home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Утро следующего дня было пасмурным и деловым. Владелец восьмидесяти процентов акций закрытого акционерного общества «Агрохимцентр» и председатель совета директоров Анатолий Николаевич Лобанов подъехал к офису своей компании, расположенной сразу за МКАД в промзоне Очаково — месте удачном с транспортной точки зрения, а также тем, что приземистое трехэтажное здание имело несколько одинаковых по значимости входов и было окружено удобными парковками. Подъехав к своему месту, с которого просматривалась вся площадь парковок с темнеющими за ней складами, он обнаружил, что место занято — здесь стоял чей-то «Ниссан».

«Охрана проспала», — подумал Лобанов без раздражения, но посигналил, привлекая внимание. Вскоре на крыльце показался недовольный охранник, однако, узнав автомобиль, всплеснул руками, как хозяйка, у которой выкипел суп, и метнулся внутрь.

«Что же это он выходит на улицу смотреть, что случилось, ведь у него там монитор перед носом? — отметил про себя Анатолий Николаевич. — Телевизор, наверное, включили. Надо Писарева воспитывать, чтобы он своих сторожей как-то в чувства приводил. Почему вообще на служебной стоянке оказалась машина клиента? Никто работать не хочет».

Вскоре вместе с охранником на крыльце появился какой-то усатый тип в темном свитере, на котором выделялся светлый прямоугольник бэджика. Анатолий приспустил чуть запотевшее стекло и всмотрелся. Фамилию он не разглядел, но с удивлением обнаружил на пластиковой метке незнакомца логотип своей компании. Пока недовольный владелец «Ниссана», под руководством охранника, отъезжал с места хозяйской парковки, Лобанов с недоумением размышлял, откуда взялся новый сотрудник. Войдя, наконец, в здание, он прошел в свой кабинет, находящийся в соседнем с офисом крыле и отделенный от комнат сотрудников небольшим переходом. Несмотря на участие в деятельности нескольких компаний, своим рабочим местом и главным делом Лобанов считал «Агрохимцентр» — его собственное детище, приносящее если не самую большую, то уж точно гарантированную часть его денег. Он создал эту компанию в соответствии со своим представлением о том, как надо вести дела, и считал продуманную технологию главным залогом стабильности и успеха. То есть если в других компаниях Анатолий делал деньги, то здесь еще и царил.

В приемной Лобанова, как всегда, встретили тишина и порядок, обеспечиваемые его бессменной помощницей — Ольгой Андреевной. Странный выбор и приверженность «старым кадрам» частенько были предметом шуток партнеров и недоумения клиентов. Но Анатолий твердо отклонял все попытки сосватать ему в секретари молоденьких образованных девиц.

— Девушками надо любоваться в клубе, на работе же важна не красота, а опыт, — объяснял он тем, кто одолевал его глупостями по поводу пенсионного возраста секретарши.

— Шеф ее держит за то, что она Ленина видела, — хохмили некоторые, на что Анатолий Николаевич спокойно отвечал:

— Нет, Ленина она, к сожалению, не видела, но при Хрущеве уже работала. А на пенсию ушла с должности начальника канцелярии Министерства торговли. Любую бумагу помнит наизусть, как Любшин в фильме «Щит и меч», а любого клиента вычисляет по первому «Алле!». Таких уже мало, а скоро совсем не будет, завидуйте.

И действительно, те, кто знал деловые качества Ольги Андреевны, удивлялись ловкости Лобанова, никогда не имевшего проблем, знакомых большинству и возникающих из-за неумения секретарей самим решать что, когда и кому надо говорить и не говорить.

— Доброе утро, Анатолий Николаевич! — уютно, по-домашнему пропела Ольга Андреевна, поднимаясь из-за стола и выходя ему навстречу.

— Здравствуйте, как самочувствие? — ответил на приветствие начальник.

— Нормулёк! — позволила себе игривую интонацию Ольга Андреевна, но тут же перешла на официальный тон: — Вас разыскивали наши аудиторы, звонил представитель «Баф», и на три часа вы приглашены в банк на заседание конкурсной комиссии. Из «Супервояж-тур» звонила Хмельникова, просила узнать, не меняются ли у вас обычные сроки вылета в горы?

— Соедините меня сначала со складом, затем с нашей бухгалтерией. Аудиторам назначьте на завтра. Свяжитесь с туристическим агентством, пусть бронируют начало января. Через час я жду Семенова.

— Чай как обычно? — уточнила секретарша.

— Нет, лучше минералки с газом, — пожелал шеф.

Рабочий день начался. Вынимая из портфеля сотовый телефон, Лобанов заметил на нем значок полученного сообщения.

