home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

«Хорошее дело браком не назовут.»

Народная мудрость.

Звучание клавесина, наполнившее собой Западный музыкальный зал, сжало сердце и совершенно не собиралось его отпускать. Молодое дарование, всего-то двадцати лет от роду, вдохновенно играло сонаты собственного сочинения, склонившись над инструментом и то и дело беззвучно шевеля губами. Что такое успело произойти в жизни этого юного ещё человека, если его музыка выворачивала душу наизнанку, обращаясь с ней столь же безжалостно, сколь безжалостно обращается прачка с выжимаемым после стирки бельём?

Я сидела на концерте, сжав зубы, и чувствовала, что слёзы, уже выступившие на глазах, вот-вот покатятся по щекам. Остаётся надеяться, что этого никто не заметит. Нет, плачущих дам здесь было более чем достаточно; они даже негромко всхлипывали, прижимая к глазам платочки, и, наверное, разрыдались бы в полный голос, если бы это позволял этикет. Но мне совсем не хотелось вливаться в их ряды. Я отношусь к тем людям, которые не плачут почти никогда, и очень не хотелось менять о себе мнение под воздействием какого-то злосчастного концерта.

Возможно, число плачущих было не столь уж велико, однако оно многократно возрастало за счёт висевших на стенах зеркал. Хитрый ход, весьма распространённый в современных дворцах. Зеркала располагают напротив друг друга, в результате чего комната визуально увеличивается в размерах. А заодно возникает иллюзия целой зеркальной галереи. Ну, и всего того, что отражается в этих высоких прямоугольниках, тоже оказывается много.

Отзвучали последние звуки, и композитор опустил крышку клавесина. Я, хоть и кляла свои слёзы последними словами, охотно и искренне присоединилась к оглушительным аплодисментам. Юноша безусловно заслужил такое проявление благодарности со стороны слушателей. Не сомневаюсь, что и пользу он из этого выступления извлечёт не малую. С этой минуты для него будут открыты дверь самых знатных домов герцогства. Вне всяких сомнений мы присутствуем при начале головокружительной карьеры. Надо отдать Мирейе должное: она умеет раскрывать таланты и наилучшим образом организовывать подобные мероприятия.

Я моргнула, стараясь избавиться от застилавших глаза слезинок, и отошла в сторону, где могла бы не попадаться никому на глаза. Следовало дождаться, пока большинство слушателей покинут зал, и уж тогда тоже потихоньку уйти. А пока можно вытереть эти дурацкие слёзы и привести лицо в порядок…

Чёрт! Так и знала: опять забыла платок. Они практически никогда не бывают мне нужны, вот я и покидаю покои, ни одного не прихватив. Пришлось осторожно действовать при помощи тыльной стороны ладони. Эффект, вынуждена признать, не самый лучший, да и риск того, что пострадает косметика, довольно высок.

— Никогда бы не подумал, что вы так тонко чувствуете музыку.

Я не сдержалась и вздрогнула, когда этот насмешливый голос раздался прямо у меня за спиной.

— Действительно странно, я же вообще бесчувственная тварь, — бросила я через плечо, таким невежливым образом вполне доходчиво давая понять, что разговор окончен.

— Возьмите платок.

Лорд Кэмерон сделал вид, что моего намёка не понял. Я вынужденно повернулась к графу, но принимать белый с золотой вышивкой платок, который он в данный момент протягивал, не торопилась.

— Лорд Кэмерон, вы носите с собой платки! — От злости, что меня застукали в не самой лучшей форме, хотелось язвить. — У вас что же, насморк или период сентиментальности?

— Да нет, просто вокруг хоть пруд пруди романтически настроенных барышень, которым не грех оказать услугу, — тут же нашёлся он, ни капли не задетый.

— А вы такой альтруист, что буквально-таки не способны остаться в стороне? — огрызнулась я, одновременно намекая, что упомянутый мной вариант поведения был бы куда предпочтительнее в данной ситуации.

— Ну что вы, какой из меня альтруист? — откликнулся Эстли. — Мой интерес сугубо меркантилен: я не хочу, чтобы здесь началось наводнение.

— Лорд Кэмерон, — до сих пор я стояла, полу обернувшись, но теперь встала к нему лицом, — а что вы сами делали на устроенном леди Мирейей концерте? Неужели высматривали в зале какого-нибудь шпиона?

