот если бы он нанял кого-нибудь, кто свел бы воедино его очерки… Кстати, дельная мысль, нужно будет сказать ему об этом!

И, решив не откладывать дело в долгий ящик, на следующий же день я собрался, ласково попрощался с моими колючими крошками, проверил, хорошо ли Ларример помнит мои наставления (это было своего рода ритуалом) и отбыл в Лондон.

Королевское географическое общество, основанное лордом Эллингтоном, располагалось в Найтсбридже, занимая особняк в стиле ампир, немного вычурный, на мой вкус, но довольно-таки симпатичный. Что ценно, здесь имелась обширная гостиная, предназначенная для общих собраний, в которой всем хватало места, а также большая библиотека, где хранились всевозможные справочники и архивы с отчетами экспедиций. Конечно, сочетание позолоченных завитушек, лепнины, вычурных кушеток (всегда напоминавших мне турецкие оттоманки) и прочего с некоторыми трофеями путешественников (вроде чучела крокодила и головы носорога, всевозможных рогов и бивней, африканских копий и австралийских бумерангов, шаманских бубнов и масок, индийских статуэток и индейских головных уборов из перьев) выглядело несколько эклектично, но в этом был свой шарм.

Как оказалось, Фрэнк еще не приехал – задерживался его пароход, – но многие уже собрались. Я же застал окончание вечного, сколько помню свое пребывание в этих стенах, спора: старый дворецкий Оллсоп сетовал на то, что кто-то снова привез чучело (которые, на минуточку, уже ставить некуда, а прежние, того и гляди, побьет моль!).

– Полноте, Оллсоп, – добродушно гудел председатель Общества, сэр Келли. – Ну чем вам не нравится эта милая обезьянка?

– Сэр! – трагически восклицал дворецкий. – Да ведь эта обезьянка занимает места больше, чем… чем…

– Ну, ну? – подбодрил тот.

– Много места, сэр! Представляю, как мистер Мейси намучился с нею по дороге!..

– Ничего подобного, – встрял Стивен Мейси, тоже мой давний знакомец, – она ехала в багажном отделении, и мучились с нею исключительно носильщики. Я только опасался, не попортили бы ненароком!

– Сэр, ну что бы вам стоило привозить… – Оллсоп запнулся, придумывая. – Ну, хотя бы греческие амфоры или статуи? Они хотя бы подходят к интерьеру, а это…

– В Греции восстание против турецкого владычества, – сообщил сэр Келли, – так что с амфорами временные затруднения. Ну право, неужели еще одно чучело так уж испортит интерьер?

– Да, сэр!

Я уже извелся от любопытства, поэтому, не дожидаясь, пока меня встретят, прошел в гостиную.

– Добрый день, господа, – поздоровался я.

– О, Виктор! Давненько не виделись! – Стивен, совершенно черный от загара и давно не стриженный, пожал мне руку, его примеру последовал сэр Келли. – Совсем ты запропал…

– Уж кто бы говорил, – покачал я головой, – от тебя год вестей не было… Ого! Это и есть твоя добыча?

– Она самая, – он любовно погладил косматый черный мех свирепо скалящейся и стучащей себя кулаком в грудь гориллы. Уж на что я высок, но эта зверюга, если бы выпрямилась во весь рост, оказалась бы выше!

– Куда же тебя на этот раз занесло?

– Потом расскажу, – отмахнулся Стивен, – чтобы десять раз не повторять. Но далеко, далеко… Пришлось полазать по горам, но оно того стоило!

– Как вы умудрились довезти шкуру в целости и сохранности, вот что меня изумляет, – заметил сэр Келли.

– О, местные неплохо их выделывают, – пояснил Мейси. – Сложнее было объяснить им, что костяк животного мне необходим целиком. Кажется, они решили, что я собираюсь творить какое-то страшное волшебство! Но это и к лучшему – они всё сделали идеально… Ну а уже здесь таксидермист завершил начатое. Осталось найти местечко для этой крошки!

– Сэр! – вскричал Оллсоп. – Но в гостиной и так…

– А вы ее в холле поставьте, – предложил я. – В лапу – поднос для визиток, получится очень атмосферно!

– Отличная идея! – обрадовался Стивен. – Оллсоп, вы слышали? Позовите кого-нибудь покрепче, пускай займутся делом. Я хочу, чтобы сегодня гостей встречала эта красотка!

Дворецкий испустил страдальческий стон и поплелся выполнять приказание…

Время до ужина я коротал в хорошей компании: здесь, под сводами этого дома, я словно молодел на несколько лет и снова становился тем беззаботным авантюристом, каким был когда-то. Вспоминались старые истории, звучали новые, и так, за легкой непринужденной беседой, минуты складывались в часы. Это завтра состоится собрание, будут обсуждаться вопросы общего финансирования, прозвучат официальные доклады, а пока можно было травить байки и делиться полезной информацией – как в одной стране выбрать проводника, который не заведет к подельникам и не убьет тебя сам, как в другой не стать жертвой фальшивомонетчиков при обмене денег… Говорили о разных тонкостях и различиях в отношении к одной и той же религии в соседних государствах, о тысячах тех мелочей, что так важны человеку, оказавшемуся вдали от родины…

Но вот позвонили к ужину, я вслед за остальными направился в столовую, чтобы занять свое место за большим круглым столом (кто-то, помнится, в шутку назвал нас рыцарями этого самого стола, но прозвание не прижилось)… и чуть не споткнулся на ходу. По лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались гостевые спальни и приватные кабинеты, спускался, позевывая, Лайонел Палмер.

Нет, я знал, конечно, что он тоже состоит в Обществе, но не рассчитывал встретить его именно в этот раз!

– Что это с тобой, Виктор? – негромко спросил Стивен. – У тебя такой вид, будто зубы разболелись!

– Ничего особенного, – ответил я так же тихо, а Мейси проследил за моим взглядом и понимающе кивнул: о нашей с Палмером взаимной неприязни он знал и догадывался (вернее, полагал, что догадывается) о вызывавших ее причинах.

Нет, все-таки Лайонел – это мое личное проклятие! Второй раз подряд он портит мне всякое удовольствие: сперва от Рождества, теперь от пребывания в этих стенах!

«Может, на этот раз он сломает себе другую ногу?» – подумал я мрачно, усаживаясь за стол. Как нарочно, мое место оказалось аккурат напротив Лайонела.

– О, Кин! – словно только что заметил он меня. – Решили выбраться в общество, домосед вы этакий? Или собрались в экспедицию?

Его смех поддержало несколько человек, в основном из тех, кто меня практически не знал. (То есть – не знал до того, как я раз и навсегда оставил странствия.) Они же были в курсе, что я не покидаю Англии, хотя регулярно являюсь на собрания, так что шутка показалась им забавной.

– А, впрочем, о чем это я, – не успокаивался Лайонел, видя, что отвечать я не собираюсь. – Всем известно, что путешествуете вы исключительно по карте, с карандашиком в руках… Но в тех местах, которые на карту еще не нанесены, намного интереснее, уверяю вас!

– О да, Палмер, – ядовито ответил я, – я об этом прекрасно осведомлен! Очень жаль, что не могу поделиться с вами ценным опытом – уверен, вам бы пришлось это по вкусу!

– Господа, – призвал нас к порядку сэр Келли прежде, чем Лайонел успел вставить хоть слово. – Прошу, оставьте пикировку. Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать благополучное возвращение мистера Мейси! Ну и, разумеется, мы надеемся выслушать его повествование об экспедиции, но, – тут председатель воздел палец, – только после ужина. Приступим же!..

Я не получал ни малейшего удовольствия от трапезы, хотя готовили здесь отменно, не хуже, чем у меня дома. Надеюсь, созерцание моей физиономии также отравляло Палмеру аппетит, хотя по его виду и не скажешь… Но я все-таки тешил себя тщетной надеждой на то, что ему не полезет кусок в глотку… Как же! Его, пожалуй, проймешь…

– Господа! – сказал он, когда мы покончили с закусками. – Прошу извинить, если окажется, что я нарушаю очередность, ведь сегодня все внимание должно принадлежать мистеру Мейси… Но, право, я не могу удержаться и не сообщить эту новость!

– Что такое, Палмер? – спросил Стивен. Он Лайонела тоже недолюбливал, но, поскольку сталкивался с ним исключительно здесь, то нелюбовь эта была больше умозрительной.

– Мне удалось уговорить мистера Болдуина спонсировать большую экспедицию в Новую Гвинею! – лучась улыбкой, ответил тот.

Боже, что тут началось! Просто-таки буря восторга! Еще бы – мистер Болдуин, крупный фабрикант, слыл человеком прижимистым, и если кто-то и мог убедить его выделить средства (и немалые, если верить Лайонелу), так это Палмер.

– По-моему, тебе сорвали выступление, – сказал я Стивену.

