home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10

Когда я вернулся в табор, там царило веселье, люди пели и танцевали. Пьяный Курри раскачивался в такт музыке и кричал Каджри:

— Пошла прочь! Не смей больше приходить ко мне! Теперь Голи моя. А ты мне никто! — И прижимал к себе пьяную натни.

— Но Голи кривая на один глаз, — рассмеялась Каджри.

— Ну и пусть. А наша с тобой семейная жизнь кончилась, и все тут! Голи любит вино, она хорошая, а ты дура.

Но Каджри только весело смеялась.

— Послушай, женщина, — спросил кто-то, — муж прогоняет тебя, а тебе весело?

— Чего ж мне плакать, наконец я освободилась от этой противной обезьяны.

— Тварь! Сама ты обезьяна! — завопил Курри.

Каджри опять расхохоталась.

— Что ж ты теперь будешь делать, Каджри? — интересовались женщины.

— Я возьму себе такого мужа, о котором вы и мечтать не смеете.

— Кого же?

— Сукхрама!

— Вот это да! — восхищенно произнес кто-то.

Все окружили меня, стали поздравлять, только Курри не унимался.

— Он же глупый упрямый осел, ее Сукхрам. И она ослиха! Пусть женятся! Играем две свадьбы, я женюсь на Голи!

…Женщины пели свадебную песню. Пришел старый священник-нат и обвенчал нас. В воздухе пахло вареным мясом, нам готовили угощение. Танцы возобновились с новой силой, вино разливалось по кувшинам и кружкам. В таборе царило веселье.

Приближалась ночь. Каджри перебралась в мой шатер. А я все думал и никак не мог понять, что произошло. Теперь Каджри моя жена. По случаю свадьбы Каджри достала из сундука шелковую кофту, которая ей очень шла, и выглядела теперь настоящей красавицей. Масло в светильнике вскоре выгорело, и в шатре стало темно.

— О чем ты думаешь, Сукхрам?

— О Пьяри.

— О ней? — вспыхнула Каджри. — Зачем же ты взял меня в жены?

— Как зачем? Ты ведь любишь меня?

— Но я совсем не люблю Пьяри.

— А она тебя любит.

— Рассказывай, — недоверчиво протянула Каджри.

— Я не вру.

— Что же она обо мне говорила? — все еще сомневаясь, спросила Каджри.

— Она сказала, чтобы я взял тебя в жены.

— Это она хорошо придумала. А сама она там останется?

— Нет, она вернется.

Это известие как громом поразило Каджри.

— Куда? — неуверенно спросила она.

— Сюда.

Каджри расплакалась.

— Что ты плачешь? Пьяри готова стать твоей рабыней.

Я подсел к Каджри и обнял ее. Она вытерла слезы концом юбки и сказала:

— Этого не будет.

— Это ты так решила?

— Да. Она хитрая. Это она неспроста придумала.

— Почему ты так думаешь?

— Почему да почему, сам, что ли, не понимаешь?

— Нет. Растолкуй, раз ты такая умная.

— Она поняла, что ты меня любишь, потому и готова на все, только бы ты ее не бросил. Она прикинется доброй и снова начнет тебя опутывать. Меня она постарается очернить, и ты ей поверишь. Она станет сживать меня со свету, поедом есть. Ты — слабовольный человек. Скоро ты начнешь бить меня по ее наущению.

— Зачем ты так говоришь, неужели не веришь в мою любовь? — И я сжал Каджри в объятиях.

— Сукхрам! Говорят, будто люди не знают счастья, особенно бедняки. Это ложь, Сукхрам. Просто женщины никогда не знают покоя, потому что одна норовит погубить другую. Отсюда все беды.

— Ты сумасшедшая, Каджри.

За пологом сердито заворчала Бхура, но потом все стихло.

— Сегодня мы стали как одно целое, Сукхрам.

— Пьяри хорошая женщина, Каджри. Она меня любит. Ее заразил дурной болезнью полицейский, но она уберегла меня от этой болезни, не подпускала к себе.

