home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




о памяти

Рукою память закрывает взгляду глаза и прозревает; память желает видеть свое, память видит то, что желает. И алчная, худая, вечно голодная память ненависти, и обожравшаяся, с разбухшим животом, память любви, память младенческая, прапамять, память крови, тела, сердца, общего исторического прошлого (много, много), — все они выжигают ваши живые глаза для того, чтобы посмотреть самим. Память — укротительница настоящего и убийца будущего, потому-то все всегда делают вид, что ничего не помнят, все боятся, все осторожны, держат свою память, всю свору (много, много) на цепи. Самое главное — не помнить, забыть, не признаваться, не верить, что то-то и то-то было именно с тобой, верить глазам, которые видят в зеркале улыбчивое лицо, ни в коем случае не заглядывать в перелицованные, переобмундированные заведения, магазины, кинотеатры, дома, глаза друзей. Нельзя было заходить вот в это помещеньице, куда мы вперлись и где все виды памяти сидят (поджидая, готовые броситься), сидят в витринке, на месте тарелок с бутербродами. (Сожрать бы сейчас, после коричной настойки, какой-нибудь гореусладный бутерброд.) Бутербродов нет. Не в том горе, что нам не светит закусить (мы ведь и выпить не выпили) — но лезет же в рот навязчивая идея, и память о том, что бутерброды когда-то были (и все, все, с ними связанное, много, много), оказывается пострашнее их отсутствия сейчас. Так вы против того, чтобы помнить? Это не мы, а инстинкт самосохранения, за который вы так ратовали.

И все же в углу кто-то сидит, пряча нос в посудинку. Нормальный человек. Ах, ах — нормальный человек, с живыми глазами и чистыми ногтями-пальцами. Эй, гражданин! Фреринька! Бог в помощь! Присесть позволите?

И гражданин, нормальный человек повернул к нам удрученное и хмурое лицо. На лице этом было написано: “меня сегодня обидели, оскорбили, морально убили. Очень прошу, ради красоты твоей, отойди от меня”. Сказал он то же самое, но значительно короче. И пальцы свои чистые, нервные сжал в кулак.

Ай да проклятье, не так-то просто подступиться к нормальному человеку! Нормального человека, если честно, уже достали: разговорами, уговорами и вечной к нему апелляцией — нормальный человек не будет того! не будет сего! поступит так! не поступит этак! Он уже не человек, а присказка: “нормальный человек все поймет правильно”, “нормальный человек не обидится”, “нормальный человек не откажет”. Список того, сего и этакого у каждого говорящего, разумеется, свой. А нормальный человек — один на всех.



о необитаемых островах | В Бога веруем | о слове “фреринька”