«Наверное, информация от оператора, ведь я как тот полковник из песни «Би-2», которому никто не пишет», — предположил он, но все-таки открыл послание. Номер отправителя был незнакомым, а текст приятным:

«Как самочувствие? Как добрался вчера?» Подпись отсутствовала.

«Татьяна, наверное, — подумал он, превратившись из Лобанова в Мака. — Как ответ писать, не знаю, лучше позвоню».

Однако на звонок ответил раскатистый армейский баритон полковника Балтийского, которым, он, видимо, привык проверять личный состав.

— Привет, Мак! Рад тебя слышать! Вчера здорово было, почти все собрались!

— Да, я сам не ожидал, что буду так рад этой встрече. Я ведь давно ни с кем не виделся. А ты общаешься с кем-нибудь регулярно?

— Славка с Милкой у нас иногда бывают в гостях, наши пацаны даже подружились, теперь независимо от нас по «аське» болтают. Аню Пименову как-то случайно в магазине встретил, теперь она меня культурно развивает. Были вместе один раз на концерте и два раза в кино. А с остальными иногда созваниваемся.

— Здорово, а я и этим не могу похвастаться. Забыли меня все, — посетовал Лобанов.

— Ты зря, мы, когда перезваниваемся, о тебе всегда вспоминаем. Думали, ты совсем от коллектива оторвался, загордился, — признался полковник.

— Да нет. Кручусь без конца, — продолжил прибедняться бизнесмен.

— Это у всех так! Есть работа — жалуются, что нет времени, а нет работы — так и время ни к чему. Вон Славка уже второй год мыкается. У них там все продали и закрыли, устроиться не может, говорят, староват уже. Хорошо, у него Милка — ангел, не то, что словом, в мыслях не попрекнула. Он, конечно, всякую халтуру находит, но это ж не то, — поделился чужими проблемами Балтийский.

— А чем он занимается? — из вежливости, но начав уже тяготиться разговором, спросил Лобанов.

— Не знаю точно, но что-то по компьютерной части, — без подробностей ответил приятель.

— Ну сейчас вакансий много, найдет что-нибудь. Сам-то как? — дежурно поинтересовался Лобанов.

— Нормально, — также дежурно ответил Женя.

— Ну, спасибо, что позвонил. Я твой номер в телефонную книжку перенесу, созвонимся как-нибудь, — постарался закончить разговор Анатолий.

Чуткий, несмотря на изрядную жировую прослойку, Балтийский это почувствовал и простился сухо.


В это же время, улучив затишье, выдавшееся на работе в связи с отъездом главного редактора в Останкино, Луговская тоже общалась с Женей Балтийским, но мысленно. Чтобы внешние силы не мешали ей вспоминать историю его любовных похождений, она отключила мобильный телефон и предупредила редакционного администратора на телефоне, что ее два часа не будет. Затем вставила флэш-карту в свой рабочий компьютер и, перенеся папку «Тетрадь Татьяны Папиной» на рабочий стол, создала в ней новый документ. Когда через два с лишним часа гонец, посланный вернувшимся главным редактором, позвал ее на совещание, она сохранила новый документ под заголовком «Встреча».


«Они встретились лет через десять после последнего телефонного разговора и лет через двадцать с лишним после знакомства. Словом, так можно было только случайно столкнуться, в овощном магазине, например. Она выскочила из дома, даже не накрасив губы, в старенькой курточке с капюшоном, которым нельзя было толком прикрыть растрепанные волосы. Он притормозил у магазина и, хоть до входа была пара шагов, прихватил кепку — похолодало уже по-осеннему. Столкнулись они в дверях: он — туда, она — оттуда. Она радостно, искренне улыбнувшись, загородила ему дорогу, узнав первой. Он смутился и обрадовался ее порыву. Однако фразу: «Как ты изменилась!» — не произнес, не от галантности, а от ужаса пронзившей его мысли: «Как же, значит, изменился я!»

Они стояли в проходе, чуть сбоку, чтобы не мешать другим, и не могли ни войти внутрь, ни выйти наружу, чтобы не сломать вдруг возникшей прежней дружеской близости. Она весело трепалась о своем житье-бытье, совсем без кокетства убирая грязные пряди седых волос со лба, собирая в улыбке морщинки вокруг глаз и смело демонстрируя возрастные изъяны шеи в расстегнутом вороте куртки. Он был по-прежнему скромнее нее. В предбаннике магазина было жарко, и он несколько раз порывался снять кепку, но, каждый раз вспомнив о появляющейся лысине, кряхтя, возвращал ее на место. Живот он тоже пытался втянуть, чтобы напомнить ей свой прежний силуэт. Всего в нескольких шагах от порога магазина стояла его новая машина, блеск которой мог затмить блеск лысины, но не мериться же им! Успехи у них были одинаковые: у него двое — чуть постарше, у нее — двое — чуть помладше. Остальные обстоятельства жизни были неважны, за исключением еще одной подробности: супругов за эти годы ни он, ни она не сменили.

