home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

И снова был Папеэте, а в нем, закрывая собой всю панораму, — паровая яхта, встретившаяся им по дороге. Теперь на борту читалось название — «Сапфира». Вблизи она казалась еще роскошнее, чем прежде. «Хутия», вновь набитая копрой под завязку, везущая пеструю толпу туземцев с последней стоянки, прокралась мимо сияющей яхты, словно колченогий нищий. На причале, как обычно, скопились зеваки, друзья и родные пассажиров, пришедшие поглазеть на швартующуюся «Хутию». Терри среди них не было. Уильям прекрасно понимал, что ей и неоткуда там взяться — она ведь не знает о прибытии шхуны, но в глубине души надеялся увидеть ее в первых рядах и огорчился, не увидев. Без нее все вокруг потускнело, хотя сам остров после многочисленных плоских атоллов высился во всем своем сказочном великолепии, ослепляя театральной красотой.

— Ненавижу эту чертову яхту! — заявил Уильям Рамсботтому, пока они ожидали своей очереди сойти на берег.

— А мне жаль, что не я владелец. Чем же она вам так насолила?

— Не знаю… Не к месту она здесь, только все портит. Зачем эти киношники вообще сюда повадились? — ворчал он, словно старый дед. — Что им дома не сидится?

Рамсботтом посмотрел на него лукаво.

— Кстати, а где наша подружка-американка? Что-то я ее не вижу.

— Я тоже. Но она ведь не знала, что мы возвращаемся.

— Может, она как раз на яхте, веселится с другими американцами. Кто ее за это осудит?

Уильям, отчаянно лукавя, согласился. А еще он поймал себя на мысли, что с радостью сплавил бы куда-нибудь Рамсботтома на недельку-другую. Он, конечно, неплохой человек, но иногда слишком навязчив. С коммандером проще, тот либо молчит, либо уходит размышлять в одиночестве.

Они поселились в том же отеле, и Уильям сразу же справился насчет Терри, но узнал лишь, что последние два-три дня она не ночевала, хотя большая часть ее вещей здесь, и она точно не выписывалась. Скорее всего она где-то с киношниками, ее часто с ними видят. Как сообщил месье Маро, двое из съемочной группы как раз остановились у него — в бывшем бунгало Пулленов. Одного зовут месье Джабб — очень тихий, а второго — месье Эннис, весьма разговорчивый. Эти новости Уильяма окончательно расстроили — ему даже стало слегка тошно. Велев себе не валять дурака, он вернулся в прежнее свое бунгало, долго стоял под душем, переоделся в свежайшую одежду и отправился на поиски месье Джабба — как пить дать того самого сардонического коротышки с «Марукаи».

На веранде бывшего бунгало Пулленов он обнаружил долговязого мужчину, растянувшегося на два кресла.

— Простите, Джабб здесь?

— Джабб ушел, — ответил долговязый, кося на гостя блестящим глазом. Второй глаз, прикрытый набрякшим веком, кажется, не видел. От этого лицо долговязого, такое же вытянутое и сухое, увенчанное темным локоном, с выдающимся носом в густой сетке вен, указывающим куда-то в правое плечо, и заканчивающееся остроконечным сизым подбородком, казалось наполовину зловещим, наполовину лукавым. Одетый в алые пижамные штаны и зеленые тапочки, он покуривал трубку из кукурузного початка, из которой свисала и время от времени падала табачная стружка — тогда долговязый подскакивал и хлопал себя по голой груди. — Я Пат Эннис. Чем могу быть полезен?

— Я просто хотел повидаться с Джаббом. Мы плыли сюда на одном пароходе. Моя фамилия Дерсли.

— Слышал о вас, да. Вы останавливались в этой гостинице, потом отправились в какую-то безумную экспедицию. Правильно? Заходите же, выпьем чего-нибудь. У меня найдется все на любой вкус — и даже то, что вам не по вкусу, да еще лед в придачу.

