home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Фаворитизм в правление Иоанна IV Васильевича Грозного

В 1547 году молодой Великий князь Иоанн IV Васильевич пожелал жениться и венчаться на царство с титулом Царя всея Руси. Венчание на царство было совершено 16 января 1547 года и в дальнейшем подтверждено утвердительной грамотой, присланной цареградским патриархом в 1561 году. Женитьба царя Иоанна IV Васильевича состоялась 3 февраля 1547 года, то есть через 18 дней после венчания на царство. Первой царицей Российского царства стала Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева.

1547 год интересен тем, что во Франции в этот год скончался король Франциск I и на французский престол взошёл его сын, Генрих II. В Испании в этот год герцог Альба Альварес Толедо Фернандо, испанский военачальник и государственный деятель, с именем которого связаны все войны, которые вела Испания при королях Карле V и Филиппе II, одержал очередную победу, на этот раз над саксонцами в битве при Мюльберге. Это был год, когда велась война Англии с Шотландией при участии Франции, защищавшей интересы Шотландии В начале 1547 года французские войска прибыли в Шотландию, а в ответ английская армия снова перешла шотландскую границу и наголову разбила шотландцев в битве при Пинки (сентябрь 1547 г.), а затем англичане захватили основные шотландские крепости, подчинив таким образом себе важнейшую часть Шотландского королевства.

Неспокойно было и в России. 12 апреля 1547 года, когда Иоанн со своей молодой женой Анастасией проводил медовый месяц во дворце на Воробьёвых горах, в Москве случился страшный пожар, в течение трёх дней уничтоживший не только большую часть домов, но и унесший несколько десятков тысяч жизней москвичей. Толпы волнующегося народа явились на Воробьёвы горы к царю, требуя выдачи его бабки, княгини Глинской, которая якобы была виновницей пожара Вместе с народом пришёл к царю и священник московского Благовещенского собора Сильвестр. С народом царь расправился быстро, приказав страже хватать непокорных и тут же казнить. (Говорили, что именно с этих пор и прозвали царя Грозным) Но Сильвестра, выходца из Новгорода, пользовавшегося покровительством митрополита Макария, Иоанн знал и потому допустил до себя. Сильвестр произнёс перед царём грозную речь: он смело указал на пороки царя и, подтверждая свои слова текстами Священного Писания, объявил царя, передавшего всю власть боярам, истинным виновником случившегося, а потому и получившим от Бога кару за свои тяжкие грехи.

Эта речь вызвала у семнадцатилетнего Иоанна огромное нравственное потрясение и привела его к сознанию, что необходимо самому взять в руки бразды правления государством. Сильвестр стал для него одним из его приближённых, как бы путеводной звездой в реализации его желания самому править государством За время боярского правления от его имени Иоанн возненавидел самых знатных бояр, особенно Шуйских.

Позже, в 1564 году, в первом послании Курбскому, он в трагических тонах обрисовал, как на его глазах бояре присваивали себе богатства, принадлежавшие царской семье, как нагло они показывали своё неуважение к его отцу и матери. Поэтому он не хотел приближать к себе знатных бояр, а желал опереться на людей менее знатных. Сильвестр и Алексей Адашев окружили его такими людьми, впоследствии, с лёгкой руки Андрея Курбского, вошедшими в историю под названием «Избранная рада». Эта группа образованнейших молодых людей того времени, став фаворитами Грозного, внесла много полезного в государственном масштабе, направляя политику молодого царя.

Грозный в послании Курбскому (1564 г.) упоминает об этом, но, разумеется, уже с обидой, рассматривая служение ему Избранной рады в отрицательном плане: «поп Сильвестр сдружился с Алексеем, и начали они советоваться тайком от нас, считая нас неразумными: вместо духовных, стали заниматься мирскими делами, мало-помалу стали подчинять вас, бояр, своей воле, отнимая от нас великолепие нашей власти, приучали вас прекословить нам и нас почти что равняли с вами, а вас — с мелкими детьми боярскими. Мало-помалу это зло распространялось, и он (Сильвестр. — И.В.) начал возвращать вам вотчины и села, которые были отобраны от вас по уложению нашего деда, великого государя, и которым не надлежит быть у вас, бросал вотчины словно на ветер и, нарушив уложение нашего деда, привязал этим к себе многих людей. Потом Сильвестр ввел к нам в совет своего единомышленника, князя Дмитрия Курлятева, делая вид, что он заботится о нашей душе и занимается духовными делами, а не хитростями; затем начали они со своим единомышленником осуществлять свои злые замыслы, не оставив ни одного места, где бы у них не были назначены свои сторонники, и всегда добиваясь своего. Затем с этим своим единомышленником они лишили нас древней прародительской власти и права распределять честь и места между вами, боярами, и передали это дело на ваше желание и усмотрение, как вам заблагорассудится и будет угодно, окружили себя друзьями и делали все по своей воле, не спрашивая нас ни о чем, словно нас не существовало, — все делали по своей воле и воле своих советников. Если мы предлагали даже что-либо хорошее — им было неугодно, а их даже плохие и скверные советы считались хорошими!»