– Ничего, завтра расскажу, – пожал тот плечами. Он был абсолютно не тщеславен, его больше занимал процесс исследований, а не конечный результат. Это Палмер искал древние храмы, полные сокровищ исчезнувших цивилизаций, а Мейси вполне довольствовался экзотическими цветами и прекрасными пейзажами…

Я прислушался к гомону. М-да, сумма впечатляла… Но Новая Гвинея… Места дикие, труднопроходимые, кто там обитает и насколько местные жители опасны, толком не известно, в общем, готовиться нужно было всерьез и очень тщательно. Однако же – я не поверил своим ушам – у Палмера уже имелся готовый план! Нет, возможно, он составил его еще до того, как нашел источник финансирования, но это было совсем на него не похоже. Послушав еще немного, я в этом убедился: в плане этом зияли дыры размером с тележное колесо! Но увы, он умел убеждать и умел увлекать за собой: вот и теперь он вербовал людей в свою компанию… И, по-моему, многие уже были готовы отказаться от прежних планов и присоединиться к Палмеру – когда еще выдастся такой случай!

– Я пойду наверх, – сказал я Стивену, решив, что с меня довольно. – Устал что-то…

– Конечно, – кивнул он, со все большим интересом прислушиваясь к разговору.

Я, никем не замеченный, поднялся в отведенную мне спальню, присел на край кровати и задумался. Нельзя допустить, чтобы Лайонел потащил людей невесть куда, толком не подготовившись. Однако я не могу заявить вслух, что разработанный им план экспедиции никуда не годится – меня, «бумажного путешественника» по его же словам, – просто поднимут на смех. Дескать, легко критиковать, сидя в городе! А рассказать о том случае… Нет, это никак не возможно. Палмер всегда может сказать, что я клевещу на него, и еще неизвестно, кому поверят первому. История-то была темная, даже моим относительно близким знакомым известно только то, что вернулись мы с Лайонелом порознь, Ларри погиб при невыясненных обстоятельствах, тело его так и не было найдено, а я ослеп на один глаз. Многие пытались расспросить, что же произошло, но я отмалчивался. Палмер, думаю, тоже: понимал, что у него есть только слово против моего слова. Но то, что путешествовать я прекратил, само по себе убеждало многих – дело нечисто…

Оставалось только одно – поговорить с каждым из «завербованных» отдельно и постараться переубедить их с помощью логических построений и серьезных аргументов. Этим я и собирался заняться завтра с утра, но мне нужен был план действий. Вернее, подсказка – в каком направлении действовать… Что ж, все необходимое у меня всегда под рукой!

Вынутая из мешочка руна будто сердито кольнула пальцы. Я взглянул на знак, воинственно выставивший острые уголки – эйваз – и неторопливо убрал ее на место.

«Так вот почему при прошлой нашей встрече выпала иса, – осенило меня вдруг. – Тогда было не место и не время. А теперь, выходит, подошел час…»

Выходило, теперь мне вполне по силам найти верное решение, однако следовало проявить терпение и стойкость, а также избегать сомнительных ситуаций. Вот это-то будет самым сложным, полагаю, но я надеялся справиться.

«В конце концов, попытаться я обязан, – подумал я, зайдя в умывальную перед сном. В зеркале отражалась моя мрачная, но решительная физиономия. – Если Палмер угробит еще кого-нибудь, я себе этого не прощу!»

Тут мне показалось, будто за плечом у меня маячит какая-то тень, но, обернувшись, я ничего и никого не заметил. Должно быть, сквозняк колыхнул портьеру, а я увидел отражение сквозь открытую дверь… Или освещение выделывало шутки, такое бывает.

Уснуть мне удалось не сразу: внизу было шумно, вдобавок, одолевали скверные мысли. Как прикажете отговаривать воодушевленных людей, жизни не мыслящих без путешествий? Тем более, финансирование – вопрос скользкий, далеко не каждый может позволить себе такие поездки за свой счет, и каждый спонсор в Обществе – буквально на вес золота! Никто себе не простит, если упустит такой шанс!

Да, Палмер знал, чем зацепить людей… И еще – я был уверен – он сумеет повернуть дело так, что экипироваться каждый будет самостоятельно, да еще, чего доброго, оплатит дорогу. Ну, скажем, Болдуин поставил условием какие-то конкретные результаты данной экспедиции: нахождение редких пород дерева, руды, чего угодно, – он же все-таки человек, более всего ценящий прибыль, а потому не станет бросать деньги на ветер только лишь ради того, чтобы несколько пылающих энтузиазмом молодых людей прогулялись на другой конец света! Ведь не спросишь у него напрямую? Вполне вероятно, Болдуин уже вручил Палмеру некую сумму, но только разве же он сознается, какую именно? Ну а по возвращении (и неизвестно, сколько из участников предприятия действительно вернется целым и невредимым) Палмер получит остальное. А прочие могут и не возместить затраты, если, скажем, не обнаружат ничего, имеющего практическую ценность, либо же обнаружат, но это что-то окажется в настолько труднодоступных и опасных местах, что и смысла нет затевать добычу…

В конце концов, мне удалось задремать (признаюсь, для этого пришлось глотнуть еще немного верной кактусовки), но я то и дело просыпался – мерещилась какая-то дрянь. Никогда мне не снились кошмары в этих стенах, а сейчас не помогал ни прохладный ночной воздух (я не выдержал и приоткрыл окно), ни едва заметный, приятный хвойный запах, исходящий от старой мебели красного дерева, ни попытки мысленно пересчитывать моих питомцев.

Стоило ненадолго забыться сном, как я проваливался в прошлое, снова чувствовал боль в безжалостно заломленных за спину и туго связанных руках, ощущал, как в колени впиваются камешки, чуял запах дыма, от которого шла кругом голова и двоилось в глазах: я не мог наверняка сказать, которая из фигур передо мной – настоящая. Понял я это только тогда, когда узловатая, сморщенная, напоминающая высохшую птичью лапу, но еще очень твердая рука взяла меня за подбородок и запрокинула мне голову. Каркнул что-то на неизвестном наречии старческий голос, и сзади в меня вцепились в несколько рук, не давая пошевелиться, хотя я, одурманенный, и так не сумел бы сдвинуться с места. И неотрывно смотрел, как из клубов дыма выплывает морщинистый лик, какие бывают у языческих идолов, а потом вдруг увидел у самого своего лица острие кинжала… Вот тогда я попытался дернуться, но не смог. Старый шаман кинжалом чертил у меня на щеках и на лбу какие-то узоры (а может быть, выводил письмена?), но боли я не чувствовал – он не нанес мне ни единого пореза. Я пытался понять, что у него на уме, пробовал заговорить, но с губ моих не срывалось ни звука. А может быть, я просто оглох? Но нет, я слышал сиплое дыхание шамана и его бормотание, треск костра… «Должно быть, колдовство», – подумал я безучастно, и ничто не дрогнуло во мне при этой мысли. Ну, колдовство, подумаешь? Ну, принесут меня сейчас в жертву какому-то языческому божеству, как до того – несчастного Ларри…

Только при мысли о нем дурман в голове немного рассеивался – возвращалась горечь и боль, и еще острая ненависть к предателю Палмеру. Жаль, дикари его не убили. Жаль, никто никогда не узнает, что произошло на самом деле, а он не получит по заслугам… Если бы я только сумел вырваться отсюда!

Захваченный этой мыслью, я не сразу осознал, что шаман умолк и теперь сверлит меня взглядом непроницаемых черных глаз. Потом он усмехнулся – морщины на его лице образовали странный рисунок, – перевернул кинжал рукоятью ко мне и кивнул своим подручным. Те ухватили меня еще крепче, хотя какой в этом был смысл? Шаман же, наклонившись ко мне, поводил корявым пальцем у меня перед лицом, потом удовлетворенно кивнул, решив что-то для себя, и с неожиданной силой и сноровкой вдруг оттянул веки моего левого глаза. Я увидел приближающуюся рукоять кинжала со странной выемкой, и с невероятной ясностью осознал – это не крепление, из которого выпал камень, это…

Нет, я не потерял сознания. И не сказал бы, что боль была вовсе уж нестерпимой, хотя, если бы я мог, то, наверно, закричал бы. Но что толку? Глаз мой, целехонек, покоился на ладони шамана, что-то теплое текло у меня по щеке, а я лишь обреченно подумал, что сейчас он ослепит меня окончательно, а потом… Не знаю, не хотелось даже думать. Может быть, вырвет сердце и съест его, еще трепещущее, или проделает еще что-нибудь в этом роде!

Но шаман лишь ухмыльнулся и кивнул своим прислужникам. Меня вздернули на ноги – колени подгибались, и идти самостоятельно я не мог, – и потащили куда-то. По всему выходило, что пока меня оставят в живых, но зачем?.. А раз так, включился вдруг мозг, пробужденный пульсирующей болью в пустой глазнице, у меня будет крохотный шанс сбежать. Если, конечно, я раньше не умру от заражения крови. Но, право, в моем положении беспокоиться об этом было даже как-то и нелепо! «Я должен выжить любой ценой – решил я в ту минуту, – выжить, пришибить ненормального садиста, отомстить за Ларри и поквитаться с Палмером!» Я не знал тогда, что будет дальше, не то моя решимость моя могла бы изрядно поблекнуть…

Тут я в очередной раз проснулся и с облегчением осознал, что уже утро, а внизу снова шумят. Там опять причитал Оллсоп, и, кажется, по тому же поводу.

