home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19 «Чудесные вещи»

Говард Картер отправил телеграмму и возвратился в Долину царей, чтобы вновь засыпать лестницу, ведущую вниз, ко входу в захоронение. Они с Карнарвоном были коллегами и друзьями в течение пятнадцати лет, и археолог не собирался без своего шефа торопиться с тем, что, по его убеждению, являлось открытием всей жизни. Но какой же сдержанностью следовало обладать, чтобы решиться на такой шаг! Нюх Карнарвона и Картера или, точнее, их научно обоснованные предположения, тщательно лелеемые в течение многих лет, оправдались. И теперь Говард Картер собирался ждать две-три недели, требовавшиеся Карнарвону для прибытия. В течение этого времени захоронение требовалось беречь от грабителей могил, так что Картер стал воплощением скрытности, проинформировав как можно меньшее число людей, что он, по его предположению, обнаружил. И затаился в ожидании.

Археолог отправился из Луксора в Каир 18 ноября, но, прибыв туда, всего-навсего выяснил, что теплоход Карнарвона задерживается. Картер использовал вынужденную паузу, чтобы набрать команду экспертов для присутствия при открытии гробницы. Артур Кэллендер был известным химиком и давним другом. Услышав новость, он попросил Картера повторить ее. Известие звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой: не разграбленная гробница фараона с сохранившимися печатями? Если Картер не лгал, это было совершенно беспрецедентным случаем в археологии. Кэллендер тотчас же согласился оказать содействие.

Лорд Карнарвон нетерпеливо мерил шагами палубу судна, отплывшего из Марселя, умирая от желания, чтобы оно двигалось быстрее. Ева сопровождала отца, но Альмина отсутствовала. Графиня находилась рядом с мужем в каждой поездке, которую он совершал в Египет со дня их свадьбы, но теперь недомогала, испытывая ужасные боли в челюсти и голове. По совету доктора Джонни Альмина неохотно осталась дома на тот случай, если ей потребуется лечение зубов. Она проводила мужа и дочь, потребовав, чтобы ее вызвали, если ее присутствие сможет принести пользу.

Вся семья осознавала, что стоит на карте. Они уже много лет обсуждали «ненайденное захоронение». Обоснованное предположение Картера частично покоилось на гипотезе американского египтолога Герберта Уинлока, что некоторые интересные обломки, найденные Теодором Дэвисом, предшественником Карнарвона и Картера в Долине царей, могли быть предметами, использованными при погребальных обрядах Тутанхамона. В то время Дэвиса не интересовали подобные мелочи, но они возбудили любопытство Уинлока, гостившего в Хайклире. Не ускользнули эти детали и от внимания Карнарвона и Картера.

В пятницу 24 ноября лорд Карнарвон и леди Эвелин прибыли в Луксор. Оба пребывали в напряженном возбуждении, все чувства обострились до предела. Ева очень любила Говарда Картера, но находила, что с ним трудновато иметь дело из-за его совершенно безудержной целеустремленности и сарказма. Теперь же следовало собраться с силами, чтобы выдержать все это в высшей степени проявления. Картер и Кэллендер не теряли времени на повторную расчистку лестницы от мусора, но только после полудня 26 ноября группка из четырех человек оказалась перед входом. Лорд Карнарвон писал: «Нас обуревали сомнения, найдем ли мы вторую лестницу, возможно, засыпанную, за этой стенкой или же попадем в помещение? Я попросил Картера вынуть несколько камней и заглянуть внутрь».

Картер сделал небольшую дыру, через которую смог просунуть свечу во внутреннее пространство. Он еще неоднократно опишет этот момент для газет. «Через некоторое время, когда мои глаза привыкли к свету, детали медленно появились из сумрака, странные животные, статуи и золото – повсюду мерцание золота. На одну минуту – взгляд в вечность… Я обомлел от потрясения и, когда лорд Карнарвон… с тревогой спросил: “Вы видите что-нибудь?”, – единственное, что смог выдавить из себя, были слова: “Да, чудесные вещи”».