— Теперь я поняла, почему она согласилась стать даже моей рабыней! — громко рассмеялась Каджри. — Откажись она, и ты бы ее бросил, правда?

— Я вылечу ее, Каджри. Я умею лечить болезни.

— Ей только этого и надо.

Слова Каджри снова повергли меня в сомнение. А она схватила меня за волосы, свесившиеся на лоб, и твердила:

— Теперь понял? Понял или нет? Глупый! Только женщина может понять хитрости женщины. Тебе и невдомек!


Сукхрам продолжал свой рассказ:

— Слова Каджри подняли во мне бурю. Я вспоминал глаза Пьяри и задумывался над тем, что сказала Каджри. Странные противоречивые чувства обуревали меня. Я осторожно спросил у Каджри:

— Пойдешь завтра со мной?

— Куда это?

— К Пьяри.

— Это еще зачем?

— Она хочет тебя видеть.

— Что ей надо?

— Она сказала, что та, которая дала мне счастье в то время, когда она не могла этого сделать, должна быть очень хорошим человеком, поэтому она хочет тебя видеть.

— Коварная змея! Хочет видеть, кто из нас лучше, я или она. Что ты ей ответил?

— Сказал, что приведу.

— Приведу!!! — изумленно воскликнула Каджри. — А я пойду?

— Почему бы тебе не пойти?

— А почему бы ей самой не прийти? Ведь это она хочет меня видеть! Жаждущий сам идет к колодцу.

Каджри рассуждала правильно, но я был связан обещанием.

— Ты, может, боишься, что унизишь себя, если пойдешь? — насмешливо спросил я.

— Чего мне бояться, я сроду не была трусихой. Но я не корчу из себя знатную госпожу. Она требует, чтобы я пришла! Подумаешь, мол, жена ната! Невелика фигура, может прийти! А не захочет, так нат приведет. Пьяри теперь — любовница полицейского! Как же ей снизойти до нас!

— Хватит болтать, ты сама не знаешь, что мелешь!

— Я о другом думаю, Сукхрам. Ты снова подчинился ее власти, разве не правда? Она тебе снова хозяйка, а ты слуга? Но только я — натни. Какой бы я ни была, ничьей слугой не стану. Меня можно только силой заставить сделать то, чего я не хочу.

— Пойми, Каджри! Меня заставила согласиться любовь.

— Ах, вот как! — вскипела Каджри. — Ты любишь ее! Потому-то и заставляешь меня плясать под ее дудку? Хорошей же она будет мне служанкой! — Каджри ядовито усмехнулась.

Что я мог ответить? Меня охватила ярость.

— Ничего не хочу больше слушать! — закричал я и схватил ее за руку. — Ты пойдешь?

— Нет.

— Отказываешься подчиняться? Пойдешь?!

— Нет, тысячу раз нет! Я стала твоей женой, я сама выбрала тебя. Прикажи, и я уморю себя голодом. Буду растирать тебе ноги, когда уснешь. Босиком пойду по колючим шипам, протяну руку в огонь… Но ты не требуешь от меня этого. Ты хочешь, чтобы я любила тебя, а сам отдаешь свое сердце другой. Ты требуешь, чтобы я полюбила свою соперницу, а я вот не могу!

Я с силой ударил ее, но она не смирилась, как Пьяри. Потирая ушибленное место, она только вскинула голову.

— Бей, это твое право. Бьешь — значит, любишь. Любишь! Иначе с чего бы тебе приходить в ярость, если я ослушалась тебя? Ты ведь не стал бы злиться на дерево за то, что оно не хочет перед тобою гнуться? Не станешь его колотить? Любишь, любишь! Ну, ударь еще раз! А только твои кулаки не выбьют из меня всю злость и ревность. Избей до полусмерти, разрежь на куски, брось коршунам и воронам. Я не скажу ни слова, все стерплю. Но когда прикажешь пойти к ней, встану на дыбы, ни за что не соглашусь. У нас с тобой одна жизнь, одна дорога, одна судьба. Кто такая эта безродная распутница, чтобы вставать между нами? Не стану ее терпеть! Ты мой муж, тебе я отдала свое сердце. Вырви его из моей груди, и я не промолвлю ни слова. Тот день, когда ты разлюбишь меня, будет для меня последним… Но ты не заставишь меня любить ее. Запомни, я скорей соглашусь лизать лапы твоей собаки…