Быстро одевшись и приведя себя в порядок, я сбежал вниз по лестнице. Несмотря на тяжелую ночь, настроение у меня было самым что ни на есть боевым. Я преисполнился решимости сделать все от меня зависящее, но не дать Палмеру претворить его планы в жизнь!

– Сэр! – стонал Оллсоп. – Но некуда, некуда ставить это чучело!

– Ничего, поставьте его в пару к той красотке в холле, – отвечал вновь прибывший. – Кто придумал ее туда пристроить? Я в потемках чуть было не перепугался!

– Это идея мистера Кина…

– Я так и знал, что без его буйной фантазии не обошлось! – засмеялся тот. – Погодите, а он здесь?

– Я стою у тебя за спиной, – сообщил я. – Рад тебя видеть, Фрэнк!

– Вик, дружище! – воскликнул он, разворачиваясь и распахивая медвежьи объятья. Я невольно крякнул, когда Дигори меня обнял и похлопал по спине: в отличие от столичных утонченных литераторов, сложением и силой он здорово напоминал злополучную гориллу Стивена. – Сто лет тебя не видел! А ты ничуть не изменился…

– Ты тоже, – кивнул я. – Хотя вот эти залысины… стареешь, Фрэнк!

– Нет у меня никаких залысин, – оскорбился он. – У тебя вообще виски седые!

– Ничего подобного, в нашей семье до глубокой старости ни у кого не бывает седины!

Тут мы переглянулись и рассмеялись. Не помню, с чего это повелось, но выискивать друг у друга признаки преждевременного старения мы начали очень давно.

– Кого ты привез, Фрэнк? – спросил я, с интересом разглядывая чучело. Больше всего оно походило на… да, на очень крупную обезьяну с густым свалявшимся белым мехом. И, если честно, до неприятного смахивало на человека.

– Сам не знаю, – развел он руками. – Местные называют его как-то так, что я выговорить не могу, а прочие прозвали снежной обезьяной. А в Академии наук мне заявили, что это вообще фальсификация, таких зверей не существует, меня обманули, и вообще, шкура из овчины сделана… Ясное дело, из овчины, выделали из рук вон плохо, местами латать пришлось. Ну да ничего, там, сзади, не очень заметно, если в уголок приткнуть…

– Хм… – Я еще раз посмотрел на чучело. – Я и впрямь никогда не слыхал о подобном.

– Так и я не слыхал! Но, знаешь, сложно усомниться в существовании чего-либо, если сам это существо и подстрелил! Правда, – заметил Фрэнк, – местные после этого отказались вести меня дальше. Дескать, я разгневал духов гор… В общем, пришлось возвращаться, но я все равно доволен!

– Сперва стрелять, а потом думать, узнаю Дигори, – вздохнул я. – За что ж ты так несчастную зверюгу?

– А она у нас сгущенку воровала, – пояснил он. – Я вообще-то просто пугнуть хотел, но так удобно было целиться… Я не мог упустить шанс! Оллсоп, что вы стоите? Поставьте моего красавца напротив той гориллы, они будут отлично смотреться в паре! А ты, Вик, уже завтракал?

– Пока нет, и надеюсь, что ты составишь мне компанию, – сказал я.

– Непременно, – обрадовался Фрэнк. – Я только что с дороги и просто умираю с голоду! А ты пока расскажи, давно ты здесь? Что новенького?

– Я тут со вчерашнего дня, а новенькое… Думаю, ты сейчас об этом услышишь, – криво усмехнулся я, входя в столовую. – Правда, не знаю, как отнесешься к такому известию…

– Интригуешь… Ну да ладно, сперва – хороший завтрак!

Завтрак и впрямь был бы выше всяких похвал, если бы не Лайонел. Разумеется, он торчал в столовой, сверкая улыбкой и раздавая авансы. Почитателей у него со вчерашнего дня явно прибавилось, а что хуже всего, среди них я заметил Стивена.

– Так-так… – сказал Фрэнк, утолив первый голод. – Я пойду послушаю, ты не возражаешь?

– Нет, конечно, – ответил я, кроша тост. Решимость моя медленно испарялась. Что, что я могу доказать? Да ничего… Сейчас и Дигори вкусит ядовитых речей, а потом… Потом мне уже не переубедить его. Я не настолько красноречив, и мне нечего предложить взамен! Но если еще и Фрэнк…

– Вы что-то загрустили, Кин! – Кто-то хлопнул меня по плечу, и я выпрямился. Ну конечно же, это был Лайонел. – Вам скучно? Может быть, желаете присоединиться к нашей теплой компании?

– Благодарю, – сухо ответил я, сбрасывая его руку. – Я не нуждаюсь… в компании.

– То-то вас тянет сюда, будто магнитом!

Я хотел встать, чтобы уйти, но чья-то тяжелая рука пригвоздила меня к стулу.

– Вик, не надо, – сказал мне на ухо Фрэнк.

– Ах, не удерживайте его, – продолжал глумиться Лайонел, – Кину нужно встряхнуться, побывать там, где не ступала нога белого человека!

– Палмер! – рявкнул Дигори. – Закройте рот, или я пересчитаю вам зубы!

– Это следует считать официальным вызовом? – вскинул тот бровь.

– Да считайте, чем хотите, – грубо ответил Фрэнк, – но если вы не умолкнете, я сперва заткну вам пасть, а потом спущу с лестницы!

– Вы совсем одичали в этих ваших горах, – дернул плечом Лайонел и отвернулся. – Право, господа, не будем терять времени! Мы еще не обсудили маршрута, так что идемте в гостиную, карты в нашем распоряжении…

– Не надо было так, – сказал я негромко. И куда только подевалась моя решимость? Сейчас внутри у меня было пусто, холодно и… да, безнадежно. Не знал, что умею испытывать такие эмоции, ан поди ж ты…

– А как иначе? – огрызнулся Фрэнк. – Ч-черт, приехал отдохнуть!.. Вик, ты…

– Скверно, – предвосхитил я вопрос и вдруг, словно тень, стоявшая за моим плечом, подала знак, сказал: – Пойдем наверх, поговорим?

– Не вопрос, – ответил он. – Я только захвачу закуску…

Запасался Дигори основательно: давали о себе знать многие месяцы житья впроголодь. А я с горечью подметил, насколько уже отличаюсь от него: былая сухость фигуры пропала, огонь во взгляде угас, порывистость движений сменилась ленивой вальяжностью… Я не жалел о том, что отказался путешествовать. Скорее, я правил тризну по тому юноше, каким был когда-то, а еще по мужчине, который мог из него вырасти. Такому, каким был Фрэнк.

– Рассказывай, что случилось, – сказал он, едва усевшись в кресло. Мы заняли один из приватных кабинетов, и вряд ли кто-то мог нас побеспокоить: всех занимали планы Палмера. – Я приехал, смотрю – шумят. А тут ты, бледный, как привидение, злой, как тысяча чертей, ну и Лайонел вдобавок. Чего вы не поделили?

– Он предлагает всем желающим присоединиться к экспедиции в Новую Гвинею, – ответил я. – Мистер Болдуин спонсирует…

– Ну! – неопределенно произнес Фрэнк. – И что?

– То, что почти все кинулись к нему, едва ли не локтями друг друга отпихивают… Даже Стивен… – Я скривился. – Кстати, а ты?..

– А что я? – удивился он. – На кой мне сдалась эта Новая Гвинея? Ты же знаешь, мне нравится, где похолоднее! Передохну, снова пойду на Памир. Или в Гренландию. Не решил пока, там видно будет… Но это-то ладно! Вик, я не пойму, что тебя так тревожит? Ну набирает Палмер партию искателей приключений, так в этом нет ничего дурного! Я ведь тоже искал попутчиков, да никто не согласился…

Я помолчал. С одной стороны, говорить не хотелось. С другой – Фрэнк был единственным моим… союзником? Хотя нет, просто он сохранял возможность мыслить здраво, поскольку его не интересовала инициатива Палмера! А еще – он владел художественным словом, и если что, смог бы убедить сэра Келли в нецелесообразности экспедиции или чем-то еще… Я, увы, был далеко не красноречив и теперь уже не имел веса в этом обществе.

– Ты видел план Палмера? – спросил я.

– Так, краем уха кое-что слышал, но подробностей не знаю, – ответил Фрэнк настороженно. – Он совсем плох?

– По мне, так он вообще никуда не годится, – устало сказал я, – но доказать это кому-либо я не в состоянии. Сам понимаешь…

– Не тебе судить о работе «в поле»? – сощурился он.

– Именно. Куда уж мне. Я калека, я который год не покидаю Англии…

– Но до того ты любого из нас за пояс бы заткнул!

– А кто помнит те времена, Фрэнк? – негромко спросил я. – Ну кто, скажи? Ты, допустим, помнишь, мы с тобой бывали… кое-где. Стивен – и то немного… Остальные – кто в пути, кто еще где, а молодежь меня совсем не знает. Я ведь вроде достопримечательности: старый пыльный глобус в библиотеке, тот, на котором пустые области помечены рисунками с надписью «здесь водятся чудовища»… Забавный, но бесполезный.

