home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Выпустив руку Мэри, Ройс прижал ее к себе, и их губы жадно и лихорадочно прижались друг к другу, и легкий привкус портвейна будоражил ее сознание. Отпустив ее губы, Ройс начал слегка покусывать мочку уха Мэри.

– Мне не терпелось сделать это еще с того вечера на постоялом дворе, – прошептал Ройс едва слышно, и его дыхание, легкое, словно перышко, заставило Мэри задрожать всем телом. – Быть вместе с вами в Айверли-Хаусе, видеть вас за одним столом, представлять вас со мной в одной постели… Жизнь превратилась в кромешный ад. – Его губы, словно дразня, скользнули вниз по шее Мэри. – Каждый вечер, зная, что вы находитесь в нескольких шагах по коридору, я не могу заснуть, когда прихожу в свою комнату.

Судорожно вздохнув, Мэри запрокинула голову, чтобы Ройсу было легче целовать ее шею. Она еле слышно прошептала его имя и запуталась пальцами в шелке его густых волос. Как ей выразить пронзающие ее чувства, если одно только хриплое дыхание Ройса приводит ее в жаркий трепет? Одно лишь движение рук Ройса по ее телу, медленное и настойчивое, заставляет вздрагивать, пробуждая всю силу незнакомого раньше желания. Она почувствовала страсть, пронизывающую каждый нерв, каждую мышцу, еще тогда, при первом поцелуе на постоялом дворе, но сейчас…

Его мягкие губы скользили по коже, и зубы, чуть царапаясь, оставляли жаркий след, который тут же покрывался влажным следом ищущего языка. Задрожав, Мэри ощутила еще большее желание, и жар, пронзивший ее живот, казалось, был готов вырваться наружу.

Губы Ройса достигли той границы, где начинался вырез ночной рубашки, и он, рыкнув, подавил в себе проклятие. Вскочив, он дернул пояс ее халата, который, распахнувшись, обнажил ее стройное тело в снежно-белой хлопковой рубашке.

Мэри прекрасно видела всю гамму чувств, отражающуюся на лице Ройса: его глаза блестели, кожа порозовела, и теплое дыхание стало хриплым. Глядя на него, Мэри ощутила, как жажда страсти охватывает ее все глубже и глубже.

От поцелуев Ройса очередная волна дрожи пробежала по всему телу Мэри. Резко дернув за ворот ночной рубашки, он взглянул на Мэри почти черными от страсти глазами. Рубашка разорвалась с громким треском, и Мэри ахнула. Руки Ройса двинулись вниз по ее телу, скользя по груди, по животу, вокруг бедер…

Ей показалось, что весь мир вдруг застыл в пышном великолепии восхитительного цветения. Мэри вообразить не могла, что подобные чувства могут порождаться прикосновениями мужчины.

Он снова склонился над Мэри, и его рот, горячий и требовательный, продолжал свое волшебное движение с восхитительной нежностью. Вцепившись в плечи Ройса кончиками пальцев, Мэри почувствовала, что не в силах сдерживать дрожь. Наконец, словно задыхаясь, он оторвался от ее губ и, подхватив на руки, мягко положил на бок. Растянувшись рядом, Ройс начал целовать ее снова, лаская живот кончиками пальцев, путешествуя ими почти до самых сокровенных точек ее желания.

Язык Ройса прошелся вокруг одного соска, потом вокруг другого, в то время как пальцы продолжали свой восхитительный дразнящий танец, а Мэри лишь продолжала судорожные движения, мечтая ощутить его пальцы там, где возникшее желание манило все сильнее и сильнее, словно глубокая пропасть.

– Проклятие! – Оторвавшись от Мэри, Ройс сел рядом и уткнулся головой в скрещенные руки.

Она испуганно посмотрела на Ройса, хотя тело еще продолжало дрожать.

– Ройс? – Ее голос прозвучал еле слышно.

– Одевайся, – напряженно и жестко ответил Ройс, не глядя в ее сторону.