— Нет. Всё куда серьёзнее. Вообще-то это тайна, но вам скажу. — Эстли заговорщицки понизил голос. — Я пытаюсь поймать опасного преступника. Это маньяк-убийца. Видите ли, в его голову вселилась безумная, хоть и не лишённая зерна рациональности мысль, что женщины — это главное мировое зло. Поэтому он их убивает, стремясь по мере собственных сил сделать мир лучше. Отлавливает девушек по одной, когда они расстроенны после концерта и потому дезориентированы, и душит. В данный момент он прячется за ширмой.

Я не удержалась и бросила короткий взгляд на ближайшую ширму. Эстли рассмеялся. Я сердито поджала губы.

— Леди Инесса, гобой — это иногда просто гобой, как говорит один мой знакомый. Если я присутствовал на концерте, значит, мне просто захотелось послушать музыку.

— Ну что ж, концерт уже закончился, — проинформировала его я, демонстративно отворачиваясь.

— Платок, бесчувственная тварь! — насмешливо напомнил лорд Кэмерон.

С трудом сдерживая рычание — глаза по-прежнему были на мокром месте, да и нос наверняка покраснел и припух, — я снова обернулась и приняла платок.

— Только напомните мне потом его вернуть. А то я наверняка забуду.

И я демонстративно поднесла платок не к глазам, а к носу.

— Не беда, — проявил щедрость Эстли. — У меня их хоть пруд пруди. Видите, сколько кругом женщин? Почти у половины такие же платочки.

Прежде, чем я поняла, что меня откровенно поддразнивают, он с коротким кивком удалился. Я, наконец-то, осталась в гордом одиночестве. Правда, потребность в платке отпала сама собой: мои глаза уже были сухими.


Следующим вечером я отправилась в покои Мирейи сразу после того, как вернулась во дворец. Настроение было хорошее. В тот день я побывала в гостях у Дэйвида, разумеется, по его собственному приглашению Познакомилась с его матерью. Мы по-семейному сидели за столом, пили чай и разговаривали о жизни. Баронесса произвела на меня впечатление женщины умной, образованной, обладающей сильным характером и приятной в обхождении. Словом, день прошёл неплохо.

Сложности начались, едва я приблизилась к покоям. В коридоре меня перехватила Илона. Крепко взяла за руку и быстро увела за угол.

— У Мирейи гость, — понизив голос, сообщила она.

— Герцог? — догадалась я.

Чьё же ещё появление могло вызвать подобный эффект?

— Верно. Выставил всех, сказал, что будет говорить с сестрой наедине.

— Где они?

— В малой гостиной.

Мы переглянулись, кивнули друг другу и устремились в направлении, противоположном тому, в котором я двигалась раньше. Обошли покои Мирейи и вошли в них с другой стороны, через дверцу для слуг, после чего на цыпочках пробрались в крошечную комнатушку, из которой можно было через щель следить за происходящим в гостиной.

Нам повезло: Мирейа не сразу приняла своего брата, а сначала привела себя в порядок. Так что к тому моменту, когда мы прильнули к узкой щели, разговор только-только начался.

— Чем обязана такой чести, дорогой брат?

Лица Мирейи отсюда не было видно, но голос её звучал весьма прохладно.

— Я пришёл побеседовать с вами, сестра. — Тон герцога был ещё более холодным. — Разговор пойдёт, среди прочего, о вашем приданом.

Я затаила дыхание, ловя каждое слово. Наша борьба за приданое Мирейи увенчалась успехом: король получил письмо и безоговорочно принял сторону девушки. Герцог остался с носом. Неужели нашёл новый способ прибрать деньги к рукам?

— Недавняя история показала, что вы чрезвычайно дорожите этими деньгами и твёрдо намереваетесь использовать их по назначению, — продолжал Конрад. — Я решил не препятствовать вам в этом. Поэтому в самое ближайшее время вы выйдете замуж.

— Что? — недоверчиво переспросила Мирейа. — Замуж?

— Да, именно замуж, — небрежно подтвердил герцог, усаживаясь на стул. — Я нашёл вам отличного жениха. Он принял моё предложение с энтузиазмом, так что, можно считать, вопрос решённый.

— Он принял ваше предложение с энтузиазмом? — гневно повторила Мирейа. — Ну, так почему бы вам самому и не выйти за него замуж?

Я энергично кивнула, выражая таким образом полную солидарность с леди Альмиконте.

— Почему вы сразу принимаете мои слова в штыки? — пожал плечами герцог. — Вы ведь даже ещё не знаете, кого именно я выбрал вам в мужья.

