home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Когда бессилен Вивальди

Каждого человека Господь ведет к Себе по-разному. Апостола Павла призвал мгновенно – и он из гонителя христиан стал великим просветителем мира, светочем христианства; Петра и Иоанна воспитывал долгих три с половиной года. А путь некоторых длится всю их жизнь. Кого-то Господь призывает в зрелом возрасте через большие скорби, кто-то изначально воспитывается родителями в вере или даже в монашеском духе. Оглядываясь на свою жизнь, могу сказать, что меня Господь вел к тому моменту, когда пришлось делать выбор дальнейшего пути, очень незаметно, создавая такие условия, в которых принимал бы решение я, не Он. Безо всякого нажима или принуждения.

Монахи. О выборе и о свободе

Монахи. О выборе и о свободе

Прежде чем оказаться у церковного порога, мне пришлось пройти достаточно большой жизненный путь. Лишь в 30 лет стал появляться интерес к вере, православию, православной жизни, Церкви нашей. Но какой-то внутренний огонек – то, что Феофан Затворник [8] называет «жаждой Бога» – внутри был всегда. Внутренняя жажда Бога побуждает к поиску. Правда, человек далеко не всегда осознает, что побуждение это направлено к его Творцу и Спасителю. Часто принимает за Истину ложные цели – успех, достаток, власть, желание «состояться». Да мало ли их, таких. И я не осознавал долгое время, что именно я ищу. Была жажда… чего-то. Она и побуждала искать в разных направлениях.

Я поступил в Иркутский государственный университет, на физический факультет – так физика заинтересовала. Начал ее изучать – познакомился с законами природы. Первый грузик лег на ту чашу весов, которая через 18 лет склонилась в сторону иночества.

Затем, на любительском уровне, заинтересовался живописью, изучал произведения знаменитых живописцев. Альбомы с хорошими репродукциями тогда невозможно было достать, но в советских музеях картины русских и западноевропейских художников представлены были очень широко и разнообразно. Я ездил по выставочным площадкам, в том числе и других городов: Москвы, Санкт-Петербурга, – подолгу любовался замечательными полотнами. Было интересно, увлекательно, но через некоторое время я понял, что это не то.

Дальше заинтересовала музыка, в основном светских композиторов, так как церковных тогда услышать было совершенно невозможно. Сам я не играл, но часто и подолгу слушал разные произведения, в основном классические. Со временем мои вкусы и привязанности менялись: поначалу нравился Вивальди, в какой-то степени – Моцарт, некоторые произведения Бетховена, не последнего его периода. А потом любимыми композиторами стали – и остаются по сию пору – Рахманинов и Шопен. Всегда с удовольствием слушаю шопеновские фортепьянные концерты, первый концерт Рахманинова для фортепьяно с оркестром. Последнее время все больше нахожу какое-то созвучие творчеству Шнитке. Но и это оказалось увлечением.

Затем появлялись интересы к психологии, философии, но, доходя до какого-то предела, исчерпывали себя. Паки и паки – не то.

Когда началась перестройка и священнослужители получили возможность выходить на широкую аудиторию, состоялась судьбоносная встреча с архиереем, который впоследствии рукоположил меня во диакона, священника, постриг в монахи. Это был владыка Хризостом, в ту пору Иркутский и Читинский, а в последствии – Виленский и Литовский [9] . Замечательный, глубоко церковный человек, умный, проницательный, яркая личность. Когда владыку перевели из Иркутска в Вильнюс, я оставил свою мирскую деятельность и последовал сначала за ним, а после, вступив в число братии Свято-Духова монастыря, – за Христом.

Не вдруг, не сразу – постепенно начал понимать, что долгое время Господь, шаг за шагом, через разные увлечения вел меня к Церкви, а увлекаться позволял, с тем чтобы впоследствии была возможность сравнить мир культуры высокой, но все же человеческой с поразительным, безграничным миром Православия.

В миру – живопись, а в Православии – иконопись, явление неизмеримо более высокое. Живописец – человек, который пытается отразить окружающий видимый мир через свое отношение к нему. Иконописцем, по большому счету, является Сам Господь, который посредством человека являет нам образы мира невидимого, духовного.

Между светской музыкой и церковной тоже обнаружилась принципиальная разница. Музыка светская – это выражение душевного состояния композитора, а церковное пение – средство устремиться к Богу самому и помочь это сделать другим. Совершенно разный уровень. Я интересовался философией, а встретился с богословием. Увлекался психологией, а оказался лицом к лицу с аскетикой. Потому, оказавшись в монастыре, прикоснувшись к Православию, уже ничего не выбирал, все стало очевидным: вот мой путь, по нему и нужно идти.

Каждого человека Господь ведет к Себе по-разному, знает все, все учитывает: каков сам человек, его характер, темперамент, жизненный опыт. Дело Божие – призвать и помочь; дело наше, человеческое – услышать, откликнуться и последовать.

В молодости, в студенческие годы, я терпеть не мог, когда мне что-то навязывали. Старался все понять, а затем и принять сам. Так был воспитан, таким был. И Господь, зная это, ни к чему меня не принуждал. А постепенно, незаметно, создавая соответствующие условия, ставил перед выбором, который я делал самостоятельно и тем совершал очередной, маленький, но все-таки шаг и все-таки к Церкви.


Веяние тихого ветра | Монахи. О выборе и о свободе | Кадило как спорт-инвентарь