– Вик, ты слишком рано себя похоронил, – упрямо мотнул он нестриженой пегой головой. В самом деле пегой: где-то волосы были русыми, где-то мелькнула седина, где-то… Нет, откуда там взяться рыжине!

– А что прикажешь делать?

– Борись, раз решил!

– Как, Фрэнк?! – воскликнул я. – Я разобью его с цифрами в руках, но никто не хочет этого слышать! Может быть, сэр Келли поймет, но…

– Но он, похоже, тоже на их стороне… – пробормотал Дигори, машинально отправляя в рот крекер. – Логика в этом есть, Общество все же должно показывать результаты, а не просто притаскивать шкуры неизвестных науке зверей… Убедить его можно, но это долго.

– Именно. А Палмер привык действовать очень быстро.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – спросил Фрэнк, прищурившись. У него были очень темные глаза: при такой светлой коже, которую даже загар не брал, при непонятного цвета волосах… Словом, выглядело это странно.

Я помолчал, потом все-таки решился.

– Ты помнишь Ларри Веста?

– Конечно, – с удивлением ответил он. – Славный был парнишка, но… Погоди, вы же вместе тогда уезжали, ты, Вест, Уоррингтон и Стальски…

– Те двое от нас отстали, – неохотно сказал я. – Зато пристал Палмер.

– И?.. – Дигори нахмурился.

– Ну и все… – Я мрачно смотрел в стол. – Не знаю, что именно ты слышал, но… Ларри погиб только потому, что не сумел отговорить меня двигаться дальше. Знаешь, наверно, я бы послушал его, если бы к нам не присоединился Палмер. А так даже Вест согласился – третий член команды лишним не будет, так спокойнее! Как же он ошибся…

– Это оттуда ты вернулся… – Фрэнк выразительно коснулся левого глаза.

– Оттуда. Мне еще повезло… – Я передернулся от воспоминания об этом «везении». – Бедному Ларри просто перерезали глотку. А Палмер…

– Что – Палмер?

– А ничего! Я ничего не могу доказать, свидетелей нет, лишь он да я! Только ты видишь – он здоров и успешен, а я…

– Вик, заткнись, – попросил Фрэнк, положив мне руку на плечо. – Я помню, ты был очень дружен с Ларри, но уже столько лет прошло…

– Прошлое всегда здесь, за спиной, – сказал я зачем-то. – И захочешь позабыть, а не сможешь. И, Фрэнк, раз уж Ларри тогда умер потому, что не смог переубедить меня, я не хочу, чтобы на моей совести оказались жизни еще и тех, кого не смог уговорить я!

– Палмер вас бросил? – прямо спросил он.

Я неопределенно пожал плечами. Пусть думает, как хочет.

– Ну, во всяком случае, он целехонек… – Дигори воинственно расправил плечи. – Давай свои выкладки, Вик, я этот план целиком не видел, а надо бы знать, где слабые места, что к чему…

…Это был невыносимо тяжелый день. Мы с Фрэнком курсировали среди знакомых вроде бы людей, но они казались непостижимо чужими. Всех захватила одна идея, и наши слабые голоса (хотя у Дигори такой бас, что он запросто перекрикивает шум персидского базара, а это дело непростое) тонули в восторженных предположениях о будущности каждого, кто примет участие в мероприятии. Даже сэр Келли, всегда разумный и спокойный, выслушав нас, покачал головой, развел руками и сказал, что коли уж Палмер раздобыл средства, то ему и набирать команду, а об использовании этих денег он непременно отчитается!

Да, следовало предположить, что Лайонел владеет основами гипноза…

– Стивен колеблется, – сказал мне Дигори за ужином. – Маркус тоже. Подожди, они еще заразят этими сомнениями остальных!

– Будет поздно, – сказал я и тяжело поднялся. – Покойной ночи, Фрэнк.

– Покойной ночи…

Все было бы ничего, но на лестнице меня перехватил Лайонел.

– Кин! – сказал он насмешливо. – Ну прекратите, право слово! Вы как ребенок… Вернее, вы относитесь к другим, как к детям. Если им угодно сломать шею, зачем вам их отговаривать, а?

Я снова почувствовал на щеке теплые капли – капли крови Ларри – и промолчал.

– Вы еще Дигори подбили, – удрученно продолжал Палмер. – А он же фельетоны пишет, так пропесочит, что мало не покажется… Ну чего ради? Чего вам не хватает?

«Оставь людей в покое!» – мог бы я сказать, но что толку? И не подбивал я Фрэнка, он всегда такой был…

– Я не желаю с вами беседовать, Палмер, – произнес я наконец. – Извольте освободить дорогу.

– Конечно-конечно, – шутовски раскланялся он. – Наш идальго Кин… Долго ли вас обслуживала синьорита Кабрера?

– Во всяком случае, – сухо ответил я, хотя мне страшно хотелось подбить ему глаз, – вспоминает она меня и по сей день. В отличие от вас… синьор.

И почему-то я был настолько уверен в этом, что произнес эти слова совершенно спокойно. Собственно, почему бы и нет?

– Надеюсь, добрым словом, – фыркнул Лайонел и спустился вниз.

Я поднялся к себе совершенно обессиленным, кое-как умылся, глотнул кактусовки и рухнул на кровать. Сон, я знал, и сегодня будет бежать меня; еще одна такая ночь, и я обзаведусь темными кругами под глазами, вот будет повод для сплетен в Блумберри!

Кажется, я задремал и увидел все тот же сон: рукоять кинжала, приближающаяся к моему лицу, ухмылка шамана, боль в пустой глазнице, а еще – в вывернутых суставах и изъязвленной и сожженной солнцем коже… И так – день за днем, без надежды на избавление. И только когда солнечный жар становился нестерпимым, когда малейшие тени прятались под камнями, что-то словно бы заслоняло меня. Это что-то было бестелесным, но оно могло рассеивать безжалостный солнечный свет, оно дарило мне каплю прохлады, и это ему я молился, а не всем известным мне богам, чтобы оно даровало мне забытье, а лучше – смерть. Но оно оказалось чересчур милосердно – я продолжал жить, хотя давно должен был бы умереть…

Я рывком сел и осмотрелся. Нет, ничего. Просто комната, ветерок колышет шторы… Просто сон! Хотя давно мне не снилось… это. Если честно, то и вовсе не снилось!

– Виктор, – окликнули меня, и я поднял голову.

– Ты…

– Не бойся меня, пожалуйста, не бойся! – скороговоркой выпалил он

– Я не боюсь, но… это… Ты откуда вообще? – взял я себя в руки. Ох, не о том надо было спрашивать, не о том, но кто бы на моем месте вел себя спокойно и продумывал каждую реплику?

– Да я все время тут… – Он приподнял плечи, и меня резанул болью по сердцу этот знакомый жест: Ларри всегда так делал, когда не знал, что сказать. – Ну не совсем уж постоянно, но появлялся…

– Иди сюда, пожалуйста, – попросил я. Если я способен тряхнуть Хоггарта, почему я не могу взять Ларри за руку? Получилось… почти. Как если бы я держал в ладони струйку дыма. – Господи, прости меня… Я же не знал…

– Перестань, Виктор, – попросил он меня. – Ну не надо, прошу! У меня и так мало времени, а если ты еще станешь рыдать…

– Кто рыдает? Я?! – Я вскинул голову. – Не пори чушь!

– Виктор, Виктор, ты совсем не изменился… – негромко рассмеялся Ларри. Призрак Ларри, если быть точным. – Но не будем о том, давай о деле!

– А я разве не…

– Виктор, если останется время, спросишь меня, о чем захочешь, – твердо сказал он. Прежде такого я за Вестом не наблюдал. – Палмер снова тащит за собой кого-то?

– Многих. И как бы не в могилу, – я решил, что лучше поговорю с ним так.

– Ты можешь ему помешать?

– Если только ноги переломаю, – фыркнул я, – но это временная мера. И как его земля только носит!

– А Фрэнк с тобой, верно? – спросил Ларри, и я кивнул. – Ладно, его сны я не трону…

– Ты о чем вообще? – беспомощно спросил я.

– Понимаешь… – Он взъерошил челку и улыбнулся. – Когда становишься неупокоенным духом, учишься разному… Я вот умею проникать в сны. Ну, правда, если владелец сна до того как следует… гм… раскрепостился!

– Это ты мне вчера кошмары подсовывал? – не вытерпел я.

– Нет, – Ларри мотнул светлой головой и беспомощно улыбнулся. У меня защемило сердце. – Не я. Это что-то, что связывает нас с тобою, Виктор. Обычно ты этого не замечаешь, а вчера…

– Надрался, – мрачно закончил я. – Странно, дома со мной тоже такое бывало, но…

– Кровать, – сказал он коротко, а я провел рукой по гладкой спинке.

– Тис, верно? Помогает призвать и удержать духов?

– Ну да. Раньше ты в этом не нуждался, а тут вдруг вспомнил… Прости, я никак не мог этому помешать!

