home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Коммандер и Рамсботтом остались в памяти Уильяма такими, какими уезжали с вокзала Виктория. Представшие перед ним двое тропических жителей явились полной неожиданностью. Загорелый до черноты подтянутый коммандер щеголял белоснежным костюмом и пробковым шлемом, широкое плоское лицо Рамсботтома напоминало недожаренный бифштекс, а сам он словно стал еще выше, круглее и рыхлее в шелковой рубахе сливочного цвета и белых штанах. В огромной соломенной шляпе, выложенной разноцветными ракушками вокруг тульи, вид у него был, как у заправского плантатора, который последние тридцать лет только и делал, что сажал кокосовые пальмы и попивал ромовый пунш. Разумеется, он уже завел множество знакомств и успел стать заметной фигурой на острове.

Уильям преподнес им ответный сюрприз в виде Терри. Не самый приятный, судя по лицу коммандера, который, видимо, испытывал те же чувства, что и Уильям в первую встречу с П.Т. Райли, состоявшуюся целую вечность назад в Сан-Франциско. Рамсботтом тоже опешил, но хотя бы не расстроился — кто-кто, а он никогда не возражал против общества красивой девушки.

— Вот тебе и на! — воскликнул он, просияв. — Подумать только! А я-то представлял вас стариканом с эспаньолкой.

— Нет, это точно не я, — помотала головой Терри.

— Да, ни малейшего сходства. Что ж, раз в деле вы нам не помощник, будем просто любоваться. Хотя, между прочим, у нас тут и свои милашки имеются — если кто любит смуглянок.

— А вы каких любите, мистер Рамсботтом? — не осталась в долгу Терри.

— Хоть в крапинку, лишь бы конфетка. У нас богатый выбор карамельных и шоколадных. Но вам я отдаю пальму первенства — это комплимент, даже не сомневайтесь.

— Не буду, — улыбнулась Терри и едва заметно подмигнула Уильяму.

Вернулся запыхавшийся коммандер.

— Вы можете сойти на берег. Потом — сегодня или завтра — нужно будет зарегистрироваться в полиции и получить разрешение на пребывание. Сюда, мисс Райли.

Радостно суетящийся коммандер бодрым шагом повел их к сходням. На причале царила живописная суматоха: смуглые грузчики, среди которых попадались самые настоящие атлеты, сновали к пароходу и обратно, иногда напевая на ходу. Шоколадные девушки в ярких хлопковых платьях перешептывались и хихикали, стреляя прекрасными глазками, а морщинистые старухи поглядывали вокруг или сидели на корточках в тени. Кое-где мелькали китайцы. Все белые со стороны казались театральными персонажами — вероятно, из-за тропических нарядов. Мизансцена на зависть любому кинорежиссеру, ни прибавить, ни убавить. Однако после моря атмосфера показалась Уильяму слишком удушливой и давящей — словно он попал не просто в оранжерею, а пропыленную и присыпанную пряностями. Запахи оглушали. На их фоне особенно выделялся приторный, доносящийся из сараев, — там, как выяснилось, хранили копру. Пройдя едва ли половину таможенного здания, Уильям окончательно решил, что копру не любит.

Погрузившись вместе с багажом в два такси, водившихся на острове в изобилии, они с шумом выехали из порта.

— Выяснили широту? — спросил коммандер.

— Да. Одиннадцать градусов сорок семь минут южной.

Коммандер вдумчиво повторил цифры.

— Примерно так я и предполагал. Но к этому мы еще вернемся.

— Где мы будем жить? — поинтересовался Уильям, когда порт остался позади.

— В новом квартале, за городом. Мы сперва обосновались в Папеэте — там дешево и удобнее искать шхуну, однако шумно и довольно грязно, а еще слишком много любопытных. Тут гораздо лучше. Вполне чисто, еда приличная — хотя нашему Рамсботтому, разумеется, не угодишь.

Уильям улыбнулся, вспоминая.

— Здоровая пища?

— Именно. — Коммандер помолчал. — Вы знаете, Дерсли, боюсь, с Рамсботтомом в тропиках трудновато придется.

— Да? Почему?

