home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

На следующий день стало гораздо хуже. Все утро Папеэте лихорадила новость о скором отплытии «Сапфиры». В «Бугенвиле» яблоку негде было упасть от киношников и знакомых островитян; барабанная дробь костей, определявших, кому угощать всю компанию напитками, не смолкала ни на миг. Уильям, пришедший туда с Рамсботтомом, пил наравне с остальными, однако в отличие от них не пьянел и не веселился. Не пускало поселившееся внутри оцепенение. Терри вместе с другими девушками со студии заскочила на веранду несколько раз, но покупка сувениров и подарков занимала их сейчас больше. За все утро Уильям едва ли обменялся с ней парой слов. Они с Рамсботтомом безвылазно сидели в тенистом углу с Эннисом, Джаббом и их приятелями. Эннис глушил себя спиртным.

— Именно так, ребята, — заявил он, ярче обычного сверкая своим зрячим глазом и вешая свой длинный нос, как символ искреннего разочарования. — Я набрался, натрескался, налимонился и именно так я проведу ближайшие несколько недель. Я не намерен трезветь, пока не вернусь в Голливуд и он не отравит меня заново. К тому времени острова уже сотрутся из моей памяти окончательно — и здравствуй, родимая позолоченная клетка!

— Если только не угробишь печень по дороге, — обронил Джабб.

— Какая печень? Она давно отказала. Мы растим новую расу без печени, Джабб. Вот что делает с нами сухой закон. Борьба за выживание, выживает сильнейший. Да что там, наши ребята уже сейчас пьют политуру и не морщатся. Следующее поколение будет пить вообще что угодно.

— Эге-гей, Эннис! — крикнул кто-то с соседнего стола.

— Подавитесь своим эге-геем, — пробубнил Эннис. — Сил нет уже слышать этот эге-гей. Определение ищите в новом словаре Пата Энниса. «Эге-гей — дурацкое слово…»

— Да ладно, Пат, какое же это определение? И что еще за словарь?

— Не перебивайте и все узнаете. «Эге-гей — звукоподражание, выражающее бурный восторг, прижившееся в США эпохи поздних двадцатых. Возможно, имитирует звук фабричного гудка. Вышло из употребления во время Великой депрессии, задержавшись лишь среди киноактеров и надравшихся операторов». Ну как?

— Отлично! Просто замечательно! — воскликнул Рамсботтом, приведенный ледяным ромом в благостное настроение. — Не будь у меня здесь крайне важного дела, не раздумывая отправился бы с вами в Голливуд, сынок.

— Что скажешь, Джабб, берем его?

— Берем. Будем снимать в комедийных короткометражках в окружении прелестных купальщиц.

— Подходяще! — ухмыльнулся Рамсботтом. — Как вам это понравится, Дерсли?

Уильям выдавил улыбку и промолчал.

— Он сегодня сам не свой, ребята, — объяснил Рамсботтом, к негодованию Уильяма. — И я, кажется, знаю причину. Нашего полку убыло, а он питал к убывающей самые теплые чувства. Мисс Райли покидает нас — возвращается вместе с вами в Голливуд.

— Вот как… — протянул Эннис, вращая своим блестящим глазом. — Что ж, она хорошая девочка.

— И в кадре смотрится, — подхватил Джабб. — По-моему, перспектива есть.

— Да будет тебе, Джабб, ты же не на собрании. А если вам, Дерсли, и вправду из-за этого так тошно… — Блестящий глаз вперился в Уильяма, и лицо обдало жаром. — Ничего страшного, мы все это проходили. Даже Джабб, хотя по нему и не скажешь. Но я знавал времена, когда и его крокодилье сердце таяло, трепетало и рикошетило по всей студии. Как там звали эту рыженькую с прошлогодних съемок, Джабб? Ну, ты помнишь, в которую ты втрескался.

— Втрескался? Я просто пожалел девочку, вот и все.

— Слышали? Пожалел девочку. Давайте сейчас допьем и еще закажем. Вот так всегда. Если перед ними человек жесткий, то попытаются разжалобить, а если мягкий — тюкнут по голове чем под руку попадется. Но все равно ты от них не уйдешь. Никуда не денешься. Так что, Дерсли, забудьте, просто забудьте. Стоит вашей девочке взойти на борт этой белоснежной посудины, и все, она пропала, она уже не живой человек, а сплошной грим, целлулоид и газетные вырезки. Еще одна жертва прекрасной и жестокой империи грез, где на золотом троне восседает Сапфир, а мы с Джаббом ходим в первых фельд-свинопасах. Это все иллюзии, поверьте мне. Думаете, яхта настоящая? Черта с два! Тоже иллюзия. Капитан и команда просто играют свои крошечные роли — сами о том не ведая. Посмотрите на нее, разве не картинка? Конечно, картинка, в этом и есть ее предназначение. Поставьте бокалы, ребята. Они-то пока настоящие, но если мы задержимся тут, тоже перейдут в мир иллюзий. Дерсли, Рамсботтом, удачи вам, и пусть Господь даст вам хорошие роли — не главные, потому что звезды загораются и тут же гаснут, а просто хорошие. И еще за тебя, Джабб…

— И за тебя, Пат.