– Но почему?

– Просто сделай то, что я сказал, – словно кнутом щелкнул Ройс. – Накинь халат и беги в свою комнату. И благодари свою счастливую звезду, Мэри, что я не слишком сильно пьян.

Мэри, покраснев, как свекла, почувствовала себя вдруг маленькой и беззащитной. Рывком затянув халат, на котором только что лежала, она выскочила из комнаты и зашлепала босыми ногами по коридору, вверх по лестнице, стараясь производить как можно меньше шума. Нырнув в свою комнату, она заперла дверь и, облокотившись на нее, принялась ловить воздух широко раскрытым ртом, чувствуя, как предательски трясутся колени.

Господи, что же она наделала? Что подумает о ней Ройс?

Застонав, Мэри осела на пол, прижимая к груди разорванную ночную рубашку. Она не знала, как сможет теперь снова взглянуть в лицо Ройса. По крайней мере у него было некоторое оправдание: он был пьян. Но она? Она, имея совершенно трезвую и ясную голову, повела себя как последняя развратница!

Судя по всему, ей бы следовало плакать. Плакать от стыда и отчаяния. Но только она не могла. И – о ужас! – она не могла не отдавать себе отчет в том, что дрожь желания продолжала пронзать ее тело и даже прикосновение ночной рубашки к голой коже заставляло бежать кровь по жилам безумными толчками.

…То, что она сделала, было предосудительным. И все же…

Издав еще один легкий стон, Мэри запустила пальцы в волосы, словно желая остановить мысли, вихрем проносящиеся в голове. Но ведь она действительно наслаждалась каждым мгновением. Своими поцелуями и ласками Ройс пробудил ее тело. Если бы вдруг он вошел в ее комнату прямо сейчас, то она бы снова упала в его объятия.

Между ней и Ройсом никогда не может быть чего-либо общего – Мэри это прекрасно осознавала. Самое худшее решение – отдать себя в его руки, и после этого ее жизнь будет разрушена. Опозорена. Она превратится из девушки в женщину.

Ей всегда была интересна суть этого перевоплощения. А можно ли, избегнув греха похоти – что не так уж сложно, – просто целовать мужчину? Но теперь она поняла. У этого удовольствия очень скользкий склон. И следует быть очень осторожной в будущем, если она не хочет катиться по этому склону вниз!

А это означает лишь одно – быть вдалеке от Ройса.

Вздохнув, Мэри встала. После того как она осознала, что Ройс – человек, которого она бы хотела видеть в последнюю очередь, подняться на ноги оказалось совсем нетрудно. Мэри поняла, что в следующий раз при взгляде на Ройса ее лицо окрасится в цвет кровавого заката, а уж что он подумает о ней, она и представить себе не могла. Раньше он относился к ней, как к наивной провинциалке, а теперь?

Скомкав ночную рубашку, она сунула ее под сложенные одеяла в самый низ сундука в изножье кровати. Она не смогла бы объяснить всевидящей горничной, почему ее передняя часть разодрана.

Справившись с этой задачей, она надела новую рубашку, забралась в кровать и попыталась заснуть. Мэри вовсе не хотелось выглядеть с утра так, словно она не спала всю ночь.

Проснувшись, она поняла, что выглядит так, как опасалась: под глазами черные круги, рот немного запал. Посмотрев на себя в зеркало, Мэри решила было сказаться больной, ее внешний вид вряд ли позволил бы кому-нибудь в этом усомниться.

Однако в этом случае к ней тут же присоединились бы сестры, замучили бы ее вопросами и сочувствием, а этого хотелось Мэри меньше всего. Нет уж, лучше спуститься вниз на уроки мисс Далримпл, где сестры, преисполненные отвращения к занятиям, ничего не заметят.

Мэри с облегчением поняла, что опоздала на завтрак, и попросила горничную принести поднос с чаем и тостами. Покончив со скромной трапезой, она попыталась придать лицу надлежащее выражение и спустилась вниз.