— Он рискует распуститься, если не будет держать себя в руках. Тропики этого не прощают. Здесь много таких, развращенных. Либо следи за собой сам, либо поручи кому-то за тобой приглядывать, только не поддавайся. Вы сами знаете, Рамсботтом мне друг, он хороший человек, но тут нужна дисциплина, закалка, которых у него нет. Он идет на поводу у своих аппетитов во всем, а таким в тропики лучше не соваться.

— Я и сам не уверен, уживусь ли здесь, — признался Уильям.

— О, вам-то опасаться нечего, все будет хорошо. Хотя на поверку тут многое совсем не так, как расписывают. Об островах столько нелепиц понаписано и порассказано… А попустительство есть, и идет оно от французов. — У коммандера прорезались не замеченные в Англии категоричность и решительность — вот что значит, человек вернулся в строй. — Выходит, эта девица — мисс Райли? — протянул он с сомнением.

Девица!

— Надеюсь, вы ничего против нее не имеете? — осторожно спросил Уильям.

— Напросилась в поездку? Она ведь не может плыть с нами на остров, Дерсли, сами понимаете. Это исключено.

— Да, я ей так и сказал.

— Что же, если она поняла, уже хорошо. Девице не место на шхуне, которая будет много недель болтаться по морю. Совсем не место. Если честно, ей и сюда-то приезжать не следовало.

— Вот как! Почему же?

Коммандер высказался начистоту.

— Я рискую показаться старомодным, и, наверное, я действительно отстал от жизни, однако, по-моему, здесь не лучшее место для порядочной белой женщины — а тем более барышни. Это не значит, что тут нет порядочных белых женщин. Есть. Но они переселились сюда насовсем, вышли здесь замуж. Они понимают, что к чему. А вот незамужней белой барышне здесь делать нечего. Слишком много попустительства. Раньше, надо сказать, было еще хуже, но и сейчас еще до порядка далеко. И тут молодая девушка — пусть даже американка, у них, конечно, свои представления… Но она ведь хорошая девушка?

Уильям заверил, что да.

— Это заметно. Чистая, юная, цветущая. Из приличной семьи, выросла, возможно, в тепличных условиях, жизни не знает… Нет, тропики точно не для нее, ничему хорошему ее здесь не научат! Она, бедняжка, не поймет, что творится вокруг, а если поймет, тем хуже для нее. Однако она уже здесь, ничего не попишешь, значит, нам необходимо как можно тщательнее ее оградить, Дерсли. Такая девушка в таком месте — это большая ответственность.

Уильям взглянул украдкой на искренне обеспокоенного коммандера и внутренне усмехнулся над комичностью ситуации. Нужно будет предупредить Терри, чтобы не пугала наивного пожилого человека. Однако эта чистосердечная забота умиляла, заодно смягчая суровость старого моряка — Уильям уже начинал чувствовать себя матросом на палубе. Что, если отогревшийся и настроившийся на деловой лад коммандер окажется совсем не тем робким милягой, с которым он познакомился в Лагмуте, и с ним сложно будет поладить? Но Уильям загнал тревожную мысль подальше.

Они подъехали к отелю, на территории которого располагались большое главное бунгало, служившее рестораном, салоном, баром и офисом, и маленькие отдельные домики, разбросанные вдоль лагуны. Уильям познакомился с хозяином отеля и его женой. Месье Маро — высокий и полный, с лоснящимся лицом и влажными воловьими глазами — был французом с явной примесью таитянской крови. Прожив какое-то время в Штатах и на Фиджи, по-английски он изъяснялся вполне сносно. Его жена, тоже француженка, но с большей примесью местных кровей, была мельче, смуглее, по-английски почти не говорила и, робея перед гостями, ограничилась улыбкой и скрылась за дверью, откуда вскоре донесся ее голос, распекавший слуг на чем свет стоит. Супруги Маро приобрели отель недавно, он считался самым перспективным на острове, поэтому хозяева всячески старались угодить постояльцам. То, что Уильям и Терри, симпатичная девушка и галантный мужчина, прибывшие вместе и, очевидно, знакомые между собой, собираются селиться в отдельных бунгало, вызвало у них легкое недоумение. Очевидно, на Таити такое было редкостью. Выделенные домики, впрочем, оказались неподалеку друг от друга.