По своему характеру Иоанн был подозрителен и недоверчив, а уже к середине своего царствования, в 60-е годы, стал проявлять признаки психической неуравновешенности, лживости, крайней жестокости и на словах постоянной жалости к себе и своей семье. Поэтому у него никогда не было одного какого-либо фаворита Были люди, которых хоть и называли любимчиками царя Иоанна Васильевича Грозного, но это были лица, к которым Грозный был на какое-то время доброжелателен, но они не являлись его фаворитами. Таковым был Борис Фёдорович Годунов, к которому Грозный относился как к родственнику, брату Ирины Годуновой, ставшей женой его сына, Феодора Иоанновича, и как к человеку своего круга, женатому на дочери Малюты Скуратова Его фаворитом могла быть только группа людей, пользовавшихся его расположением. Такой группой в начале царствования Иоанна Грозного и явилась Избранная рада В её состав, возглавляемый царём, которого наставляли митрополит Макарий и священник Сильвестр, входили: Алексей Адашев, боярин князь Андрей Курбский, князь Василий Серебряный, боярин князь Дмитрий Курлятев, боярин князь Михаила Воротынский, боярин князь Александр Вяземский, боярин князь Иван Мстиславский, князь Никита Одоевский, Василий Горбатый, Шереметевы и другие, в большинстве молодые, образованные и даже талантливые люди. Но из этого состава царь особенно выделял Сильвестра и Алексея Адашева как подлинных своих фаворитов. Первого он считал своим духовным отцом, а второго — ближайшим советником.

Члены Избранной рады, став верной опорой царя, принялись трудиться на благо царя и отечества Прежде всего нужны были законы, и они начали с того, что заново пересмотрели и переработали в соответствии с новыми требованиями Судебник Великого князя Иоанна III 1497 года и создали новую редакцию Судебника 1550 года (Заметим, как в 1564 году, физически уже уничтожив большинство членов Адашевского кружка, он эту работу называет «нарушением уложения нашего деда».) Затем подготовили и организовали первый Земский собор, на котором была утверждена новая редакция Судебника, основного юридического акта Российского царства На Земском соборе, по традиции проходившем на Красной площади, двадцатилетний царь Иоанн IV произнёс с Лобного места речь, в которой призвал представителей всех сословий забыть прежние притеснения бояр, оставить ненависть и вражду и соединиться любовию христианскою. «Отныне я судья ваш и защитник», — сказал он. В связи с этим обещанием царь открыл приём челобитных (жалоб и прошений) от граждан и поручил это дело Алексею Адашеву, которого из ложничего (постельника) возвёл в чин окольничего.

Сильвестр считал, что русских людей надо научить в христианском духе вести свой дом, своё хозяйство и воспитывать своих детей в мирном общении супругов на основе Писания (Нового Завета). Собрав все уже имевшиеся наставления, созданные разными авторами, Сильвестр обработал их, добавил написанное им наставление «сыну Анфиму» и представил на суд людской книгу «Домострой», в которой вознёс хвалу трудолюбивой и благочестивой женщине, хозяйке дома, представил рецепты приготовления и сохранения на зиму продуктов питания, включил советы по ведению хозяйства и коммерческих дел, оговорил отношения со слугами, призвал молодых людей к повиновению, трудолюбию и уважению старших, особенно родителей, как учит Православная Церковь.

В 15 51 году, также по инициативе Избранной рады и при поддержке митрополита Макария, был проведен собор духовных властей, получивший название «Стоглав» в связи с тем, что на нём решалось сто различных вопросов, касавшихся как церковного, так и гражданского устроения. Уже на следующий год, в 1552 году, в соответствии с решениями Стоглава, по указу царя управление наместников, грабивших население, было заменено земским самоуправлением через земских старост и целовальников, которым для руководства была предоставлена Уставная грамота. (В 1555 году царь подписал еще один указ — о введении самоуправления во всех губных районах.) В 1550 году было проведено большое разверстание земель (раздача земельного оклада служивым людям) по разрядным спискам, зафиксированным в так называемой «Тысячной книге». «Тысячной» она называлась потому, что она содержала 1000 имен бояр, окольничих и детей боярских из князей, которым были дарованы поместья и вотчины. Этот акт царской милости был оформлен указом, который носил название «Грамота Царя и Великого Князя Iоанна Васильевича о дачђ Боярамъ, Окольничимъ и дђтямъ Боярским помђстья и отчинъ 1550 году». В 1556 году царь провёл еще одно разверстание земель, но оно было не таким широким. (Заметим, дорогой читатель, что в первом послании Курбскому (см. цитату выше) Иоанн утверждает, что это разверстание земель якобы проводил без совета с ним Сильвестр.)

