home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

На террасе «Бугенвиля» толпился народ, половину которого, судя по всему, составляли киношники.

— Терри!

— Ой, Билл! Какая неожиданность!

Да, она обрадовалась, увидев его. Бурного восторга, впрочем, Уильям не заметил, но радость была. Целоваться не стали: Уильяма смущало такое количество посторонних глаз, хотя, начни Терри первой, он бы с готовностью откликнулся. Выглядела она замечательно — разве что накрашена чуть ярче, но это, наверное, для съемок. На ее фоне все остальные казались смазанными и блеклыми.

На минуту-другую им удалось уединиться.

— Когда вы приехали? — спросила Терри. — Нашли остров? А сокровища? Ты привез мне сокровища, Билл? Расскажи, расскажи мне все!

Уильям принялся рассказывать.

— То есть вы до него так и не доплыли? — воскликнула Терри. Ни досады, ни разочарования в голосе не слышалось, только интерес. — Ну вы и тетери! Так далеко забраться и не попасть на остров! А ведь я еще когда чувствовала, что ничего из этой затеи не выйдет.

— Подожди, не ставь на нас крест, — запротестовал Уильям. — Мы не виноваты. Шкипер наотрез отказался везти нас дальше. Но мы не сдаемся. Поиски только начались. Мы подберем другую шхуну как можно скорее.

— Тогда удачи, — бросила Терри.

По ее тону видно было сразу, что Затерянный и вся экспедиция не особенно занимали ее все это время и она уже не метит в участницы. Ею завладели другие интересы. Кино, разумеется. Что ж, ее не за что винить. И все же Уильям чувствовал себя слегка уязвленным, а улыбка, с которой он сообщил, что знает о полученной ею роли, вышла несколько натянутой. Даже губы чуть онемели.

— Обратный путь был скучным, — сообщил он. — Но не для меня, я ведь возвращался к тебе, Терри. Просто на обратном пути мы почти никуда не заходили и мало что видели. Туда дорога несравнимо интереснее. Тебе бы понравилось.

— Ну ничего, ты же расскажешь мне все-все-все, — беззаботно отмахнулась Терри. — Пойдем, вернемся к остальной компании.

Остальная компания, рассевшаяся к этому времени за двумя сдвинутыми столами, почти целиком состояла из киношников. Эннис, Джабб, некие мистер Финберг, мистер Форман, мисс Гаррати, миссис Джарвис, толстяк по имени Пит и крашеная блондинка, которую все звали Джорджи. Ромовый пунш и «Радуга» поступали без перебоя, как по конвейеру. Верховодил за столом Эннис, от спиртного ставший еще более разбитным и циничным. Разговоры вертелись вокруг кино и Голливуда. Как довольно скоро уяснил Уильям, эти люди всячески давали понять, что фильмы и Голливуд у них в печенках сидят, однако ни о чем другом говорить не могли. Именно с них срисовывали все сюжеты, и даже повседневная их жизнь была отлакирована глянцем кинопленки.

— А, это когда Хэтч, бедняга, возомнил, будто ему дали роль Нерона, — вспоминал мистер Форман, — и явился на площадку в соответствующем костюме.

— Да… Печальная история, — подхватил Джабб.

— Постойте, это не он потом покончил с собой прямо на площадке? — встрепенулась Джорджи.

— Он самый.

— Я тогда как раз работал на «РОВ», — начал Эннис, обводя всех своим единственным глазом и мгновенно завладевая всеобщим вниманием. — Недотепа Хэтч вышиб себе мозги аккурат перед дверью старинного салуна на декорации к вестерну — помнишь, Джабб? И вы, Форман, наверняка помните. Не выдержал. Слишком часто ему давали от ворот поворот. Да, актер он был из рук вон плохой, даже для студии «РОВ», но сам-то он считал себя великим. Переживал не о заработке, а о своем участии в искусстве. Да-да, сэр. Как попадешься в лапы недотепе Хэтчу, так не отвертишься, сиди и слушай про искусство. Переживал аж до слез.

— Вот-вот, — подхватил Джабб. — Сколько раз он ко мне приходил в слезах, уже под конец. Да Гриффиту его за один только этот неиссякаемый фонтан надо было брать не глядя.

— Эти прохвосты в «РОВ» над ним как только не издевались. Причем старик Ластейн — он тогда стоял во главе — все знал и не вмешивался. Знатно они поглумились над горемыкой. Но он им отомстил — практически из могилы, заметьте. Вот тут начинается самая жуть. В Голливуде мало кто знает эту историю, потому что руководство «РОВ» постаралось все замять, но хотите верьте, хотите нет, на студии появился призрак Хэтча.