Приняв бокал из рук Энниса и выдержав пару минут светской беседы, Уильям отважился спросить насчет Терри.

— Мисс Райли? Она сейчас на натуре вместе с группой. Снимали что-то в двадцати милях дальше по берегу, либо остались там, либо вернулись ночевать на яхту. Да, она познакомилась с парой ребят, а потом ее увидел Майзен — режиссер — и решил взять ее на одну незанятую рольку. Хорошая девочка, в кадре смотрится. Главное, чтобы Голливуд ее не испортил. Хотя она вроде не собирается лезть в киношные дебри.

Уильям про киношные дебри ведать не ведал, но искренне согласился с мистером Эннисом. Услышанное настораживало, однако от сердца немного отлегло — ведь теперь он хотя бы знает, где Терри. Если нельзя помчаться к ней прямо сейчас, то лучше пока чем-нибудь отвлечься. И Уильям разговорился с мистером Эннисом.

Мистер Эннис, как выяснилось, когда-то работал в газете, а последние несколько лет пишет голливудские сценарии — не потому, объяснил он сразу, что любит писать сценарии, а из-за семерых детей и жены, с которой состоит в неофициальном разводе. Уильям постепенно начинал понимать, что подразумевает Терри под своим любимым словечком «непрошибаемый». Кухней газетного и киношного миров мистер Эннис был уже сыт по горло, поэтому при виде читателей и зрителей не знал, то ли плакать, то ли бороться с тошнотой. Уильям к поклонникам кино себя не причислял, но в бантингемский кинотеатр время от времени наведывался, и известие о том, что на яхте «Сапфира» приплыл сам великий Джозеф Сапфир, чьи фильмы со знаменитой заставкой в виде крутящегося сверкающего драгоценного камня он не раз смотрел и в Лондоне, и в Бантингеме, вызывало невольный трепет. Джозеф Сапфир был живым корифеем мира кино, которых осталось совсем мало. Уильям хорошо помнил шумиху в газетах, поднявшуюся, когда Сапфир приехал в Лондон. И вот теперь он здесь, в двух шагах. То, что в компании этих феноменальных и, безусловно, опасных людей находится Терри, конечно, беспокоило, однако не отменяло невольного трепета. Эннис смотрел на него с жалостью, хотя сам, как и любой на его месте, устроился неплохо: с одной стороны, пользовался благами причастности к киношному блеску, а с другой — якобы презирал этот блеск и мишуру, возвышаясь над массами.

— Вот поэтому я живу здесь, в отеле, трачу свои деньги, — объяснил он. — А мог бы жить на яхте вместе с остальными, но нет, спасибо! Как только мы пришвартовались, я сразу дал деру. Яхта — это Голливуд. Где Сапфир — там везде Голливуд, даже на Южном полюсе все равно будет Голливуд, а я хочу оттуда вырваться. Так мне удобнее. Если я им понадоблюсь, позовут. Сказал им, что мне нужна тишина для работы, они купились. На яхте, понятно, тишины не видать, это жуткий бедлам. На самом-то деле я могу работать хоть вверх тормашками в машинном отделении, но им об этом знать незачем.

— А это по вашему сценарию они сейчас снимают? — полюбопытствовал Уильям.

— В основном, — кивнул Эннис, попыхивая трубкой и выпуская густые кольца дыма. — Сюжет рассказать? Это захватывающая повесть, — прогнусавил он, — о застенчивом горожанине, попавшем в край первобытных страстей, и об избалованной красавице из Чикаго, потерявшейся на Романтических островах. Это увлекательная история любви и приключений, в которой бьется горячее женское сердце. Мы показали вам немало хороших картин, но это не просто хорошая картина — это великая картина, которую вы не забудете никогда. Другими словами, — подытожил он своим обычным голосом, — очередная сопливая мелодрама.

— А я уж было соблазнился… — рассмеялся Уильям.