Все эти мероприятия проводились, по мысли Избранной рады, для того, чтобы получившие земельные наделы «чины» Государева двора несли верную службу царю, а те, кто только начинал службу, стремились бы заслужить поместья и вотчины.

Все участники Избранной рады были в фаворе у царя Иоанна IV, но, как уже говорилось выше, двое — Сильвестр и Адашев — занимали особо почётное место: Сильвестр как духовный отец и наставник царя, Адашев как руководитель Избранной рады, которую часто в исторической литературе называют «Адашевским кружком». Все они служили своему царю верой и правдой. И в те годы казалось, что он им полностью доверяет.

В конце 1547 года положение с Казанским ханством, постоянно нападающим на приграничные русские земли и начавшим соединяться с Крымским ханством, было таково, что Иоанн принял решение идти войной на Казань. Только в феврале 1548 года он двинулся на Казань из Нижнего Новгорода, но зима в том году была тёплая, постоянно шёл дождь, а потому лёд таял, и через реки пути не было. Пришлось повернуть обратно. В 1550 году он снова предпринял поход на Казань, но опять неудачно. Единственным положительным делом тогда было основание в устье реки Свияги города Свияжска, что впоследствии в деле завоевания Казани сыграло немаловажную роль.

В 1552 году члены Избранной рады вышли как воеводы в поход против Казани вместе с царём. Непосредственно битвой стал руководить боярин князь Михайла Воротынский, талантливый воевода, а при царе постоянно находился, как его правая рука, Алексей Адашев, тоже активно принимавший участие в осаде Казани. 2 октября Казань была взята русскими войсками, и царь, выбрав в городе подходящее место, своими руками водрузил православный крест и заложил церковь Благовещения Богородицы. Казанское царство было, наконец, завоёвано! Это завоевание Татарского ханства принесло царю Иоанну IV Васильевичу славу не только на русской земле, но и в Западной Европе. (Впоследствии в переписке с Курбским Грозный полностью отрицает положительное участие членов Избранной рады в завоевании Казани и даже называет их «трусами».)

Чтобы победа была полной, необходимо было очистить устье Волги от нечестивых. В 1554 году, весной, Иоанн послал князя Юрья Ивановича Пронского-Шемякина с 30 тысячами русского войска и князя Александра Вяземского с вятскими служилыми людьми вниз по Волге под Астрахань.

29 августа князь Пронский-Шемякин послал царю, в то время праздновавшему свои именины в селе Коломенском, благую весть о взятии Астрахани, то есть о ликвидации Астраханского ханства Это означало: устья Волги окончательно закрепились за Московским царством, что позволило многим мелким владетелям земли, вплоть до кавказских, искать защиты у русского царя. (В ответе на послание Курбского царь написал: «-.под Астраханью же вы не только не воевали, но и в мыслях не были»; он не захотел теперь признать князя Александра Вяземского членом Избранной рады, но впоследствии признал, правда, в то время, когда его зверски казнил.)

Естественно, крымский хан взволновался вестью о ликвидации Астраханского ханства и стал готовиться к нападению на русские южные окраины. Грозный отдал тогда приказ дьяку Ржевскому с казаками идти Днепром под крымские улусы, призывать их перейти под власть русского царя, но призыв этот ограничился грабежом и истреблением «басурман». К отрядам Ржевского в походе на басурман присоединилось еще около трёхсот запорожских казаков, а потому поход этот весьма удался и на какое-то время предотвратил ханские набеги на русскую землю. Помог Иоанну и князь Дмитрий Иванович Вишневецкий, который, отойдя от службы у литовского короля, спустился несколько по Днепру и на Днепре, на острове Хортица, поставил город, тем самым угрожая крымским улусам и их городу Ислам-Кермень. Первого октября 1556 года он взял Ислам-Кермень, побил много людей, захватил пушки и вывез их на Хортицу. К нему присоединились двое князей, пятигорских черкесов, которые взяли города Темрюк и Тамань.