— Вы выбрали, — чеканя слова, повторила Мирейа. — Этого достаточно.

— В вас говорит упрямство, — покачал головой Конрад. — Бессмысленное, ребяческое, идущие вразрез с вашими собственными интересами. Я уже молчу о своих. Будете слушать или предпочитаете, чтобы имя жениха оказалось для вас на свадьбе сюрпризом?

— Не окажется, — отрезала Мирейа. — Потому что свадьба не состоится.

— Состоится, и ещё как, — возразил герцог. — Мне надоели ваши капризы, Мирейа. Видят боги, я терпел их очень долго. Даже в тех случаях, когда вы старательно ставили мне палки в колёса, не имея на то мало-мальски веской причины. Но моё терпение небезгранично. Вам двадцать шесть лет, вполне подходящий возраст для того, чтобы вступить в брак. Я бы даже сказал, ещё немного — и будет поздно. Начинайте самостоятельную жизнь, обустраивайте свой дом, и наводите там свои собственные порядки.

— Вот, значит, как, — прошипела Мирейа. — Ну, и кем же вы надумали меня осчастливить?

— Вот это уже деловой разговор. Лорд Гюстав Дорион, маркиз, в течение двух лет служивший при дворе его величества и зарекомендовавший себя с самой лучшей стороны.

— Это что, тот, который должен завтра приехать якобы к вам в гости? — возмутилась таким вероломством Мирейа.

— Он самый, — подтвердил герцог. — И почему «якобы»? Он действительно будет моим гостем. А одновременно и вашим женихом. Одно не отменяет другого.

— Идите к чёрту!

— А что вас так сразу не устраивает? — Характер Мирейи был, возможно, и более взрывным, но её брат уже тоже начинал распаляться. — Хотя бы выслушайте, что из себя представляет этот человек, вы же ничего о нём не знаете! Я, между прочим, не изверг и подобрал для вас весьма неплохую партию.

— Предполагаю, что она неплоха в первую очередь для вас! — рявкнула Мирейа.

— Да, для меня тоже, и что? — герцог также повысил голос. — Одно другому не мешает! Так вот, — он попытался взять себя в руки и заговорил тише. — Лорд Дорион богат, знатен, сравнительно молод.

— Сколько ему? — осведомилась Мирейа.

— Тридцать шесть. — Конрад продолжил говорить, старательно игнорируя фырканье своей сестры. — Как я уже говорил, он хорошо зарекомендовал себя при дворе. У него незапятнанная репутация. Он не пьянствует, не увлекается фиолетовым порошком, не транжирит деньги, не устраивает оргий.

— Лучше бы устраивал, — брякнула Мирейа, чем заслужила крайне неодобрительный взгляд своего брата.

— Кроме того, маркиз весьма хорош собой. — Герцог сделал над собой усилие и продолжил говорить так, словно не заметил неуместной иронии сестры. — Ведь это имеет для вас значение, не так ли? Так вот, я позаботился и об этом. Более того — полагаю, и это вам важно будет услышать, — по слухам, он весьма хороший любовник.

— Я не выйду замуж за человека по вашему выбору, — процедила Мирейа.

— Ах, так? Вам опять всё не нравится? — рассвирепел Конрад.

— Представьте себе, нет!

— В таком случае вас никто не собирается спрашивать!

— В таком случае вас тоже!

— Имейте в виду: завтра приезжает жених, а через три недели состоится свадьба!

— Надеюсь, свадебная фата будет вам к лицу!

— А сразу после свадьбы вы отправитесь во дворец своего супруга и впредь будете трепать нервы уже ему!

— Убирайтесь из моих покоев!

— С радостью. Я сказал вам всё, что собирался.

И герцог покинул комнату, напоследок громко хлопнув дверью.

Выждав для верности пару минут, мы с Илоной устремились в гостиную.

— Вы это слышали? — возмущённо воскликнула Мирейа.

Несколько рыжих прядей выпали из причёски, придавая девушке взъерошенный, пожалуй, даже слегка демонический вид. Её волосы вообще было гораздо легче растрепать, чем уложить.

Мы утвердительно кивнули. Про соседнюю комнатку с щелью Мирейа хорошо знала и нередко специально устраивала встречи «с глазу на глаз» именно там, чтобы какая-то фрейлина могла подслушать разговор.

— Это же произвол! Это… это наглость, которая не имеет границ! Что он о себе возомнил? И кем он считает меня, своей рабыней?