Коммандер с Рамсботтомом заняли самое большое бунгало примерно в пятидесяти ярдах, ближайшее к дороге. Бунгало Терри и Уильяма дышали тропической романтикой. В каждом имелись широкая веранда-гостиная, тенистая прохладная спальня в бело-травяных тонах и ванная с душем. Вокруг зеленел густой сад, через который протекал мелодично журчащий ручей. Дополняли картину пруды с крупными кувшинками, заросли незнакомых усыпанных цветами кустов и выглядывающие тут и там под немыслимыми углами кокосовые пальмы. В саду, под тенью огромной, словно колесо, шляпы, работал китаец — методично, беззвучно, не разгибаясь, словно персонаж старинной восточной гравюры. Уильям с Терри, то и дело прерывая разбор багажа, обменивались восторженными впечатлениями с соседних террас. Лагуна поблескивала между темными стволами и густой зеленью, словно огромный голубой бриллиант.

— Располагаетесь, Дерсли? — спросил возникший из ниоткуда коммандер.

— Да, спасибо. Мне здесь очень нравится.

— Тут неплохо. Вполне приличное жилье. Цена, правда, немного кусается. В Папеэте гораздо дешевле.

— Действительно, я ведь даже не поинтересовался, сколько мы платим.

— Девяносто франков в день. За полный пансион, разумеется.

Уильям подсчитал мысленно.

— Да, недешево. А мне казалось, в этих краях все почти даром.

— Когда-то так и было, — подтвердил коммандер с грустью. — Теперь уже нет. Можно, конечно, квартировать у местных — многие моряки так делают, поднимаются в горы и живут с какой-нибудь туземкой. Тогда жилье обходится бесплатно. Нет, если пуститься во все тяжкие, то и нескольких франков в день хватит. А для порядочного человека расходы здесь такие же, как и везде. Вот так теперь обстоят дела.

Заглянув в спальню, коммандер посоветовал Уильяму опустить противомоскитный полог над кроватью. Комаров на Таити хватает, а уж сейчас, в сезон дождей, их станет еще больше. Уильям с досадой посмотрел на полог.

— Предлагаю сходить поплавать перед обедом, — продолжил коммандер. — Рамсботтома в море не затащишь, но вам и мисс Райли должно понравиться. Здесь хорошо купаться. Только тапочки нужны.

Парусиновые тапочки у Уильяма нашлись. Договорились пойти к морю через четверть часа, Терри тоже обещала присоединиться. Незадолго до полудня они уже вышагивали гуськом по узкой насыпи, тянущейся от главного бунгало: загорелый худощавый коммандер; невысокий, чуть скованный Уильям и аппетитная, не знающая смущения Терри. Черный песок отбивал желание окунаться у самого берега, но у дальнего края насыпи лагуна манила прозрачной лазурью. Воздух был теплым и упругим.

— Билл, смотри, смотри! — восхищенно взвизгнула Терри.

Уильям посмотрел. Вода пестрела волшебными крошечными рыбками, изумрудными, бирюзовыми, сапфировыми, полосатыми, самых причудливых форм и расцветок. Они плавали стайками, черно-белые с черно-белыми, ярко-синие с ярко-синими, напоминая футбольные команды или игрушечные войска. Попадались среди этих стаек даже рыбы-призраки, совершенно прозрачные, словно вырезанные из целлулоида. У коммандера нашлись очки для плавания, и Терри с Уильямом по очереди нырнули с головой, разглядывая это чудо природы. Не верилось, что в мире, где существуют такие рыбки, есть место невзгодам. Если природа способна на такое, размышлял Уильям, значит, где-то в ней (или за ней) скрывается экстравагантный художник, с гомерическим хохотом макающий кисть в банки с разноцветным огнем. Исполненный признательности Уильям с радостью поблагодарил бы кого-нибудь лично за этих крохотных рыбешек. Даже самих рыбешек он готов был благодарить. Почему в этом безмолвном зеленом мире можно только наблюдать? Почему нельзя побеседовать с крохотными рыбками, просто перекинуться парой слов? Была ведь какая-то сказка, наверное, в «Тысяче и одной ночи», где разноцветные рыбы вдруг заговорили в котле? Вот она, сказка наяву. Но тогда и эти рыбешки тоже живут в сказке. И все же погрузиться в сказочную реальность до конца не получалось, хотя рядом плыла Терри, он плескался в теплой тихоокеанской воде, и его ждал Затерянный остров. Наверное, есть какая-то сугубо научная причина для этой удивительной раскраски и причудливых форм. Может ли жизнь быть, с одной стороны, волшебной, а с другой — поддаваться научным законам? Занятый этими мыслями, Уильям лениво покачивался на волнах над подводной толчеей — зловещая тень, заслоняющая солнце. Не раз и не два в последующие годы перед глазами будет вдруг вспыхивать лазурь ярче зимородкового крыла и сновать крошечные разноцветные рыбки, перенося его обратно в эту лагуну, к размышлениям о волшебстве.