Три сотоварища Картера испытали взрыв восторга, сопровождавшийся облегчением. С сердцем, бьющимся как молот, Картер расширил отверстие и уступил место Еве, которая, в свою очередь, заглянула внутрь. «Немного привыкнув к освещению, я поняла, что там находятся огромные позолоченные ложа с необычными изголовьями и ящики, ящики…» Картер больше не мог сдерживаться и принялся увеличивать проем, чтобы проникнуть в помещение. Археолог забрался внутрь и осторожно, благоговейно двинулся вперед, держа свечу над головой, чтобы свет ее проник как можно дальше в уголки этого пространства. Остальные последовали за ним и замерли как вкопанные при виде открывшегося их взору в мерцании свечи. «Мы осознавали, что обнаружили нечто совершенно уникальное и доселе невиданное». Карнарвон писал, что там находился трон «непревзойденной красоты… неописуемого изящества и изысканности… того периода, когда египетское искусство достигло одной из своих вершин». Наконец-то после пятнадцати лет поисков обнаружились сокровища фараонов. И, когда их зрение приспособилось, а ум лихорадочно впитал увиденное, члены группы осознали, что точно такое же значение, если не большее, имело отсутствовавшее там. Не было саркофага. А значит, должны существовать и другие помещения, возможно, целая их вереница.

Затем присутствующие обнаружили нечто «между двумя статуями в натуральную величину – стену, покрытую печатями, и внизу следы пролома, достаточно крупного, чтобы мог пролезть небольшой человек». Возможно, воры предыдущих тысячелетий ограбили внутреннюю камеру. Ошеломленный Карнарвон призвал остановиться. Картер согласился: существовали процедуры, которые следовало соблюсти.

Члены группы выбралась обратно и остановились, взирая друг на друга в сгущающихся вечерних сумерках. Все были воодушевлены. Карнарвон и Картер, взаимно поздравляя, хлопали друг друга по спине. У Картера был такой вид, будто он вот-вот лопнет от возбуждения. Артур Кэллендер, казалось, не мог поверить в выпавшую на его долю удачу, а Ева, вне себя от радости за любимого отца, с грустью думала, как захочется Альмине побывать здесь, когда она получит извещение.

Засим последовало распитие напитков на террасе «Винтер палас отель», после чего лорд Карнарвон заказал телефонный разговор с женой и, подобно Картеру и Кэллендеру, вынужден был несколько раз повторить, прежде чем Альмина уяснила, о чем, собственно, говорит муж. Кто смог бы заснуть после того, что они увидели? Позднее этой же ночью компания тайно вернулась для исследования второго, частично закрытого помещения. Картер, леди Эвелин и Карнарвон должны были просто увеличить пролом, чтобы проскользнуть внутрь.

Они потеряли дар речи. Им удалось найти ее: погребальную камеру Тутанхамона. Первопроходцы осторожно положили несколько тростниковых корзин у нижней части фальшивой двери. Внимание посетителей отвлечет пара покрытых золотом статуй в натуральную величину.

На следующее утро Картер отправил извещение Энгельбаху, местному главному инспектору Департамента древностей, информируя его о происшедшем. Энгельбаху говорили о лестнице, первоначально найденной Картером, и он присутствовал, когда Кэллендер и Картер начали вновь убирать мусор. Но главный инспектор, как и почти все другие, полагая, что Долина царей опустошена, и считал излишним болтаться у лестницы Картера в пятницу вечером.

Теперь Энгельбах послал представителя департамента для сопровождения группы Карнарвона, когда та вернулась к захоронению. Обеспечили подключение к электросети в долине, так что в помещении сейчас можно было отчетливо увидеть все детали. Картер позже писал в своей книге «Гробница Тутанхамона»: «Миновали три, возможно, четыре тысячи лет после того, как нога человека ступала на пол, на котором ты стоишь, и тем не менее… Закопченная лампа, отпечаток пальца на свежеокрашенной поверхности, прощальная гирлянда, уроненная на порог, – создавалось ощущение, что все это произошло только вчера… Подобные мелкие бытовые подробности уничтожают время…»

Карнарвон и Картер замерли в изумлении, лишь начиная постигать масштаб предстоящей им судьбоносной работы. Потребуется целая армия экспертов для извлечения, описания и сохранения каждого отдельного предмета, возрастом по меньшей мере три тысячи двести лет. Им также придется немедленно обеспечить безопасность гробницы. Любая находка, содержащая золото, обладала притягательностью магнита для грабителей захоронений. Уже на эту ночь на верху лестницы, спускающейся к первой камере, был поставлен вооруженный стражник, а на следующий день Карнарвон нанял военного полицейского Ричарда Адамсона для надзора за безопасностью. Карнарвон построил для него полицейскую будку, чтобы обеспечить укрытие от палящего солнца, и Адамсон практически поселился в ней.

Первый осмотр для посетителей провели в среду 29 ноября. Должен был состояться обход с Говардом Картером, после чего следовал обед. Леди Алленби представляла своего супруга, верховного комиссара Великобритании; были также приглашены господин Лако, главный инспектор древностей; начальник местной полиции и, что имело решающее значение для последующих событий, корреспондент «Таймс» Артур Мертон.