– Тебе-то за что извиняться… – пробормотал я. Во рту было горько. – Ларри, я…

– Я даже не успел ничего понять, – опередил он меня. – Мне не было больно. Ну разве что когда руки вязали, но это ерунда, право слово! Жалко только, меня не погребли по христианскому обычаю, вот я и остался с тобой…

– Со мной?!

– Я же говорил, – терпеливо повторил Ларри, – я не могу постоянно присутствовать здесь. Останки мои… далеко, а для призрака тяжело пересекать текучую воду, особенно соленую. Но я чувствую, когда я нужен. Сейчас я тебе необходим, да, Виктор?

– О да, – с горькой усмешкой ответил я. – Ты явишься во время ужина и расскажешь, как все было на самом деле? Или нашепчешь каждому во сне, что он не прав? Что у тебя припасено?

– Ты изменился, Виктор, – растерянно сказал Ларри. – Я… я не таким тебя помню! Я тебя любил, как брата, иначе никогда бы не пошел в эти проклятые места, а теперь ты считаешь, будто у неупокоенного духа может быть какая-то выгода?

Я молчал. Он был прав, как ни крути, но поверить… Нужно просто поверить.

– Прости меня, – тихо сказал я. – Ты умер из-за меня. Из-за того, что я не сумел вовремя остановиться. Поверил Палмеру, а он…

– Да, я теперь знаю, – вздохнул Ларри. – Я тебя не виню, Виктор, и я хочу, чтобы ты знал об этом. Я же мог остаться, правда?

– Но ты и остался… – произнес я одними губами и притронулся пальцами к тому месту на щеке, куда брызнула его кровь.

– Остался, – подтвердил он. – Я не умел толком защититься сам… Я просто пытался спасти тебя, даже не понимая, что уже умер.

– Так это был ты! – вспомнил я ту прохладную тень, которая давала мне минуты передышки, и которую я молил о благословенной смерти. – Ларри…

– Ты не имеешь права умирать, – сказал он, упрямо вздернув подбородок. Совсем мальчишка, и прекрасная Инес не удостоила его даже взглядом… – Ты обещал. Я жду.

– Палмер?

– Да.

– Мы с Фрэнком не справимся. Не хватает аргументов, а так просто Лайонела не переспорить.

– Так расскажи правду, – спокойный взгляд Ларри меня заворожил. – Чего ты боишься? Ты же знаешь, что не струсил, знаешь, как оно было на самом деле! И я… – Он склонил голову. – Я тоже не струсил. Честно говоря, я просто не успел. Тебе пришлось стократ хуже моего, но ты…

– Об этом я никому не скажу, – перебил я.

– Хотя бы часть, – попросил он. – Расскажи. Фрэнку, Стивену… История разлетится быстро.

– Ларри, мне нет веры!

– Посмотрим, – сказал Вест и улыбнулся так, что я невольно поежился. – Надо покончить с этим. Прости, Виктор, я хочу уйти. Я устал…

– Но… – начал я, вспомнив бодрого Хоггарта с подружкой.

– Ты же пообещал отомстить за меня? Вот и все. Отомстишь – я исчезну. И неважно, что тело мое покоится невесть где, душа связана только с тобой, – печально сказал Ларри.

– Я испортил тебе не только жизнь, но и смерть! – в сердцах ляпнул я, и мы оба рассмеялись. Невеселая шутка, а куда денешься? – Ладно… Ларри, я лягу спать. Может быть, с утра я что-нибудь придумаю или надоумит Фрэнк…

– А я буду поблизости, – ответил он, глядя строго и печально. – Знаешь… Я очень устал. Я так не уставал ни в одном из наших походов. Должно быть, тело страдает совсем не так, как душа!

– Это уж точно, – вздохнул я. – Я сделаю, что смогу. И, Ларри…

– Я никогда не держал на тебя зла. Никогда. И еще, Виктор…

На этой фразе я провалился в сон.

Проснулся я поздно, но сон ничуть меня не освежил. Во рту был гадкий привкус, словно я выпил вчера лишнюю бутылку портвейна, под глазами лиловели синяки, а мысли вяло колыхались в голове.

Похоже, старею… Я покосился в зеркало на свою хмурую физиономию, оттянул нижнее веко (белок глаза был испещрен красными жилками, как у пропойцы). Нет, это никуда не годится, что-то я совсем расклеился! Помнится, уныние не зря относится к числу смертных грехов, а моей кислой миной вряд ли удастся хоть кого-нибудь переубедить.

Встряхнув головой, я принялся энергично массировать шею, виски и уши, пытаясь вспомнить волшебные точки бодрости, которые мне некогда показали во время моих странствий по Тибету. На ум невольно пришли воспоминания (надо признать, весьма приятные) об обстоятельствах, при которых я приобрел это ценное умение. Хм, тибетка Очигма была премилой и к тому же… неутомимой. Помнится, когда я совсем падал без сил, она так ласково массировала мне уши, что у меня откуда-то бралось второе дыхание, потом третье…

То ли волшебные точки, то ли приятные воспоминания меня несколько подбодрили, и я пришел в себя достаточно, чтобы позвонить слуге и попросить завтрак.

Однако и проглотив обильный завтрак и чашку крепчайшего кофе, я все еще не чувствовал себя должным образом подготовленным к предстоящим баталиям. Чего-то мне определенно недоставало, чтобы почувствовать себя по-настоящему спокойным и собранным. Я по-прежнему не имел ни малейшего представления, как остановить Палмера и глупцов, которые наперебой выражали желание последовать за ним. Разве что на кофейной гуще погадать!

Я поболтал в чашке осадок и взглянул на получившуюся кляксу, напоминающую то ли медузу, то ли обозленное привидение. Любопытно, и что это предвещает? Впрочем, у меня имелась возможность узнать о будущем из куда более надежного источника…

Пятнадцать минут спустя я сидел, подперев кулаком подбородок, и задумчиво рассматривал руну эйваз, шрамом алеющую на деревянной плашке. Выходит, она выпала мне повторно. Любопытно, весьма любопытно!

Теперь, кроме подтверждения на разрешимость проблемы, мне виделось в этом также указание на дух Ларри, который столь неожиданно посетил меня вчера.

Однако как все же это использовать в нынешней ситуации?

Я обнаружил, что нервно тереблю в руках мешочек, а руки будто сами по себе пытаются оторвать пришитую к краю тесемку, и отложил его в сторону. Как же мне недоставало моих питомцев! Уж их-то общество непременно меня успокоило бы!

Впрочем… Я выпрямился, озаренный внезапной идеей, и бросился к звонку…

Час спустя я уже стучал в дверь солидного особняка, расположенного в весьма фешенебельном районе. Открывший мне дворецкий невозмутимо принял пальто и шляпу, после чего прогудел:

– Миссис Роджерс просила передать вам свои извинения, сэр! Госпожа у портнихи и не сможет уделить вам время!

Интересовала меня в тот момент отнюдь не миссис Роджерс – дама столь же уважаемая и респектабельная, как и солидная внешне (эдакий гренадер в юбке, громогласно отдающая приказы всем вокруг). С этой достойной женщиной я много лет состоял в оживленной переписке, а сегодня был вынужден обратиться к ней с весьма деликатной, я бы даже сказал, интимной, просьбой.

– Надеюсь, миссис Роджерс оставила вам распоряжения на мой счет? – поинтересовался я спокойно.

– Конечно, сэр! – дворецкий величаво склонил голову. – Прошу вас, следуйте за мной, сэр!

Он провел меня в мансарду, где и оставил, сообщив, что она в полном моем распоряжении.

Я обвел взглядом царящее вокруг буйство кактусов и блаженно улыбнулся. Разумеется, здесь не было моих любимцев, однако само общество суккулентов действовало на меня умиротворяюще. Я гладил острые колючки, упрямо вздымающиеся к стеклянной крыше, шептал ласковые слова, перебирал склянки с удобрениями, чувствуя себя с каждой минутой все лучше и лучше. А пересадив превосходный экземпляр Lophophora williamsii, я вдруг ощутил, что меня наполняет сила.

Встав с колен, я отряхнул брюки (к сожалению, свой рабочий костюм я в Лондон не захватил, однако ради кактусов мне было бы не жаль даже новой фрачной пары, не говоря уж о повседневной одежде). Потом, прихватив с собою горшочек с симпатичной крошкой Yavia cryptocarpa, которую миссис Роджерс давно обещала мне подарить, я оставил благодарственную записку и направился к выходу.

Только когда дворецкий посмотрел на меня с удивлением, я вдруг понял, что насвистываю себе под нос развеселый мотив. Что ж, теперь я и впрямь был готов к сражению с Палмером…

В особняк я вернулся аккурат к обеду и отметил, что кое-кто из знакомых, вчера особенно бурно обсуждавших (и обмывавших) будущее путешествие, выглядят нерадостно, и причиной тому служит явно не жестокое похмелье. Один Палмер по-прежнему разливался соловьем и на мое появление никак не отреагировал.

– Ты прямо сияешь, – негромко сказал мне Фрэнк, приберегший место рядом с собой. – Придумал что-нибудь?