Купаться было замечательно, однако, выйдя, Уильям не испытал привычного после плавания в менее теплых и ласковых водах чувства рождения заново. И все же как приятно стоять под душем в бунгало, неспешно вытираться, надевать чистую белую одежду, такую тонкую, невесомую, а потом вальяжной походкой прогуляться к главному бунгало, обедать. Там в одиночестве сидел Рамсботтом, потягивая коктейль, и, конечно, сразу предложил Уильяму присоединиться.

— Мы ведь не единственные постояльцы в этом пансионе? — уточнил Уильям.

— Нет, кроме нас, есть еще трое. Но они сегодня обедать не придут. Все разъехались. Мистер и миссис Пуллен укатили повидать друзей на другой стороне острова. Они американцы, муж приехал сюда поправлять здоровье, а вообще занимается недвижимостью — так это у них называется — в Лос-Анджелесе. Тихий человек, спокойный и пока еще довольно хилый, жена тоже тихоня. Потом есть еще англичанин по фамилии Крофорд.

— А про него что скажете? — поинтересовался Уильям.

— Тюфяк, вот и все. Иногда ходит с кем-нибудь на рыбалку, сразу вытаскивает крупную рыбину, на этом его занятия и заканчиваются, если не считать еду и сон. Неразговорчивый этот Крофорд, не подступишься к нему. Возраст — лет сорок с небольшим. Бреется чисто, но ноги заросшие. Поездил по свету, был в Индии и в Китае. На этом все. Он со всеми такой замкнутый, не только со мной. Месье тоже из него слова не вытянул. Ходячая устрица в шортах, вот он кто.

Уильям рассмеялся, уловив искреннее возмущение в голосе Рамсботтома, и оглянулся на другие бунгало, видневшиеся за открытыми окнами. Коммандер и Терри еще не показывались.

— Как поживает коммандер?

— О, сейчас расскажу… — начал Рамсботтом с заговорщицким видом, понизив голос. — Коммандер молодец, вы прекрасно знаете, как я к нему отношусь. Коммандер — отличный малый. Страна может им гордиться. Но скажу прямо: жаркий климат ему вреден. Тропики его погубят. Эти худосочные жилистые типы в жарком климате не выдерживают — нутро слабое. Мне-то отлично — не скажу, конечно, что все здесь для меня идеально, однако жара и влажность мне нипочем. А вот коммандеру туго приходится, и от этого он слегка строжает. Вы, наверное, и сами заметили, Дерсли.

Уильям осторожно подтвердил, что, пожалуй, заметил.

— Я не сомневался! — торжествующим шепотом возвестил Рамсботтом. — Заметьте, я не ворчу. Я слова не скажу против коммандера никому, кроме вас. Но жара на него действует, поэтому вы с ним поосторожнее. Эти края не для него. Будь мы на английском острове, где туземцы и белые живут по разные стороны забора, часовые и полисмены бдят, и ты ходишь — как это в Индии называется? — пукка сагибом, белым господином, не хлещешь спиртное расхристанный в окружении шоколадных милашек с цветами в волосах и чертями в глазах, там он был бы как дома. Но здесь ему не по нутру. Слишком французисто. Слишком вольное отношение к вину, женщинам и бритью. Сплошное «о-ля-ля»! И что в итоге? Он надевает ежовые рукавицы. У нас уже состоялся с ним разговор — нет-нет, ничего такого, ничего особенного. Но все же — в общем, сами знаете.