Крымский хан Девлет-Гирей, решившись отомстить русским, предпринял зимний поход на Русь тремя отрядами: на Рязань, Тулу и Каширу. Но предводитель главного отряда Магмет-Гирей, дойдя до реки Мечи, узнав, что Иоанн в Москве, князь Вишневецкий в Белёве, а боярин Иван Шереметев в Рязани, испугался и повернул обратно. Так как это было зимой, поход татар закончился плачевно: погибло от переохлаждения много людей и лошадей.

Весною 1559 года Алексей Адашев, достигнув на лодках устья Днепра, захватил там два турецких корабля, высадился в Крыму, разорил несколько улусов, освободил московских, а заодно и литовских пленников.

Крымский хан прислал царю Грозному жалобу на нападения русских на крымские улусы, в которой предлагал решать вопросы мирным путём Уверенный в своих силах, царь, по совету своих фаворитов, отвечал, что, когда хан будет заниматься добрыми делами, тогда и не будет никакого нападения на Крым, и пригрозил, что русские уже знают путь в Крым и по суше, и по морю.

В конце 1558 года Иоанн Грозный начал войну с Ливонией, не слушая советов членов Избранной рады, из которых больше всех уговаривал его Сильвестр, говоря, что война эта унесет много жизней и средств и не даст желаемого результата, потому что Ливонию непременно поддержат: Швеция, с конторой уже были в 1554 году военные неприятности из-за пограничных неурядиц; Польша, Дания и немецкие рыцарские ордена, всегда готовые предоставить военную силу против Московского государства. Избранная рада предлагала закончить дела в Крыму, потому что, присоединив к России Казанское и Астраханское ханства, нужно вести последовательную политику и завоевать Крым, последний оплот татаро-монгольского наследия, а также потому, что крымские ханы постоянно делают набеги на южные районы страны и наносят большой урон населению, всё разоряя и сжигая на своём пути и целыми селениями угоняя жителей в плен, а потом требуя выкуп за них или продавая их в рабство.

Но Иоанн был уже настроен против Сильвестра и Адашева, а значит, и против всей Избранной рады. Он им больше не доверял Под влиянием царицы Анастасии, её братьев Захарьиных-Юрьевых и бояр, не входивших в кружок Адашева, Иоанн, как потом он представил это в первом послании Курбскому, считал, что Сильвестр и Адашев лишили его царской власти, всё делают сами, отвергают его хорошие предложения, что у них хитрые планы — захватить власть в государстве.

Возникло это негативное отношение у Иоанна к членам Избранной рады, а особенно к её лидерам, значительно раньше, еще в 1553 году, когда царь тяжело заболел и, боясь смерти, написал духовную грамоту. Он объявил наследником царства своего сына Димитрия, младенца, который родился в 1552 году и которому не исполнилось еще и года. Было ясно, что в этом случае правительницей при малолетнем царевиче на многие годы станет царица Анастасия, а это значит, что фактически править страной будут бояре Захарьины-Юрьевы, братья Анастасии во главе со старшим Данилой. Помня боярское правление в годы младенчества самого Иоанна IV, бояре поддержали кандидатуру двоюродного брата царя — князя Владимира Андреевича Старицкого, которую предложил сам князь.

Грозного потрясло, что среди взявших сторону князя Владимира Андреевича были Сильвестр, отец Алексея Адашева — Фёдор Адашев и некоторые другие члены Избранной рады. Алексей Адашев хоть и присягнул царевичу, но молча, не заступившись за Анастасию и наследника; а князь Дмитрий Курлятев, наиболее близкий Сильвестру и Алексею Адашеву человек, вообще не явился на присягу царевичу.

В случае смерти Иоанна Грозного ситуация оказывалась подобной той, которая сложилась, когда умер Василий III. Поэтому окольничий Фёдор Адашев высказался без обиняков: «Тебе, государю, и сыну твоему, царевичу князю Димитрию, крест целуем, а Захарьиным, Даниле с братьею, нам не служить; сын твой еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины, Данила с братьею; а мы уж от бояр в твое малолетство беды видали многие».

И Иоанн, и Анастасия хорошо знали, какая участь ожидает их семейство, если власть окажется в руках Владимира Андреевича Старицкого, который сможет относиться к царевичу Димитрию только как к самому опасному своему сопернику, и в таком случае, как водится, царевича и его мать ждёт неминуемая гибель. А его фавориты, которым он доверял как людям высоконравственным, как близким друзьям, не только не поддержали сторону своего царя и покровителя, но предлагали решение, которое вело к гибели его жены и сына! Иоанн расценивал это как предательство со стороны его фаворитов, так же отнеслась к этому и Анастасия, которая после этого инцидента стала настраивать мужа против Избранной рады, особенно против Сильвестра и Адашева.