– Ничего путного, – сознался я. – Но хочу попробовать еще одно средство. Вдруг да поможет?

– Ну пробуй… – вздохнул он и мрачно взялся за отбивную. Судя по всему, Дигори собирался наесться впрок этак на полгодика.

– То есть как это – передумал? – расслышал я вдруг голос Палмера с другого конца стола. Мы с Фрэнком переглянулись и навострили уши. – Ведь мы договорились!

– Просто передумал, – мрачно сказал Стивен Мейси. – Извини, Лайонел, что-то у меня предчувствия нехорошие…

– Ты что, старая деревенская бабка, в предчувствия верить? – насмешливо спросил тот.

– Ну не скажи, – встрял Маркус. – Интуиции нужно доверять! А у Стива она превосходно развита, сколько раз убеждались… Пожалуй, я тоже еще подумаю, стоит ли ввязываться в эту авантюру. Дрянь какая-то снилась, явно не к добру.

– Не думал, что среди нас столько… хм… слабых духом людей, – ядовито произнес Палмер, покосившись на меня. Я его взгляд проигнорировал. – Им достаточно услышать нытье человека, давным-давно забывшего, что такое передвигаться на своих двоих и раскатывающего на лимузине, да увидеть дурной сон, и они уже передумали. А то, что мы на вас рассчитывали, вам без разницы? И что план теперь придется перекраивать, тоже наплевать?

– Мистер Палмер, вы все же полегче на поворотах, – попросил сэр Келли. – Участвовать или нет в вашем предприятии – личное дело каждого. Пусть вы нашли источник финансирования, но не можете насильно заставить кого-то ехать с вами, если он того не желает!

– О, конечно-конечно, – развел тот руками. – Не смею настаивать. Господа, как насчет того, чтобы переместиться в библиотеку? Хотелось бы обсудить еще кое-какие детали…

Так они и поступили, потребовав бутылочку коньяка и легкую закуску.

– Сны, значит… – задумчиво пробормотал Фрэнк и почему-то покосился на меня.

– Что такое? – нахмурился я. Ларри обещал не трогать сны Фрэнка, но мало ли, какая могла случиться накладка?

– Да мне сегодня Ларри Вест приснился, – объяснил тот. – Наверно, это из-за вчерашнего нашего разговора.

– Серьезно? И что ты видел, если не секрет? – осторожно спросил я.

– Ничего особенного, – помотал он головой. – Как будто я у себя в комнате, вдруг открывается дверь и он входит. Одет по-походному, но без оружия почему-то. Подошел, посмотрел на меня, улыбнулся… ну, ты помнишь, какая у него славная улыбка была… И исчез. А я проснулся. Дверь заперта, в комнате никого, вот, думаю, приснится же такое!

– Что, Фрэнк, тебя тоже кошмары мучили? – поинтересовался мрачный Маркус, прислушивавшийся к нашей беседе.

– Да я б не сказал, что это был кошмар, – пожал Дигори плечами. – Просто сон. А ты чего такой дерганый? Сознавайся, что видел?

– Даже вспоминать тошно, – передернулся он.

– Говорят, если сон рассказать, он не сбудется, – подначил я.

– А, тогда слушайте, – чуть приободрился Маркус. Стивен пересел поближе к нам. – Значит, снится мне, что мы добрались до места, сколько-то времени прорубались сквозь джунгли, все покусанные, исцарапанные, ну, как обычно. Дело к вечеру идет. И вдруг раз – на нас сверху падает сеть, ну, ловушка… И барахтаемся мы в этой сети, помню, Стив у меня на голове оказался, а я Палмера лягнул… Пытаемся разрезать сеть – не выходит. А тут, – он глотнул воды, – выбегает из джунглей орда дикарей. Черные, голые, раскрашенные, в носы кости продеты, и не похоже, что звериные, у одного вообще череп на груди болтается, у другого ожерелье из высушенных рук… – Маркус передернулся. – Сняли они нас, связали и погнали в свою деревню. Там посадили рядком и давай, значит, выбирать. Кто-то из наших пытался договориться, да где там, у них язык свой, на других наречиях – ни бельмеса не понимают, а если дернешься, сразу копьем тычут. Оружие отобрали, конечно, вещи все… Меня, помню, пощупали и отодвинули, а взяли Палмера.

– И что с ним сделали?

– Раздели, – мрачно сказал Маркус. – Потом развели здоровенный костер, темнело уже… Палмера на вертеле над огнем и подвесили.

– Живьем? – не удержался я.

– То-то и оно… Боже, до сих пор помню, как он вопил! Жарили-то они его долго, чтоб пропекся как следует, наверно, а сами вокруг плясали… Я сижу ни жив ни мертв, рядом Стив трясется, зубами стучит и вроде бы молитву читает, а я думаю: хорошо, что я такой тощий, моя очередь не скоро, может, решат откормить сперва, а я попробую сбежать… И проснулся. Рубашка – хоть выжимай, руки трясутся… Думаю, ну ее к бесу, эту Новую Гвинею! Я не особенно суеверный, но не нравятся мне такие сны, – завершил он. – Главное, ярко все так было, как по-настоящему!

– Вот-вот, у меня тоже, – кивнул Стивен. – Только снилось другое. Забрели мы, значит, всей теплой компанией в туземную деревню. Они сперва перепугались, разбежались – никогда белых людей не видели. Ну, у нас с собой всякая ерунда была, конечно, зеркальца там, бусы, что аборигенам обычно нравится. На это дело их и приманили. Шоколад им еще по душе пришелся, точно помню… – Мейси перевел дыхание. – Они даже симпатичные были, девушки особенно, в таких забавных травяных юбочках. Улыбались много, тараторили что-то по своему, нас потрогать пытались – у них нормальной одежды-то нет, вот и любопытствовали. А язык у них оказался немного похож на какой-то… вот забыл! На нем Скотт Гарфилд болтать умеет, так что кое-как столковались. Вечером тоже костер развели, танцы устроили, девицы у них здорово под барабаны плясали… Угощали нас там, кабанчика зажарили – они свиней держат, – какого-то местного пива налили. Наверно, как-то сбраживают фрукты, ничего так, забористо получается… Ну вот. – Он помолчал. – Утром просыпаемся – нету Маркуса.

Тот невольно вздрогнул.

– Спрашиваем туземцев, – продолжил Стивен, – ну как спрашиваем, буквально на пальцах показываем, мол, где наш товарищ? А они руками только разводят и большие глаза делают, мол, откуда нам знать дела белых людей? Мы лес вокруг обыскали – нету! И следов никаких, вещи все на месте остались. Сидим, не знаем, что и подумать, где его искать… Решили, может, отошел в лес и заблудился? Но зачем бы его туда понесло? Хотя мы же выпили… а там хищники водятся… Но на всякий случай решили еще подождать. – Он помолчал. – Вечером опять пляски. Ну, нам уже совсем не весело, но что поделаешь? Сидим, выпиваем. Утром просыпаемся – Гарфилда нет! И опять вещи на месте. Я говорю, уходить надо отсюда, мало ли что, либо прочесывать лес, искать их, а Палмер уперся – мол, сами виноваты, кто в одиночку в таких местах ходит? Да еще без оружия? В смысле, при одном ноже… Ну он вроде руководитель экспедиции, поспорили, но в итоге решили, что завтра все-таки уйдем. Кто чем занимался: зарисовки делали, записи сортировали, а вечером у туземцев опять костер с танцами. И выпивка. Мы уже на нервной почве неплохо так набрались, Палмера в хижину заносить пришлось. – Стивен вздохнул. – А я среди ночи проснулся, понадобилось мне выйти. Ну, вышел, а костер еще догорает, более-менее видно, что там делается. Смотрю: туземцы что-то рубят – а топоры у них хоть каменные, но острые, мы проверяли, – а потом свиньям в загон швыряют. Ну, думаю, мало ли, какие у них обычаи, может, по местному поверью животных надо ночью кормить. И спьяну пошел посмотреть… Но не дошел: там у костра старейшины сидели. Сидят, значит, кружком и друг другу что-то передают. Едят по кусочку, причмокивают, глаза закатывают и по-своему тарахтят, вкусно им, наверно. Я сперва решил – это кокос или еще какой-то фрукт, а поближе подошел… – Мейси вздрогнул, – и увидел – голова это. Верхушка черепа снята аккуратно, как крышка, а эти дикари мозг выколупывают и едят… Тут уж я понял, что они свиньям бросали, хотел поднять тревогу, но не успел – заметили меня… Но тут я проснулся.

– А чья это голова была? – после долгой паузы спросил Маркус, переварив эту историю.

– Палмера, – ответил Стивен. – Тут туземцы не по упитанности выбирали, а наобум, вот его только третьим и слопали…

Маркус немного нервно засмеялся.

– В общем, – завершил рассказ Мейси, – после этого я подумал, что просто так подобные кошмары не снятся, и лучше бы мне поехать в другие края!