Со времени объявления независимости произошла череда убийств подданных Великобритании, и было введено чрезвычайное положение, так что не стоило привлекать слишком большого внимания к происходящему. Но, что еще важнее, пока никто из официальных лиц не осознал великую значимость обнаруженного. Господин Лако и его помощники вообще пропустили официальное открытие: они были слишком заняты и прибыли только на следующий день.

К тому времени, как они появились, «Таймс» уже опубликовала первую статью о том, что стало самой освещаемой новостью на долгое время. Впоследствии уже не суждено было появиться теме, которой посвятили бы большее число колонок, чем Карнарвону, Картеру и Тутанхамону. Мертон, будучи хорошим газетчиком, немедленно учуял значимость показанных ему находок. Представители мировой прессы тут же стянулись в Луксор, разбив лагерь в садах гостиницы, когда были заняты все номера для проживания. «Таймс» обратилась к Альмине с просьбой написать эксклюзивную статью о ее путешествиях на раскопки в Египет, что та должным образом и сделала.

Площадка раскопок подверглась осаде, и это тотчас же создало проблемы для людей, старавшихся выполнять свою кропотливую работу. Карнарвон и Картер приняли решение вновь опечатать гробницу, пока они будут общаться с прессой и набирать команду экспертов себе в помощь.

Однако же наряду со стремлением продолжить это дело возникло огромное желание отпраздновать выдающееся событие. Карнарвон устроил вечер, открытый для всех в «Винтер палас отель». Поздравительные телеграммы потоками шли со всех концов света. Одна из первых поступила от короля Фуада, который тепло поблагодарил обоих мужчин за работу. Господин Лако, отбросив в сторону прежнее равнодушие, направил им письмо с благодарностью за бескорыстное отношение и научные исследования.

Масштаб интереса со стороны мировой общественности, не говоря уж о беспрецедентном историческом и культурном значении находки, расколол ее открывателей. Карнарвон решил вернуться с Евой на родину, чтобы спланировать дальнейшие действия. Лорд убыл с возрастающим чувством беспокойства по поводу битвы столкнувшихся интересов, напряжения и соперничества, невольно развязанной археологами.

Карнарвон и его дочь вернулись в Великобританию знаменитостями. 22 декабря лорд по просьбе короля посетил Букингемский дворец, дабы усладить слух их королевских величеств рассказом об открытии. Король и королева требовали все больших подробностей, и Карнарвон перечислил бесценные предметы в первом помещении и расписал изысканное мастерство их изготовления. Он уверил короля, что в ходе дальнейших поисков обнаружится и захоронение фараона.

Семья провела Рождество в Хайклире в состоянии легкого потрясения. В канун Рождества они сочинили совместное письмо Картеру. Послание Карнарвона было длительным перечнем текущих задач и предназначалось для отправки с доктором Гардинером, отплывавшим в Египет в начале января, ибо лорд попросил его присоединиться к группе экспертов. Карнарвон сообщал Картеру, что договорился об использовании ими автомобиля марки «Форд», который существенно облегчит ученым жизнь. В пакет был вложен сливовый пудинг [54] .

Ева написала, в какое возбуждение привела ее радость за Говарда, полностью заслужившего этот успех после стольких лет тяжелой работы. «Безусловно, репортеры докучают и денно, и нощно… нет ни часа, ни одного места, где бы вы ни столкнулись с ними». Девушка отметила, что ее отец действительно утомился от всеобщего внимания, но если ей требуется подбодрить его, она просто напоминает о грядущем обнаружении саркофага, и это напоминание «о святая святых всегда действует подобно магнуму [55] шампанского». Ева купалась в лучах славы первой женщины, пересекшей порог погребальных камер. «Я никогда не смогу достаточным образом отблагодарить Вас за допуск в эти помещения – это был наилучший момент моей жизни».

Альмина посылала свою любовь, благословение и поздравления с успехом после многострадального упорства в преследовании цели. Она обсуждала, как укротить газеты в отношении своего мужа и высказывала различные практические соображения на этот счет. Леди Карнарвон также извещала Картера о своем слишком плохом самочувствии, чтобы присоединиться к экспедиции. Ей предстояла операция на челюсти.