— Скорее младшей родственницей, — попыталась сгладить острые углы Илона.

— И на этом основании он думает, что вправе распоряжаться моей жизнью?

Глаза Мирейи гневно сверкнули. Попытка сгладить углы не прошла, напротив, они ощутимо выпирали наподобие рёбер давно голодающего человека.

— А вы подождите всё-таки до завтра, — предложила Илона. — Мало ли, вдруг мужик вам понравится?

— Быть такого не может, — убеждённо заявила Мирейа.

— А всё-таки представьте себе, — настаивала фрейлина. — Вот входите вы в зал, и тут он, буквально принц на белом коне, так прямо на этом коне в зал и въезжает. А потом конь задирает хвост и… Да, романтические истории — не моя сильная сторона, — развела руками Илона. — Но я всё равно считаю, что надо сначала взглянуть на жениха, а уж потом начинать сердиться.

— Очень даже сильная, — не согласилась Мирейа. — Ты всё правильно описала. Я уже даже начала чувствовать запах. Именно так пахнет вся эта история!

— Вот ведь негодяй! — процедила я, качая головой.

— А, ты видишь, видишь? — тут же подхватила Мирейа. — А я всегда говорила: мой брат — законченный мерзавец!

— Да я не про вашего брата, — отмахнулась я. — Нет, он тоже, конечно, вредитель порядочный. Но я готова поспорить, что столь блистательная идея со свадьбой принадлежит не ему.

— А кому же?

— Кэмерону Эстли, конечно.

Лично мне это казалось совершенно очевидным.

— Ну, не перегибай палку, — с сомнением протянула Илона. — Ты не можешь знать этого наверняка.

— Ещё как могу. Герцог — при всём уважении к вашему брату, — покосилась я на Мирейу, — соображает не слишком быстро. Нет, я не называю его глупцом, он по-своему умён. Но его ум, как бы сказать… не сколько неповоротлив. Свежие идеи, умение найти неожиданный выход из ситуации — не его стихия. Для этого у него есть Эстли. Вполне вероятно, что жениха действительно подбирал герцог, но именно Эстли подал ему мысль избавиться от вас подобным образом. И вот это, — я устремила уверенный взгляд на Илону, — я знаю наверняка. Так бы и расцарапала лицо мерзавцу.

— А я заодно — моему братцу, — подхватила Мирейа.

— Ну ладно, коль пошла такая пьянка, то и у меня есть во дворце пара-тройка человек на примете, кому я не прочь подправить внешность.

Поняв, что успокоить нас не удастся, Илона сменила тактику и решила разделить наш кровожадный настрой.

— Не беспокойтесь, леди Мирейа, — воинственно заявила я, — вы не выйдете замуж за этого маркиза. Я костьми лягу, но свадьба не состоится!

— Спасибо, Несси! — Мирейа растроганно заключила меня в объятия. — Я знала, что всегда могу на тебя положиться.


Намерение герцога выдать Мирейу замуж, не спрашивая на то её согласия, чрезвычайно взволновала меня и разозлила. Причина столь эмоциональной реакции заключалась не только в моей заботе и искреннем сочувствии Мирейе, но и в моём более глобальном отношении к бракам по принуждению. А основано это отношение было на личном опыте.

Когда-то, по моим ощущениям, давным-давно, но в действительности лишь четыре года назад, родители надумали выдать меня замуж. Не так чтобы они стремились от меня отделаться. Я в общем и так им не слишком мешала. Сколько себя помню, они жили своей жизнью, а я своей. Меня фактически воспитала кормилица; среди заменивших семью людей, щедро делившихся со мной душевным теплом, были ещё некоторые слуги, а также наш кастелян. Последний на некоторое время стал для меня неким подобием не то дяди, не то старшего брата; с ним я могла поговорить на отвлечённые темы и обсудить интеллектуальные вопросы, которые слугам были не слишком интересны или книги, которых они не читали. Родители же всю дорогу были рядом, но скорее в образе неких дальних родственников, которые появлялись, улыбались, говорили между делом пару слов, и снова испарялись. У них были свои дела — карточные игры, балы, скачки, да мало ли что ещё. И самое главное, такой образ жизни всех устраивал, так что тут я как раз не жалуюсь.