Женская половина компании заинтересованно взвизгнула, мужчины же скептически захмыкали, то ли не веря в привидения, то ли не веря Пату Эннису.

— Да-да, он стал мстить студии из могилы, — с серьезным видом продолжал Эннис, хотя набрякшее веко опустилось еще ниже, придавая выражению некоторую хитрецу. — И как! Он не просто бродил по студии, он нашел гораздо лучший способ. «РОВ» пришлось потратить бешеные деньги, чтобы от него избавиться. Очень тонко было сработано. Ни один призрак еще ничего ловчее не придумывал.

— И что же он сделал? — спросил кто-то.

— Да будет вам, Пат Эннис! — воскликнула мисс Гаррати. — Я не верю ни единому слову.

— Ваше право, — кивнул Эннис. — Но Джабб подтвердит. Все началось так. Недели через две-три после того, как недотепа Хэтч застрелился, прибегает ко мне Джимми Морган: «Пат, кто это поставил Хэтча в „Бриллиантовый след“»? Не знаю, говорю, первый раз слышу, что он там играет. «Вот и я первый раз, — говорит Джимми, — но он там есть. Мы просматривали отснятый материал с Ластейном, а там откуда ни возьмись — Хэтч, собственной персоной. Ластейн рвет и мечет». Иду взглянуть на материал — там ведь большая часть сценария моя, — да, действительно, вот он Хэтч, не самым крупным планом и к сюжету ничего не добавляет, но торчит довольно заметно. Ластейн начинает копать, все как один клянутся, что Хэтча в этот фильм не вводили. И никто не помнит, чтобы он присутствовал на съемках. В общем, пришлось порезать всю пленку к чертям собачьим, а два эпизода переснять заново. Следующим мы заканчивали «Замороженную невесту», и на этот раз я сам с Ластейном, Морганом и парочкой других просматривал кадры. И снова там был Хэтч. Я думал, Ластейн с ума сойдет. Хэтч вклинивался со своими гримасами каждые две-три минуты. Ластейн проклял всех и вся, орал, что всех уволит, потом созвал собрание. Каждый мало-мальски причастный к съемкам «Замороженной невесты» — я в том числе — присягнул, что Хэтч и близко не подходил к съемочной площадке. Ластейн заподозрил заговор. Мы, дескать, все сговорились против него. Побагровел весь, жилы на лбу, как канаты — я его пожалел даже, хотя нас самих было жальче. Он сказал, что докопается до правды, даже если придется потратить все свои деньги до последнего доллара и перевернуть студию вверх дном, но не позволит делать из него дурака. И тогда кто-то из главных операторов — не помню уже, как звали, но пройдоха тот еще — встает, тычет в Ластейна длинным желтым пальцем и говорит: «Мистер Ластейн, тут нечего копать. Нет никакого заговора. Искать надо в потустороннем мире, а не среди живых. Этот актеришка покончил с собой, потому что здесь ему не давали шансов. Теперь он будет являться в виде призрака — не на студии, так мы отделались бы малой кровью, а уже в фильмах». Ластейн в ответ послал его к мозгоправу. Тут кто-то предлагает: «Пойдемте посмотрим остальные материалы». Ластейн согласился — не сразу, но уломали, и мы проверили примерно половину фильма, который тогда стоял в производстве — «Бык на Бродвее». Как думаете, был там Хэтч? Во всей красе. Причем роль себе отхватил побольше на этот раз. Ластейн аж подпрыгнул с воплем, как увидел. И тут оператор говорит: «Мистер Ластейн…» Как сейчас его голос слышу, тихий такой, из темноты. «Мистер Ластейн, вы учтите, все эти сцены снимались уже после смерти Хэтча». И это была правда. Мы все могли подтвердить. Честное слово, в монтажной после этих слов тишина стояла мертвая где-то с минуту.

— Мистер Эннис… — Терри не отрываясь смотрела на него своими прекрасными глазами. — Вы ведь все выдумали?

— Мисс Райли… — Он вытащил кукурузную трубку и с глубокомысленным видом направил мундштук на Терри. — Мы живем в очень любопытном мире, вы это еще узнаете. Случаются вещи куда более чудные и куда ближе — например, на этой самой террасе. Я бы вам много мог порассказать.

— Да, Пат, с тебя станется, — ухмыльнулся мистер Финберг.

— Расскажи лучше, чем закончилось, дружище, — велел Джабб.