Так они и стояли, боясь шевельнуться, чтобы не дать ветрам судьбы унести их друг от друга еще на годы или навсегда. Они говорили и говорили, а у нее все время то пищал, то звонил мобильник, и она при нем разговаривала и писала ответы, а он ждал. Он не знал, как угадать тот момент, когда можно спросить номер ее телефона. Кроме того, не мог понять: а нужно ли? Опять сумятица чувств, нервотрепка, ревность своя и чужая. Скандалы дома, связанные с ней, давно приняли хроническую форму, но ведь может начаться и обострение. Он изменился за эти годы. Стал осторожнее, расчетливее, практичнее, бросил курить и пить. От того, прежнего, который творил глупости из-за нее, осталось одно, но самое главное. Он до сих пор любил эту… девушку. Он всегда называл ее не по имени, а просто «Девушка». В этом была ирония, нежность и признание того, что в ней самое главное — это признак пола. Обмен телефонами произошел легко, так же как весь разговор, и оставил ощущение, что удалось найти нечто бесконечно дорогое для обоих и, оказывается, не полностью утраченное. Простились они, ни о чем не договариваясь. Продолжения может и не быть, это знали оба.

Она была очень занята, когда он позвонил через месяц, но не стала откладывать разговор, а, извинившись, вышла с мобильным телефоном в коридор. Все слишком хрупко, все истерто временем, возрастом, разлукой, ткань их отношений состоит из одних дыр, поэтому тянуть нельзя, можно только бережно поддерживать. Как ни торопилась она вернуться к делам, но терпеливо выслушала его церемонные оговорки и, наконец, последовавшее предложение встретиться этим же вечером.

Более неудачного дня для нее трудно было найти: куча неотложных дел ждала на рабочем месте, одежда была буднично-унылой и у нее поднималась температура. Но она сказала: «Да, если ты сможешь за мной заехать, а то я еще долго буду занята». Этот звонок был его подвигом в честь их прошлого, а также во имя их будущего, и она должна была ответить тем же. Потом она пыталась доделать дела и унять озноб, а он, как мальчишка, спешащий на первое свидание, заблудился. Звонил, спрашивал, куда свернуть, а она ничем не могла ему помочь. Наконец он припарковался там, где она легко нашла его и скользнула на шикарную кожу сиденья в полном изнеможении.

Он помчал ее по городу, он катал свою девушку на машине. Радовался как ребенок: «Ехал к тебе — сплошные пробки, а теперь, когда все правильно сделал: нашел, заманил, везу, то и пробок нет». Интуиция ее не подвела: сказать «нет» значило разрушить его комбинацию, в результате которой он якобы уже уехал в командировку, а сам был свободен для нее.

Из всех мест, куда он готов был везти свою девушку, ее привлекала только аптека. «Может быть, ты хочешь что-нибудь выпить?» — пытался он доставить ей удовольствие. «Аспирин, растворимый», — взмолилась она. Тогда, измучившись разными намеками и ироничными замечаниями, он спросил, можно ли пригласить ее туда, где есть возможность выпить растворимого аспирина в уединенной обстановке? «Можно», — спокойно ответила она и, все-таки не удержавшись, добавила: «Зачем же мы столько бензина сожгли, пока доехали до этого вопроса?» «Я просто не знал, интересуют ли тебя такие пожилые, толстые мужчины, как я», — ответил он.

После аспирина она чуть повеселела, а он сидел рядом и гладил, легко касаясь пальцами, ее руку, так же как делал это много лет назад на лавочке у Политехнического музея. То, что было между ними в тот вечер, нельзя назвать ни сексом, ни любовью, ни страстью. Это была просто встреча двух тел, которым было когда-то хорошо вместе.

Она чувствовала себя все хуже, ей хотелось домой, в пижаму и под одеяло. На правах больной она, прикладывая ладонь к действительно горячему лбу, ворчала: «Ну почему через столько лет ты сразу потащил меня в «интимную обстановку»?» А он вдруг ответил серьезно и искренне: «Я хотел доказать тебе свою любовь. Ну не в театр же тебя для этого вести?»

В театр они так и не сходили, но были на концерте и два раза в кино».


Представительный, холеный Семенов, исполнительный директор «Агрохимцентра», появился в кабинете Лобанова час спустя.

— Анатолий Николаевич, вызывали?