– Да уж, Палмер в качестве руководителя экспедиции – это тот еще кошмар, – фыркнул Фрэнк. – Доводилось как-то вместе хаживать, так я на второй день плюнул и обратно повернул. Проводника нанял и пошел один. Ну его…

– Вроде бы Гарфилду тоже что-то скверное снилось, – заметил Маркус. – Но он только отмахивается, он у нас материалист и в предчувствия не верит.

Я только плечами пожал. Да, Ларри потрудился на славу! Двоих удалось переубедить, Скотт, может быть, еще одумается, но прочие… Придется мне действовать, как решил!

Время до вечера тянулось нескончаемо: из-за Палмера оказалась сорвана программа мероприятий, и вместо того, чтобы слушать доклады коллег, большинство торчало в библиотеке и спорило о маршруте экспедиции. Я пробовал читать, но не мог сосредоточиться на содержании книги, и в итоге просто пошел к Фрэнку и долго слушал его байки. Заодно, кстати, подкинул ему идею о литературном агенте (или как это правильно именуется?), который занялся бы сведением его опусов в единое целое. Он обещал подумать.

К ужину выяснилось, что Скотт Гарфилд долго колебался, но в итоге все же покинул ряды последователей Палмера, чему я был несказанно рад. Что именно пригрезилось Гарфилду, осталось тайной, но кто-то упомянул, что он сильно переменился в лице, когда дело дошло до обсуждения питания в экспедиции, и после этого в дискуссии участия больше не принимал. Уж не знаю, приснился ему жареный Палмер, тушенный в собственном соку или сваренный вкрутую, это явно было неаппетитным зрелищем.

Разумеется, Лайонел был недоволен этим поступком Скотта, и за столом долго разглагольствовал на тему малодушия. Правда, на личности не переходил, а потому формального повода попросить его умолкнуть у сэра Келли не было.

Одним словом, когда Палмер в очередной раз прошелся по домоседам, которые боятся вольного ветра в лицо и не выносят ночевок на земле, привыкнув к мягким постелям, я решил, что сейчас самое время для моего выступления. Ужин заканчивался, скоро все начнут расходиться, а я хотел, чтобы меня услышали все присутствующие.

– Господа! – сказал я, когда Лайонел ненадолго умолк, чтобы промочить горло. – Скажите, помните ли вы Ларри Веста?

– Конечно, прекрасно помним, – вразнобой отозвалось сразу несколько человек.

– Но почему вы вдруг вспомнили о нем, мистер Кин? – поинтересовался сэр Келли.

Фрэнк ободряюще ткнул меня локтем в бок, мол, не тушуйся.

– Дело в том, что я много лет хранил молчание, – проговорил я, – но сейчас, мне кажется, именно тот момент, когда я могу рассказать вам, как именно погиб Ларри.

– Да что вы несете, Кин? – встрял Палмер. – Его прикончили те же дикари, что покалечили вас, разве не так?

– Не совсем так, – любезно отозвался я. – И если никто не возражает, я поведаю эту историю в подробностях.

– Непременно! – громыхнул Фрэнк, остальные поддержали его, и даже если Лайонел возражал, его не услышали.

– Говорите, мистер Кин, – сказал мне сэр Келли. – Прискорбно, когда гибнут столь молодые люди, и мы должны хотя бы знать, что случилось с вами тогда.

– Извольте, – кивнул я и заговорил: – Как вам известно, дело было в Мексике, мы с Ларри собирались в экспедицию, а мистер Палмер присоединился к нам позднее…

– Вы меня пригласили, – вставил он.

– Мистер Палмер, будьте добры, помолчите пока, – строго попросил сэр Келли. – Если у вас есть, что рассказать, почему вы до сих пор молчали? Ну а теперь не перебивайте мистера Кина.

Я поблагодарил его кивком и продолжил. Рассказывал я не торопясь, начав с того момента, как мы с Ларри оказались в том знойном городе. Об Инес Кабрера тоже упомянул: что-то мне подсказывало, будто ее отказ Палмера сильно уязвил. И не поэтому ли он решил идти с нами? Как знать…

Все слушали, затаив дыхание, но когда я дошел в своем рассказе до момента, в который Палмер ушел на разведку, вернулся без оружия, а наутро сдал нас дикарям, он не выдержал.

– Вы лжете, Кин! – выкрикнул он и вскочил с места, с грохотом опрокинув стул.

– Мистер Кин, это серьезное обвинение, – заметил сэр Келли. В гостиной стояла гробовая тишина. – У вас есть подтверждения этому факту?

– Если вы позволите, я расскажу до конца, ну а потом мистер Палмер может изложить свою версию этой истории, – сказал я. Да, его слово против моего…

– Хорошо, – кивнул он. – Мистер Палмер, успокойтесь и займите свое место. Вас мы тоже непременно выслушаем.

Я продолжил говорить, поглядывая на закипающего от злости Лайонела. По-моему, не разделяй нас массивный дубовый стол, он давно попытался бы схватить меня за грудки.

– Тот старик, видимо, шаман, выбирал между нами, – ровным тоном произнес я, – а потом подал знак, и один из тех дикарей, что держали нас, перерезал Ларри горло. Кровь брызнула… – Я невольно коснулся щеки. – Потом он взялся за меня. Честно говоря, не представляю, зачем шаману потребовались мои глаза. Должно быть, для каких-то колдовских ритуалов…

– У Ларри были темные глаза, – очень удачно вспомнил Стивен. – А у тебя светлые. Может, шаман решил, что колдовство получится сильнее или что-нибудь в этом роде? Возможно, он вообще впервые видел человека со светлыми глазами!

– Знаешь, мне было как-то не до анализа его поступков с точки зрения логики, – сказал я. Я-то знал, что светлоглазых людей старый колдун видел, и неоднократно, но делиться этим не собирался. – Но, вполне может быть, ты и прав. Главное не это: когда он на мгновение отвлекся, чтобы положить мой глаз на какое-то раскрашенное блюдо, мне удалось вырваться у державших меня воинов, они все же меньше ростом и не так сильны, а мне уже нечего было терять…

– Отчаяние, бывает, придает сил, – кивнул Маркус.

– Руки у меня были связаны, поэтому все, что я мог сделать – это сшибить шамана наземь и придавить коленом. Сами видите, какого я роста и сложения, а он был совсем старый и ростом приходился мне едва по плечо. Наверно, я просто сломал ему хребет… – Я вздохнул. Это было очень скользкое место, потому что на самом деле я убил шамана совсем не так, но раскрывать эту тайну было нельзя. – Потом, кажется, я потерял сознание, а когда очнулся, удивился, что еще жив.

– Да, любопытно, почему вас не убили! – ядовито вставил Палмер.

– Я много думал об этом, – пожал я плечами. – Местное наречие я совсем не понимал, но если подумать логически, то… шаман был у них главным, они его уважали и боялись, а я не дал ему закончить ритуал и убил. Значит, я сильнее. Точнее не скажу, просто не знаю. Я еще несколько дней пролежал в горячке, все-таки, знаете ли, удаление глаза в таких условиях – это не шутки, и если бы не туземные травы, я бы сейчас здесь не сидел!

– И потом они тебя отпустили? – спросил Фрэнк. Это тоже было очень скользким местом, но тут хотя бы можно было говорить правду.

– Конечно, нет. Они побоялись меня убивать, вы же знаете, насколько туземцы суеверны! Меня кормили, лечили, но старались не общаться и держали под охраной… Пришлось пожить там какое-то время, а потом, когда их бдительность притупилась, мне все-таки удалось сбежать. Не скажу, что пробираться к цивилизации без припасов, без питьевой воды и с копьем и кремневым ножом, которые я отобрал у сторожа, было так уж легко, но я все-таки справился… – Я позволил себе усмехнуться. – Смею заметить, в этих лесах масса всего съедобного! А поскольку ни спичек, ни хотя бы огнива у меня не было, пришлось переходить на сыроедение… Впрочем, я все равно не рискнул бы развести огонь.

– Вы хотите сказать, вас не преследовали? Дикари ведь прекрасно читают следы, – заметил сэр Келли.

– Я сам этого опасался, – честно сказал я. – Но, подозреваю, они были рады отделаться от меня. Так или иначе, я выжил. А Ларри… не могу даже сказать, что они сделали с его телом. Скорее всего, сожгли, я видел, что тело шамана несли на костер, значит, у них такой обычай… Вот, собственно, и вся история. Задавайте вопросы, господа.

Вопросов мне вовсе не хотелось, можно было проколоться на какой-нибудь мелочи, но иначе меня бы не поняли.

– Авантюристы, – скорбно покачал головой сэр Келли. – Мальчишки! Бедный мистер Вест, такая нелепая смерть… Однако, мистер Кин, вернемся к обвинению, выдвинутому вами против мистера Палмера. Вы утверждаете, что он обменял свою жизнь на ваши?

– Именно, – кивнул я.

– Ложь! – выкрикнул Лайонел.

– А глаза-то у Палмера синие… – задумчиво произнес Фрэнк.

– У вас есть какие-нибудь доказательства, мистер Кин? – гнул свое сэр Келли.

– Увы, нет, – развел я руками. – Живых свидетелей не осталось, кроме разве что тех дикарей… Нас только двое, я и мистер Палмер.