Она испытала громадное облегчение, обнаружив, что в компании сестер и мисс Далримпл отсутствует Ройс, но сосредоточиться на поучениях гувернантки о надлежащих правилах поведения оказалось значительно труднее, чем обычно. Ее мысли продолжали витать вокруг событий минувшей ночи. Будет ли Ройс стараться избегать ее? Насколько глубоко она пала, по его мнению?

Он отсутствовал и на обеде, но когда пришло время занятий танцами, он появился в небольшом зале, как делал это всегда. При взгляде на Ройса сердце Мэри забилось чаще, и ей очень захотелось исчезнуть. Пусть танцует с другими! Однако она осознала, что это был бы неверный путь и такое неопределенное положение не может длиться слишком долго.

Наконец наступил ее черед, и, глубоко вздохнув, Мэри выступила вперед и посмотрела прямо в лицо Ройса, хотя была уверена, что цвет ее щек намного румянее, чем обычно. Безусловно, она испытывала стыд за события минувшей ночи, но решительно не хотела, чтобы Ройс это видел. Галантно поклонившись, он вывел Мэри на середину зала. Слава Богу, сегодня был не вальс, и ей не придется чувствовать его руку на своей талии и находиться к нему так близко! Все ее внутренности и без того дрожали, словно желе на тарелке.

Лицо Ройса, как всегда, выражало учтивую вежливость, но сегодня она носила более сдержанный характер: в глазах отсутствовал блеск, не было обычной улыбки, прячущейся в уголках рта, и Мэри подумалось, что сейчас он старательно копирует манеры графа. Веющий от Ройса холод еще сильнее ударил по нервам Мэри. Хватило бы у нее смелости спросить, не сердится ли он?

Начав танцевать с сестрами, Ройс снова стал самим собой, и Мэри почувствовала, как в ней поднимается раздражение, когда она видела, как он смеется и разговаривает с Роуз или Лили. В глубине души Мэри прекрасно понимала: было бы глупо ожидать, что он почувствует себя с ней комфортно, и она боялась навсегда потерять дружбу и расположение этого человека.

Урок подошел к концу, мисс Далримпл уплыла в свою комнату, и сестры направились к дверям. Мэри почувствовала, как Ройс слегка коснулся ее руки.

– Мэри… Если бы я мог с вами поговорить…

Остановившись, она посмотрела прямо в лицо Ройса, чувствуя, что желудок превратился в кипящий нервный комок. На его лице играли желваки, и, кажется, его холодная отстраненность стала еще сильнее, чем во время танцев.

– Я обязан извиниться за свое поведение прошлой ночью, – произнес Ройс официальным тоном. – То, что я сделал, по меньшей мере предосудительно.

Не зная, что ответить, Мэри продолжала молча смотреть на Ройса. Согласно кивнуть? Сказать, что прощает? Признаться, что она виновата не меньше его самого? Главное, не выдать, что эта ночь была самой восхитительной в ее жизни…

– Я искренне сожалею о случившемся, – продолжил Ройс, заложив руки за спину. – Если бы я мог, то повернул бы время вспять…

– Я прошу вас, не стоит тревожиться на этот счет. – Мэри ощутила укол в области сердца. – Это не было вашей виной.

– Отнюдь. Это была моя вина, я повел себя как последняя скотина. Узнай об этом Оливер, он снес бы мне голову и был бы совершенно прав.

– Оливер! – Брови Мэри подпрыгнули вверх. – Он-то здесь при чем? Насколько я понимаю, его с нами не было.

– Нет, конечно, нет. Я говорю это лишь к тому, что вы, его кузины, находитесь под его защитой, и он оставил вас на мое попечение. Следовательно, я тоже обязан вас защищать, а не предаваться пьяному разгулу. – У Ройса задрожал подбородок. – Да, я далеко не самый благородный человек, да, я совершенно свободен в своих поступках, однако полностью осознаю, что не имею никакого права соблазнять невинных девушек. Особенно тех, которые находятся под моей опекой.