Он работал у Лобанова уже больше двух лет. Его появление было следствием тяжелого кризиса, в который по ряду обстоятельств попал весь бизнес Анатолия в момент вынужденного раздела собственности с Викторией, бывшей супругой. Она требовала выделить ей долю в каждом из его бизнесов, но иметь в качестве соучредителя, с правом голоса, свою бывшую супругу Лобанов не хотел. Ситуация создалась сложная, так как превратить дело, приносящее деньги, просто в деньги без потерь нельзя. Ему пришлось принять предложение конкурентов и в обмен на требуемую супругой сумму уступить двадцать процентов акций и пост исполнительного директора в «Агрохимцентре». Все остальные вопросы он урегулировал с меньшими потерями: оставил жене и сыну квартиру в Тушино, сам перебрался на «Сокол», машины раздал каждому в собственность, дачу оставил им, дом на Селигере взял себе. Семенов, таким образом, был для него человеком чужим, но Лобанов давно не обращал внимание на личные отношения в делах. Больших претензий к директору как менеджеру у него пока не было. Поэтому он был настроен мирно.

— Владимир Иванович, я сегодня встретил на стоянке человека с бэджиком нашей компании на груди, такой невысокий, с усами. Вы мне можете объяснить, кто это, или мне нужно вызвать Писарева?

— Анатолий Николаевич, я думаю, речь идет о новом сотруднике в отделе техобслуживания, Садовском, имя-отчество забыл. Мы взяли его на работу на прошлой неделе, прекрасный специалист, — небрежно ответил директор.

— Что вы имеете в виду, сказав «мы»? Я его не брал, значит, у вас есть кто-то, кто решает вопросы приема на работу? — не меняя тона, продолжил Лобанов.

— Я имел в виду Аллу, менеджера по персоналу, — терпеливо, как капризному ребенку, пояснил Семенов.

— Сейчас позовем и ее. Ольга Андреевна, Суханову ко мне через пятнадцать минут, — дал команду по селектору президент.

— По какому вопросу? — Бесстрастный голос секретаря напомнил Лобанову его же правило, не входить в кабинет шефа без готового ответа.

— По вопросу приема и увольнения новых сотрудников, в частности Садовского, — уточнил Лобанов.

— Анатолий Николаевич, хотите взглянуть на его рекомендации? — попытался уяснить себе позицию шефа Семенов.

— Нет, Владимир Иванович, хочу напомнить вам, что у нас с вами были четко разграничены сферы деятельности. — И, сменив тон, жестко добавил: — Люди и деньги — это мои вопросы! Только мои, и никто никогда в них не совался и соваться не будет. Разве это не ясно? Или я этого никогда не говорил?

— Анатолий Николаевич, я не думал, что прием какого-то технаря необходимо согласовывать с вами лично, — изобразив недоумение, возразил Семенов.

— Со мной не надо согласовывать, потому что решение принимаю только я, даже когда речь идет о курьере или уборщице. Моя компания — это мой дом, и я должен сам выбирать тех, кого сюда пускать. Вы, Владимир Иванович, пока являетесь единственным исключением в нашей дружной семье. Войдите!

— День добрый, — поприветствовала мужчин полная неторопливая женщина, бывшая школьный завуч, отлично справляющаяся с руководством небольшим штатом компании — человек в пятьдесят.

— Алла Петровна, подготовьте необходимые условия для увольнения нового сотрудника, Садовского. Он принят с испытательным сроком? — сразу перешел к делу Лобанов.

— Нет, он принят в штат, — бойко ответила Суханова, глянув на Семенова в ожидании подсказки.

— Тогда по собственному желанию или по служебному несоответствию, решайте сами, — предоставил шеф небогатый выбор.

— Сколько у меня есть времени? — встревожилась Алла Петровна.

— Чем быстрее, тем лучше, но все формальности должны быть соблюдены строго. И покажите ему мою фотографию и то место на стоянке, которое он не должен занимать в последние дни его работы. Трудовую книжку оформить, рекомендаций никаких не давать, — закончил инструктаж Анатолий Николаевич.

— А кто его заменит? Его взяли под проект электронных продаж, — возмутился молчавший до этого Семенов.

— Найдем, этот проект перспективный. Все свободны, — отрезал Лобанов.

Спокойная Алла Петровна и взбешенный Семенов покинули кабинет хозяина.

«Вряд ли Семенов сделал это случайно. На прочность меня проверяет или просто обнаглел? Надо его убирать потихоньку от денег», — рассудил Лобанов и, открыв дверь в приемную, обратился к разгадывающей кроссворд Ольге Андреевне:

— Что-то у нас Семенов стал обидчивым, а?

— Это у него от величия. Народ стонет — всем указания дает, совещания проводит, ежемесячно требует отчеты и план работы, — дала она характеристику происходящему.