— Не дай бог, — покачал головой Эннис, вытягивая свои длиннющие ноги еще дальше. — Если вы видели хоть одну картину, то сами расскажете мне сюжет нашей. Я писал такое сотни раз. Богатая красотка, которой наскучили бесчисленные поклонники, безделье и роскошь — ее бы на часок раздатчицей в столовую для дальнобойщиков, — попадает на экзотический остров, где встречает молодого красавца туземца и влюбляется по уши, но увы, он всего лишь туземец. Она не может быть с ним. Он не может быть с ней. Им не суждено быть вместе. Нет-нет, погодите! Какой же он туземец! Он такой же туземец, как ваша бабушка! На самом деле он состоит в студенческом обществе «Фи Бета Каппа» и у него за плечами Йель, Гарвард, Принстон и техникум Освего. Все в порядке, все спасены.

— Да, знакомый сюжет, — пробормотал Уильям.

— Вот видите. Впрочем, не будем на себя наговаривать, мы делаем и гораздо более умные картины — и много, но без таких вот соплей кассовых сборов не получить. А в этот раз нужна была роль для Карлоса Дивеги и роль для Аврил Пакстон, а значит, опять снова-здорово. Хотели для разнообразия перенести действие в Аризону, потом поменяли на Мексику, потом решили, что тогда получится обычный вестерн, поэтому постановили снимать здесь. Лишний повод для Сапфира прокатиться на своей яхте и поглазеть на танцовщиц хулы. Вы видели Аврил Пакстон?

— Имя знакомое. — Уильям наморщил лоб, вспоминая. — Но видеть, кажется, не видел. А может быть, не запомнил. Кинозвезды для меня почему-то все на одно лицо.

— Они не просто на одно лицо, они вообще одинаковые — это видно, когда с ними пообщаешься поближе. Одна глупее другой. Хотя со времен немых фильмов они чуть поумнели, как и все кино. Вливаем мысль в микроскопических дозах. Зато Голливуд сильно поскучнел со времен немых фильмов, когда деньги текли рекой, а киношная индустрия больше походила на раззолоченный балаган. А сейчас? Скучища. От одной мысли зевота берет. Только и развлечения, что гадать, когда с твоей двери снимут бронзовую табличку с фамилией. Пусть увольняют, если захотят. Я и так уже подумываю сказать мистеру Джозефу Сапфиру пару ласковых, и пусть плывет домой без меня — все равно после такого на борт не пустят, — а я останусь здесь, буду писать рассказы. Но добровольно я не уйду, жена с детьми такой подлости не заслужили.

— Мистер Сапфир тоже скучный? — с искренним интересом спросил Уильям.

— Чем дальше, тем скучнее, — буркнул Эннис. — Он у меня уже вот где сидит. От любого комика рано или поздно устаешь.

— А кто он? Я имею в виду, откуда он, чем занимался раньше?

— Кто он? Завтра вас с ним познакомлю, если желаете. Фамилия Сапфир, разумеется, вымышленная, а настоящая — бог весть. Вроде бы он польский еврей из Ист-Сайда, и в кино преуспел как раз потому, что не знает языка. Никакого причем, и я не шучу. Эти фрукты, кого ни возьми, свой польский или, там, идиш забывают, по-английски толком не говорят, ни то ни се. Вот и идут в кино. Джозеф стоял у самых истоков, пришел, когда все еще только начиналось, теперь сидит в большом кресле, а все прыгают перед ним на задних лапках. Царь Сапфир. Ему, конечно, невдомек, но его же наемные комики ему и в подметки не годятся. Вот про него бы самого кино снять! На это я бесплатно подпишусь.

— А сами киношники — тот же Сапфир — понимают, что оболванивают зрителя?