– Быть может, хватит об этом? Послушав вас, можно подумать, что я корзина яиц или малое дитя.

– Кто же спорит, Мэри? – нахмурился Ройс. – Очевидно, что вы не ребенок, но я старше и опытнее. Тем не менее вы в нашем мире новичок, и я обязан предупреждать вас об опасностях, связанных с нечестными мужчинами, а не быть одним из них. Напившись портвейна, я потерял над собой контроль.

Мэри почувствовала, как в ней растут досада и раздражение. Этот человек целовал и ласкал ее тело, разорвал ночную рубашку, однако, оказывается, это объясняется не тем, что он сходил с ума от ее красоты, не тем, что жажда вожделения заставила забыть его о правилах поведения джентльмена, нет. Все оказалось значительно проще: Ройс просто-напросто был пьян, и этим все сказано!

– Как же тогда вы объясните ночь на постоялом дворе? – хмыкнула Мэри. – Тогда, помнится, вы были совершенно трезвы.

Раскрыв рот, Ройс уставился на Мэри, и его щеки окрасил румянец.

– Уверяю вас, что больше подобного не повторится.

– Очень хорошо! – Мэри сложила руки на груди, стараясь скрыть полыхающий в глазах огонь.

– Итак, простите меня, если это возможно.

Ройс отвесил короткий поклон и зашагал прочь.

– И не беспокойтесь, – бросила ему вслед Мэри, – я не стану ничего рассказывать вашему драгоценному Оливеру!

Обернувшись на мгновение, Ройс выстрелил в Мэри яростным взглядом и продолжил свой путь к двери.

Ей вдруг захотелось навсегда исчезнуть отсюда, однако уже слишком многое связывало ее с этим домом, и не следовало совершать опрометчивых поступков. Чувствуя себя глупой и ничтожной, Мэри постаралась рассуждать здраво и подавить в себе совершенно ненужные эмоции. Будь она настоящей леди, она должна была бы выразить Ройсу свой гнев, а затем принять его извинения. Более того, она должна была бы их потребовать!

Вместо этого она повела себя так, словно Ройс не сделал ей ничего плохого… и ей понравилось, что он повел себя не как джентльмен. Ну почему… Почему бы ему было просто не сказать, как замечательно он себя чувствовал, целуя ее? Неужели сказать комплимент или два сложнее, чем выражать свои сожаления?

Похоже, Ройс туго соображал в подобных делах. Он лишь пообещал, что подобное больше никогда не повторится… Он, видите ли, ненавидел себя за то, что потерял над собой контроль и они чуть было не занялись любовью, поскольку Ройс был пьян и не понимал, что делает!

Мэри сжала челюсти и почувствовала, как на глазах предательски выступили слезы; она сдержала их, собрав волю в кулак. Нет уж! О чем, о чем, а об этом она плакать не будет. Это было бы слишком унизительным. Резко повернувшись, она направилась наверх, где обнаружила Роуз, подрубающую подол одного из платьев Камелии.

– А где остальные девочки? – спросила она у сестры, присаживаясь рядом на диван.

– Они поссорились, я даже не знаю, в чем причина. В конце концов мне это надоело, и я прогнала их отсюда. Пусть ругаются в другом месте. – Подняв голову, она слабо улыбнулась. – Боюсь, что сегодня я для тебя неподходящая компания.

– Ты тоже приняла участие в ссоре? – Вздохнув, Мэри откинулась на спинку дивана, вытянув ноги и скрестив их. Увидела бы это гувернантка, непременно сделала бы замечание! Подумав об этом, Мэри почувствовала, что ее настроение чуть приподнялось. – Не могу в это поверить. Ты же поистине ангельское создание.

– Вовсе нет, – покачала головой Роуз. – Например, сегодня утром я обругала Джуни, когда та попыталась меня причесать. Я ненавижу причинять беспокойство кому бы то ни было.