— Ах, так! Что ж, молодец, старается, — уклончиво заметил президент компании.

— Да, — уловив в интонации шефа иронию, подхватила старый кабинетный работник. — В офисе с утра до вечера пропадает, себя не щадит и никому спуску не дает.

— Это достойно награды, — холодно заметил Лобанов и скрылся за дверью.


Таня Луговская опаздывала на работу. Сколько сил, нервов и здоровья потрачено из-за опозданий, а все равно без них не получается. Мысленно подгоняя неторопливо гремящий поезд метро, уютно спрессованная утренней толпой, Татьяна в сотый раз пыталась найти причину своих опозданий, чтобы как-то отвлечься от противного посасывающего чувства страха возможных последствий.

«Допустим, сегодня виноват Васька, гад. Злопамятный и упрямый. Он сидел в туалете, наверное, полчаса, и я не могла его оттуда выманить. Правда, за это время я пожарила котлеты и сварила компот. Вот этого делать было не надо, я потеряла те драгоценные пятнадцать минут, на которые теперь и опоздаю, если поезд вообще будет ехать. Но почему я опаздывала в прошлый раз на планерку? Не помню, кажется, позвонила мама, а то опоздание, из-за которого меня поставили дежурить на выходные? Это случилось из-за Дашки — поднять ее никак не могла. Получается, что я каждый раз опаздываю по разным причинам, значит, причина одна, и она во мне. Наверное, я просто оптимист и рассчитываю, что мне хватит времени на Дашку, котлеты, маму и Василия, а мне его никогда не хватает. Начальству этого не объяснишь, придется признавать ошибки и извиняться. Очень противно».

Такие печальные, но не лишенные доли самокритики мысли крутились в Таниной голове, пока она разматывала на ходу широкий восточной расцветки шарф и расстегивала пуговицы длинного пальто цвета прелой листвы. Заполнив собой все пространство извилистого редакционного коридора, она мчалась в кабинет главного редактора на традиционное утреннее совещание по понедельникам.

— Таким образом, в следующем квартале, который, напомню, начинается через месяц, у нас произойдет обновление «сетки вещания» на двадцать процентов. — На этой фразе главного редактора Татьяна начала протискиваться в дверь.

— А когда мы определимся с теми программами, за счет которых будем вводить новые рубрики? — поинтересовался кто-то, пока Татьяна, якобы не замеченная начальством, пристраивалась сбоку длинного стола.

— Каждая редакция должна подготовить предложения, учитывая рейтинг, обеспеченность материалом. Потом обсудим, чем можно пожертвовать. Теперь следующий вопрос. Руководством канала принято решение постепенно вводить экономический блок. Вот папка с материалами. Я прошу вновь прибывшую Луговскую их посмотреть и в следующий понедельник, на планерке, которая начинается ровно в десять утра, доложить о возможной тематике первых десяти передач.

— Какая редакция будет заниматься экономикой? — спросил кто-то.

— Может, специальную создадим, а то у всех работы под завязку? — послышались голоса.

— Эти вопросы находятся в стадии обсуждения, — сухо отрезал главный редактор и бодро завершил совещание традиционным пожеланием: — Всем хорошего рабочего дня.

— Ну что, подруга, попала под раздачу? — обняв Таню за плечи, спросила коллега и душа коллектива Лена.

— Как понимаешь, мне только экономики для полного счастья не хватает, — тяжело вздохнула Таня. — Тематики я не знаю, эфира у меня два часа каждый день, Ольга заболела, так что вот это, — и она возмущенно потрясла дискетой, полученной от начальства, — мне вообще ни к чему. Слушай, а может, как-нибудь рассосется с этой экономикой? Может, потянуть, они и забудут?

— Боюсь, что нет. Идея зреет слишком давно. Наоборот, не тяни. Быстро набросай план и пусть ищут исполнителей, — посоветовала Елена.

— Ладно, ты права, а то еще меня заставят делать, — вздохнула Таня и открыла дверь своей редакции.

Длинная светлая комната была заставлена столами с компьютерами и телефонами. То и другое нещадно эксплуатировалось пятью сотрудниками, обеспечивающими содержание телевизионных передач канала по нескольким рубрикам.

Татьяна поприветствовала всех одним общим поклоном, с трудом, как опоздавшая, втиснула свое пальто в забитый одеждой шкаф и с цирковой ловкостью прошмыгнула по узенькому проходу между столами, не свалив ничьих громоздящихся стопками бумаг. Включенный монитор уютно загудел, и, пока шла загрузка, Таня просмотрела многочисленные разноцветные записки о самых неотложных делах, приклеенные к бокам компьютера. С удовольствием, как листки отрывного календаря, она сорвала те из них, которые напоминали о уже свершившихся фактах, и повесила всего один новый. Потом открыла дискету, полученную от начальства в качестве штрафа за опоздание. Текст имел бодрый заголовок и следующее содержание:


ДА БУДУТ ДЕНЬГИ! ДОБУДУТ ДЕНЬГИ!