— За нас, первых фельд-свинопасов в Королевстве иллюзий. Я вам открою одну тайну, ребята. Старина Сапфир уже не первый год пытается обзавестись наследником — поэтому и меняет жен одну за другой, как ваш Генрих VIII. Но у него ничего не получится. Все же ясно: наследник — это настоящая жизнь, а сам он — иллюзия. Он еще не изобрел иллюзионную формулу обзаведения потомством. Ничего, он дойдет и до этого. Созовет большое собрание, мы поскрипим мозгами, навыдумываем вымысла, потратим безналичный миллион долларов, и в результате у Сапа появится самый натуральный сын — в цвете и звуке от «Вестерн Электрик».

— Ну, довольно, Пат, — ухмыльнулся Джабб. — Пора доставить тебя на борт.

Все поднялись. У Уильяма ломило затылок, было тошно. На пристани нещадно палило солнце. Яхта стояла далеко от берега, в глубине лагуны, и перевозили на нее только пассажиров. Уильям с Рамсботтомом проводили Энниса и Джабба на катер, пожали руки и помахали на прощание. Тут Уильям и увидел спешащую к катеру нагруженную свертками Терри. Разрумянившаяся, возбужденная — глаз не отвести.

— У меня всего минута, Билл, — выпалила она. — Но ты пиши мне, хорошо? На адрес «Сапфир пикчерс», Голливуд, или на старый, в Сан-Франциско. Расскажешь, как получилось с островом. И еще: пообещай обязательно навестить меня, если снова окажешься в Калифорнии. А я обещаю, если когда-нибудь попаду в Англию, то непременно заеду к тебе в Бантингем, Суффолк. Даю слово. Нам ведь хорошо было вместе, да, Билл?

— Да, — подтвердил он с напускной беззаботностью. — И всяческих тебе благ, Терри.

— Тебе тоже удачи, Билл, дорогой. Ну все. До свидания!

Все закончилось. Уильям смотрел вслед катеру, увозящему Терри, потом отыскал взглядом крошечную, но еще узнаваемую фигурку, которая помахала ему с борта. Ее отъезд из мрачной угрозы превратился в печальную действительность. Уильям стоял оглушенный посреди кричащей, поющей, машущей руками толпы, не сводя глаз с «Сапфиры», на которой шли неторопливые приготовления к отплытию, как водится на кораблях. Наконец, когда время, сгустившееся в раскаленный шар, отмерло и потекло дальше, яхта протрубила несколько раз победно и начала медленно разворачиваться. Толпа взревела и замахала еще яростнее, но Уильям не шевельнулся и не издал ни звука. Иллюзорный корабль еще пару минут сверкал боками в лагуне, потом нашел выход в открытое море и начал стремительно уменьшаться, пока не превратился в белую точку, над которой вился легкий дымок.

— Доброе утро, мистер Дерсли, — раздался над ухом чей-то негромкий голос. — Вам тоже грустно смотреть, как яхта уходит? Мне вот грустно. Она принесла хоть какое-то разнообразие.

Голос принадлежал молодой вдове, той самой соотечественнице, миссис Джексон, о существовании которой Уильям уже успел забыть. Он что-то ответил, но пятью минутами позже и не вспомнил бы что. Миссис Джексон тоже что-то сказала, кивнула с благожелательной улыбкой и, к великому облегчению Уильяма, удалилась. От «Сапфиры» остался лишь тающий дымок на горизонте. Уильям еще минуту смотрел ей вслед, потом побрел прочь. Таити и Южные моря потеряли всякий смысл, остались только никому не нужное солнце и бескрайняя голубая гладь, даже Затерянный не имел больше никакого значения. Что сможет теперь выдернуть его из монотонных будней и вернуть утраченное счастье? Нет такого события, и не будет. Уильям безнадежно уставился в пространство невидящим взглядом. Вся жизнь свелась к одной ноющей боли.


предыдущая глава | Затерянный остров | Глава девятая Миссис Джексон и вторая попытка