Но вот потом наступил момент, когда у семейства Антего вдруг закончились деньги. Впрочем, как я теперь понимаю, вовсе не вдруг. Хоть мой отец и являлся графом, состояние у него с самого начала было не огромное. При разумном использовании оного тем не менее можно было прожить вполне достойно. Штука заключается в том, что разумное использование денег не входило в число достоинств моих родителей. Как отец, так и мать предпочитали жить на широкую ногу, не слишком задумываясь о последствиях. И в один прекрасный момент оказались на грани разорения.

Но им повезло. В один выгодный проект они всё-таки деньги вложили. А именно в меня. Как известно, молодая дочь, получившая хорошее воспитание, привлекательная внешне и принадлежащая к графскому роду, — это прекрасный способ заработать кругленькую сумму. Если, конечно, выгодно её продать. Тут уж предпринимательская жилка, до сих пор никак не проявлявшаяся в моих родителях, сработала на ура. Жених нашёлся очень быстро. Барон Ренуар Лужье. Тридцати четырёх лет, недурён собой, и, хотя немного ниже нас по титулу, чрезвычайно, умопомрачительно богат. И был вполне готов, получив в свой дом юный цветок в моём лице, материально возместить моим родителям такую потерю.

Не то чтобы я пришла в восторг от планируемого брака, но и в штыки, как Мирейа, эту идею не приняла. Скорее решила выяснить как можно больше про своего жениха до первой с ним встречи, которая должна была стать и помолвкой. И стала собирать информацию. А вот собранные сведения чуть не заставили меня поседеть в девятнадцать лет. Слухи про жениха ходили пренеприятные и, мягко говоря, пугающие. Если судить по этим слухам, он был самым настоящим садистом. Запорол до смерти шестерых слуг. Не до смерти — так и вовсе без счёта. Насиловал горничных. Да и другие услышанные мной подробности никак не вписывались в картину мира, которую привыкла рисовать себе юная графская дочка.

Естественно, я не стала скрывать полученную информацию. Наоборот, пошла к родителям с просьбой отменить все договорённости с бароном. и подробно объяснила им, каковы причина моего отказа. У меня не возникало ни малейших сомнений в том, что после этого речь о свадьбе даже не зайдёт.

Тем более велико было моё удивление, когда родители отмахнулись от этого рассказа, как от назойливой мухи. Право слово, стыдно, дорогая дочь, прислушиваться к досужим сплетням. Люди всегда болтают, такова их природа. Тем более про богатых и знатных людей — ведь у них много завистников. А слуги что? Слугам всегда кажется, будто их наказали несправедливо, даже если в действительности для порки была вполне уважительная причина. Смертельный исход такого наказания? Преувеличение. Ну, и наконец, даже если у всех этих обвинений и есть хоть какие-то основания, то, что богатый человек позволяет себе с горничными, он никогда не позволит себе с женой. Так что мне беспокоиться буквально-таки не о чем.

Хм, даже если и так, меня совсем не радовала перспектива день за днём наблюдать, как мой супруг избивает и насилует женщин. Но что-то заставляло меня сильно сомневаться и в том, что с собственной женой он окажется так-таки паинькой. Жизненного опыта у меня на том этапе было мало, но голова на плечах имелась, и эта голова умела рассуждать здраво. И напрашивающиеся выводы мне мягко говоря не нравились.

В пользу моих родителей следует сказать, что они действительно искренне верили в то, что говорили. Они и правда считали, что встревоженная предстоящей свадьбой дочь беспокоится по пустякам и раздумает мелкие проблемы до огромных размеров в силу романтического настроя, свойственного юным девушкам. О том, что излишняя романтичность никогда не была свойственна их дочери, они не знали, что и неудивительно. Для этого, как-никак, надо общаться с человеком чуть более глубоко, нежели на уровне «Привет, дорогая! Ты прекрасно выглядишь! А у меня для тебя новая кукла».

Я разговаривала с родителями неоднократно. Сначала старалась донести до них всевозможные логические доводы. Это не имело ровным счётом никакого эффекта, поэтому я попробовала повышать голос. Требовала, настаивала, топала ногой. Без толку. Единственным результатом была разыгравшаяся у матери мигрень. Возможно, лучше помогли бы слёзы, но плач уже тогда был мне совершенно несвойственен.

Что поделать? Дело дошло до знакомства и помолвки. Жених, коренастый мужчина с круглым лицом, светло-карими глазами и полноватыми губами, был намного старше меня, однако старым это его не делало. К тому же он поддерживал хорошую физическую форму. И вовсе не производил впечатление такого уж страшного человека. Был обходителен, вежлив, воспитан, улыбчив. Мои родители пришли в полный восторг. И даже кидали на меня подбадривающие взгляды. Мол, видишь, не так страшен чёрт, как его малюют. На самом-то деле всё хорошо. А мы ведь сразу говорили!