«Из всех ресурсов, необходимых для решения задачи удвоения ВВП, самым массовым и доступным являются деньги. Деньги — это то, чем располагают и распоряжаются граждане, крупные и мелкие предприятия, муниципальные и коммерческие организации.

Многие из нас уже задумывались, как сохранить и приумножить свои сбережения и где выгоднее разместить свободные денежные средства. Большинству россиян известен практически единственный способ — разместить средства на депозитном вкладе. И действительно, это наиболее популярная финансовая услуга для организаций и частных лиц. Однако существует менее знакомый способ работы с капиталом — инвестиции на рынке ценных бумаг. Доходность таких вложений может значительно превышать доходность по банковским депозитам…» — Оторвавшись от этого несуразного текста, Татьяна окликнула соседку:

— Ленок, я пока поняла только то, что у нашего начальства появились новые друзья среди банкиров.

— Это хорошо? — не отрывая глаз от экрана компьютера, поинтересовалась коллега.

— Надеюсь, что для начальства — хорошо, но для меня уже плохо, — не встретив сочувствия, Татьяна вернулась к прерванному чтению.

«Паевые инвестиционные фонды (ПИФы) ориентированы на самый широкий круг как мелких, так и крупных инвесторов. Минимальная сумма инвестиций в большинстве паевых фондов составляет 1000-10 000 руб., что весьма демократично. Вместе с тем следует отметить, что среди пайщиков ПИФов много крупных клиентов, например региональных банков и страховых компаний.

Инвестор, вступивший в фонд, избавляется от необходимости изучать фондовый рынок, ему лишь необходимо оценить вероятный риск, на который он готов пойти, вкладывая деньги в те или иные ценные бумаги, а затем следить за изменением стоимости пая.

Участники телевизионной шоу-игры «Да будут деньги!» готовы рискнуть своими сбережениями: добыть с их помощью деньги для себя и проторить дорогу для миллионов российских семей и предприятий на фондовый рынок. В реальном времени в студии канала, оснащенной рабочими местами брокеров, будут проводиться сделки на покупку и продажу акций и других ценных бумаг на средства гостей студии. Они и телезрители смогут задать интересующие вопросы профессионалам, консультантам. Главная задача — научить телезрителей пользоваться инструментами фондового рынка и привлечь в российскую экономику средства частных инвесторов».

— Народ, — громко обратилась Татьяна к сотрудникам, занятым своим не простым повседневным трудом, — призываю всех к повышению трудовой дисциплины. Не опаздывайте на работу! А то вам придется заниматься, как вот сейчас мне, не своим делом, а тем, — она выдержала эффектную паузу и закончила, — что придумывает наше начальство!

Сотрудники, подняв головы, сочувственно похмыкали, потом велели держаться и думать.

— Как я могу думать о фондовом рынке, если мои знания в этой области ограничиваются «Великим Гетсби» Фицджеральда? — возмутилась Луговская, наливая себе из вечно горячего чайника кипяток для растворимого кофе. И тут же получила универсальный редакционный совет, безотказно выручающий в подобных ситуациях:

— А ты спроси кого-нибудь, кто знает того, кто знает что.

Кивнув в знак согласия, расстроенная Татьяна достала мобильный телефон, пухлую записную книжку и углубилась в поиски консультанта. От перелистывания затертых страничек, испещренных разноцветными записями разных эпох жизни, ее оторвал звонок. Женский голос был смутно знаком, и поэтому она приветливо ответила на вопрос: «Как дела?» — надеясь по ходу разговора понять, с кем имеет дело.

— Ты меня не узнала? Это Саша Александрович, — представилась собеседница.

— Сашка, вот теперь здравствуй, богатой быть тебе! — обрадовалась Таня.

— Не помешает. Как тебе наша встреча? — поинтересовалась одноклассница.

— Очень теплое чувство, здорово, что все приехали. Галина Григорьевна молодец: выглядит отлично и держит марку, как всегда. Я вчера правильно уловила, что ты у нас в мамаши готовишься?

— Да, борюсь за звание самой старой мамы класса. Ни у кого маленьких детей нет, а Уваров и Михайлова уже внуков имеют, — отшутилась Саша.

— Ты зря, у Юльки дочке чуть больше года, но твой малыш будет самым младшим, сойдемся на этом. По тебе, правда, не заметно, — удивилась Луговская.