— Да этим и закончилось. Созвали еще одно собрание, Ластейн и говорит: «Похоже, ребята, я напрасно вас обвинял. Хэтч нашел способ проникнуть на пленку после смерти». Тут подхватился Воденберг, начальник рекламного отдела: «Да, история любопытная. Шепнуть кому надо, и ее раструбят все газеты отсюда до Род-Айленда». Ластейн на такое не пошел. «Никому вы ничего шептать не будете, Воденберг, даже не пытайтесь. Вы закроете рот на замок — это касается и всех остальных. Никому ни полслова, иначе студии конец. Я вам объясню почему. Публика либо поверит, либо нет. Если поверит, то перестанет смотреть наши картины из страха перед потусторонним. Если не поверит, то поднимет студию на смех. Согласны?» Все согласились. И тогда Ластейн обращается ко мне с вопросом: «Что все-таки делать? Вы писатель, Эннис, вы лучше разбираетесь в призраках и всяком таком, вы знали Хэтча при жизни… Как нам поступить?» Ну, я поразмыслил и придумал. Хэтч — или его дух — припер нас к стенке. Бороться с ним бесполезно, иначе мы так и будем резать в лапшу каждую отснятую картину. Нужно уступить ему — один раз, и тогда, возможно, он удовлетворится и пойдет пакостить куда-нибудь еще. А значит, нужно оставить его в этой картине и включить в титры. Я, конечно, понимал, как мы рискуем: вдруг дух этого актеришки только разлакомится и в следующей картине потребует уже главную роль. Но если сейчас он просто мстит, то авось успокоится на этом. Ластейна удалось убедить не сразу. Мы насели на него сообща, и в конце концов он сдался. Хэтча в этой картине оставили, так что, если раскопаете где-нибудь «Старого быка на Бродвее», увидите эту фамилию в титрах своими глазами. Наш маневр сработал. Ни в один другой фильм Хэтч больше не совался, так-то.

— Вот в это мы готовы поверить, — высказался за всех мистер Финберг.

Уильям на протяжении всего рассказа то и дело посматривал на Терри, пытаясь украдкой обменяться понимающими взглядами, как делают в компании все влюбленные. Сперва Терри вроде бы откликалась, но потом ее взгляд удавалось перехватить все реже и реже, пока наконец он не сделался совсем неуловимым. И улыбка ее была адресована не ему, хотя в этой улыбке как раз и отражалось все, чего он так жаждал, — мимолетная интимность, угадываемая безошибочно, как поглаживание по плечу. Смотрела Терри на только что пришедшего высокого молодого человека, вставшего позади Энниса и Джабба. Уильям уставился на новоприбывшего, закипая от ревности. Ужасное ощущение. Его замутило от нехорошего предчувствия.

— Хеллоу, дон Карлос! — выкрикнул кто-то. — Берите стул.

Вот, значит, кто это. Карлос Дивега, актер. Поблагодарив кивком и улыбкой, Дивега влился в тесную компанию за двумя столами с непринужденным изяществом, показавшимся Уильяму вызывающим. Вызов в его облике действительно угадывался, хотя большие темные бараньи глаза смотрели настороженно. Явный метис, скорее всего из Центральной или Южной Америки. Тщательно завитые иссиня-черные волосы отливали металлическим блеском. На гладком оливковом лице с точеным прямым носом выделялись толстые плебейские губы. Он был довольно красив, но на вкус Уильяма, ревниво изучившего каждую его черту, какой-то низкопробной красотой. Вся она была наносной, отражаясь только во внешности, а изнутри шла сплошная тупость. Так его увидел Уильям и немедленно невзлюбил. В нем соединились практически все ненавистные Уильяму в мужчине качества, хотя некоторым его чертам — статной фигуре, изяществу, мускулистой пружинистости — он втайне позавидовал. От Уильяма, как от ревнивого возлюбленного, не укрылось то, чего больше никто за столом не замечал: Терри и Дивега дошли до той степени единения, когда каждый взгляд и улыбка — это маленькое открытие, сближающее еще больше. Уильям почувствовал себя совсем беспомощным. С каждой минутой он делался все меньше, незаметнее, глупее, мрачнее, превращаясь в того, кого любая женщина охотно променяет на экзотического красавца актера с бесстыжими глазами.

Когда все разошлись, Терри невыносимо ласковым тоном объяснила, что ее пригласили поужинать на яхте с остальными, но завтра они, может быть, где-нибудь увидятся. Ночевать она будет на яхте, потому что съемки начнутся спозаранку. А Рамсботтому и коммандеру большой привет. Уильям не успел и слова вставить. Если Терри и заметила перемену в его взгляде, то ничего не сказала, а он, выбирая между разговором начистоту и молчанием, выбрал молчание. В отель он вернулся вместе с Эннисом, который сразу же удалился к себе в бунгало. Уильям поужинал с Рамсботтомом и коммандером, обсудил с ними шхуны и рано отправился спать. Второе пребывание на Таити начиналось неудачно.


предыдущая глава | Затерянный остров | cледующая глава