А потом нас ненадолго оставили наедине. Барон по-прежнему улыбался, но от взгляда его светлых глаз мне почему-то стало не по себе. А он шагнул ко мне и быстро заставил отступить к самой стене. Немного постоял ко мне вплотную, просто разглядывая, как кошка мышку. Потом извлёк из кармана коробочку и вытащил из неё кольцо. Золотое. с крупным камнем. Родителям бы точно понравилось.

— Вы позволите? — осведомился он.

Я неуверенно повела плечом. А что мне оставалось?

Он начал было надевать кольцо на мой безымянный палец. Но вдруг остановился и вместо этого поднёс камень к подушечке моего пальца. Камень был неровный, с острыми краями и напоминал соединённые друг с другом осколки. Одним таким осколком барон надавил на мой палец. При этом пристально, неотрывно следя за моей реакцией.

Я с шумом втянула воздух, когда на подушечке выступила капля крови. А он не остановился, продолжил надавливать на палец. Сжав зубы, я подняла голову и с вызовом встретила его взгляд. Он ещё немного поглядел на меня, прищурившись, затем улыбнулся и надел кольцо мне на палец.

— С тобой будет интересно, — сказал он, после чего, не произнеся больше ни слова, распахнул дверь и, выйдя в соседнюю комнату, торжественно сообщил всем, что помолвка состоялась.


Я не снимала это кольцо. Я оставила его на пальце, чтобы оно каждую секунду напоминало о том, что меня ожидает. Чтобы я не вздумала расслабляться до тех пор, пока не найду из этой ситуации выход.

А выход не находился. Разумеется, я рассказала родителям об эпизоде с кольцом и предъявила в качестве доказательства пораненный палец, но это и вовсе списали на буйную фантазию. Подумаешь, поцарапалась о кольцо, зато до чего камень красивый! А уж какой дорогой!

А дочкина фантазия меж тем разыгралась пуще прежнего после того, как ей удалось отыскать одну из горничных, пострадавших в своё время от издевательств барона Лижье. Выслушав её историю, я побледнела и впала в состояние оцепенения. Мышцы словно затвердели, а в горле застыл ком. В итоге я пришла в себя и долго успокаивала рыдающую женщину, а потом, не раздумывая, дала ей денег — много денег для человека её сословия, чтобы она получила возможность начать новую жизнь подальше от этих мест.

Я и сама обдумывала вариант сбежать из дома. Беда — а впрочем, скорее счастье — заключалось в том, что, в отличие от романтически настроенных барышень, я стала просчитывать последствия. Выводы совершенно не обрадовали. Тем более, что несколько подобных историй я знала. Девушки либо возвращались к родителям спустя произвольное количество времени, весьма потрёпанные и умоляющие о прощении, либо не возвращались, но опускались при этом на самое дно. У молодой женщины моего сословия просто не было шансов достойно вести самостоятельную жизнь, не имея при этом поддержки родителей или других, достаточно могущественных, покровителей. К тому же не имея ещё и денег. Не так чтобы гордость не позволяла мне устроиться на работу, но, во-первых, я даже не знала, как начать её искать. Во-вторых, у меня не было рекомендаций. Без них можно было, конечно, устроиться за гроши работать где-нибудь в поле, но для этого у меня банальнейшим образом не хватило бы физических сил. Родственников, которые могли бы принять меня у себя, тоже не было. Бездумное решение в духе «Лишь бы сбежать, а там как-нибудь устроюсь» мне не подходило. Я отлично знала, что не устроюсь никак. И вероятнее всего закончу свои мытарства в каком-нибудь борделе в качестве диковинки, обученной хорошим манерам. Перспектива не лучше предстоящего замужества.

По мере того, как приближался день свадьбы, я стала всё чаще задумываться и о другом варианте побега. Среди читаемых мною книг появились всевозможные пособия по ядам. Я стала собирать информацию по различным способам самоубийства. Прибегать к этой мере страшно не хотелось, но я не собиралась становиться игрушкой в руках будущего мужа, которому интересно было посмотреть, как долго она не сломается. Так что к теме самоубийства я подошла логически и досконально её изучила. Подобрала несколько методов, показавшихся мне наиболее лёгкими и безболезненными. После чего постаралась отложить дальнейшие размышления на эту тему до момента, когда выбора уже не останется.