Произошло чудо: Иоанн выздоровел и от всей души благодарил Бога. Дав обет во время болезни, что в случае выздоровления он поедет на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь, теперь он должен был, посетив по дороге и другие монастыри, делая богатые вклады, благодарить Бога за выздоровление. Радуясь выздоровлению, он, конечно, пока не думал о мести своим фаворитам, и они оставались рядом с ним.

В начале весны 1553 года Иоанн Грозный предпринял поездку в Кирилло-Белозерский монастырь вместе с женой и сыном.

Об обстоятельствах этой поездки рассказал в послании царю Андрей Курбский, свидетель этого события. По дороге на Белоозеро семейство посетило Троицкий монастырь, где в то время содержался в монахах известный богослов и художник Максим Грек. Максим стал уговаривать Иоанна не ездить в такой далёкий путь, да еще с новорожденным ребёнком, но Иоанн считал, что, давши обет, он не может отказаться от этой поездки. Тогда Максим через ближайших к Грозному людей, отправившихся с ним в путь: духовника Андрея, Алексея Адашева, князя Ивана Мстиславского и князя Андрея Курбского, — велел передать Иоанну. «Если не послушаешься меня, по Боге тебе советующего, забудешь кровь мучеников, избитых погаными за христианство, презришь слезы сирот и вдовиц и поедешь с упрямством, то знай, что сын твой умрет на дороге».

CJvL Соловьев в «Истории России с древнейших времен» пишет: «Как бы то ни было, Иоанн не послушался: из Троицкого монастыря поехал в Дмитров, а оттуда — в Пешношский монастырь, где нашел другого заточенника — Вассиана Топоркова, монаха Иоасафова Волоколамского монастыря. Иоанн, помня, что Топорков был любим отцом его, зашел к нему в келью и спросил: „Как я должен царствовать, чтоб вельмож своих держать в послушании?“ Вассиан прошептал ему на ухо такой ответ: „Если хочешь быть самодержцем, не держи при себе ни одного советника, который был бы умнее тебя, потому что ты лучше всех; если так будешь поступать, то будешь тверд на царстве и все будешь иметь в руках своих. Если же будешь иметь при себе людей умнее себя, то по необходимости будешь послушен им“. Царь поцеловал его руку и сказал: „Если бы и отец мой был жив, то и он такого полезного совета не подал бы мне!“»

Этот совет Топоркова в полной мере соответствовал, во-первых, мнению Грозного, что он, царь и самодержец, умнее всех и лучше знает, что нужно делать в государстве, а во-вторых, позволял выпустить наружу то тяжёлое чувство против Сильвестра и Адашевского кружка, которое затаилось на дне души его, что открывало путь к разрыву с ними и к началу мести им.

Как и было предсказано Максимом Греком, младенец, царевич Димитрий, не перенёс дороги и умер.

В марте 1554 года у Анастасии родился сын Иван, и боль о погибшем ребёнке отошла прочь, а жажда мести осталась.

31 мая 1557 года Анастасия родила сына Фёдора. Роды были тяжёлые. Будучи на сносях, царица поехала с мужем на богомолье, и в деревне, под Переславль-Залесским, у неё начались роды в условиях, далёких от санитарных. Фёдор родился больным и слабым, а Анастасия после родов никак не могла оправиться и два года постоянно болела, что не могло нравиться сладострастному царю Иоанну Васильевичу. 7 августа 1560 года Анастасия скончалась. Через три столетия советские учёные обнаружили в её костях высокое содержание солей ртути. По-видимому, она была еще и отравлена. Нам неизвестно, кто отравил царицу Анастасию, но самым заинтересованным в её смерти лицом был сам Иоанн Грозный. Иоанн постоянно повторял, что он любил Анастасию, что страдает без неё, но его слова расходились с делом: после её смерти, всего лишь через восемь дней (!) после похорон, не успев справить сороковины, он уже начал разгульную, развратную жизнь, тешась с женщинами, и заявил, что намерен жениться вторично, на сестре короля Сигизмунда. А через год ровно, в связи с несостоявшимся браком с польской королевной, в августе 1561 года, женился на черкесской княжне Марии (Кученей), которую ему подобрали новые его советники-фавориты, видевшие в ней прежде всего восточную красоту и страстность. Это была дикая, очень злая женщина, любившая казни и всякое кровопролитие, под стать Иоанну, в то время проводившему время в оргиях и казнях.

Члены Избранной рады, разумеется, не могли быть его соратниками и сподвижниками в непотребных делах, к тому же Иоанн помнил совет Топоркова, что царь должен быть умнее всех, а они были «умнее царя», потому и настал час расправы с ними.