— Ну, это как в старом анекдоте: ты хочешь, чтобы через полчаса стало заметно? Срок маленький, просто я из этого тайну не делаю, как многие. Я даже шефу моему сразу сказала, чтобы он морально готовился, — призналась будущая мать.

— Значит, он уже готов? — предположила подруга.

— С ним как раз проблема. Я тебе по этому поводу и звоню. Начальник мой — новенький, нервный, ему страшно. Он хочет, чтобы я нашла и подготовила себе смену заранее. Может, найдешь мне толковую девчушку, а лучше женщину в нашем преклонном возрасте, знающую документооборот. Поройся в своей записной книжке, — попросила одноклассница.

— Сашка, не поверишь, именно этим я и занимаюсь. Ищу человека, который разбирается в финансах и экономике. Ну, заодно и тебе смену поищу, я только до буквы «Д» дошла, — засмеялась Таня.

— Не трать время даром и открывай сразу на букве «Л», — посоветовала собеседница.

— Почему? — не поняла Татьяна.

— А потому, что фамилия Лобанова начинается на эту букву. А ты о чем подумала, о любви? Тоже правильно, — подколола ее со школьным задором Саша.

— Да ну тебя! При чем тут Лобанов? — смутилась Таня.

— А при чем тут любовь, ты не спрашиваешь? Кто у нас на деле доказал, что разбирается в финансах, кроме Лобанова? — подсказала бывшая староста класса.

— Я как-то о нем не подумала. Скажи, какой у вас график и какие деньги, чтобы я могла разговаривать конкретно или лучше дать твой телефон, а ты уже сама все будешь рассказывать? — перевела разговор Таня, и Саша скороговоркой ответила:

— Говори, что это метро «Аэропорт», с девяти до шести и от пятисот долларов, а остальные подробности сама растолкую. Не буду тебя больше от работы отвлекать, всего тебе!

— Береги себя, созвонимся, пока! — Они тепло простились.

Таня положила на стол мобильный телефон и снова взялась за книжку, но на букве «3» процесс был остановлен появлением двух членов их коллектива, которым по долгу службы приходилось большую часть времени проводить вдали от редакции. Летучая пара корреспондентов Оксана и Влад явились с задания и готовы были получить следующее. Татьяна усадила их пить чай, и, отгородившись большой жестяной коробкой из-под печенья, в которую все складывали «что-нибудь к чаю», стала экстренно распечатывать план завтрашнего эфира. Рубрика «Виды на жизнь» шла по вторникам в лучшее время с девяти до десяти вечера в формате эфирной студии. Тексты для ведущих, сюжеты для репортажей и даже ответы гостей, а иногда и вопросы телезрителей — все это было результатом незаметной, кропотливой работы редактора. Основной план эфира на завтра, без подробного хронометража и прочей технической информации, был распечатан Татьяной на раскаленном редакционном принтере и в итоге имел следующий вид:

Рубрика «Виды на жизнь»

Программа: ИЗМЕНИ СЕБЯ, НЕ ИЗМЕНЯЯ СЕБЕ.

Тема: Книга перемен.

Гостья студии: Вероника Шкадова — бакалавр экономики, художник-визажист, автомобилистка с десятилетним стажем, музыкант, вторая жена своего третьего мужа.

Образование: технический университет, экономический вуз, курсы визажистов.

Сферы деятельности: экономика, финансы, торговля, логистика, дизайн.

Жилищные условия: четвертая отдельная квартира.

Транспорт: пятый личный автомобиль.

Ведущий:

Мы приглашаем наших телезрителей сегодня вместе с нами заглянуть в себя, чтобы понять причины, вызывающие изменения в нас самих и в окружающем нас мире.

Ведущая:

Изменения — это естественное состояние человека, природы. Недаром древняя и универсальная система предсказания будущего называется КНИГА ПЕРЕМЕН.

Название этой великой книги Древнего Китая объясняется тем, что главная идея, лежащая в ее основе, — это идея изменчивости. На ее основе была построена теория гадания о деятельности человека: идут ли наши дела вразрез с ходом мирового совершенствования или следуют ему, т. е., меняясь, человек меняет мир в лучшую или худшую сторону?

Ведущий:

Можете ли вы оценить то, как повлияли изменения в вашей жизни на окружающий вас мир? Этот вопрос мы адресуем не только нашей гостье, но и всем, кто сегодня вечером вместе с нами готов поразмышлять над этими не простыми вопросами.

Звоните нам, мы предоставим вам слово.

Гостья:

Изменениями в себе я смогла расширить свои возможности в профессиональной деятельности и личной жизни и пр.