А потом появилась Мирейа. Буквально за неделю до предполагаемой свадьбы она с несколькими фрейлинами остановилась в нашем замке по дороге из столицы. Услышала о намечающемся радостном событии и выразила удивление, отчего невеста не выглядит в должной степени счастливой. Не в моих правилах было жаловаться на жизнь совершенно незнакомым людям, но охватившее меня к тому моменту отчаяние и полное равнодушие со стороны родителей сделали меня готовой открыться первому, кто оказался бы готов выслушать и понять. Тем более в глубине души возникла слабая надежда, что сестра герцога сможет хоть чем-то мне помочь. К моему огромному удивлению, помощь пришла сразу же и гораздо более глобальная, чем я могла ожидать. Мирейа, жутко возмущённая моей историей, куда-то ушла, а уже спустя полчаса сообщила мне, что я могу собираться и ехать вместе с ней в герцогский дворец. Как выяснилось, она фактически выкупила меня у моих родителей.

Поэтому я никогда не предала бы Мирейу. И не собиралась позволить кому бы то ни было выдать её замуж против воли.

Чем дольше я предавалась воспоминаниям, тем сильнее в груди закипала злость. Но злиться на родителей было поздно, да и бессмысленно. Меж тем как во дворце находилась значительно более подходящая мишень для злости. Так что всё моё негодование быстро сконцентрировалось на человеке, которого я считала главным виновником свалившихся на голову Мирейи неприятностей.

Ну всё. Я прямо сейчас пойду к нему и прямо в лицо выскажу этому самодовольному мерзавцу, этому последнему негодяю, этому интригану всё, что я о нём думаю. И заставлю его отменить весь этот план по замужеству Мирейи. Пусть сам объясняется с герцогом, как хочет.

Время было вечернее, поэтому я рассудила, что вероятнее всего найду Эстли в его покоях. Туда-то я и направилась. Правда, в гостиной его не оказалось, в следующей комнате тоже, а дальше у двери дежурил лакей, который отчего-то вздумал меня не впускать. Но я, разъярённая и жаждущая справедливого возмездия, не слишком-то это заметила. Просто резко отмахнулась — и, честно говоря, даже не вполне уверена, что именно произошло дальше. То ли лакей просто отступил, испугавшись, то ли я всё-таки его задела. Причём в последнем случае не знаю, чем именно: возможно, рукой, а возможно, и рывком распахнутой дверью… Не особенно задумываясь над судьбой бедняги, я ворвалась в комнату, оказавшуюся спальней.

Нет, ну ничего такого уж страшного не произошло. В конце-то концов, я не увидела ровным счётом ничего нового. Всё было довольно-таки банально. Он сверху, она снизу. Могли бы и что-нибудь пооригинальнее придумать. Опыта-то, слава богам, хватает, что ему, что ей. Впрочем, говорят, классика выгодно выделяется на фоне любого разнообразия…

Я всё-таки немного стушевалась, хотя и ненадолго. Остановилась недалеко от двери и отвела взгляд от кровати, предоставив леди Ластли возможность закутаться в простыню. Эстли тоже слегка прикрылся, но так, довольно небрежно.

— Леди Инесса, вы так рвались в мою спальню, что даже смели с дороги беднягу Роберта? — поинтересовался он. Я догадалась, что Роберт — это, по всей видимости, тот самый лакей. — Надеюсь, он не слишком сильно пострадал? Его хотя бы не унесло отсюда на крайний север? Воистину следующий ураган надо будет назвать «Инесса».

— Мне надо поговорить с вами наедине, — процедила я, не намеренная и дальше выслушивать его насмешки.

В этот момент за моей спиной появился пошатывающийся лакей с внушительным синяком, начинающим проявляться на скуле. Я обернулась, и парень инстинктивно отшатнулся.

— Леди Инесса, — Эстли не оставил мои слова без ответа, — становитесь в очередь, как принято говорить у торговцев на базаре. Леди Ластли пришла сюда раньше вас. Поэтому в данный момент моё внимание целиком и полностью принадлежит ей. Можете пока подождать в соседней комнате. Только будьте так добры, не убейте по дороге Роберта.

— Очень хорошо. — Его гнусные намёки разозлили меня так сильно, что мой голос буквально источал яд. — Я пока пойду и передам барону Ластли, что его супруга освободится примерно… через полчаса?