– Обвинение серьезное, – повторил сэр Келли. – И не очень-то понятно, почему вы молчали все это время, мистер Кин, а теперь вдруг заговорили. Может быть, объяснитесь?

– Конечно. Ситуацию вы можете оценить сами: мое слово против слова мистера Палмера. Кто-то поверит мне, кто-то ему… Ну а кто-то не поверит нам обоим. Я вообще не желал рассказывать эту гнусную историю, однако, увидев, что она вполне может повториться, понял, что молчать и далее – преступно с моей стороны.

– Что это за намеки?! – прогремел Лайонел, снова вскакивая и роняя стул. – Кин, вы что, хотите сказать, что я намерен заманить коллег в дебри Новой Гвинеи и продать их дикарям на сувениры?!

– Разумеется, нет, – холодно ответил я. – Но в опасной ситуации вы предпочтете спасать свою шкуру любой ценой. Даже ценой гибели товарищей по экспедиции.

– Кин, вы забываетесь! Я ведь могу потребовать сатисфакции за нанесенное мне оскорбление! – Синие глаза Палмера сверкали от ярости.

– Погодите, погодите, – остановил его сэр Келли. – Вы ведь тоже там были, а вашей версии этой истории мы еще не слышали. Быть может, поделитесь воспоминаниями? Раз уж больше никто не может рассказать о случившемся…

– Ну отчего же, – прозвучал мягкий голос. – Я могу.

Фрэнк издал странный звук и зачем-то вцепился в мой локоть. Маркус опрокинул бокал, Стивен приоткрыл рот, а материалист Скотт машинально перекрестился.

– Ла… Ла… Мистер Вест? – дрожащим голосом проговорил сэр Келли. Я обеспокоенно подумал, как бы его не хватил удар от таких потрясений. Все-таки возраст…

– Когда-то я им был, – задумчиво произнес Ларри и оглядел всю нашу компанию, задержав взгляд на мне. – Спасибо, Виктор, что рассказал правду. Кстати, мое тело не сожгли, а унесли подальше от деревни и завалили камнями. Наверно, они боялись навлечь на себя беду…

– Это… это мистификация! – выкрикнул Палмер. Он был бледен какой-то нездоровой бледностью, руки, когда он опирался о столешницу, заметно подрагивали. – Какие-то фокусы!..

– Мистер Палмер, – обернулся к нему Ларри, – Виктор об этом не упомянул, а я вот помню: когда вы пели серенаду под окном синьориты Кабрера, в вас кинули сушеной тыквой. И вроде бы попали.

Фрэнк отчетливо хрюкнул. Лайонел из мучнисто-бледного сделался багровым.

– А потом вы напросились с нами, – продолжал призрак. – Может быть, если бы не вы, мне и удалось бы отговорить Виктора так рисковать. Но втроем идти показалось безопаснее, чем вдвоем. Правда, вы мне не понравились еще тогда, когда начали делить мифическую добычу, ни пенса не вложив в организацию экспедиции, но в остальном-то вы выглядели вполне благонадежно… У вас весьма располагающая внешность, вы умеете быть обаятельным с людьми, вам верят. Но, полагаю, если расспросить… – Ларри сделал паузу. – Наверняка каждый припомнит за вами какой-нибудь грешок. Скорее всего, мелкий. Где-то вы были нечисты на руку, кого-то обманули… Надеюсь, там не было жертв. Но мы с Виктором – это уже другое…

– Я не… Я вовсе не думал… – Палмер снова начал бледнеть. – Я не мог предположить!..

– Вы единственный из нас троих понимали местные наречия.

– Я солгал!

– Вы и сейчас лжете. Доказательство есть, и крайне простое – вы сумели договориться с этими дикарями, значит, нашли с ними общий язык. – Вест улыбнулся и двинулся к Палмеру. В гостиной сделалось как-то темновато, даже огонь в камине поугас, только призрачная фигура Ларри светилась все ярче и ярче. – Мистер Палмер, хотя бы сейчас скажите правду!

– Я не… не делал ничего подобного! – выкрикнул он, медленно пятясь от призрака. – Умереть мне на этом месте, если я лгу!

И в этот самый момент он зацепился за упавший стул… Грохот падения, странный стук – и тишина.

Мы даже не сразу поняли, что произошло, почему Палмер умолк, а потом кто-то из сидящих поблизости наклонился к нему и тут же выпрямился, пораженный.

– Мертв, – сказал он. – Угодил виском на каминную решетку…

– Нужно осторожнее обращаться с клятвами, – произнес Ларри и улыбнулся. – Виктор свою выполнил. Ну что ж, господа, рад был увидеть вас всех напоследок. Теперь мне пора, поэтому прощайте… Прощай, Виктор, и спасибо тебе!

Он исчез, в гостиной посветлело, а ошарашенные коллеги заговорили все разом, пытаясь понять, что это сейчас было и было ли оно на самом деле или же привиделось. Однако мертвый Лайонел Палмер являлся вполне весомым доказательством, и, кстати, надо было вызывать полицию и доктора, чтобы констатировать смерть, да еще постараться избежать ненужных слухов…

– Однако… – сумел наконец выговорить Фрэнк и отцепился от меня. – Последний раз я так перетрусил, когда чуть под лавину на Памире не угодил… Виктор, а ты… знал, да? О Ларри?

– Знал, – кивнул я. Это ведь было правдой, а уточнять, что обладаю этим знанием я лишь со вчерашнего вечера, вовсе не обязательно.

– А о какой клятве он говорил? То есть, если это тайна, не говори…

– Нет, никаких тайн. Я поклялся отомстить за него Палмеру. Как видишь, – я пожал плечами, – оказалось достаточно всего лишь рассказать правду. Остальное – дело рук провидения.

– Да, пожалуй, я теперь в него уверую, – проворчал Фрэнк. – Послушай-ка, а…

– Кошмары тоже Ларри устроил, – опередил я его. – А тебя не трогал, ты же был со мной. Так, зашел на минуту.

– Он теперь…

– Ушел, – ответил я. – На этот раз совсем. И знаешь что? Давай помянем его как следует!

Чем, собственно, мы и занялись, прихватив Стива, Маркуса и Скотта…

На этот раз я проснулся в превосходном настроении. Что ни говори, а некоторые обстоятельства, с которыми я ранее вынужден был мириться, долгое время подспудно меня угнетали. Теперь же, когда Палмер получил по заслугам, а Ларри наконец обрел успокоение, я чувствовал себя так, будто заново родился.

Испытывая прямо-таки волчий аппетит, я сладко потянулся и позвонил слуге. Лакей появился нескоро, когда я уже почти потерял терпение и вознамерился звонить повторно. На подносе с завтраком среди накрытых серебряными крышками блюд прислонился конверт, судя по нескольким маркам, не от кого-нибудь из лондонских знакомых, а из мест куда более отдаленных.

– Вам письмо, сэр! – сообщил лакей почтительно.

– Спасибо, – отозвался я, беря с подноса послание. В глаз мне бросился обратный адрес: «Блумтаун, Таймроуд, 8, резиденция Виктора Кина, эсквайра». Что еще стряслось дома? Неужели что-то с тетушкой или кузеном?!

Я торопливо разорвал конверт и впился взглядом в ровные строки, написанные, несомненно, рукой Ларримера.

«Уважаемый сэр! – начиналось письмо. – Простите, что я осмелился Вам написать…»

Сердце мое заколотилось от недоброго предчувствия.

«Случилось ужасное несчастье, сэр! – продолжил мой верный дворецкий, и мне пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке (не отрываясь, разумеется, от послания). – С прискорбием сообщаю Вам, сэр, что она умерла! Все усилия помочь ей оказались тщетны, и моя прекрасная, верная, замечательная Атенаис Седьмая почила в бозе сегодня утром».

Я с шумом выдохнул, только теперь обнаружив, что задерживал дыхание, и покачал головой, испытывая одновременно облегчение и досаду. Ох уж этот Ларример! Перепугал меня до полусмерти.

«В связи с этим я вынужден обратиться к Вам с просьбой. Приобрести достойную наследницу моей милой Атенаис в Блумтауне оказалось невозможно, поэтому прошу Вас, сэр, заглянуть с этой целью в Королевский океанариум. Преданный Вам, Джозеф Ларример».

Посмеиваясь про себя, я с аппетитом позавтракал и отправился выполнять просьбу Ларримера. Учтивые служащие подобрали мне роскошную морскую красавицу, которая наверняка придется по вкусу моему дворецкому, и, кроме банки со степенной рыбкой (которая, по-моему, была искренне уверена в собственной неотразимости!) вручили мне также корм и подробнейшую инструкцию по уходу за морским «сокровищем».

Прижимая к себе банку с драгоценным содержимым, я вышел на улицу и прищурился – необычайно расшалившееся солнце светило мне прямо в глаз.

Атенаис моего верного Ларримера умирала, чтобы тут же воплотиться в другую Атенаис, подобно легендарному фениксу.

Рыбка умерла, да здравствует рыбка!


Глава 12. Йера [4] | Футарк. Второй атт | Глава 14. Перто [6]