– Это мне прекрасно известно. Даже когда ты болеешь, ты предпочитаешь находиться в одиночестве и справляться со всем самостоятельно. Поверь мне, это намного лучше, чем если бы ты требовала, чтобы с тобой все время нянчились.

– Полагаю, что так. – Роуз опять слабо улыбнулась. – Но ведь я знаю, что это работа Джуни, поэтому мне не следовало обращаться с горничной так резко. Я не думаю, что ей здесь сладко живется. Если бы еще повара, Джоси, Энни, вся остальная прислуга жили в собственных домах! А они ютятся в крошечных комнатках под самой крышей, встают задолго до нас, а ложатся за полночь. И хоть бы кто им спасибо сказал.

– Если ты им это скажешь, – заметила Мэри, – будешь выглядеть в их глазах сумасшедшей.

– Это правда, – хихикнула Роуз в ответ. – Возможно, я жалею их сильнее, чем они себя. И все же вместо того, чтобы выразить доброту, я обругала ее. Тебе не кажется, что мы занимаем слишком много места?

Брови Мэри подпрыгнули вверх.

– Много места? Дом и так огромен. Каждая спальня в два раза больше, чем та, которую мы занимали дома на всех.

– Я не об этом. Подумай, все эти люди внимательно нас изучают. И в глубине души я уверена, все они полагают, что я далеко не настоящая леди.

– Уж кто-кто, а ты – самая большая леди изо всех нас. Даже если ты не похожа на всех этих напыщенных британских мисс. Ну и что из этого? – Мэри пожала плечами. – Неужели ты полагаешь, что я хотела бы видеть в вас то, что пытается вылепить мисс Далримпл?

– Я понимаю, что это так, – улыбнулась Роуз. – Ты права, а я, наверное, говорю глупости. И все же… Да, у нас есть прекрасное жилище, мы не голодаем, скоро появится новый восхитительный гардероб… И… и я ощущаю себя неблагодарной скотиной. – Роуз взглянула на свои руки, лежащие на рукоделии. – Но… Мэри… Ты не тоскуешь по дому? Не приходила ли тебе в голову мысль вернуться?

– Отнюдь. Конечно, я скучаю по дому, но по-другому. Я скучаю о маме и, думая о ней, не могу сдержать слез. Но! Я совершенно не скучаю о Трех Углах, не скучаю о Космо и о таверне. Послушай, Роуз, – нахмурилась Мэри, – ты чувствуешь здесь себя несчастливо?

– О, Мэри! – Роуз подняла голову, и ее васильковые глаза наполнились слезами. – Я скучаю, о да, я скучаю… – Она вытерла слезы. – Я бы сто лет о Космо не скучала. Но Сэм…

– О… Сэм Тредуэлл… Но ты же говорила, что… – Мэри запнулась, стараясь точно вспомнить молодого человека, который проявлял к сестре знаки внимания. – Но здесь, в Лондоне, ты никогда не говорила, что скучаешь о нем.

– Да, не говорила. – Роуз снова тяжело вздохнула. – По крайней мере мне бы не хотелось про это говорить. Только я не знала, что это будет так тяжело. Мне его не хватает. Я вспоминаю его улыбку и мечтаю увидеть ее снова. Его чудесные карие глаза, особенно когда он на меня смотрит… – Роуз обняла себя за плечи и задрожала. – Мое тело словно иголки покалывают.

– Ты его любишь?

– Не знаю… – Роуз опустила руки. – Не уверена. Я не могу себе представить жизнь, полностью посвященную мужчине. Но с Сэмом я бы могла остаться навсегда. Наверное, это ужасно глупо?

– Нет, это совсем не глупо. А… – Тут Мэри поколебалась. – А ты с ним целовалась?

– Мэри! – Щеки Роуз внезапно порозовели.

– Целовались, не так ли? Вот хитрюга, почему ты мне раньше не рассказала?