— О, здесь у них все хитро. Понимают, конечно, как тут не понимать, но виду не подадут. Я вам могу назвать десяток весомых финансовых причин, вынуждающих снимать такие картины, и старику Джозефу они известны лучше моего. Но если я сейчас пойду к нему и спрошу: «Что за муру мы снимаем?» — он на голубом глазу распишет, что это величайший фильм всех времен и народов, и к концу его речи ты уверишься, будто ради этой картины он последнюю рубашку продаст. Верит он в это сам или нет, я так до конца и не понимаю. Пудрить мозги он мастак. И в финансовых вопросах он дока, но на этом все. Больше он не смыслит ни в чем, включая и киносъемки, — по крайней мере я за ним ничего такого не замечал, а ведь специально присматривался. Невежество подобного масштаба — это уже не дар и не талант, это гений! Виной всему, конечно, Голливуд, потому что в остальных местах без мало-мальских знаний не обойтись. И даже тут Джозеф остается гением невежества и путаницы. Он в стольких постелях перебывал, пока поднимался наверх, стольких детей заделал, что Сибирь хватит заселить, но если завтра он мне скажет, что младенцев находят в капусте, я нисколько не удивлюсь. А если я сейчас пойду просить у него моторку, чтобы съездить на денек в Аравию, он и бровью не поведет. Вильгельм Завоеватель был дядей вашей королевы Виктории? Проглотит, не сомневайтесь. Не факт, что он вообще грамоте обучен. И языка не знает, разговаривает через пень-колоду. Ходячий чурбан. Но при этом он сколотил десять миллионов долларов на фильмах, и простых людей вроде нас с вами волен нанимать и увольнять пачками за утренним кофе. Вот вам Джозеф Сапфир. Кстати, не удивлюсь, если он и сам не помнит своего настоящего имени и возраста. Давайте еще по одной.

Пока они угощались, пришел Джабб.

— О, надо же, Дерсли! Здравствуйте! Не знал, что вы уже вернулись.

Уильям спросил, не видел ли он Терри.

— Конечно. Она сейчас в «Бугенвиле» с ребятами.

— Тогда и я наведаюсь.

Ему было уже все равно, что они подумают насчет его чувств к Терри.

— Если подождете минутку, я с вами, на моей машине и доедем, — предложил Джабб. — Тебе, Пат, между прочим, тоже неплохо бы сгонять туда и потолковать с Финбергом. Сап его здорово накрутил. Поговори, а то худо придется. Майзен собрался сворачивать лавочку, дескать, он уже здесь все отснял, и свет никудышный, да еще и влажность. Так что прикрой свои чахлые кости рубашкой со штанами, и поехали.

Эннис, расплетя длинные ноги, неспешной походкой удалился в бунгало. Джабб смешал себе коктейль и залпом проглотил.

— Никак не могу приучить себя пить медленнее, — оправдывался он. — Представляю, какая у меня физиономия получается, когда глотаю, но отвыкнуть не могу. Так куда вы ездили?

Уильям рассказал ему в общих чертах. Тут как раз подошел Эннис, и все направились к машине.

— Знаешь, Том, меня так подмывает высказать старику Джозефу, что я о нем думаю, — мечтательно проговорил Эннис.

— Ну, либо вылетишь со свистом…

— Да и пускай! Если и разрывать контракт, то лучше места, чем здесь, не найти.

— Либо он предложит повысить тебе ставку, — договорил Джабб с улыбкой.

— Черт! Это меня и пугает. И ведь придется брать — ради жены и детей.

— Вот и Папеэте! — вырвалось у Уильяма.

— Ага. — Джабб посмотрел по сторонам без особого интереса. — Напоминает декорации, в которых мы снимали на студии «РОВ». Помнишь тот тропический городок, Пат?

— Помню, как не помнить, — прогудел Эннис. — Колоритный, куда колоритнее этого. Но там, думаю, и на постройку денег больше ушло. Резонно. Этот ведь для обычных людей, они тут всего-навсего живут. Ну не абсурд ли?


предыдущая глава | Затерянный остров | cледующая глава