— Каджри! Зачем ты пришла ко мне?! — застонал я. — Я жил один и был счастлив. Но вот пришла ты. Пришла и покорила меня своей преданностью и любовью. А теперь ты не хочешь покинуть меня, и Пьяри не хочет меня забыть. Что мне делать?

— Что хочешь. Но запомни, ты связан с Пьяри той же веревкой, что и со мной. Может, ты хочешь, чтобы ушла я? — С этими словами Каджри поднялась и направилась к выходу.

— Постой! — Я схватил ее за руку. — Неужели и у тебя каменное сердце? Что же мне, руки на себя наложить?

Каджри села рядом и нежно обняла меня.

— Ты думаешь, я побоюсь сделать то же самое? Идем, идем вместе. Обнявшись. Поднимемся на высокую гору и бросимся вниз. И тогда никто не сможет разлучить нас.

И в новом рождении я буду с тобой. Так будет всегда, сколько бы мы ни появлялись на свет!

У меня голова пошла кругом от всех этих слов. И неожиданно я вспомнил — крепость! Я — ее владелец! Я — тхакур!

— Женщина! — надменно проговорил я. — Ты принадлежишь мне, ты — башмак с моей ноги. Каджри и Пьяри — обе мои женщины. Как хочет Каджри, так не будет. Пьяри останется со мной. Я приведу ее в дом, как только вылечу. Поняла? Обе упрямицы останутся со мной. Мы уйдем от натов. Я заберу вас в другие края. И не позволю вам ссориться. Как я прикажу, так и будет.

— А дальше что? — неуверенно спросила Каджри.

Она ничего не поняла.

— Если ты хоть немного любишь меня, Каджри, то пойдешь со мной к Пьяри. Она больна, но меня она спасла от болезни. Она вовсе не плохая. Пойми это. У тебя ноги не отсохнут, или ты боишься, что с ног осыплется краска? Я прикажу Пьяри втереть новую[32]. Ну, пойдешь?

Каджри ответила не сразу. Сначала она спросила:

— Она согласится на это? Неужели она так покорна?

— Согласится. А заупрямится — я завтра же брошу ее!

— Тогда пойду, — решительно кивнула головой Каджри. — Если она подчиняется тебе с первого слова, то я сделаю, как ты велишь, даже с полслова. Приказывай! Но не обращайся со мной, как с женщиной из большого дома, я не стану кривить душой. Я свободна и отдаю свое сердце, кому хочу. Я — натни. Настоящая натни! Дочь и внучка натни!

Я заключил ее в свои объятия. Никогда не казалась она мне такой прекрасной.

— Слушай, Каджри, есть еще одно дело.

— Какое?

— У Пьяри дорогие наряды, она моется с мылом. Втирает жасминное масло. Носит золотые украшения. Аты что наденешь? Может, тебе станет неловко в ее присутствии?

— Мне? Никогда! Что она могла заработать, то и я смогу! Просто ее покупатель пришел раньше. Вот если бы все, что на ней, купил ты, забыв обо мне, тогда я на твоих глазах вонзила бы кинжал ей в грудь и напилась ее крови!

— Ведьма! — закричал я, испугавшись.

Но мы оба расхохотались. Каджри спросила, видел ли я живую ведьму. Однажды она слышала, как смеялась женщина, сидя верхом на джаракхе[33]. Каджри сразу поняла, что это джаракх. Но в их доме остановился святой отшельник-аскет, и поэтому все обошлось.

Она еще долго рассказывала про всякие чудеса, пока сон не сморил ее.

Каджри крепко спала, а я лежал рядом с ней и думал, думал.


предыдущая глава | Я жду тебя | cледующая глава