– Не могла, – сокрушенно покачала головой Роуз. – Это было настолько прекрасно и не похоже ни на что… Я просто хотела прижать его к себе, не думая ни о чем больше.

– Я нисколько вас не осуждаю и никогда бы не подумала о вас что-то плохое. Но когда он целовал тебя? Как это случилось?

– Однажды я шла домой к Нэну Саттону, а Сэм ехал верхом навстречу вниз по улице. Он возвращался из поездки в Филадельфию по каким-то делам. О-о-о! Как величественно он выглядел! – При воспоминании об этом у Роуз засияли глаза. – Он соскочил и пошел рядом, а я прошла мимо дома Саттона только ради того, чтобы оставаться рядом. Заглянув в конюшню, мы увидели, что там никого нет, и вошли. Сэм взял меня за руку и поцеловал. – Роуз опять покраснела. – Он сделал это два раза.

– И ты не потребовала от него немедленно остановиться? – спросила Мэри.

– Нет, конечно, нет, – с удивлением посмотрела на нее сестра. – Послушай, Мэри, а с кем целовалась ты?

– С Ройсом, – призналась Мэри, которой вовсе не хотелось выяснять, насколько лучше или хуже был поцелуй сэра Ройса, а уж тем более посвящать Роуз в то, что он сделал. Особенно после признания Роуз о двух украденных поцелуях, которое звучало как самая застенчивая исповедь. – Но только ты должна мне пообещать, что Лили и Камелии – ни словечка. Они станут надо мной немилосердно потешаться. А уж если они что-нибудь скажут самому сэру Ройсу…

– Боже, нет, конечно… Клянусь. Но, Мэри, ты любишь его?

– Безусловно, нет! – резко покачала головой Мэри. – О каких-либо отношениях между нами не может быть и речи. Он был просто пьян, и этим все объясняется. Причем, протрезвев, он очень вежливо извинился. – Лицо Мэри непроизвольно ожесточилось. – Он сказал, что не хотел бы, чтобы это произошло снова.

– В самом деле? – покосилась на нее Роуз.

– Так и есть. Он сказал, что если бы было возможно, он повернул бы время вспять. Ну… Или что-то вроде этого. Ройс явно сожалеет.

– Ну а ты? – Роуз ухватила сестру за руку.

– Честно? – Взглянув на сестру, Мэри отрицательно покачала головой. – Вовсе не сожалею, мне очень понравилось. Наверное, теперь моя душа стала черной, разве нет?

– Не говори глупостей. Я-то рассказала, как целовалась с Сэмом и не остановилась вовремя. Тогда моя душа и подавно черная.

– В любом случае мы теперь подруги по несчастью, – легко улыбнулась Мэри.

– То есть ты уверена, что у тебя нет никакой надежды?

– Ты о чем? – Расхохотавшись, Мэри покачала головой. – Уж не о браке ли с сэром Ройсом? Нет, дорогая сестра, на этот счет можешь не волноваться, по мне он явно не чахнет. Хотя признаюсь, моя гордость была несколько уязвлена, когда Ройс сказал, что сильно сожалеет о случившемся. Но все достаточно легко снова встало на свои места. Перспектива брака вообще, а с этими надутыми британскими джентльменами особенно, меня вообще не привлекает. Кстати, у меня есть легкое предчувствие, что я так и останусь старой девой, испытывая радостное чувство за счастье моих замужних сестер, которые, надеюсь, будут столь добры, что позволят мне их навещать.

– Нет, я боюсь, что мы останемся старыми девами вместе. Так что придется Лили и Камелии заботиться о нас обеих, – возразила Роуз, – а может быть, так и будем вечным грузом на шее нашего кузена-графа.

– Тоже неплохая идея. – Мэри была искренне рада видеть, что настроение сестры повышается. Подняв рукодельную работу Роуз, она улыбнулась: – Позволь-ка мне тебе помочь. Так хочется воткнуть во что-нибудь несколько булавок.


Глава 16 | Невеста джентльмена | Глава 18