И Грозный начал месть и расправу с Адашевским кружком Первым это почувствовал Сильвестр — и сам отошёл от двора, уйдя в Кирилло-Белозерский монастырь. Но Грозного такой поворот дела не устраивал: он жаждал крови.

Грозный обвинил в смерти Анастасии членов Избранной рады, особенно Сильвестра и Алексея Адашева. Основанием для этого подозрения он считал неприязненные отношения Сильвестра и членов Избранной рады с царицей Анастасией, которая помнила, как они отвергли её правление за малолетнего сына, и которой потому не нравилось слишком большое, по её мнению, влияние на её мужа, особенно со стороны Сильвестра, постоянно пугавшего царя Божьей карой, да и Адашева со товарищи. В ответе Курбскому Грозный написал: «Как не вспомнить немилостивый обратный путь из Можайска с больной царицей Анастасией? Из-за одного неподобающего слова! Молитв, путешествий к святым пустыням, приношений и обетов о душевном спасении и телесном выздоровлении и о благополучии нас самих, нашей царицы и детей — всего этого нас коварно лишили, о врачебном же искусстве против болезни и помянуть нельзя было. Пребывая в такой жестокой скорби и не будучи в состоянии снести эту тягость, превышающую силы человеческие, мы, расследовав измены собаки Алексея Адашева и всех его советников, наказали их за все это, но милостиво: смертной казнью не казнили, а разослали по разным местам».

Ну, не царь, в это время казнящий всех направо и налево, а просто сирота казанская! А «милостивое» наказание обернулось для Адашева смертью, а для Сильвестра полным безвестием о нём — тоже, вероятнее всего, смертью.

Естественно, «избранники» отвечали царице теми же чувствами, однако никто из них не был заинтересован в её смерти. Да и рядом с Анастасией, умершей осенью 1560 года, они уже давно не были: еще в 1559 году Сильвестр ушёл в Кирилло-Белозерский монастырь, а весной 1560 года Адашев был послан Иоанном воевать в Ливонию и более в Москву не возвращался.

Версию о том, что Анастасию погубили Сильвестр и Адатнев, деятельно поддерживали бояре Захарьины-Юрьевы, братья Анастасии, и новые фавориты царя. Они так настроили царя, что в том же 1560 году состоялся суд над Адашевым и Сильвестром, которых даже и не пригласили на этот суд. Сильвестр, тогда как заточенник пребывавший в Белозерском монастыре, был сослан подальше, на север, на Соловки, где условия содержания были значительно хуже. О дальнейшей его судьбе с тех пор ничего не было известно. Адашева, находившегося в Ливонии, заключили в тюрьму в Дерпте, где он от невыносимых условий жизни заболел горячкой и умер через два месяца после заточения. Месть Адашеву распространилась и на его родственников. В 1561 году Иоанн казнил его брата Данилу с 12-летним сыном; Сатиных, троих братьев жены Алексея Адашева, и Турова, её отца, а также Ивана Шишкина с женой и детьми и даже приятельницу семьи Адашева, вдову Марию, с пятью её сыновьями, — всего около 20 человек.

«Князь Дмитрий Курлятев, один из влиятельнейших людей прежнего времени, вместе с женою и дочерьми был сослан в Каргопольский Челмский монастырь (1563 г.), а через несколько времени царь вспомнил о нем и приказал умертвить со всею семьёю. Другой боярин, князь Воротынский, также один из влиятельных лиц Адашевского кружка, был сослан со всею семьею в Белоозеро, а затем замучен… Князь Юрий Кашин был без ссылки умерщвлен вместе с братом» (Н. И. Костомаров). Подверглось преследованию и семейство Шереметевых. Ссылки и казни постигли почти всех членов Адашевского кружка. Спастись удалось немногим. Князя Михайлу Воротынского Грозный сначала вместе с семьей сослал в ссылку на Белоозеро, но почему-то вскоре освободил, может быть потому, что князь был главным героем победы над Казанью.

23 июня 1571 года крымский хан Девлет-Гирей напал на Москву и сжёг её. В 1572 году он предпринял второй поход на Москву, но 2 августа 1572 года князь Михаил Иванович Воротынский в битве при Молодях, под Серпуховом, разгромил войско хана. Однако вскоре спаситель Москвы был снова арестован по доносу, обвинявшему прославленного воеводу в колдовстве и связи с чародеями. После самых изощрённых пыток Воротынский был отправлен в ссылку в Кирилло-Белозерский монастырь, но по пути на Белоозеро 12 июля 1573 года истерзанный пытками знаменитый воевода умер.