Я вопросительно взглянула на баронессу. Та забормотала какие-то ругательства, включая крайне нелицеприятные выражения лично в мой адрес, но я не стала прислушиваться. Полуотвернувшись, предоставила ей возможность заскочить за ширму, там одеться и, напоследок обозвав меня шлюхой, выбежать из комнаты. Интересно, и почему это из нас двоих такого эпитета удостоилась именно я? По-моему, учитывая обстоятельства, это не вполне логично.

Сам Эстли вёл себя куда как более неспешно, чем баронесса, но брюки натянуть всё-таки успел.

— Я весь внимание, — с сарказмом произнёс он после того, как за неверной женой захлопнулась дверь. — Итак, что именно вам так срочно понадобилось в моей спальне?

— Хотела подложить вам под перину горошину, — огрызнулась я. — Может, вы всё-таки оденетесь?

— Да? — Эстли изобразил на лице удивление. — Странная просьба для женщины, ворвавшейся ночью в покои холостого мужчины. Ну да ладно. Желание дамы для меня закон.

Он подхватил со спинки стула рубашку, протянул руки в рукава и стал дразняще медленно застёгивать пуговицы. При этом сосредоточиться на причине моего присутствия здесь оказалось совсем непросто. Но я постаралась.

— Оставьте в покое леди Альмиконте! — потребовала я. — Я точно знаю, что это ваша идея — выдать её замуж против воли. Пойдите к герцогу и отзовите эту свою затею!

Рубашка была, наконец-то, застёгнута. Такой глупостью, как камзол или сюртук, Эстли не озаботился, так что вид у него был домашний и слегка растрёпанный, но тем не менее сравнительно приличный. Он даже снизошёл до того, чтобы предложить мне сесть. Я однако же, от предложения отказалась, чувствуя, что если расслаблюсь, мой запал может сойти на нет. Поэтому продолжила стоять, лишь для удобства опёрлась обеими руками о спинку стула.

— Так, — из взгляда наглеца как минимум пропала насмешка, — то есть, я так понимаю, сестра герцога опять поспешила показать свой характер.

— Не вздумайте перекладывать ответственность за случившееся на леди Мирейу!

Эстли устало пожал плечами.

— Брак организовывает сам герцог. Жениха выбрал он, и он же занимается всеми договорённостями. Я действительно подал ему идею, что замужество леди Мирейи могло бы стать для всех наилучшим выходом из положения. Дальнейшее в общем-то не в моей компетенции. А что вас так не устраивает?

— Что не устраивает? — От такой наглости я едва не потеряла дар речи. Но не потеряла; ещё не хватало делать ему такой подарок! — Да какое право герцог имеет так бесцеремонно вмешиваться в её жизнь?!

— Леди Инесса, вы меня удивляете. Герцог — её старший брат. Вы отлично знаете, что браки девушек из аристократических семей как правило устраивают ближайшие родственники. Что в этом такого вопиющего или идущего вразрез с общепринятыми нормами?

— А мне нет никакого дела до общепринятых норм, — отрезала я, как следует разозлившись в силу собственных, личных, причин. — Леди Мирейа имеет право самолично выбрать себе мужа.

— Отлично, — не стал возражать Эстли. — Пускай предложит собственную альтернативу. Если этот человек окажется подходящим женихом для женщины её статуса, герцог скорее всего не станет возражать.

— Речь не идёт о ком-либо конкретном, — отозвалась я. — В данный момент у леди Мирейи нет определённой кандидатуры.

— Тогда я не понимаю, в чём вообще предмет разговора. Раз у неё кандидатуры нет, таковую предлагает герцог.

— Не предлагает, а ставит её перед фактом.

— Называйте, как хотите. Насколько я понимаю, жених ещё даже не приехал во дворец, а ваша госпожа уже подняла шум. Право слово, вполне в её духе.

— Имейте в виду, — я сама не заметила, как мои руки выпустили стул, а указательный палец, вытянувшись, упёрся Эстли в грудь, — никакой свадьбы не будет. Я лично об этом позабочусь.

— Простите, леди Инесса, но всё уже решено, и свадьба состоится, — откликнулся он. — Даже если об этом придётся позаботиться лично мне.

— В таком случае до встречи на поле боя! — бросила я и вышла из комнаты, по широкой дуге обогнув сжавшегося на всякий случай лакея.


Часть 2 | В полушаге от любви | Глава 7







Loading...