После Рождества Картер возобновил работу. Он рассматривал различные предложения о помощи, решая, какие из них стоит принять. Мистер Литгоу из нью-йоркского музея «Метрополитен» прислал поздравительную телеграмму, и его участие было утверждено. К нему присоединились еще четыре американских египтолога, включая видного профессора Чикагского университета Джеймса Брестеда. Гарри Бертон был взят в качестве официального фотографа, а мистер Лукас, специалист-химик при египетском правительстве, также дал свое согласие. Бригада направилась в Каир для закупки мягкой набивки, веревок, упаковочных материалов и стальной решетки, которую установили на входе в захоронение.

Как правило, Картер пребывал в раздражении, его выводили из себя постоянные вмешательства прессы. Все, чего он хотел, так это продолжить свою неотложную кропотливую работу. 27 декабря бригада начала извлекать первые предметы и перемещать их в гробницу Сети II, где могло быть выполнено дальнейшее обследование перед транспортировкой в Каир. Картер полностью сосредоточился на методичном освобождении входной камеры, и его доводила до умопомрачения необходимость общаться с нескончаемым потоком журналистов и якобы персонами особой важности, неизменно обладавшими «спецпропуском». Его труд был тяжелым и напряженным, пространство – тесным и душным, а предметы – чрезвычайно хрупкими. По каждому возникали трудности: как остановить распад вещи на кусочки, каким образом заново нанизать бусы или предотвратить усадку дерева, подвергнутого воздействию горячего воздуха. По разумению Картера, все это являлось намного более важным, нежели разговор с представителями средств массовой информации или туристами.

Тем временем в Лондоне Карнарвон вплотную занимался именно этим. Он вел переговоры с компанией «Пате-синема» о съемках на кинопленку, с директорами Британского музея и музея Метрополитен в Нью-Йорке и – очень каверзные – с газетой «Таймс». Он обнаружил, что газета только что заплатила тысячу фунтов стерлингов за пятнадцать эксклюзивных телеграфных сообщений [56] от экспедиции на гору Эверест. После длительных согласований с Картером (тот прислал ему условия в зашифрованном виде) лорд Карнарвон решил подписать соглашение, предоставляющее газете исключительное право на интервью и черно-белые фотографии. Он должен был получить по договору пять тысяч фунтов и сохранял все права на любую книгу, лекцию или фильм. Карнарвон поставил условие, что «Таймс» обязана бесплатно передавать статьи египетской прессе и «Ньюбери уикли ньюс», но могла взимать сбор с прочих газет.

Конечно, это чистой воды схема извлечения прибыли, в которой была отчаянная нужда, если учесть затратность всей операции, но она также предназначалась для упорядочения рабочих условий на площадке. В теории археологи должны были иметь дело только с одной группой журналистов. Однако этот план обернулся своей пагубной стороной, когда остальная пресса, взбешенная отстранением от самого крупного события в истории, усилила травлю и разразилась разного рода оскорбительными репортажами о планах Карнарвона и Картера. Их изображали в самых мрачных красках как высокомерных авантюристов, намеренных закрыть Долину царей для туристов.

Готовясь к возвращению в Египет, Карнарвон собрал в кулак всю свою решимость. С его точки зрения, проблема прессы была урегулирована, несмотря на нелепые заголовки в газетах. Он попрощался с «бедной Альминой», которая, как он писал Картеру, «занималась различными вещами, делая их очень хорошо», но все еще была слишком слаба для путешествия. Муж уговаривал ее поехать на лечение в Париж, где она будет меньше находиться на виду у прессы, и присоединиться к ним в любое время, когда сможет. Затем лорд Карнарвон простился с сыном и невесткой. Он радовался, что сумел застать их перед отплытием в Индию с полком Порчи. Молодая пара оставила ему Сюзи, маленького трехногого терьера, принадлежавшего Порчи в бытность его подростком. Лорд Карнарвон принял собачонку, и она спала на его постели, когда новый хозяин пребывал в Хайклире.

Сюзи осталась в замке, а Ева и лорд Карнарвон вновь покинули Хайклир, еще с большими надеждами и ожиданиями, нежели в последний раз, всего несколько недель назад. Все внимание пятого эрла было сосредоточено на цели его поездки, а не на отъезде. Он не бросил последнего взгляда на замок, когда вместе с дочерью ехал в автомобиле по парку к поезду, который должен был доставить их в Саутгемптон. Да и зачем? Лорд Карнарвон собирался вскоре вернуться, причем с множеством новых экспонатов для своей коллекции древностей. Но он никогда уже не увидит родное гнездо, в котором прожил всю жизнь.


18 Еще один блестящий сезон | Леди Альмина и аббатство Даунтон | 20 Свет гаснет