Донос на Воротынского коснулся и других бывших членов Избранной рады, а это показывает, что этот донос был сфабрикован лишь как повод для казней, а на самом деле был продолжением мести всем, кто прежде вместе с Сильвестром и Адашевым помогал Грозному во всех его государственных делах, но в далёком 1553 году не сразу присягнул грудному младенцу царевичу Димитрию, теперь уж давно погребенному. Были казнены князь Никита Одоевский, князь Пётр Куракин, боярин Иван Бутурлин и другие.

В следующем, 1574 году, как сообщает летопись, «казнил царь на Москве, у Пречистой, на площади в Кремле многих бояр, архимандрита чудовского, протопопа и всяких чинов людей много, а головы метал во двор князя Мстиславского», на которого была наложена опала.

Князю Андрею Курбскому удалось спастись: 30 апреля 1564 года он, находясь на войне, перешёл на сторону Литвы и оттуда вёл обличительную переписку с Иоанном Грозным Из писем Курбского Иоанну Грозному мы узнаём о многих событиях, которые не были отражены в летописях и разрядных записях, а может быть, просто вычеркнуты по приказу царя Грозного, начавшему переписывание в летописях исторических событий с его точки зрения.

Кто же теперь составил кружок фаворитов Иоанна IV? Н. И. Костомаров об этом пишет так: «Царь окружил себя любимцами, которые расшевеливали его дикие страсти, напевали ему о его самодержавном достоинстве и возбуждали против людей Адашевской партии. Главным из этих любимцев были боярин Алексей Басманов, сын его Федор, князь Афанасий Вяземский, Малюта Скуратов-Бельский, Василий Грязной и чудовский архимандрит Левкий. Они теперь заняли место прежней „Избранной рады“ и стали царскими советниками в делах разврата и злодеяний. Под их наитием царь начал в 1561 году свирепствовать над друзьями Адашева и Сильвестра». В список новых фаворитов, представленный Н. И. Костомаровым, можно включить также Михаила Салтыкова и Ивана Чоботова.

К кружку лиц, находившихся в царском фаворе, примкнули братья царицы Анастасии во главе с Данилой, возненавидевшие Сильвестра и Адашева за то, что они, думая прежде всего о судьбе Московского государства, не поддержали кандидатуру младенца Димитрия, а по сути не поддержали правление Анастасии с её братьями. А когда царь женился вторично, на княжне черкесской Марии (Кученей) Темрюковне в 1761 году, к этой ватаге фаворитов присоединился и брат новой царицы — Михайло Темрюкович.

В этот развратный, преступный кружок убийц, насильников и грабителей царь привел и своего сына, наследника Ивана, бывшего тогда еще в отроческом возрасте, но уже приобретшего хищные черты.

Новые фавориты во всём потакали царю, одобряли его войну с Ливонией, которая длилась 25 лет (1558–1583), истощила Русское государство до последней степени, заставила Иоанна в 1565 году учредить опричнину и с целью пополнения опустевшей казны начать массовый террор и передел собственности. Опираясь на опричников, во главе которых стояли его фавориты, Иоанн разделил российское население на две части: опричнину и земщину — и, натравив опричнину на земщину, осуществил геноцид русского народа. Он ограбил и потопил в крови Великий Новгород, ограбил Псков, проводил зверские казни бояр, окольничих и других «чинов» Государева двора, не щадя ни ближайших родственников, ни своих приближённых, ни духовных лиц, уничтожив своего двоюродного брата Владимира Андреевича Старицкого с семьёй, митрополита святого Филиппа (Фёдора Степановича Колычева) со всеми его многочисленными родственниками и многих других. В Великом Новгороде он грабил церкви и убивал священников, пытавшихся противостоять ограблению церковной казны и богатств, отданных прихожанами на хранение в монастыри.

Его фавориты вместе со своим благодетелем-царём участвовали в зверских казнях, а затем в страшных оргиях, где напивались до бесчувственного состояния, развратничали, насиловали девушек и женщин, пойманных на улицах, творили грех, в том числе и содомский, и противоцерковный. Обосновавшись вместе со своими фаворитами-бандитами в Александровской слободе под Москвой, Иоанн после страшных зверств во время казней, а затем после безумных оргий, ночью будил опричников, они надевали монашескую одежду, шли в церковь и там истово молились, замаливали свои грехи, причём Иоанн выступал вместо священника, что считалось Церковью великим грехом и святотатством.