Вошла Терри и почти следом за ней — коммандер. На стол подавали два официанта-китайца, которым Рамсботтом отдавал загадочные распоряжения. «Ходи хлеб, Чан Лин Су! — выкрикивал он. — Ходи виски! Ты понять?» При этом он так сиял, словно действительно объяснился на трудном древнем языке.

Угощение состояло из непонятных мелких рыбок, довольно жесткого мяса с рисом и салата из нарезанных апельсинов с кокосовой стружкой. Рамсботтом тут же оседлал своего любимого конька и начал критиковать кормежку.

— Здоровой еды и в помине нет, — начал он. — Все из консервов. Местные продукты совсем никуда не годятся, сплошное недоразумение. Взять хоть хлебное дерево. Есть-то его можно. Если вы потерпели кораблекрушение, то хлебное дерево — просто манна небесная, но для тех, кому дорог собственный желудок, это ерунда на постном масле. И рядом не лежало с обычной картошечкой в мундире. Или этот их фиолетовый корнеплод — таро вроде бы. На вид как дешевое мыло — да и на вкус не лучше. Есть еще крупные такие бананы, которые они готовят как овощи, — вот это еще туда-сюда. Но жалеть о здешней пище я точно не буду. По дороге прочитал пару книг — по ним складывается впечатление, что здесь настоящий рай для ценителя, а на деле полный пшик. Сплошные консервы.

Коммандер откашлялся.

— Наверное, пора поговорить о делах. Мы здесь одни, момент удачный.

— На здоровье, я разве возражаю? — воскликнул Рамсботтом.

— Наверное, лучше, если вы расскажете, что нам удалось пока сделать, — несколько извиняющимся тоном обратился к нему коммандер.

— Нет, давайте лучше вы сами. Шхуны — ваша епархия, вам и карты в руки.

— Хорошо. — Коммандер помолчал секунду, потом посмотрел по очереди на Уильяма и Терри. — Вам, конечно, интересно, что мы тут успели сделать. Уговор, как помните, был, что сперва нужно отыскать остров. Нельзя нанимать рабочих, заготавливать оборудование и провизию, пока мы не убедились в существовании самого острова и руды — причем действительно больших залежей.

Все согласно кивнули.

— Изначально предполагалось добираться до острова на арендованной шхуне. На этом этапе расходы желательно скостить, поскольку нам не с руки нанимать судно в единоличное пользование на весь путь. А значит, нужно искать шхуну, которая провезет нас большую часть пути регулярными пассажирами, и зафрахтовать ее лишь от конечного порта захода до острова. Понимаете, что я имею в виду?

— Да, — сказал Уильям. — Найти шхуну, которая и без того держит путь в направлении острова. На этом действительно можно много сэкономить.

— Правильно, — подтвердил коммандер. — Одно дело — фрахтовать судно целиком и совсем другое — заплатить за провоз.

— Да уж, — вмешался Рамсботтом, — удовольствие дорогое, хотя эти вонючие баржи, которые здесь называются шхунами, слова доброго не стоят. Слышали бы вы, Дерсли, сколько они хотят содрать за фрахт! Казалось бы, помаши перед ними фунтовой банкнотой, они тебе эту шхуну с потрохами сдадут. Как бы не так! Даже провоз влетает в кругленькую сумму. И хоть бы корыто свое выдраили за эти деньги, так ведь нет.

Терри посмотрела на коммандера вприщур.

— А как вы искали шхуну, идущую в направлении острова, без координат широты?

Коммандер улыбнулся:

— Нам повезло с долготой. Без нее нам бы точно пришлось сидеть сложа руки. Но мы знали долготу, знали, что остров расположен в Южных морях, а значит, скорее всего нам подходила любая шхуна, идущая в направлении Маркизов или Туамоту. Та, которую мы присмотрели, обходит Туамоту с севера. Я пока не пытался точно нанести Затерянный на карту, поэтому неизвестно, сколько придется идти из последнего порта захода. Думаю, что порядочно, но тут уж ничего не поделаешь, и все равно мы прилично сэкономим, не фрахтуя судно на весь путь. Провоз обойдется в пять-шесть сотен франков за неделю, а фрахт нужно сбить до трех с половиной, максимум четырех тысяч в неделю.