Ведущая:

Закономерность возникновения изменений внутри человека и в обществе, так сказать, «технология изменений», основана на противоречиях между внутренним и внешним, между формой и содержанием, между желаниями и возможностями. Та же КНИГА ПЕРЕМЕН выделяет шесть этапов, приводящих к изменениям:

— зарождение ситуации, несущей противоречие,

— внутреннее развитие ситуации,

— кризисное проявление внутренних процессов,

— начало внешнего развития процесса изменения,

— раскрытие ситуации вовне,

— превращение изменения в собственную противоположность.

Сюжет из салона ТАТУАЖА. Вопрос зрителям:

Что вы считаете причиной, а что следствием: внутренние изменения, вызывающие желание исправить что-либо в вашей внешности, или эти изменения должны стать толчком для внутренних сдвигов? Телефоны студии.

Ведущий:

Вероника, вы как человек, проходивший в своей жизни все эти этапы не раз, скажите, подтверждает ли ваш личный опыт китайскую мудрость? / Ответ. Фотографии гостьи. Повторить телефоны студии.

Гость:

Изменения — это вечная борьба нового со старым, внешнего с внутренним. Как определить грань между изменениями себя и изменой себе? Первые приводят к развитию, расцвету, приносят удовлетворение и успех. Измена себе часто оборачивается сломанной судьбой, разочарованием, упадком.

Круговорот взаимных влияний не позволяет нам однозначно ответить, с чего начинаются изменения — от внутренних противоречий или внешних обстоятельств. Моя теперешняя деятельность связана с внешней формой. Я преобразую внешность своих клиентов, чтобы их внутренние изменения проходили легче.

Ведущий:

Как вы считаете, насколько изменения, которые вы «вносите в лицо» ваших клиентов, помогает им преобразоваться? /Ответ./

Сюжет из салона красоты — прическа невесты.

Ведущая:

Наш канал адресован в первую очередь женщинам, традиционной добродетелью которых всегда считалось постоянство и верность. То есть качества, которые исключают право и возможность меняться. Уровняла ли нас современная цивилизация вправе изменять себя? Не будет ли это изменой себе, своей женской сути?/звонки в студию/

Ведущий:

Мы познакомились с различными точками зрения на те, изменения, которые происходят по нашей воле, и с удовлетворением утверждаем, что наши зрители готовы к переменам и ждут от нас того же. Спасибо нашей гостье за участие в программе и до новых встреч!

Прочитав этот плод редакторского труда, Оксана передала его для ознакомления своему напарнику — оператору, затем тяжело вздохнула и спросила:

— Тань, может, снимем, как по этой книжке гадают? А то где я тебе возьму человека до и после «перемен»? Это сколько надо времени убить, чтобы дождаться, пока он изменится, а ты ведь у нас не одна, нам для утренних программ еще снимать приходится.

— Ксюш, а ты не жди. Ты с ним поговори до того, как его разрисуют, а Влад потом снимет результат. Получится экономия времени, — бодро подсказала редактор.

— Какого времени? Мы вместе работаем. Что я должна делать, пока он будет в салоне сидеть? Давай я лучше с пластическими хирургами поговорю, они ведь не только подтяжки делают, но и носы меняют, — предложила тележурналистка. — Им виднее, меняется человек с новым лицом или нет.

— Поговори, ты у нас гений репортажа. У тебя перед микрофоном клиенты как заколдованные раскрывают тайники своих душ. Влад, а ты камерой поработай, чтобы картинка менялась почаще, сделай для меня, ладно?

— Тут у тебя значатся фотографии героини. Они у тебя? Можно ее на рабочем месте снять? — решил выяснить интересующие его подробности оператор.

— Фотографии со всеми своими мужьями, автомобилями и квартирами она обещала подобрать к эфиру. Надо выбрать те, на которых ее трудно узнать, чтобы изменения проиллюстрировать. Работает она сейчас как свободный художник с важными персонами, поэтому снимать будем только в студии. Мне нужны хотя бы три сюжета, сделайте минут по пять каждый. — Татьяна просящим голосом пропела задание съемочной группе, дабы легкоранимые натуры почувствовали свою востребованность.

— Попробуем, — хором ответили творцы невидимого фронта, поднимаясь и не убирая за собой чашки.

— Заходи в четвертую просмотровую сегодняшние сюжеты оценить, — приветливо пригласил Влад.

— Ладно, сейчас только пару звонков сделаю, — пообещала Луговская и обратилась к появившемуся в дверях молоденькому помощнику администратора: — На завтрашний эфир гостью позвали?

— Да, Татьяна Федоровна, я ее встречаю в семь на проходной, грим за полчаса до эфира.

— Прекрасно, хоть с этим проблем нет, — удовлетворенно кивнула Татьяна и снова взялась за свою записную книжку.


Глава 2 | Мозаика любви | Глава 4