Как и предсказывали члены Избранной рады, война с Ливонией обернулась многолетним несчастьем, унесшим тысячи жизней молодых русских воинов. Он начал войну с Ливонским орденом, но против него в войну вступили Швеция и Литва, а затем и Польша. «Самый умный» царь, упрямо не послушавшийся своих советников, которые его вместе с семьей будто бы очень сильно притесняли, в письмах жаловался Андрею Курбскому: «И так мы пребывали в таком гонении и утеснении, и росло это гонение не день ото дня, а час от часу; все, что было нам враждебно, — усиливалось, все же, что было нам по нраву, — уничтожалось. Вот какое тогда было православие! Кто сможет подробно перечислить все те притеснения, которым мы подвергались в житейских делах, во время путешествий и во время отдыха, в хождении в церковь и во всяких других делах?» Этот «самый умный» царь, безуспешно воевавший с Ливонией 25 лет (а за это время хан Девлет-Гирей не только разорял южные окраины Московского царства, но сжёг Москву), поступивший соответственно своей воле и соображениям, закончил эту войну в мае 1583 года со значительными территориальными и людскими потерями: утратой Нарвы, Яма, Копорья, Ивангорода и других русских городов вместе с их жителями и утратой тысяч и тысяч погибших в битвах молодых людей.

Осенью 1572 года Иоанн вынужден был отменить опричнину, которая настолько истощила людские ресурсы, что не с кого было собирать налоги. Псковская летопись насчитывает погибших от зверств опричников до 60 тысяч человек. Но, отменив опричнину, Иоанн сохранил эту идею как весьма прибыльную, и в духовном своём завещании 1572 года он написал: «Что я учредил опричнину, то на воле детей моих, Ивана и Фёдора; как им прибыльнее, так пусть и делают, а образец им готов».

Уж если Грозный, уничтожая первую группу своих фаворитов, так много сделавших для своей Отчизны, не постеснялся обвинить их в каком-то смехотворном «утеснении» его «во время отдыха и в хождении в церковь», то в условиях полного краха его самостоятельного правления со своими советниками он должен был все неудачи свалить на своих новых фаворитов, тем более что они отличались зверскими расправами с неповинными людьми, развратом, личным обогащением во время грабежей. Ничего нужного для своей Отчизны они не сделали да и не могли сделать: среди них было мало образованных людей, способных что-то осмыслить и предложить, потому они и одобряли всё, что повелевал царь. Говорят, идея опричнины принадлежала Алексею Басманову и Василию Юрьеву, — вот уж, действительно, услуга Русскому государству и его народу! Да и что же еще, кроме грабежей и насилия с целью обогащения, могли предложить эти люди?

Как и в первом случае, Иоанн начал мстить своим фаворитам, начиная с наиболее к нему приближенных: Алексея Басманова и сына его Фёдора, Афанасия Вяземского, печатника Висковатого и других. Было заведено сыскное изменное дело о сношениях архиепископа новгородского Пимена и новгородских приказных людей с Алексеем и Фёдором Басмановыми, с казначеем Фуниковым, Висковатым, дьяком Васильем Степановым, Андреем Васильевым, князем Афанасием Вяземским. Эти сношения якобы имели целью сдать Новгород и Псков литовскому королю, посадить царём князя Владимира Андреевича, а царя Иоанна извести. Само «дело» до нас не дошло, но известно, что в результате этого сыска: Алексей Басманов по приказу царя был убит его сыном Фёдором, а затем был казнён и Фёдор; князь Афанасий Вяземский, обвинённый еще и в колдовстве, умер под пытками; бояре князь Пётр Оболенский-Серебряный, Висковатый, Фуников, Овчина-Плещеев, Иван Воронцов и другие были казнены с жестокостью. Так, например, Висковатый был подвешен за ноги, как бы распят наоборот, а затем сверху вниз между ног разрублен топором пополам.

Ещё 180 бояр и окольничих было прощено, с них царь взял с каждого подписанную грамоту в том, что он никогда не изменит государю и не убежит в другую страну. Кроме того, за каждого потребовал еще письменные поручительства от троих бояр, обязующихся в случае бегства прощенного заплатить в казну крупную сумму (20 тысяч рублей), а за поручников поручались еще 200 человек (за князя Мстиславского, например, даже 285 человек). Вот такое недоверие питал, обезумевший царь к своим боярам и другим чинам Государева двора. Но главное, почему они были прощены: потому что уж в государстве не над кем было царствовать. За 25 лет войны казна была почти полностью опустошена, да и с последними своими фаворитами в пирах и оргиях царь прокутил предостаточно денег. Мирное население так поредело, что не с кого было взимать налоги.

Фаворитизм царя Иоанна IV Грозного окончился и для фаворитов гибелью, и для страны в последние годы его правления разорением и потерей территорий.


Фавориты российских царей и императоров | Фавориты у российского престола | Фаворит и соправитель царя Феодора Иоанновича — Борис Годунов