— И то много за эти плавучие блохоловки, — вставил Рамсботтом. — Но с другой стороны, если остров не обманет наши ожидания, то мы об этих расходах даже не вспомним. Как считаете, Дерсли?

Уильям, лихорадочно переводивший в уме франки в фунты, согласился.

— Вы, надеюсь, позаботились об открытии здесь кредита? — с тревогой спросил Рамсботтом. — Платить придется много, а родные банки далеко.

— Да, — кивнул Уильям, — все оформлено в Индокитайском банке, с этим порядок. Кстати, сколько нам плыть до Затерянного?

— Пока точно сказать не могу, — ответил коммандер. — Несколько недель в общей сложности.

— А что вы будете делать, если остров сгинет? — вмешалась Терри.

— Сгинет?

— Пропадет. Ведь эти острова, как я понимаю, иногда просто исчезают. Мне отец рассказывал. Находят остров — большой, целые мили суши, торчащей из воды, — а потом раз, и никто не может его отыскать. Что, если и этот исчезнет?

Рамсботтом посмотрел на нее с добродушной иронией.

— Ну, тогда мы отлично посмеемся. Подумаешь, мисс Райли, какой пустяк: преодолеть несколько тысяч миль зазря и упустить сокровище. Похохочем, а потом сядем играть в карты, что еще нам останется?

— Я думаю, остров будет на месте! — с жаром возразил коммандер.

— И я тоже, — откликнулся Уильям.

— Да нет, я тоже надеюсь, — махнула рукой Терри. — Я совсем не хотела вас пугать.

— Как же, не хотели, — пожурил ее Рамсботтом. — Зачем тогда нагнали страху? Ваша задача — вдохновлять нас, подбадривать, а не пугать предположениями, будто острова не окажется не месте. Иначе какой нам прок от ваших прекрасных глаз? Это вы еще не видели здешние корыта. Сердце разрывается при одной мысли, что придется жить на таком неделями — болтаться по волнам за немаленькие деньги и кормиться рисом с кокосовой стружкой, и все напрасно. Срочно смените пластинку, мисс Райли, иначе мы не позовем вас на следующее собрание. Между прочим, до выхода в море у нас меньше недели.

— Недели?

— Да, — подтвердил коммандер. — Примерно неделя. Времени в обрез. Шхуна восьмидесятипятитонная, с вспомогательным двигателем, принадлежит местному китайцу, называется «Хутия». Шкипер там из метисов — наполовину таитянин, наполовину француз и, кажется, с примесью скандинавской крови. Вообще скандинавских примесей тут хватает, особенно среди шкиперов. Наш вроде бы хороший моряк, правда, неуравновешенный, как и все они здесь. Но это уже дело десятое, главное другое — согласны ли вы. Не ошиблись ли мы в расчетах?

— Я согласен, — сказал Уильям. — Разумеется, первым делом нужно добраться до острова и убедиться в наличии руды, и вы, как мне кажется, нашли оптимальный способ сократить расходы.

— Мое мнение вам вряд ли интересно, — начала Терри, не слушая заверения в обратном, — но я тоже считаю, что вы все делаете правильно. И я тоже хочу взглянуть на шхуну. Почему я не могу отправиться с вами на поиски острова?

— Вот увидите шхуну, сразу поймете, — буркнул Рамсботтом. — Хотите целый месяц, а то и больше кормить блох бок о бок со мной и парочкой китайцев? Сомневаюсь. Но шхуну посмотрите непременно.

— Какие у нас дальнейшие планы? — поинтересовался Уильям.

— Вздремнуть часок-другой, — тут же откликнулся Рамсботтом.

Коммандер, кивнув в знак согласия, добавил, что в Папеэте лучше ехать попозже. До бунгало все добрались как раз вовремя, потому что солнце вдруг померкло, небо заволокло мрачной пеленой, и на землю обрушился ливень, пронзая крыши и листву блестящими прозрачными копьями.


предыдущая глава | Затерянный остров | cледующая глава